36
Нахмурившись, мужчина зло произнес:
– Это один из моментов, которые Намджун просил прояснить для вас, – он альфа, так что ваши дети, если вы захотите, останутся с вами.
– Спасибо, облагодетельствовали! – возмущенно воскликнула я.
– А чем вы недовольны? – зарычал взбесившийся Чимин.
Действительно, чем? Странный вопрос, очень.
– Полагаете, я должна быть счастлива? – Вопрос прозвучал почти угрожающе. Но мне твердо ответили:
– Да.
– Неужели? – саркастично поинтересовалась я.
Промолчал, глядя крайне неодобрительно. А я поняла, что разговор совершенно бессмыслен. Абсолютно. Его попросили разъяснить мне некоторые моменты, он разъяснил. Исполнил поручение альфы стаи Северных Гор, и только. Мне если и стоит поговорить, то с Намджунам. Другой момент, что разговоры у нас не особо получаются, достаточно вспомнить вчерашнюю ночь.
И я вспомнила.
И ночь, и костер, и то, как некоторые оставили меня в момент, когда лично мне очень хотелось продолжения. И я решила, что воспитательная беседа произойдет сегодня ночью! Нет, правда, пусть на своей шкуре почувствует, что такое, когда тебя бросают в самый жизненно важный момент и даже не берут в расчет твои желания и ощущения.
И…
– Мы возвращаемся обратно. – Я крутанулась на месте и пошла назад, удивляясь бесконечности стены.
– Юна, – окликнул Чимин.
– Беседа закончена, считайте, что я уяснила все, вами сказанное! – остановившись, сообщила я.
Странное дело, едва я это произнесла, стена и бесконечный путь вокруг истаяли, и я увидела лестницу, ведущую ко входу в замок. Укоризненно взглянула на Чимин, тот молча развел руками.
– Нянька, значит. – Я торопливо взбежала по ступеням, и уже от двери: – Полагаю, вам лучше не приходить больше, Чимин, иначе вам это не понравится.
И, не собираясь выслушивать его ответ, я вошла в гостиную и с ходу крикнула:
– Арида!
Женщина традиционно появилась в дверном проеме, ведущем на кухню. Я коварно улыбнулась и спросила:
– А в замке есть цепь и наручники, способные удержать оборотня?
Смотрительница кивнула, а потом поспешно отрицательно замотала головой, но…
– В спальню лорда Намджуна! – скомандовала я, уже точно зная, что отказать мне здесь никто не в силах, спасибо огромное зверю.
Обедала на ходу, бегая с третьего этажа на первый и обратно.
Двое мужчин, тоже с излишне длинными руками, а потому явно оборотни, напряженно смотрели на меня, рычали от бешенства, но исполняли все приказы в точности. А когда я запретила кому-либо, в том числе альфе, рассказывать о подлянке, зарычали и вовсе, причем на шеях шерсть проступила, но подчинились. Арида тоже не одобряла моей затеи и все порывалась высказаться, но я приказала молчать – и она умолкла. В итоге сцена была готова, и наступления сумерек я ждала в неглиже, сидя на диване перед камином и нервно грызя ногти. Хотя чего мне бояться? В самом крайнем случае Намджун станет своим зверем, а зверь мне нравится даже больше него.
* * *
Дверь распахнулась, когда я нервно догрызала третий по счету ноготь. А ведь искренне верила, что избавилась от этой привычки еще в детстве.
Вошел Намджун. И мне как-то сразу стало его немного жаль – лорд оборотень выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, сами глаза потухшие, лицо без эмоций совершенно… пока альфа не увидел меня. То есть он зашел, такой уставший и чуть сгорбленный, но увидел меня, и в глубине глаз мгновенно появилось свечение, а немного ссутулившиеся плечи распрямились, и вот передо мной не уставший мужчина, а готовый к броску хищник.
И я поняла, что жалость ушла, а потому:
– Я тебя ждала, – сообщила оборотню и встала.
И теперь ничто не скрывало ни черных чулок, ни полупрозрачного белья, ни даже бюстгальтера из черного кружева.
Оборотень как-то хрипло выдохнул и замер.
– Нравится? – коварно спросила я.
– Юна, – плавное движение, словно он перетек из одного шага в другой, – ты осознаешь, что творишь?
И выглядеть Намджуна стал угрожающе. Очень-очень угрожающе.
Совсем жутко, и взгляд такой дико голодный.
Но, имея в запасе волшебное слово, я чувствовала себя абсолютно спокойно.
– Тебя жду, – пытаюсь держать улыбку, – не хотелось одной ужинать.
И совершенно спокойно отправилась к столу, но едва я вошла в столовую, отчетливо расслышала низкий хриплый рык оборотня.
Намджун появился в столовой, когда я уже наполнила свою тарелку рыбой и овощным салатом. Мокрый, в одних брюках, с едва вытертыми волосами. Вошел, окинул меня пристальным взглядом, вышел.
Когда появился снова, на нем был только халат. А волосы опять мокрые. Даже не вытер толком. Сел, тяжело взглянул на меня, но не притронулся к еде. А вот я с аппетитом начала есть, но смолчать не захотела.
– Холодный душ? – язвительно поинтересовалась я.
– Холодный? – Намджун старался не смотреть на меня. – Холодный тут не помог, использовал ледяной.
– Хотел взбодриться? – предположила я.
Взгляд Намджуна стал совсем нехорошим. Вообще.
Злым даже.
Терпеть издевки оборотень больше был не намерен!
То, что случилось дальше, я бы не смогла спланировать, даже если бы и желание возникло! Намджун вдруг рванулся ко мне, вскочив и перегнувшись через весь стол. Схватил за плечо и затащил на стол, не обращая внимания на посыпавшиеся с поверхности тарелки, столовые приборы и графин со стаканами. И, не давая опомниться, впился поцелуем в приоткрытый от ужаса рот, фактически раскладывая меня перед собой.
В следующее мгновение мои руки были заведены за голову и запястья сжаты в стальном захвате.
А дальше началось безумие!
Он не целовал, он завоевывал мои губы, захватывал в плен рот, вторгался в него языком и не позволял вырваться. Не позволял вдохнуть без его разрешения! Но едва он скользнул поцелуями к шее…
– Сидеть! – мой вопль прозвенел в унисон бьющейся посуде, и оборотень застыл.
Навис надо мной, огромный, в полурасстегнувшемся халате, мокрый, злой, напряженный. И я перед ним на столе, в самом откровенном белье и с предвкушением мести, которое старательно прятала.
– Так нравится командовать? – Вопрос прозвучал хрипло и зло.
– Так не нравится, когда командуют мной, – едва дыша, ответила я. – И да, сегодня я планирую исключительно разговаривать. Нам есть о чем поговорить, Намджун.
Глаза оборотня вспыхнули. А затем альфа медленно, демонстративно медленно, склонился надо мной, губы нежно прикоснулись к вершине груди, зубы сжали, осторожно, но болезненно, ткань кружева помехой тут никому не являлась. А еще у некоторых запредельная наглость обнаружилась.
– Продолжай, – хрипло и явно издеваясь, приказал Намджун. – Судя по наряду, ты запланировала долгую беседу.
И лизнул языком.
По телу словно разряд тока!
По всему телу, от макушки до ног. Я выгнулась, едва сдержала стон и все же сумела прошептать:
– В спальне.
– Даже так? – изумился лорд.
– Стол жесткий, – честно объяснила.
Намджун подхватил на руки и явно собирался отнести наверх, но мне, во-первых, успокоиться следовало, во-вторых, на мне все-таки стринги.
– Я сама дойду, – сообщила оборотню.
Он медленно отпустил, зато, когда я направилась из столовой, за мной не пошел. Вообще. Я обернулась на пороге и увидела злой, напряженный, взбешенный даже взгляд. Мило улыбнулась и почти взбежала по лестнице.
Поднималась одна все три этажа, но едва взялась за ручку двери, ведущей в его спальню, почувствовала дыхание на шее.
Оборачиваться смысла не было, я точно знала, кто там стоит.
Молча вошла, скинула туфельки, обернулась – Намджун стоял на расстоянии менее шага от меня.
– Ложись, – ласково приказала альфе.
Хотел что-то сказать, но не стал, как, впрочем, и следовать моему приказу.
– Ложись, я сказала! – приказала я взбешенной громадине.
Молча прошел, не отрывая взгляда от меня, лег на спину, посреди кровати. Следующий вопрос поставил в тупик:
– Руки поднять, чтобы тебе удобнее было защелкнуть, или самому наручники надеть, дабы ты не утруждалась?
Я замерла.
На лице оборотня промелькнуло что-то похожее на усмешку, однако больше он ничего не сказал. Зато я молчать не могла:
– Арида сказала?
– Запах, Юна, – насмешливо ответил Намджун. – Запах железа на моей кровати.
Интересно, а чем можно спрятать запах железа?! Риторический вопрос. Лично я прикрыла запахом другого железа, так что кое-кто даже не осознает, какой сюрприз его ожидает.
Прошла, залезла на кровать, уселась на живот заметно напрягшегося Намджуна и прямо спросила:
– Значит, они не смогли бы тебя удержать? Я про наручники?
– Глупо, Юна, – зло ответил оборотень.
Может, и глупо, кто спорит, а может, и нет.
– Руки вверх, Намджун, – скомандовала я.
– Уже не просто глупо, теперь откровенно смешно, – парировал даже не пошевелившийся лорд.
Разместив ладони на его груди, я подалась к альфе и выдохнула ему в лицо:
– Сидеть, Намджун.
Хриплый рык из глубины груди, и злое:
– Я сумею подавить приказ, Юна, но и ты тогда пощады не жди!
Грозное заявление, но:
– Руки, Намджун.
Вскинул, обе. Я потянулась, практически улегшись грудью на его лицо, и с самым невинным видом защелкнула самые обыкновенные наручники. Кое-кто, прижатый моими прелестями, насмешливо хмыкнул, ну а я просто улыбнулась, потянулась чуть дальше, и поверх хлипких наручников, рассчитанных на человека, застегнула пудовые, огромные, из какого-то черного металла, в общем, те, которые на оборотней.
Намджун замер!
Я тоже, всего на секунду, словно пытаясь ощутить на вкус момент собственного торжества. Затем скользнула ниже, вернувшись в исходное положение и упираясь руками в подушку по обе стороны от его головы, с улыбкой посмотрела на оборотня, полускрытого водопадом моих локонов.
– Тебе очень идут мои волосы, – не знаю, почему это сказала, – и вот такое выражение бессильного бешенства мне тоже очень нравится.
Янтарный взгляд вспыхнул каким-то злым светом.
– И вот теперь мы поговорим, – скатилась я до угроз, а потом…
Нагнулась и поцеловала его. Не знаю почему. Просто хотелось очень, а может, нравилось, что он весь подо мной такой неопасный, застывший от бешенства и совершенно… мой. А то, что на поцелуй не ответили, даже и не расстроило.
– Нравится? – поинтересовалась я, прервавшись на мгновение.
Мне снова не ответили.
– Наслаждайся, Намджун, – посоветовала я. – Не все же мне под тобой быть.
И поцеловала его снова. Мне нравилось. Нравились его твердые губы, нравился его вкус, нравилось, что он сейчас не совершает резких движений, нравилось быть сверху.
Просто восторг.
Я выпрямилась, с позиции наездницы победно посмотрела на оборотня. И вздрогнула, едва увидела его глаза – звериные. Даже не светящиеся или сияющие – реально злые звериные глаза. И губы Намджун плотно сжал, и на скулах танцевали танец ярости жгуты желваков…
– Что, непривычно? – нагло поинтересовалась.
Тишина в ответ. Напряженная, злая, не предвещающая ничего хорошего тишина. И пристальный нечеловеческий взгляд – я улыбнулась. Мне нравилось быть сверху, быть главной, вести в этой ситуации…
И нравилось смотреть на скованного зверя. Красивого зверя. И пусть лицо у Намджуна сложно было бы назвать привлекательным, но тело… крупная, рельефная мускулатура, сильная шея, широкие гордые плечи, твердый накачанный живот, и сейчас, когда он был напряжен как струна, под кожей проступили вены. Зверь.
Настоящий зверь, взбешенный, доведенный до предела, полный ярости и закованный зверь. Почему-то подумалось, что, будь альфа тигром, он не покорился бы ни одному дрессировщику. Да вообще никому, ощущалась в нем эта неукротимая животная ярость…
Внезапно поняла, что меня эта ситуация заводит.
Действительно заводит чисто в физическом плане… Как-то еще неожиданнее пришел вопрос: «А его?» И вопрос вдруг стал очень-очень важным, совсем просто.
– Слушай, Намджун, – я облизнула почему-то вмиг пересохшие губы, а затем осторожно сползла по нему ниже, – я, вообще, очень хотела побеседовать, но вот, знаешь…
Опустилась еще немного ниже – и да, он был возбужден! Очень-очень-очень сильно возбужден. Настроение скакнуло градусов на десять вверх. Не знаю почему.
– Говорить, – вдруг хрипло произнес оборотень.
– Что?
– Ты… хотела… поговорить!
– Мм-м? – вдруг поняла, что меня словно оглушило осознание того, насколько сильно меня хотят.
И единственное, что я хотела сейчас ощущать, – жар его плоти. Не тела, а именно… О чем я думаю?
– Так что я хотела? – спросила шепотом.
– Мне тоже интересно, – хрипло выдохнул Намджун.
А я смотрела на него и чувствовала, как учащается сердцебиение, как дыхание становится все глубже, как начинает кружиться голова… и я все равно смотрю, получая почти кайф от его мощи, его силы, его гнева. Это все было как наркотик. И как в тумане я видела его сведенные челюсти, побелевшие губы, суженные от ярости глаза… Мне нравилось! Все это! Мне так нравилось, и на фоне эйфории от самой первой в наших отношениях победы эмоции просто захлестывали.
– Поговорить? – Я потянулась и потерлась об него как кошка. – Да, альфа, мы побеседуем…
Практически легла, а затем потянулась вперед, скользя всем телом по напрягшейся до предела груди, чтобы, едва коснувшись губами его плотно сомкнутых губ, прошептать:
– Например, о прошлой ночи…
Янтарные глаза полыхнули огнем.
А я постаралась припомнить его вчерашние слова и начала с главного:
– Знаешь, чем отличается страсть от любви?
Естественно, промолчал.
Подавив улыбку, я прошептала:
– Я покажу. Запомни, Намджун, это любовь.
И, закрыв глаза, поцеловала его, очень нежно. Так, как мне хотелось бы поцеловать мужа перед алтарем, так, как герой целует героиню в старых фильмах, так, чтобы показать хоть частичку того мира нежности, заботы и любви, который каждая любящая женщина мечтает подарить тому единственному, который затмит для нее солнце, звезды и вообще все. И я целовала его, знаю, что увлеклась, просто… наверное, нравилось. И когда я остановилась, в глазах стояли слезы.
В моих.
В его горел только холодный желтый огонь.
– Это была любовь, – почему-то уточнила я, – а вот это уже страсть.
И поцеловала снова, страстно, жестко, прикусив его нижнюю губу и заставив податься мне навстречу. Рыкнул, попытался вырваться и получил второй укус, значительно более чувствительный. В следующее мгновение Намджун ответил на поцелуй. Жадно ловя мои губы, потянувшись навстречу, рванувшись всем телом…