Билет №14
Кэролайн не знала зачем она здесь. Ей не вручили тряпку и швабру, наоборот велели ничего не брать с собой. Комната была почти пустой. Никакой мебели.
Почти...
Только стул посреди, и Кэролайн даже не догадывалась, что он привинченный к полу, и лампа на длинной гибкой ножке. Ее легко направить прямо на сидящего. А напротив еще один стул. Обычный, деревянный, с высокой спинкой. На него и присел Стефано. На самый край, чтобы быть ближе к тому, кто сядет на против. Стефано сложил руки в замок, и уперся локтями в колени.
Он был в белой рубашке, с закатанными рукавами, расстегнутой на две пуговицы, без часов на запястье, без цепочки на шее, никаких колец, и браслетов, что носил каждый день. Только воротник, небрежно отогнутый, и темные волосы, собранные в низкий хвост, пряди покороче выбились и опустились на лицо. Он выглядел так, будто его разбудили среди ночи, но глаза были слишком ясными. Он не спал. Ждал.
- Садись, - сказал он с уже знакомым для Кэролайн акцентом.
Не приказал. Пригласил. От этого было хуже. Вэнс села на привинченный стул, и холод металла проник сквозь тонкую ткань серой формы. Руки она сложила на коленях, потому что не знала, куда их деть. Он смотрел на нее. Долго. Изучающе. Так смотрят на бабочку, которую только что поймали и еще не решили: наколоть на булавку или отпустить.
- Ты знаешь, почему ты здесь, - произнес он.
Это не было вопросом. Кэролайн молчала.
Стефано откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу.
- Ты думала, ты случайная жертва. Одна из многих. - Он помолчал. Затем потянулся к столу, которого она не заметила раньше, он стоял сбоку, в тени. Стефано подвинул распечатки какого-то медицинского отчета, фотографии, а из под папки вытащил связку ключей.
- Когда тебя привезли, мы не знали, что именно мы ищем, - продолжил Стефано. Связка ключей звякнула у него в пальцах. - Оливер Линч с позывным «Картограф». Ему не нужно было близко к нам лезть. Он погиб в автокатастрофе. Несчастный случай. Ты помнишь?
Он произнес последние три слова с такой интонацией, что Кэролайн стало холодно. Несчастный случай. Несчастный случай, который не был несчастным случаем.
- Перед его смертью часть его данных исчезла, - продолжал Стефано. - Мы перехватили его архив. Но не весь. Самый важный кусок.. контакты связных, координаты тайников.. - это все пропало. - Стефано хлопнул ладонью по своему колену. - Мы искали. Долго искали. Очень долго. И когда почти отчаялись, до меня доходит слух: у старика есть внучка. Он любил ее. - Его выражение лица изменилось на театральное. - Проводил с ней время... - Стефано сделал паузу. - Непозволительно много времени... - Стефано наклонился очень близко к уху Кэролайн, чтобы она услышала его шепот - И мы подумали: а что если.. старик перед смертью оставил ей подарок? - связка ключей звякнула в его руке.
Он замолчал и повертел в пальцах ключи. Он отделил от них брелок - мини компас. И просто смотрел на стрелку, которая все еще указывала на север. А Кэролайн смотрела свой брелок, который должен быть не здесь, а на ключах от ее квартиры, и лежать в горшке с цветком.
- Тебя резали не просто так, Кэролайн. - Его голос стал тише, почти интимным. - Мы искали этот подарок. Мы проверили твою одежду, твой багаж. И твое тело. Вскрыли тебя - аккуратно, профессионально. Ничего. Потом искали в твоей голове шифр... мы использовали препараты, знаешь, какие применяют в разведке для допросов. Ты не могла лгать. Ты не могла сопротивляться. Ты все рассказала бы - если бы. Если бы знала...
Он наклонился вперед. Свет от лампы осветил его лицо. Янтарные глаза казались резкими и хищными.
- Ты. Ты ничего не знала. Ничего. Я искал то, чего не существует. Все это время я держал пустышку возле себя.
Он откинулся обратно. Дотянулся, рукой до стола и выпустил компас. Он со звонким стуком прокатился до другого края столешницы и остановился. Кэролайн смотрела на свои руки, сцепленные на коленях. Ладони вспотели.
- Когда я это понял, я приказал найти того, кто пустил слух. - Стефано говорил теперь буднично, как о погоде. - Кто-то очень умный сыграл со мной в игру. Эта игра продлила тебе жизнь. - Он поднялся. Обошел сидящую Кэролайн и остановился у нее за спиной. - Ты больше не нужна. Товар, который не продается, утилизируют. Ты знаешь, как это бывает. Ты видела врача? Но тобой я займусь лично.
Он положил руки на спинку стула и она почувствовала тепло его ладоней за лопатками. Стефано наклонился так близко, что его дыхание коснулось ее затылка:
- Завтра при луне, мы встретимся в последний раз. Ты будешь стоять на коленях, - прошептал он. - Ты не боишься. Это хорошо, - похлопал по ее плечам.
Он выпрямился и пошел к двери. Стефано взялся за ручку двери. А Вэнс обронила тихо, но уверенно:
- Ваша горничная... Мария.
Стефано остановился. Ручка двери была зажата в его пальцах. Он не обернулся, но и не вышел.
- Ее уволили. Ее улыбка... Она уходила с улыбкой. Те, кого выводят, они никогда не улыбаются. Я видела что их ждет - всегда черный фургон и охрана... Уволенные не улыбаются, если только не знают что-то, чего не знаете вы. Ее уводил Лука.
Тишина. Долгая. Стефано не двигался. Его спина, обтянутая белой тканью рубашки, оставалась неподвижной, как стена. Кэролайн видела, как его пальцы медленно, очень медленно разжались на ручке двери. Он не вышел. Он стоял и молчал. И это молчание было страшнее любого слова.
Она вдруг осознала, что только что сказала. Не просто дерзость. Не мольбу. Она только что бросила зерно в его паранойю - и теперь не знала, прорастет оно или погребет ее под собой. Внутри похолодело. Она хотела бы забрать слова обратно, но они уже висели в воздухе, как запах озона перед грозой.
Стефано медленно повернул голову - не к ней, а куда-то в сторону, словно разглядывал что-то на стене.
- Ты хочешь сказать мне что-то еще? - спросил он, и в его голосе был только холод.
- Нет. - Она подняла глаза, и в них не было вызова. Только пустота.
Стефано смотрел на нее. Его лицо оставалось неподвижным, но она видела или ей казалось, что видела как в его янтарных глазах что-то поменялось, проскользнуло. Не гнев. Не подозрение. Скорее, холодный, безжалостный калькулятор, который только что получил новую переменную.
Он ничего не ответил. Вышел. Дверь закрылась все с тем же противным звуком. Лампа погасла не сразу, гудела несколько секунд. Потом стало темно. И тихо. Кэролайн сидела на холодном стуле и понимала, что только что, возможно, купила себе еще немного времени. Она не знала, сколько. Час. День. Три. Но какая-то часть ее сознания шептала: «Он проверит. Он должен проверить».
***
Дни до похищения Кэролайн Вэнс...
В тесной квартире Доставщик сидел перед ноутбуком. Зашифрованное сообщение он получил ранее. Он уже расшифровал его. Перечитал дважды:
«Линч Оливер, позывной Картограф. Данные по резервным портовым каналам утеряны при передаче. Их и ищут. Предположительно не знают, что данные перехвачены нами. Могут полагать, что они спрятаны или переданы третьему лицу. Билет готов. Ты знаешь что делать».
Дюваль всегда писал без лишних слов. Ноутбук закрыт и отложен в сторону. Если Стефано поверит, что Кэролайн Вэнс - наследница данных, которых он так жаждет, она перестанет быть просто грузом. Она станет ценностью.
Доставщик снова открыл ноутбук и набрал сообщение - не Дювалю, другому контакту, тому, кто занимался наружным наблюдением: «Нужны фото. Линч с внучкой. Любые. Все, что есть в архиве».
Потом еще одно - связному в порту:
«Будет конверт. Доставить по цепочке.»
Все должно выглядеть убедительно. Доставщик знал, как это делается. Он четыре года жил среди этих людей. Они верят не словам, а деталям. Фотографии. Даты. Имена. И главное - правда. Почти правда...
***
Настоящее время. Поместье Стефано...
Кэролайн сидела в темноте. Она не знала, сколько прошло времени - час, два, три. Она перестала думать о времени, посмотрела туда, где при свете сидел Стефано и держал в руках ее брелок от ключей в виде компаса. Ей вспомнился Оливер, и он запрещал его назвать дедом. Она называла его именем. Всегда. При людях даже получалось не оговариваться - только Оливер. Не дедушка. Только Оливер. Он подарил ей брелок-компас. До сих пор, как помнит, даже сидя в темноте, тот был старый, с царапиной. Оливер передал ей его со словами: «Жизнь - те же джунгли. Держи и не теряйся». А она заблудилась. И потеряла власть над своей жизнью. Этот подарок деда лежал где-то тут в темноте или его здесь нет, и возможно, только образ в голове. Как и ее жизнь - она и есть и ее же нет.
Кэролайн не плакала. Слезы кончились еще там, в операционной. Или еще раньше, когда она очнулась в контейнере и услышала стоны других пленников. Или еще раньше, когда автокатастрофа забрала Линча, и она стояла над его могилой, и с глаз скатилась только одна слеза. Теперь внутри было сухо, как в пустыне. Только сердце билось тяжело, размеренно, отсчитывая примерное время до рассвета. А внутри нарастала злость. На все. На этот стул. На это поместье. На его хозяина, и его наемников. На того кто привел ее в этот ад. На своего уже бывшего босса. Микаэль Бэнсон. На тот день, когда она устроилась к нему на работу. И снова память вернула Кэрри к образу дедушки. Злость дошла и до его фотографии с траурной полоской. Он хотел ей хорошей работы. Устроить, о чем то там с кем то договорился и ее приняли. Мысли выматывали а так же и часы без питья и еды. Злость сходила на нет. Тело продолжало ныть от неудобного положения, но Кэролайн не вставала со стула. Веки налились тяжестью, в голове до последнего крутились события, которые с ней произошли, после того злополучного билета на самолет. И слова Стефано: «Завтра при луне, мы встретимся в последний раз. Ты будешь стоять на коленях».