10 глава.
Кэтрин выждала удобный момент. Все как раз расселись за столом с десертом, кто-то листал плейлист, кто-то обсуждал Тайлера, который умудрился открыть бутылку лимонада зубами. Весь шум и смех создали хорошую ширму.
Она подошла к Бриджит, которая как раз заливалась смехом рядом с Кларой, и тихо, почти шёпотом, сказала:
— Я пойду прогуляюсь. Хочу немного побыть одна. Голова гудит.
Бриджит тут же посмотрела на неё внимательнее.
— Ты точно в порядке? Может, вместе сходим?
Кэтрин покачала головой, улыбнувшись как можно спокойнее:
— Всё хорошо. Просто... я ненадолго. Воздуха глотну. Вернусь, может, даже к ужину. Не переживай.
Сестра всё ещё смотрела с подозрением, но кивнула:
— Ладно... но если что — сразу звони. Слышишь? И не исчезай снова на несколько часов.
— Слово даю, — сказала Кэтрин, развернулась и направилась в свою комнату.
Внутри, закрыв за собой дверь, она моментально сбросила с себя маску спокойствия. Сердце забилось чаще. Она подошла к шкафу, вытащила чёрную толстовку, натянула джинсы и зашнуровала кеды. Никакого макияжа. Только волосы собрала в низкий хвост. Минимум следов. Минимум эмоций. Минимум себя.
Сумка, перцовый баллончик, ключи, телефон — всё на месте.
Стоя перед зеркалом, она задержала взгляд на собственных глазах. Отражение смотрело на неё с тревогой. Она выдохнула и прошептала себе:
— Ты справишься. Только не показывай, что боишься.
Один последний взгляд в зеркало — и она вышла, оставив за собой комнату, в которой всё ещё звучал смех, как напоминание о том, какой могла бы быть жизнь... если бы в ней не было Тома.
На пороге дома Кэтрин застыла.
Там, у обочины, припаркованная как будто специально для сцены из драмы, стояла та самая машина. Чёрная, блестящая даже в слабом вечернем свете. Глянцевая, опасная. Узнаваемая до дрожи.
Облокотившись на капот, будто в кино, стоял Том.
Руки в карманах, чуть наклонён вперёд, взгляд — прямой, пристальный.
И в руках — огромный букет алых роз. Настолько большой, что он казался издевкой. Или предупреждением.
Кэтрин на секунду растерялась. Сердце толкнулось где-то в горле. Всё это было... слишком. Слишком театрально, слишком вызывающе. И при этом до жути в нём.
Он слегка выпрямился, глядя на неё.
Никакой улыбки. Только внимание.
И этот букет — как контраст к его глазам, полным контроля и скрытого огня.
— Ты пришла, — сказал он наконец. Голос — спокойный, тёплый. Даже вежливый. Слишком вежливый.
Кэтрин подошла медленно, с напряжённой осанкой. Она не знала — смеяться ли, орать, убегать.
— Ты... серьёзно? Цветы? — её голос дрожал чуть-чуть. Почти незаметно.
Том пожал плечами, протянул букет ей.
Он посмотрел на неё чуть мягче.
— Второй шанс, как ты обещала.
Она взяла цветы неуверенно, как будто в них мог быть встроен взрыватель. И лишь выдохнула:
— Ты всё ещё пугаешь меня.
— Это временно, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты боялась.
Его последняя фраза заставила её опустить глаза. Потому что прозвучало это... и как защита. И как угроза.
— Садимся? — спросил он, открывая ей пассажирскую дверь.
Кэтрин оглянулась на дом — будто прощаясь. Или запоминая.
И села в машину.
С огромным букетом на коленях и миллионом вопросов в голове.
Как только дверь захлопнулась за её спиной, внутри машины повисла плотная тишина. Запах свежей кожи, роз и чего-то тёмного, пряного, почти гипнотического — его парфюм.
Том завёл двигатель, но не тронулся с места.
— Что у тебя дома происходит? — спросил он, будто между делом, глядя перед собой, одной рукой лежа на руле.
Кэтрин усмехнулась и повернула к нему голову.
— Серьёзно? Ты ещё и прикидываешься, будто не знаешь? — холодно, с оттенком язвы. — Ты ведь и так следишь. Прячешься за углами, шлёшь дурацкие записки, подсматриваешь даже, когда я переодеваюсь...
Он медленно повернул голову к ней. Уголки губ поползли вверх — фирменная наглая, лениво-издевающаяся ухмылка.
— Ну что ты, Кэтрин. Не переоценивай себя. Я не настолько отчаянный, чтобы наблюдать, как ты мечешься между юбкой и шортами.
Она скрестила руки на груди, букет всё ещё лежал на коленях.
— Тогда зачем спрашиваешь, если и так всё знаешь?
Том чуть наклонился ближе, не убирая ухмылки.
Голос стал мягче, ниже, будто бархатный яд:
— Потому что люблю, когда ты злишься. С тобой даже скучную информацию интересно получать.
Она тяжело вздохнула, закатила глаза.
— Ты невозможен.
— Восхитительно невозможен, признай, — добавил он, включая фары и плавно выворачивая на дорогу. — Иначе зачем бы ты снова пришла ко мне?
Она отвернулась к окну, стиснув челюсть.
Он хмыкнул.
— Не волнуйся, сегодня я паять тебя не собираюсь. Просто... покажу кое-что. По-настоящему. Без масок. Хотя с моей стороны это почти преступление — быть честным.
— Ты — преступление. — выплюнула она тихо.
Он усмехнулся шире.
— Точно. И ты — моя соучастница. Хотела того или нет.
Том вёз её долго. За город, по дороге, которую Кэтрин никогда не замечала. Деревья мелькали за окнами, музыка играла тихо, приглушённо. Он молчал, только изредка бросал в её сторону туманные взгляды, в которых читалось слишком многое — как будто он знал её гораздо глубже, чем позволяла логика.
Наконец машина остановилась. У старого здания, на вид — полузаброшенного, с кирпичной кладкой, потемневшей от времени. Том вышел первый и, обойдя машину, открыл ей дверь, не дожидаясь, пока она попросит.
— Ты хочешь, чтобы я вошла... туда? — спросила она, сдвинув брови.
Он только усмехнулся, дерзко:
— Боишься, что я заманиваю тебя в ловушку? Разве не поздно? Ты уже внутри.
— Ты самый отвратительный романтик, которого я встречала.
— И ты всё ещё рядом. Значит, работаю неплохо.
Он повёл её внутрь, мимо гулких пустых коридоров, на старую лестницу, с которой сыпалась краска. Было ощущение, что здание никому не принадлежит, но оно дышало... тайной. И чем-то знакомым, отдалённо тёплым.
— Ты серьёзно? Это твоё "свидание"? — ехидно пробормотала она, но внутри всё сильнее щемило — будто она уже бывала здесь.
Наконец, они поднялись на крышу.
И тогда Кэтрин замерла.
Перед ней раскинулась панорама города, который светился внизу как вселенная из огоньков. В небе — звёзды. Вокруг крыши — маленькие фонари, которые он явно расставил заранее. А посередине — покрытый пледами старый деревянный настил, подушки, термос, плетёная корзина и свечи. Тонко пахло корицей и мятой.
Он подошёл и, сев на плед, посмотрел на неё:
— Садись. Обещаю, сегодня без охраны и угроз. Только звёзды и... тишина.
Она всё ещё стояла, не в силах понять, почему здесь... так знакомо.
— Ты... сделал всё это?
Он лишь кивнул.
Небрежно взял термос, открыл крышку. Пар. Запах яблочного чая с корицей.
Она медленно села рядом, не отрывая взгляда от города.
И вдруг, он сказал:
— Помню, раньше ты любила это место.
Кэтрин медленно повернула к нему голову.
Её сердце стукнуло глухо, будто пропустило что-то важное.
— Откуда ты знаешь, что я люблю это место? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.
Он посмотрел на неё. Глубоко. Долго. И... ничего не ответил.
Только чуть улыбнулся, почти печально, и снова повернулся к городу.
Извините за отсутствие, я была в другом городе.