Вязкость дня
Приятного чтения!❤️
Открыв глаза, я увидела пустоту. Да, это была именно пустота — оглушающая, липкая, неприятная. Деться от неё было некуда. Всё, что я могла, — это слушать.
До меня доносились обрывки незнакомых голосов, будто сквозь толстую стену. Они рассуждали о будущем, и слова их тонули в гуле, сливаясь в единый поток.
— Замечательная... у неё будет прекрасное будущее... Я так её люблю... — долетали до меня обрывки фраз. Это был женский голос, бархатный и нежный, полный безграничной нежности к тому, о ком она говорила.
— Она похожа на тебя, милая... Она будет сильной волшебницей... Такая малышка... — вторил ей мужской голос, громкий, но по-отечески мягкий. В его интонациях читалась любовь — и к женщине, и к той самой «малышке».
И тут всё поглотила тьма. Ничего не было видно, не было слышно. Лишь спустя несколько мгновений я уловила детский плач где-то вдалеке. Я попыталась пойти на звук, и он становился всё громче...
Резкий, противный звон будильника вырвал меня из объятий сна. На прикроватных часах было семь утра. Милия несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь осмыслить услышанное, но быстро отбросила наваждение. Сон как сон.
Подойдя к умывальнику, она встретила в зеркале своё отражение: овальное лицо с мягкими, плавными линиями и изящным, заострённым подбородком, придававшим её чертам хрупкую, почти фарфоровую утончённость. Но главным всегда были глаза — большие, круглые, цвета бледного неба. Глубокие и мечтательные, с опущенным вниз разрезом, что придавало взгляду вечную нотку меланхоличной наивности. Их обрамляли естественные, широкие брови того же русого оттенка, что и волосы. Ровный нос с округлым кончиком и пухлая нижняя губа, контрастирующая с тонкой верхней, дополняли картину. Лёгкая россыпь веснушек на переносице и скулах довершала образ.
Проведя пальцами по волосам — прямым, с лёгкой естественной волной, — она не стала мудрить с укладкой. Стандартный небрежный хвост или просто распущенные — её обычный выбор. Сегодня склонилась ко второму. Достав косметичку, Милия легонько замаскировала синеву под глазами и подкрасила ресницы, чтобы выглядеть свежее. Взгляд на часы — 7:30.
Покопавшись в шкафу, она выбрала тёплый свитер с эмблемой Гриффиндора и юбку. Погода стояла удивительно тёплая, так что мантию решено было оставить в спальне. В последний раз взглянув в зеркало, она всё же собрала две передние пряди, чтобы они не падали на лицо. Улыбнувшись своему отражению, девушка направилась в Большой зал.
Настроение у неё было на удивление приподнятое. Войдя в зал, она легко подошла к гриффиндорскому столу и, склонившись между близнецами Уизли, оставила по быстрому поцелую на их щеках.
— Доброе утро, — улыбнулась она, опускаясь на скамью рядом с Джорджем.
— Доброе утро! — ответили они в унисон.
— Выглядишь прекрасно, — тут же подметил Фред, с притворным критическим видом оглядывая её с ног до головы.
— Просто невероятно, — тут же подхватил Джордж, подмигивая.
— Спасибо, — смущённо улыбнулась Милия.
Завтрак проходил в привычной утренней суматохе: кто-то делился расписанием, первокурсники с опаской обсуждали предстоящее первое зельеварение, а старшекурсники — турнир по квиддичу. Закончив с едой, Милия, Фред и Джордж направились в подвал.
— Ну что, Фред, готов снова что-нибудь взорвать? — с лёгкой иронией поинтересовалась Милия.
— Ох, это как получится, — парировал он, с интригующей ухмылкой.
— Только не надо! — с комичным ужасом воскликнул Джордж, зажмурившись. — Я больше не хочу отдраивать его кабинет! Я до сих пор пахну жабьими мозгами!
Дружная компания рассмеялась, переступая порог кабинета Снейпа.
Сев на своё привычное место, Милия приготовила ингредиенты. Ей нравилось работать одной — так было проще сосредоточиться. Сегодня урок шёл совместно со слизеринцами.
— О-о-о, кого это я вижу? — с сладковатой, но ядовитой насмешкой протянул Эдриан Пьюси. — Неужели моя любимая Милия Ранкорн? Как же я по тебе соскучился. — Он скривил губы в ухмылке, от которой у Милии свело желудок.
— О, Эдриан, — парировала она, с наигранной холодностью. — Ты не представляешь, как я по тебе сгораю от тоски.
К Пьюси тут же подошёл его тень, Боул.
— И для кого это ты так нарядилась, а? — начал он, но не успел договорить.
Кончик её палочки упёрлось ему в горло. Фред и Джордж, собиравшиеся было вступиться, застыли, впечатлённые её скоростью и решительностью.
— Так что ты хотел сказать, Боул? — спокойно спросила Милия, приподняв бровь и чуть сильнее надавив палочкой.
Мальчишка побледнел и покрылся испариной.
— Ни-ничего! — заикаясь, пробормотал он.
Убрав палочку, Милия равнодушно поправила волосы и повернулась к близнецам.
— Она ещё пожалеет, — прошипел Пьюс своему приятелю.
Фред смотрел на подругу с нескрываемым восхищением. Он всегда восхищался её стойкостью, её умением постоять за себя. Со стороны Милия казалась хрупкой и беззащитной, но снова и снова она доказывала, что за мягкостью скрывается стальной стержень. Он невольно засмотрелся на неё.
— Ловко ты его, — ухмыльнулся Джордж, одобрительно похлопав Милию по плечу. — Мы думали, опоздаем на шоу.
— Да, ты сегодня в ударе, — наконец выдавил Фред, всё ещё не отводя от неё восхищённого взгляда.
Милия одарила их своей самой солнечной улыбкой.
В этот момент в кабинет, словно туча, вошёл профессор Снейп. Его настроение, судя по всему, было ещё более скверным, чем обычно. Второй учебный день, а он уже выглядел так, будто его заставили жевать лимон.
— Тишина, — его голос, негромкий, но пронизывающий, заставил замолчать даже самых разговорчивых. Он медленно обвёл взглядом зал, остановившись на слизеринцах. — На прошлом занятии я наблюдал уровень вашей работы, который с натяжкой можно назвать посредственным. Потенциально смертельные ошибки, сделанные по причине вопиющей невнимательности. Если вы надеетесь, что ваши фамилии или связи спасут вас от последствий собственной бездарности, вы жестоко ошибаетесь. В моём кабинете глупость карается строже, чем злой умысел.
Затем его взгляд скользнул в сторону близнецов. — А вам, мистеры Уизли, я настоятельно рекомендую забыть о своих... цирковых номерах. Если я замечу хотя бы намёк на ту клоунаду, что вы устраивали в прошлом году, вы закончите своё образование, не вылезая из моих отработок до самого совершеннолетия. Уяснили?
Выпустив пар, он развернулся к доске. — Сегодня мы будем варить Отвар мира. Рецепт на доске. Не отклоняйтесь от него ни на йоту. Приступайте.
Занятие пошло своим чередом. Воздух быстро наполнился паром и специфическими запахами ингредиентов. Милия, погружённая в работу, с ловкостью и точностью отмеряла порошок корня асфоделя, стараясь не отвлекаться на перешёптывания и ворчание вокруг.
— Фред, не взбалтывай так! — прошипел Джордж, глядя, как зелье у его брата приобретает подозрительный оранжевый оттенок.
— Это часть процесса, братец, инновационный подход! — парировал Фред, но всё же убавил огонь под котлом.
И вот, под самый конец занятия, Снейп неожиданно нарушил сосредоточенную тишину.
— Мисс Ранкорн, останьтесь после занятия. — Его голос, холодный и режущий, как лезвие, пронзил гул котлов.
Милия подняла на него глаза и лишь молча кивнула. Близнецы тут же насторожились, но она жестом дала им понять, что всё в порядке. Уговорив их идти на следующий урок, она медленно подошла к кафедре.
— Что-то случилось, профессор? — прямо спросила она, глядя ему в глаза.
Он не двигался, его лицо было непроницаемой маской, но в тёмных глазах вспыхнуло что-то острое и колкое.
— Вы перестали бояться, — произнёс он, и это прозвучало как приговор, а не как наблюдение. — Это глубочайшая ошибка, которую вы можете совершить. Страх — это не слабость. Это дар. Он заставляет мозг работать быстрее, а чувства — обостряться. Ваша наивная прямота, этот взгляд, полный детской уверенности в своей неприкосновенности... Всё это — плод комфортной жизни в этих стенах. Но стены не вечны. И однажды ваш отутюженный мирок рухнет, и вы поймёте, что ваша храбрость была всего лишь глухотой к предупреждающему шепоту инстинкта самосохранения. Я советую вам вспомнить, что такое страх, мисс Ранкорн. Пока не стало слишком поздно.
Она молча выслушала его тираду, не моргнув глазом. В воздухе повисла тягостная пауза. Затем она просто кивнула.
— Хорошо. Я услышала ваше предупреждение. И я его учту. Но я не стану бояться вас. Это решение я приняла много лет назад, и у меня нет причин его менять. Если позволите, профессор, я пойду на трансфигурацию.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из кабинета. Дверь с глухим стуком закрылась за ней.
Сначала шаги её были твёрдыми, но по мере того, как она шла по пустынным каменным коридорам, слова Снейпа, словно ядовитый туман, начали просачиваться в сознание. «Ваш отутюженный мирок рухнет...» Она не заметила, как свернула не туда и очутилась в туалете на третьем этаже вместо кабинета трансфигурации.
Тишина и прохлада заброшенной комнаты обрушились на неё. Милия опустилась на подоконник в дальнем углу, втянув колени к груди. В голове, сбиваясь в клубок, поплыли тягостные мысли. Кто она? Как она оказалась в Хогвартсе в столь юном возрасте одна? Почему все шепчутся за её спиной, называя «Гриффиндорской змеёй»? Она просто хотела быть обычной волшебницей. Хотела, чтобы у неё были родители, которые ждали бы её дома, которыми она могла бы гордиться и которые гордились бы ею. Она так старалась, выжимала из себя все силы, чтобы кто-то, кто-нибудь, наконец, увидел её старания и сказал: «Мы тобой гордимся».
Она не заметила, как по её щекам потекли горячие, предательские слёзы. Они оставляли на её свитере тёмные мокрые пятна. Тушь расплылась, превратившись в тёмные круги под глазами. Она чувствовала себя такой беззащитной, такой бесконечно одинокой и выжатой досуха. Её тело содрогалось от беззвучных рыданий.
Резкий звонок с урока заставил её вздрогнуть. Милия быстро вскочила, подбежала к раковине и умыла лицо ледяной водой, смывая следы слёз и размазанной косметики. Взгляд в зеркало: красные, опухшие глаза. Ничего. Она снова надела свою привычную маску — маску спокойствия и лёгкой отстранённости. Собравшись с мыслями, она поспешила в Большой зал на обед.
Едва она переступила порог, как её окликнул строгий голос:
— Мисс Ранкорн!
Милия замерла и медленно повернулась к профессору МакГонагалл.
— Почему вас не было на моём занятии? — спросила женщина, её взгляд был жёстким и неодобрительным.
— Простите, профессор, — тихо сказала Милия, опустив глаза. — Я плохо себя чувствовала. Обещаю, это больше не повторится.
Минарва несколько секунд изучала её пристальным взглядом, будто пытаясь заглянуть в душу, а затем, с лёгким разочарованным вздохом, кивнула.
— Смотрите, чтобы так и было. Идите.
Сердце Милии сжалось от стыда. Она направилась к гриффиндорскому столу и села не на своё привычное место рядом с близнецами, а на самом краю, надеясь остаться незамеченной.
Надежда не оправдалась. Через мгновение с двух сторон от неё возникли рыжие силуэты.
— Эй, что случилось? — тихо, но настойчиво спросил Фред, его обычно весёлое лицо было серьёзным.
— Тебя не было на трансфигурации. И... твои глаза, — добавил Джордж, мягко касаясь её подбородка, пытаясь поймать её взгляд.
— Всё в порядке, ребята, правда, — попыталась она улыбнуться, но улыбка вышла кривой и натянутой.
— Не верим, — в унисон ответили они.
— Это Снейп? Что он тебе сказал? — осторожно, почти шёпотом, спросил Фред, его рука легла ей на плечо.
Это прикосновение стало последней каплей. Она резко встала, сбрасывая его руку.
— Я же сказала, что всё нормально! — выпалила она, и в её голосе впервые зазвучали срывающиеся нотки. Она повернулась и почти побежала к выходу. — Увидимся на тренировке! — бросила она через плечо, даже не оглянувшись.
Фред и Джордж остались сидеть в полном недоумении, глядя ей вслед. Они переглянулись — в их глазах читалась одна и та же тревога. Им не нравилось такое поведение. Они чувствовали, что с их подругой творится что-то неладное, и жгучее желание помочь разрывало их изнутри.
---
Придя в раздевалку первой, Милия быстро переоделась в форму для квиддича и, собрав волосы в низкий небрежный пучок, вышла на поле. Свежий ветерок приятно охладил разгорячённую кожу. Первым, кого она увидела, был Оливер Вуд, с клюшкой в руках и озабоченным выражением лица, которым он обычно встречал любую тренировку.
— Лия, привет! — он сразу же направился к ней. — Заходил за тобой, но тебя не было. Всё в порядке? — Его взгляд, привыкший оценивать самые незначительные детали, с беспокойством выискивал что-то на её лице, задерживаясь на слегка припухших глазах.
— Всё хорошо, — односложно ответила она, стараясь звучать уверенно.
Вуд, казалось, не совсем поверил, но мысль о предстоящей тренировке взяла верх.
— Отлично. Тогда слушай. «Болотные бомбы» Фреда и Джорджа — это хорошо, но «Стремительная ястреб-мышь» — наше козырь. Я хочу, чтобы ты с Анджелиной и Кэти работала на опережение. Ты — наша основная ударная сила. Видишь просвет между захватами — летишь без раздумий. Задача — забивать, пока защитники не опомнились. Я буду пасовать тебе под клюшку, будь готова.
— Поняла, — кивнула Милия, уже мысленно представляя траектории. — Если сыграют вплотную, уйду в манёвр «нырок», чтобы выманить их из позиции.
— Именно! — лицо Вуда озарила редкая улыбка. — Прекрасно.
К этому моменту на поле собралась почти вся команда. Не хватало только ловца — Вуд всё ещё подыскивал замену уехавшему выпускнику.
Тренировка началась с привычного азарта. Ветер свистел в ушах, мётлы резали прохладный воздух, а алый мяч послушно летел то к Милии, то к её «подругам» по атаке. Между тремя охотницами завязалось негласное, но жаркое соперничество. Анджелина демонстрировала фирменную скорость и напор, Кэти — филигранную точность бросков. Но сегодня Милия была неудержима. Она летела на инстинктах, чувствуя игру как продолжение себя. Каждый её бросок был выверен и безжалостен.
— Вот так да, Ранкорн! — гремел голос Вуда, разносясь по всему полю. — Видите? Вот так нужно бить! Лучшая моя охотница!
Близнецы, отрабатывая свои трюки, то и дело проносились рядом, подбадривая её.
— Красавица! — крикнул Фред, пролетая так близко, что ветер от его мётелки взъерошил её прядь.
— Покажи им, где раки зимуют! — подхватил Джордж, и его поддержка отзывалась в ней тёплым эхом.
Тренировка закончилась на подъёме. Залетев в раздевалку, пока парни ждали снаружи, Милия надеялась на минуту тишины, но её ждало иное.
— Слушай, Милия, — противным, слащавым тоном протянула Анджелина Джонсон. — Почему на тебя сегодня столько внимания от Вуда?
У Милии не было ни сил, ни желания на эту беседу.
— А тебя это как-то волнует? — отрезала она, не глядя на собеседницу, продолжая переодеваться.
— Да, волнует! — вспыхнула Анджелина, и в её голосе зазвенело откровенное раздражение. — Меня это раздражает! Может, тебя взяли в команду и так выделяют только потому, что вы с Оливером встречаетесь?
Горькая усмешка сорвалась с губ Милии. Она резко повернулась к Анджелине.
— А ты не думала, что я просто стараюсь и вкладываю в квиддич все свои силы? — её голос дрогнул от нахлынувших эмоций. — Если твой мозг настолько прогнил, что не видит ничего, кроме сплетен, то это твои проблемы, а не мои.
С силой швырнув свою форму в сумку, она направилась к выходу.
— Стерва! — выкрикнула ей вслед Анджелина.
Это стало последней каплей. Милия резко развернулась и, не целясь, рывком палочки бросила заклинание: «Оглохни!» Анджелина с визгом вжала голову в плечи, закрыв уши руками, а Кэти Белл бросилась к подруге, пытаясь ей помочь.
Выскочив из раздевалки, Милия чуть не сбила с ног Джорджа.
— Эй, осторожнее! — он ухватил её за плечи, чтобы она не упала, и его улыбка мгновенно исчезла, когда он увидел слёзы, снова наворачивающиеся на её глаза. — Что опять случилось?
Но она лишь грубо вырвалась из его объятий и, ничего не ответив, почти побежала в сторону гостиной Гриффиндора.
Парни из команды, стоявшие неподалёку, застыли в недоумении. Близнецы переглянулись — на их лицах читались растущие тревога и беспомощность. В этот момент из раздевалки вышел Оливер и увидел ошеломлённую Кэти и всё ещё оглохшую Анджелину.
— Что у вас опять случилось? — строго, почти по-отцовски, спросил он.
— Ничего! Это наше дело, мы сами разберёмся, — отрезала Кэти, хватая подругу под руку и уводя её прочь.
Кто-то из команды флегматично бросил вслед: «Девчонки... Вечно у них драма».
В гостиной Гриффиндора царил привычный вечерний шум. Милия попыталась прокрасться к женскому крылу, но её остановил Рон Уизли.
— Милия, не могла бы ты мне помочь с домашним заданием по зельям? — попросил он с умоляющим взглядом.
— Извини, Рон, делай сам, — буркнула она, даже не взглянув на него, и прошла мимо.
Рон, не понимая такого резкого отказа, лишь развёл руками и пожал плечами.
Войдя, наконец, в свою спальню, Милия с облегчением обнаружила, что соседок нет. Ей было только на руку. Взяв пижаму, она отправилась в душ, надеясь смыть с себя всю липкость и горечь этого дня. Вернувшись в пустую комнату, она подошла к окну и уставилась на тёмные очертания Запретного леса, утопающие в ночи. Не раздеваясь, она повалилась на кровать, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза, желая лишь одного — чтобы этот день поскорее закончился.