Бывшая

Возвращение в свою квартиру было похоже на переселение в другое измерение. Тот же паркет, те же стены, но воздух был другим — свежим, чистым, без призраков перегара и отчаяния. Ни в одном углу не притаился запасы «лекарства». Даня сделал глубокий вдох, и впервые за долгие годы этот вдох не вызвал у него ни спазма, ни тошноты.
— Нужно пока держаться в тени, — менеджер, сияя, похлопал его по плечу. — Послезавтра — то самое интервью. Ты все помнишь? О лечении, о пути, о том, что тебе лучше и ты готов исправляться.
— Хорошо, — ответил Даня, и в его голосе звенела не наигранная, а настоящая, живая энергия. Он снова хотел жить. Творить. Дышать. Он был готов следовать плану, слушать Агату. Слушать свою маленькую Агату, которая где-то там, за броней из стекла и стали, все еще существовала.
Он подошел к своему большому окну, тому самому, у которого стоял разбитый и испуганный полгода назад. И улыбнулся. Впервые за невероятно долгое время он улыбнулся своему городу, его сумасшедшему ритму, этой жизни, которая, как оказалось, все еще могла быть его.
Менеджер, довольно кивнув, постучал его по плечу на прощание и вышел. Дверь закрылась, и в квартире воцарилась тишина. Благая, целительная тишина.
И в этот самый момент телефон в его руке вибрировал.
Он опустил взгляд. Экран светился уведомлением. Имя отправителя заставило его сердце совершить сальто, а потом замернуть.
Агата.
Он тыкнул в экран, не веря своим глазам.
«Как вы себя чувствуете снова в своей квартире? Вернуться к бутылке не хочется?»
Он остолбенел. Она? Написала ему? Сама? Не через менеджера, не деловым тоном, а лично? Этот простой, даже немного резкий вопрос горел на экране, как сигнальная ракета.
Пальцы сами потянулись к клавиатуре. Он ответил быстро, почти не думая, боясь, что она исчезнет. Снова.
«Все хорошо, спасибо, Агата, за беспокойство.»
Он отправил. И замер в ожидании. Прошла минута. Две. Ответа не было. Только надменная надпись «Прочитано».
Тем временем, в своей уютной однушке, Агата сидела на полу, обхватив колени, и тихо рыдала. Это сообщение она отправила в приступе безумия, поддавшись тоске, что грызла ее изнутри все эти полгода. Ей было невыносимо скучно. Невыносимо хотелось быть с ним. Только с ним. И когда она увидела его сегодня — здорового, сияющего, своего рыжего мальчишку — что-то щелкнуло внутри. Блеск и огонь в его глазах зажгли ответную искру в ее собственных.
Она увидела, что он ответил. Прочла этот сухой, вежливый текст и отбросила телефон, словно он был раскаленным углем. Но тут же устройство вибрировало снова. Еще одно уведомление.
Она, почти не дыша, посмотрела на экран.
Одно слово. Один вопрос.
«Поговорим?»
Ее глаза округлились. Руки задрожали с новой силой. В груди что-то разорвалось — боль, надежда, паника, все смешалось в один огненный клубок.
«Поговорим?» — пронеслось в голове.
«Поговорим..?» — эхом отозвалось в пустой квартире.
«Поговорим…?» — застыло в горле, не в силах вырваться наружу.
Один простой вопрос повис в воздухе, угрожая разрушить все хрупкие защитные сооружения, что она так тщательно выстраивала все эти месяцы. И она не знала, что страшнее — ответить «да» или навсегда оставить его без ответа.