Бывшая

Будни Дани
Первый месяц был адом. Даня огрызался на психологов, молчал на групповых терапиях, считая все это ерундой для слабаков. Его тело мучилось от ломки, а разум — от навязчивых мыслей об Агате. Ее образ был его личным демоном, которого он раньше глушил алкоголем. Теперь же демон ходил за ним по пятам, шепча те самые слова: «Мы чужие».
Второй месяц принес первые трещины в его броне. Физически он стал чувствовать себя лучше. Сны стали яснее, а утро — без тряски и тошноты. На одной из терапий он не выдержал и крикнул: «Я пью, потому что она ушла!». Это признание стало прорывом. Он начал говорить. Сначала с психологом, потом, робко, в группе.
Третий и четвертый месяцы — работа. Даня, к своему удивлению, обнаружил, что ему нравится столярная мастерская. Физический труд успокаивал. Он научился распознавать приступы тревоги и гасить их дыхательными упражнениями, а не поиском повода выпить. Его жизнь медленно, но верно трезвела. Вместо тумана появилась болезненная, но ясность. Он понимал, что Агата была не причиной, а последней каплей. Проблема была в нем самом — в его бегстве от ответственности, от страха не оправдать ожиданий.
К пятому месяцу он был самым прилежным учеником. Читал книги, вел дневник, помогал новичкам. Тело стало сильным, взгляд — чистым. Огонек, тот самый, что когда-то привлек Агату, снова зажегся в его глазах. Но одна мысль по-прежнему жгла его изнутри: она. Теперь он хотел вернуться не для того, чтобы вернуть ее, а чтобы посмотреть ей в глаза и сказать: «Прости. И спасибо».
Будни менеджера
Ежедневный звонок врачу стал для менеджера ритуалом. «Как он? — Неплохо. Сегодня даже улыбался». Менеджер вздыхал с облегчением и бросался в бой. Он тушил скандалы в СМИ, договаривался с теми немногими рекламодателями, кто был готов дать второй шанс, и вел утешительные прямые эфиры для преданных фанатов: «Ребят, Даня проходит лечение. Он вернется. Более сильным. Ждите».
Будни Агаты
Развод был оформлен быстро и без эмоций. Агата перевезла свои вещи в маленькую, но уютную квартиру, купила пушистого рыжего кота и назвала его… не стала давать имени. Просто Кот. Она оборвала все контакты с Сергеем и с головой ушла в работу. Ее пригласили читать лекции в университет Санкт-Петербурга. Стоя перед амфитеатром с горящими глазами студентов, она рассказывала об адвокатуре, о тонкостях права, и в эти моменты была только Агатой Вейгель — блестящим профессионалом. Она почти перестала брать новых клиентов. У нее их было всего трое. Один из них — Даня. Ее Даня. Она отслеживала его прогресс через менеджера, и с каждым положительным отчетом ее сердце сжималось от странной смеси гордости и страха. Гордости — за него. Страха — перед тем днем, когда им снова придется встретиться.
Встреча
Полгода пролетели незаметно и одновременно — вечность. Пора было забирать Данию.
Менеджер, сияющий, заехал за Агатой. Всю дорогу за город она молчала, глядя в окно, сжимая сумочку так, что пальцы побелели. Ее глодал страх. А вдруг он тот же? Вдруг за этой ширмой здоровья скрывается все тот же несчастный, зависимый человек, чьи глаза будут умолять ее о пощаде?
Машина остановилась у ворот клиники. Агата вышла, оперлась о дверцу, стараясь дышать ровно. И в этот момент калитка открылась.
И вышел он.
Не тот изможденный призрак, которого она отправила сюда полгода назад. Перед ней стоял ее рыжий мальчишка. Загорелый, подтянутый, в простой футболке и джинсах, которые сидели на нем так, как должны. Его глаза сияли чистым, ясным светом, а на лице играла широкая, беззаботная улыбка, которую она не видела десять лет.
Он подошел к машине, где замерли менеджер и Агата.
— Доброе утро! — его голос звенел, как когда-то давно. — Чего такие кислые?
Агата стояла, не веря своим глазам. В нем было столько жизни, столько света! Ей дико захотелось броситься к нему, обнять его, вдохнуть этот новый, здоровый запах его кожи. Но это сделал менеджер, обняв Данилу и похлопав по спине.
— С возвращением, чувак!
Агата заставила свои губы растянуться в слабую, вежливую улыбку.
— Я рада, что ты хорошо себя чувствуешь, Даня… — она запнулась, испуганная собственной фамильярностью, и поправилась, надевая маску, — То есть… Я рада, что Вы хорошо себя чувствуете, Кашин.
Она резко развернулась и села на переднее пассажирское сиденье, подальше от него. Подальше от искушения, от этого внезапно воскресшего прошлого, которое дышало ей в затылок.
Когда менеджер и Даня устроились сзади, машина тронулась, увозя их из зеленого уединения обратно в серый, шумный город. Впереди их ждала безумно сложная работа. Но впервые за долгое время Агата позволила себе украдкой взглянуть на его отражение в зеркале заднего вида. И поймала его взгляд. Он не умолял, не требовал. Он просто смотрел. И улыбался. Как будто знал что-то, чего не знала она.