Бывшая

Воздух в чистой квартире был густым и напряженным. Три человека, образующие болезненный треугольник, сидели в гостиной. Агата, прямая как струна, менеджер, нервно постукивающий ногой, и Даня, сгорбившийся в кресле напротив, его недавняя уверенность сменилась подавленной готовностью к бою.
— Итак, второй этап, — начала Агата, ее голос был ровным и безличным, как запись автоответчика. Она смотрела на менеджера, избегая взгляда Дани. — «Перезагрузка». Информационный вакуум дал свои плоды, теперь нужны действия. Даня...
— Кашин, — поправил он тихо.
Она на мгновение замолчала, собравшись с мыслями.
— Кашин... должен пройти курс реабилитации. Закрытый центр. Полная изоляция, детокс, работа с психологами.
— Я не... — начал Даня.
— Вы не алкоголик? — парировала Агата, наконец повернув к нему голову. Ее взгляд был тяжелым и неумолимым. — Человек, чья жизнь превратилась в один долгий запой, чья карьера рухнула из-за поведения в состоянии опьянения, который не может провести два дня без бутылки, — это кто, по-вашему? Любитель выпить по пятницам?
— Но я же справлюсь сам! — в его голосе прозвучала знакомая нота слабого протеста.
— Нет. Не справитесь. Вы уже десять лет доказываете обратное. Слушайте меня, — она отчеканивала каждое слово. — Сейчас вы — монстр в глазах публики. Чтобы стать жертвой обстоятельств, а в идеале — борцом с болезнью, вам нужно пройти через это. Никакое, даже самое гениальное интервью, не сработает, если за вашими словами не будет стоять реальный, документально подтвержденный факт лечения. Люди должны увидеть, что вы пытаетесь. Или вы хотите до конца жизни быть тем, кого выгнали из всех дверей с ярлыком «насильник»?
В ее глазах не было сочувствия, только холодная, неопровержимая логика. Даня смотрел на нее, и его сопротивление таяло, как снег под паяльной лампой. Она была права. Она всегда была права.
— Хорошо, — сдался он, опуская голову. — Я поеду.
Менеджер выдохнул с таким облегчением, будто его самого только что помиловали.
— Вот и молодец! Я знал! Я...
Но Агата уже достала телефон. Она пролистала контакты и набрала номер, подняв трубку.
— Алло? Клиника «Возрождение»? Это Агата Вейгель. Подтверждаю бронь для моего клиента, Кашина. Завтра, к десяти утра. Да, все документы готовы. Спасибо.
Она положила телефон на стол. Звонок длился не больше двадцати секунд. Она все предусмотрела. Она знала, что он согласится. Всегда знала.
— Вот и все, — объявила она. — Завтра в десять утра за вами приедет машина. Будьте готовы.
В этот момент у менеджера зазвонил телефон. Он взглянул на экран и встрепенулся.
— Ой, это рекламодатель, тот, который не отключился! Простите, мне нужно! — Он выскочил из комнаты, оставив их одних.
Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Агата сидела, стараясь дышать ровно, чувствуя, как дрожь пробирается внутрь, к самым костям. Даня смотрел на нее, и в его взгляде пылало столько эмоций, что хватило бы на десять жизней.
Он медленно, почти невесомо, протянул руку и положил свою ладонь ей на колено. Прикосновение было теплым, знакомым, таким шокирующе нежным.
Агата вздрогнула, как от удара током. Она не отпрянула, не рассердилась. Она просто замерла, чувствуя, как по ее телу разливается предательское тепло.
— Дань... не надо, — выдохнула она, и ее голос, обычно такой твердый, дрогнул. Она назвала его так, как тогда — просто «Дань», без фамилии, без холодного «вы». — Убери руку. Все... все давно в прошлом. Мы чужие люди.
Он опешил на секунду, услышав это старое, ласковое обращение. Затем медленно убрал руку. Поднялся и отошел к огромному окну, за которым клокотал вечерний город.
— Чужие, значит... — произнес он в стекло, и его голос был полон такой бездонной тоски, что у Агаты сжалось сердце. — Ну, хорошо. Будь по-твоему. Ты ведь здесь только ради денег.
Эти слова вонзились в нее острее любого ножа. Глупо, больно, несправедливо. Они оба знали правду. Деньги? Ее гонорар был ничтожен по сравнению с тем, что она чувствовала. Она была здесь ради него. Только ради него.
Он стоял спиной, такой одинокий на фоне ярких огней. И ей до смерти хотелось подойти, обнять его сзади, прижаться щекой к его спине и сказать, что все будет хорошо. Что она здесь.
Но вместо этого она резко встала. Ее каблуки громко и четко отстукали по полу.
— Завтра в десять утра за вами приедет машина. Поедете лечиться. Всего доброго.
И она вышла. Не оглядываясь. Стальными каблуками по его разбитому сердцу.
В комнату влетел сияющий менеджер.
— Дань! Ты представляешь? Они готовы рассмотреть возможность возобновления контракта после твоего... — он замолк, увидев его позу. Даня стоял у окна, сжав кулаки, а потом, беззвучно выдохнув, рухнул на диван, схватившись за голову руками.
— Эй, все в порядке? — неуверенно спросил менеджер, подходя ближе.
Даня поднял на него глаза. В них не было ни надежды, ни радости. Только пустота.
— А нужно ли мне все это... — прошептал он. — Я уже не знаю.
Он снова уткнулся лицом в ладони, оставаясь наедине с оглушительным гулом собственного отчаяния. Ее уход забрал с собой последний проблеск смысла.