Бывшая

Голова раскалывалась. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Он оторвал лицо от мокрой подушки, скинул с плеча руку - чужую, женскую, бледную и худенькую. Всё плыло. Путь на кухню казался квестом. Бокал, пиво из холодильника. Горький глоток. И так - снова и снова. День сурка. Адская петля, которую он сам и затянул.

- Блять! - пиво расплескалось по столешнице, капли попали на пол.

За спиной послышался шорох, легкие пальцы скользнули по его спине.
-Ты такой неаккуратный, малыш, - прозвучал сонный, довольный голос.

Даня резко дернулся, отшатнулся и плюхнулся на стул. Разум затянут пеленой. Имя? Не помнит. Лицо? Смутно. Как она тут оказалась? Тёмный лес. Единственное, что было ясно - это похмелье, противное и липкое, как лужа от пива на столе. Он сделал еще один глоток.

- Такси вызвала? - выдавил он, не оборачиваясь.

Девушка брюнетка подошла ближе, пытаясь обнять его сзади.
-Малыш, что ты? Нам же вчера было так хорошо...

Он резко встал, отбрасывая ее руки.
-Я спрашиваю: такси. Вызвала. Да или нет?

Она положила руки ему на грудь, жалобно улыбаясь, но в глазах заплясали обиженные чертики.
-Может, кофе сварю? Тебе плохо...

«Вчера. Хорошо. А сегодня - говно. И я ничего не помню. Ни твоего имени, ни того, как ты здесь оказалась. Стандарт», - пронеслось в голове. Он молча прошел в спальню, поднял с пола чье-то платье и швырнул ей.
-Одевайся. Футболку можешь оставить. Проваливай. Дела.

Когда дверь за ней захлопнулась, Даня тяжело вздохнул. Очередной день, очередной провал. Он включил телик, уткнулся в экран, пытаясь не думать. Звонок менеджера был предсказуем, как восход солнца.

- Дань, ну где стрим? Охваты в говне!
-Знаю. Мне хуево.
-Ты опять бухал? Идиот! На тебя уже дизифа поперла!

Даня лениво потянулся к телефону, который он сбросил минуту назад.
-Какая дизифа? - спросил он, уже чувствуя подвох.

- Включи новости! Срочно!

Даня переключил канал. На экране - его лицо, снятое пару лет назад, а под ним жирная надпись: «СТРИМЕР-НАСИЛЬНИК ДАНЯ КАШИН: ЖЕРТВЫ МОЛЧАТ». Диктор с каменным лицом зачитывал текст: «В сети появились шокирующие свидетельства нескольких женщин, утверждающих, что известный стример Даня Кашин применял к ним насилие, будучи в состоянии алкогольного опьянения...»

У Дани похолодело внутри. Он листал ленту соцсетей. Всюду его фото, обрезанные скриншоты переписок, фейковые истории от «жертв». Комментарии: «УБЛЮДОК», «ПОСАДИТЬ», «Я ВСЕГДА ЗНАЛ, ЧТО ОН МУСОР».

Звонок снова.
-Дань! Ты видел?! - кричал менеджер в трубку. - Рекламодатели отключаются! Что делать будем?

- Подожди, блять! - просипел Даня, сжимая телефон так, что треснул корпус. - Я... Я ничего не делал!

- А всем похуй! Поверят тому, кто громче орет!

Раздался звонок в дверь. Даня вздрогнул. «Журналисты. Или менты. Или эти уебки с камерами», - пронеслось в голове. Он подошел к двери, не глядя в глазок, и резко ее распахнул, готовый встретить щит камер.

На пороге стояла та самая брюнетка. Та, что только что ушла. В ее руках был телефон, и она его снимала. Глаза горели торжествующей злобой.

- Ну что, насильник? - она язвительно улыбнулась. - Как тебе слава?

Он остолбенел.
-Ты... Это ты всё?..

- А что такого? - она сделала шаг вперед. - Ты меня использовал и вышвырнул, как мусор. А я просто помогла другим «жертвам» найти друг друга. Нашла девочек, которых ты вчера, позавчера и месяц назад так же выгонял. Мы собрали историю. Правдоподобную.

- Но это же ложь! - крикнул Даня.

- А какая разница? - она усмехнулась. - Ты себя ведешь как мразь, и тебя за это наказали. Добро пожаловать в ад, малыш.

Она развернулась и ушла, оставив его на пороге в полной прострации. Даня медленно закрыл дверь, прислонился к ней спиной и съехал на пол. Телефон разрывался от звонков и уведомлений. Его жизнь, и так катящаяся под откос, теперь рухнула окончательно.

Он посмотрел на бутылку пива на столе. Старое, проверенное лекарство от всего. Но сейчас даже оно не помогало. Впервые за долгие годы петля «Дня сурка» разомкнулась. Но только для того, чтобы бросить его в абсолютно новое, еще более жуткое измерение ада. Он сидел на холодном полу своей убитой квартиры, а снаружи, в мире, на него уже накатывался вал ненависти, который он сам же, своим поведением, и породил.

Он поднес дрожащие руки к лицу. Что делать? Отрицать? Молчать? Уехать? Или... найти этих женщин и попытаться докричаться? Но как докричаться, когда ты сам уже десять лет ни до кого не мог докричаться, кроме как до дна бутылки?

Продолжение было где-то там, за пределами этой двери. И оно было страшным.