Хорошим девочкам не везет в любви

Утром Харуми звонит в больницу и интересуется у Минору-сан, доставили ли ей вчера вещи для мамы. Та заверяет, что все в порядке, пакет передали «два симпатичных мальчика, один из них твой соулмейт, да, Хару-чан?», и тем самым невольно вызывает у Вады спазм в грудной клетке.

Уже нет. Больше нет.

Вчера она ясно дала понять – ей не нужен соулмейт-преступник. Ран ясно дал ответ – ему не нужна Харуми. На этом все.

Она заставляет себя умыться, почистить зубы, погладить форму для школы. Собирает волосы в низкий пучок, привычно тянется за заколкой и обнаруживает пропажу оной.

Точно, она осталась в квартире Хайтани.

Скрипнув зубами от злости, Вада достает резинку, заплетает расхлябанную косу, с непривычки больно дергая волосы, и смотрится в зеркало.

У Рана косы заплетены лучше, – мелькает абсурдная мысль. Боже, что за чепуха?

Харуми из принципа оставляет косу, и плевать, что она забыла захватить несколько прядей, которые сейчас свободно болтаются возле висков. Главное, чтобы учителя не сделали замечание.

По мере приближения к школе Харуми невольно замедляет шаг, сама не зная, на что надеется. Как и ожидается, Рана нигде не видно.

Ну, вчера он ясно дал понять, что не придет.

– Хару, эй, утро доброе, – Маки возникает из ниоткуда, словно чертик из табакерки, обнимает подругу за плечи. – А ты чего такая грустная? Случилось что?

– Мама в больницу попала, – нехотя отвечает Вада.

Маки удивленно распахивает карие глаза, сочувственно охает, прижимая Харуми к себе.

– Как она?

– В порядке. Ничего серьезного. На нее напали какие-то хулиганы в подворотне по пути домой, – вздыхает Вада. – Маки, на урок опоздаем. Все подробности позже, ладно?

– Хорошо, – кивает Маки, но естественно, не удерживается от вопросов про Рана, пока они идут по коридору в сторону кабинета. – А с Хайтани как? Вчера... Я даже испугалась. Как он того парня поколотил, ужас просто!

В глазах Маки плещется страх вперемешку с восторгом, от которого Харуми становится не по себе.

– Считаешь это нормальным? – сухо интересуется Вада.

Маки, удивленная резким тоном, слегка замедляет шаг, затем неуверенно объясняет:

– Послушай, наверняка те парни хотели поиздеваться над тобой. Ран просто защитил...

– Избив кого-то до полусмерти?

– Хару, да ведь если бы не он, они бы сделали то же самое с тобой!

Маки останавливается посреди коридора, с тревогой смотря на подругу.

– Все плохо, да? – неожиданно догадывается она. – Вы так и не смогли поладить?

– Мы решили больше не общаться.

– Что?

Если бы Харуми сказала, что собирается постричься наголо и уехать в Венесуэлу, Маки бы точно удивилась меньше.

– Ты с ума сошла? – всплескивает руками подруга. – Нельзя так просто отказаться от соулмейта! Плохое самочувствие, обмороки, нарушение сна и аппетита – меньшее, что грозит вам обоим! Особенно ему.

– Есть же подавители, – пожимает плечами Харуми.

Разрыв связи, тем более незакрепленной, всегда болезненное испытание. Однако не все соулмейты находят общий язык; не следует также забывать про смерть – когда один из пары погибает, второй чувствует всепоглощающую душевную боль и тоску. Подавители – крохотные белые таблетки, влияющие на работу мозга, помогают легче перенести разлуку и притупить терзания. Сначала – длительный курс приема на протяжении трех месяцев, затем, когда эмоции утихают, врачи назначают дозировку индивидуально.

Амено Вада перестала принимать подавители четыре года назад, и теперь прибегает к ним только в годовщину смерти мужа. По ее словам, год, когда отец Харуми погиб, запомнился ей как самый страшный период в жизни, и, если бы не маленькая Хару, Амено честно признается – она бы последовала за мужем.

– Подавители вредны для здоровья, – хмурится Маки. – Тем более в нашем возрасте. Как минимум, ты можешь стать бесплодной.

Харуми устало трет пальцами виски.

– Маки, давай не сейчас. Это решение приняла не я одна.

– Ран отказался от тебя?

– Да.

– Не верю, – неожиданно качает головой Маки. – Он, конечно, не подарок, но и Цувада при первой нашей встрече чуть не сломал мне нос. А сейчас он меня на руках носит. Хару, не всем попадаются идеальные соулмейты. И не всегда создание связи – романтичный и счастливый процесс.

– Маки...

– Что – Маки? Харуми, да когда же ты уже поймешь – не бывает так, чтобы все было легко! И за то, что любишь, надо бороться!

Последнюю фразу Маки выкрикивает так громко, что проходящие мимо школьники недоуменно оглядываются на них. Самый популярный парень в старших классах Кодо Мацуяма – красавчик, баскетболист и объект обожания всех девчонок, недовольно делает им замечание:

– Чего встали посреди коридора? Мест что ли нет больше?

Харуми, злая до невозможности, едко отвечает:

– А ты что, обойти не можешь?

Кодо Мацуяма даже останавливается от такого заявления. Присвистывает от удивления, перекатывает за щекой леденец и нахально говорит:

– А ты что такая смелая, а? Давно хорошим манерам не учили?

– Извини, мы уже уходим, – буркает Маки, и оттаскивает Харуми в сторону, поближе к стене, яростно шепча: – Ну, что ты делаешь? Разве тебе нужны проблемы в школе?

Харуми понуро опускает голову, признавая правоту подруги. Да, только в школе ей еще проблем не хватает – будет полный набор.

Мацуяма, удовлетворенный извинениями, растворяется в толпе. Маки сочувственно шепчет:

– Прости, что накричала. Тебе сейчас и так нелегко...

– Да ничего. Идем, – Харуми морщится от звонка, оповещающего всех, что пора на уроки. – У нас ведь биология первой?

– Ага.

До обеда Маки тактично молчит, не поднимая тему соулмейтов. Только в столовой робко пытается намекнуть:

– Хару, если что, я могу поговорить с Цувадой...

– О чем? – Харуми переводит тоскливый взгляд с овощного пюре на автомат с шоколадом и вредной газировкой, и вспоминает, что денег у нее с собой нет.

– О Хайтани, конечно же!

– Не надо, – отказывается Харуми. – Лучше помоги мне с работой.

– С работой?

Маки комично замирает, не донеся ложку до рта.

– Да. У мамы украли все деньги. Блин, именно в этот день мама сняла все сбережения с карты, чтобы отдать долг. И пока она в больнице...

Харуми облизывает губы, чувствуя неловкость, но ей больше не к кому обратиться. А Маки, которая не понаслышке знает, что такое бедность, в курсе всех мало-мальски приличных подработок для школьников.

– М, дай-ка подумать, – подруга устремляет взор к потолку, – мне что-то Мина говорила по поводу легкого способа подзаработать...

– Только никакого криминала, – испуганно восклицает Харуми. – Ничего такого, ладно?

– Конечно, – успокаивает ее Маки. – А, и Хару... Помнишь, ты просила узнать что-нибудь о родителях Хайтани?

Это меня уже не касается, – думает Вада, но язык предательски ворочается, давая ответ:

– Да, помню. А что, удалось что-то узнать?

– Ну, я мало что поняла. Да и Цувада толком почти ничего не выяснил. Только то, что отец Рана и Риндо раньше был королем в Роппонги. Его убили в какой-то драке, а через некоторое время умерла и их мать. Ходят слухи, что она была...

Маки оглядывается, опасаясь, что кто-то может подслушать их разговор, и неуверенно шепчет:

– Наркоманкой и проституткой. Не знаю, насколько это правда... Тема родителей в присутствии Хайтани не поднимается вообще. Хэчиро сказал, что однажды какой-то парень попытался пошутить при Ране, упомянув его отца.

Маки замолкает.

– И? – не выдерживает Харуми, желая узнать подробности. То, что они будут кровавыми, она не сомневается.

– Ран ему сломал все пальцы на руках. По очереди, – Маки слегка морщится. – Но я повторюсь: это лишь слухи. Хэчиро и сам не уверен, что это правда.

– Ладно. Мне все равно, – говорит Харуми, и возвращается к еде, у которой почему-то появляется отчетливо горький привкус.

После кружка по рисованию Маки находит Харуми в раздевалке, и, отведя в сторону, рассказывает про подработку.

– Я поговорила с Миной-чан. В общем-то, ничего сложного, думаю, ты справишься. Нужно написать четыре доклада, темы, правда, сложноватые, но у тебя высший балл. Есть только одна проблема... Точнее, две.

– Какие? – интересуется Вада.

Маки вздыхает.

– Доклады требуются Кодо Мацуяме. И они нужны к среде.

Харуми лихорадочно соображает – сегодня пятница, значит, остается четыре дня на выполнение. В принципе, нет ничего не выполнимого, но если согласится, про сон можно забыть. А ведь ей еще надо навещать маму...

– Зато оплата приличная, – Маки называет сумму, и Харуми недовольно сопит, держа в руках обувь. И вправду, приличная, да еще какая.

Впрочем, ничего удивительного в этом нет – Кодо Мацуяма родом из обеспеченной семьи. Его отец владеет торговым центром, поэтому Кодо может позволить себе сорить деньгами и нанимать людей делать доклады за него.

– Я согласна, – говорит Харуми. – Мне следует поговорить с Кодо?

– Нет, Мина ему все передаст, – сообщает Маки. – Оплата при передаче докладов. Отдать их нужно во вторник. Точно справишься?

– Постараюсь, – обещает Вада.

Звонок мамы застает ее на выходе из школы, как раз в тот момент, когда Харуми пристально скользит взглядом по окрестностям. Никого.

Она выдыхает – с ноткой разочарования, в чем себе никогда не признается, и отвечает на звонок.

– Да, мам?

– Как день? – по голосу слышно, что мама улыбается. – Справляешься без меня?

– Да. Все в порядке. Ты как? Как самочувствие? Что говорят врачи? – забрасывает Вада маму вопросами.

– Ну-ну, тихо, спокойно, – смеется мама. – Все по-прежнему. Чувствую себя хорошо, через дня два уже отпустят домой. Шов жутко чешется, и мыться неудобно. А так – почти отпуск. Хару, ты помнишь, что должна заглянуть к Джимпачи?

– Да. Как раз это и собираюсь сделать. Только домой забегу, чтобы вещи оставить, – отчитывается Харуми.

– Возьми себе немного на карманные расходы из тех денег, что он даст, – командует мама. И неуверенно добавляет: – Надеюсь, что он не откажет. Иначе я просто ума не приложу, что делать...

– Все нормально, мам, думаю, что Джимпачи войдет в наше положение, – Харуми нагло врет, потому что дядя является самым неприятным и сложным человеком из всех, кого она знает.

Соперничество с младшим братом, в котором Джимпачи постоянно оказывался проигравшим, плохо сказалось на его психике. Харуми, похожую на отца, он тихо ненавидит; впрочем, до сего дня это никак не мешало ей жить. С дядей Вада не виделась уже три года – последний раз был на фестивале, когда они случайно столкнулись. Джимпачи тогда вылил на нее лимонад, ехидно скалясь, и заверил, что это произошло нечаянно.

Харуми ему, естественно, не поверила – уж больно радостным он был, когда она еле сдерживала слезы из-за испорченного кимоно.

На повороте она прощается с Маки, просит ту скинуть темы для докладов ей на мобильный, и направляется в Роппонги. По иронии судьбы, дядя проживает именно там – неподалеку от братьев Хайтани.

Дверь ей открывает вторая жена Джимпачи – блондинка с сухими и жесткими волосами, выглядевшими как солома, красными губами и сигаретой во рту.

– Привет, девочка. Тебе кого? – спрашивает она, выпуская струю дыма.

– Я пришла к дяде. Джимпачи дома?

– Погоди, ты – Харуми Вада? Выросла-то как, – блондинка прищуривается. – Проходи. Джимпачи часто о тебе вспоминает.

Конечно же, только плохое, – произносит мысленно Вада, снимая обувь и проходя в гостиную.

Дядя восседает на кожаном диване, скрестив руки на груди и пялясь в телевизор. На столе перед ним – полупустая бутылка виски и коробка из-под пиццы. На вошедшую Харуми он реагирует не больше, чем на муравья в лесу.

– Дядя, – вежливо кланяется Харуми. – Добрый день.

– Чего надо? – нелюбезно спрашивает Джимпачи, и делает знак блондинке уйти. Та, обиженно поджав пухлые губы, удаляется вглубь квартиры.

Харуми кратко пересказывает вчерашние события и заканчивает свой рассказ просьбой о помощи.

– Сколько-сколько надо? – дядя хохочет, обнажая желтоватые от табака зубы. – Серьезно? С чего это я должен одалживать твоей матери денег?

– Потому что мы родственники? – неуверенно произносит Харуми.

– Твоя мать мне никто, – отрезает Джимпачи. – Да и на тебя я большой хер клал, девчонка. По правде, меня воротит с твоего благонравного личика. Тьфу ты, тоже мне, принцесса. Мать тебя неправильно воспитала, хотя я от этой тупицы другого и не ожидал.

Харуми вспыхивает, как спичка.

– Следите за языком.

– А не то что? – спокойно интересуется дядя.

Вада только собирается ответить что-то колкое, как ее прерывает трель телефонного звонка. Джимпачи тянется к сотовому, буркает «да, что опять?», и матерится так, что уши вянут.

– Ну, бля, заебала меня эта Айко, сука тупая! Что я, блять, должен сделать? Какого хуя ты вообще звонишь мне, уебок? Я тебе для чего бабки плачу? Утырок тупоголовый, – завершает разговор дядя, и задумчиво пялится на бутылку виски.

Харуми переминается с ноги на ногу, и решает напомнить о себе робким покашливанием.

– А, ты еще здесь, – вздрагивает дядя. – Пиздуй, не до тебя сейчас.

Ваде приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не сбежать из этой квартиры сию секунду.

Нам нужны деньги, – повторяет она мысленно. Харуми не хочется расстраивать маму; кроме того, она знает – обратиться той больше не к кому.

– Слушай-ка, – вдруг оживает дядя, разглядывая ее с каким-то тревожным блеском в глазах. – А у меня предложение. Дам я тебе денег в долг, но и ты должна кое-что для меня сделать.

– Что? – спрашивает с подозрением Харуми. В горле пересыхает. Она чувствует, что то, что сейчас попросит Джимпачи, ей не понравится.

– Официантка в моем баре, тупая тварь, опять не вышла на работу. А вечером ожидаются важные клиенты. Будет сходка, – дядя снова матерится. – Короче, отработай вечернюю смену. Там всего часа четыре, не больше.

Джимпачи владеет крохотным баром на соседней улице – Харуми там ни разу не была, но примерно представляет, что это такое. Мысль о том, что придется прислуживать пьяным бандитам и прочим неприятным личностям приводит ее в ужас, но разум коварно твердит: это твой счастливый шанс, не упусти его. Всего каких-то четыре часа, зато мама будет спокойна. И проблема с деньгами решится...

– Я согласна. Когда нужно приступать?

– Да прямо сейчас и пойдем, – Джимпачи встает с дивана, стряхивает с живота крошки и смачно рыгает. – Готова?

– Да, – Харуми расправляет плечи, и смотрит на дядю уверенным взглядом. – Готова.