Взрослость - это не поза, а выбор»
После…
После всего.
После вечернего дождя, дрожащих пальцев, слов "ты уверен?",
после молчания и взгляда,
после первого раза —
Кирилл просто лежит.
И держит Диму за руку.
— Ты дрожишь, — шепчет Дима.
— Это не от страха. Это… что-то другое.
— Это ты стал ближе.
— Это мы стали тише.
---
Утро наступает нежно.
Кирилл встаёт чуть раньше.
Смотрит в зеркало.
На нём нет новых следов.
Но внутри — что-то изменилось.
Он не стал другим.
Он просто… стал чуть больше собой.
---
Когда он возвращается домой, в доме царит подозрительное спокойствие.
Пять пап — слишком молчаливы.
Феликс режет овощи.
Габриэль делает вид, что читает.
Ромео листает журнал вверх ногами.
Данте пишет — но карандаш не шевелится.
А Джокер сразу говорит:
— Ну?..
— Что "ну"?
— Ты вернулся с тем самым лицом. Лицом, на котором написано: «Я что-то понял о жизни».
— Ага. И перестал сутулиться, — добавляет Габриэль.
---
Кирилл, уже понимая, куда всё идёт,
садится.
Молча пьёт чай.
И тут — вопрос, как удар грома.
Ромео:
— Кирилл.
— М?
— Ты был… ну… активной стороной?
Феликс в ужасе:
— Ромео!!
Кирилл задыхается от чая.
Джокер ржёт:
— Ну, теперь он точно взрослый.
Данте (невозмутимо):
— «В танце двоих нет проигравших.
Есть тот, кто ведёт.
И тот, кто хочет быть ведомым.
А иногда — оба сразу.»
Кирилл:
— Я не… Не обязаны это обсуждать!
Феликс:
— И слава богу!
Габриэль (мрачно):
— Но если вдруг — защита. Без исключений.
---
Они не добиваются ответа.
Но никто и не отворачивается.
И в этом — самое главное.
---
Позже, в комнате, Кирилл шепчет Диме:
— Они всё поняли.
— И?..
— Не спрашивай.
— Хорошо, — улыбается Дима. — А ты как?
— Я…
Он обнимает его.
— Я всё сделал по любви. И ни о чём не жалею.
---
Пять отцов в это время сидят на кухне.
И пьют чай. Молча.
Феликс:
— Наш мальчик вырос.
Джокер:
— Ну, по крайней мере, не неловко.
Ромео:
— Это была художественная пауза.
Габриэль:
— Нам надо новое руководство для родителей.
Данте:
— «Любовь — не то, что мы держим.
А то, чему позволяем быть.»