16 глава
— Это же... — Ты тихо подошла ближе, пальцами коснулась стекла.
— Да, она. — подтвердил Галли. — С тех пор, как ты показала мне её... она лежала у меня в шортах. Когда сюда попал — склеил.
Он подошёл, аккуратно снял рамку, достал фотографию и протянул тебе.
— И знаешь, что я обнаружил на другой стороне? Мы с тобой не замечали этого раньше, но там был текст.
Ты перевернула фото, пальцы дрожали. Надпись была выведена твоим почерком — немного неровно, но с душой. Ты прочитала:
«Дорогой, Галли.
Мне очень жаль, что всё это происходит именно с нами.
Мне так жаль, что сейчас ты не со мной... но знай: твоя частичка всегда будет со мной.
Каждую ночь перед сном я пересматриваю наши фотографии, вспоминаю твои глаза и веснушки.
Я сделаю всё, чтобы вытащить тебя оттуда.
А сейчас признаюсь тебе:
Галли, я безмерно люблю тебя. До бесконечности. До безумия. До последнего вдоха.
Твоя Т/ишка.»
Ты медленно подняла глаза на него. В них стояли слёзы — не боли, а признания. Нежности. Воспоминаний.
— Почти каждый вечер я перечитывал эти строки. — Галли сел на край кровати, глядя в пол. — Каждый раз представлял, как мы встретимся. Каждый вечер выходил на балкон и говорил с тобой... смотрел на звёзды, и будто слышал твой голос.
Ты медленно подошла ближе.
— Я тоже. Я рассказывала тебе про неё... Про Элли, — ты глубоко вдохнула. — У неё на шее кулон. Внутри — флешка. Когда мы выберемся отсюда, я отдам её тебе. Ты должен посмотреть, что там.
Галли кивнул.
— Обязательно.
Позже вы переоделись. Он вытащил из старого шкафа второе одеяло, ты сняла с себя куртку, аккуратно сложила её. И вот — вы лежали рядом. Без лишних слов, без напряжения. Просто рядом.
— Она так похожа на тебя, Галли. — прошептала ты в полумраке. — Когда она была рядом, мне было легче. Я чувствовала... будто ты со мной.
Он улыбнулся и повернулся к тебе, а ты продолжила.
— Но имей в виду — нервы она треплет похлеще меня.
Галли рассмеялся, укутываясь в одеяло.
— Ну а вообще — она прелесть.
— Это у неё от тебя. — прошептал он, и в его голосе звучало что-то совершенно новое — отцовское, светлое.
Ты снова улыбнулась.
Вы долго говорили — про Элли, про прошлое, про надежды. В этой комнате снова жили мечты. Ты рассказывала, как она смешно шмыгает носом, как улыбается сквозь сон, как обнимает тебя за шею.
А потом... вы просто уснули.
Рядом.
Впервые за долгие месяцы — в тишине и тепле.
...
Парни обсуждали детали плана. Воздух был напряжённым — тишина перед бурей. Карта лежала на столе, точки проникновения были обведены красным маркером, и каждый знал свою задачу наизусть.
Тем временем Галли вернулся в комнату. Дверь скрипнула. Он сразу понял, что ты внутри, хотя не увидел тебя сразу.
Звук... из ванной. Тебя рвало.
— Т/иш? — голос Галли прозвучал тихо, но тревожно. Он подошёл ближе к двери. — Всё нормально?
— Да, сейчас. — ответила ты, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем ты себя чувствовала.
Прошло несколько минут. Ты вышла, умытая, но чуть бледная. В глазах стояло напряжение. Галли в этот момент переодевался. Футболка плотно обтягивала его плечи и руки — он и правда изменился.
Ты приподняла брови.
— И когда ты успел стать настолько... огромным?
Он ухмыльнулся, бросая футболку на кровать.
— Прошло почти полгода, как я тут. Теперь я солдат, Т/иш. Тренировки дают о себе знать.
Он прищурился. — А ты с какого момента стала суперсолдатом?
— Всегда ею была. Просто... это был мой маленький секрет от тебя.
— Секрет, значит? — он подошёл ближе, ухмылка на лице стала мягче. Галли обнял тебя, притянул ближе, его губы нашли твои. Поцелуй был жадным, будто он всё ещё не мог поверить, что ты снова с ним.
— Да. И не единственный секрет. — прошептала ты, заглядывая в его глаза.
Он нахмурился.
— Родная, с тобой всё хорошо? Ты сегодня какая-то... загадочная.
Ты улыбнулась, но взгляд оставался чуть отстранённым.
— Ты всё узнаешь. Чуть позже. Сейчас — не время.
— Малыш... — он опустил взгляд, пальцы нежно коснулись твоей щеки. — Знала бы ты, как мне это не нравится.
— Знаю. Но так надо. — ты осторожно поцеловала его в щеку. Он ничего не ответил, просто остался рядом. Он умел ждать.
...
Позже вы стояли снаружи, возле люка, ведущего в канализацию. Под ногами — влажная бетонная плита, сверху — тревожное небо.
Ты смотрела, как Томас, Ньют и Галли один за другим готовились к спуску. На каждом — толстовка с капюшоном, лица закрыты, движения точны.
— Будьте аккуратны. — сказала ты, всматриваясь в темноту люка.
— Как всегда. — отозвался Томас, уже спускаясь по металлической лестнице.
— Как всегда, дорогая. — усмехнулся Галли.
Ты скрестила руки на груди, нахмурилась.
— Не надо твоё "как всегда", в прошлый раз я думала, что ты вообще умер.
Он повернулся к тебе, ухмылка исчезла с его лица.
— И я тебя люблю.
Ты опустилась рядом, на корточки, глядя ему в глаза.
— Прошу, будь аккуратнее. Ты мне нужен.
— Хорошо, родная. — тихо ответил он. Его губы коснулись твоего лба — коротко, но тепло, как обет.
Затем он спустился вниз, скрываясь в темноте, следом за другими.
...
Канализация встретила их влажным запахом сырости, тёмными коридорами и эхо шагов, которое будто повторяло каждый звук с подозрительной задержкой.
— Итак. Всё строго по плану. — проговорил Галли, идя первым. Его голос звучал уверенно. — Томас, пожалуйста... давай без любезных разговоров.
— Ему надо её заговорить. — заметил Ньют, идя следом.
— Это понятно. Я имею в виду — без сюрпризов.
— Хорошо. — кивнул Томас.
Через несколько минут они вышли к решётке. Свет едва проникал сквозь вентиляционные отверстия. Капюшоны скрывали лица. Всё было как надо.
— Давайте по-быстрому. — резко скомандовал Галли, вынимая пистолет из-за пояса. — У меня с собой только один.
Миссия начиналась.
И каждый шаг теперь мог стать либо ключом к свободе, либо к катастрофе.
...
Тереза шла домой. Сумерки ложились на улицы, и город начинал погружаться в свою вечернюю суету. Люди вокруг шли кто куда — кто-то спешил с работы, кто-то просто шел в тишине. Она стояла на пешеходном переходе, задумчиво сжимая в руках тонкую папку с документами.
И вдруг — взгляд зацепился.
Он.
На противоположной стороне дороги. Среди десятков лиц — он. Знакомый силуэт. Знакомые глаза.
— Томми...? — выдохнула она почти неслышно, замерев.
Фигура чуть повернулась — и сразу отвернулась, смешавшись с толпой, пошла прочь, не оборачиваясь. Но она знала: это был он. Узнала бы даже среди тысячи.
Она бросилась за ним. Сначала просто быстрым шагом, потом всё быстрее и быстрее. Папка выпала из рук, рассыпались бумаги, но ей было всё равно. Её ноги несли её вперёд, сердце билось оглушающе.
Он шёл быстро, извиваясь меж прохожих, а потом исчез. Увёл её за собой.
И вот — переулок. Глухой, пустой. Ни души. Мгновение — и она остановилась, тяжело дыша. Только звук собственного сердца.
— Томас?.. — произнесла она в пустоту, оборачиваясь.
— Тереза. — прозвучало за спиной.
Она резко развернулась. Он стоял в тени, в капюшоне, но лицо было открыто.
— Томас... что ты здесь делаешь? — голос её дрожал. — Если тебя увидят... тебя убьют.
— Где Минхо? Где Чак? Где Элли?
— Томас...
— Не надо, Тереза. Не пытайся. Не сработает. — его голос был холоден, но срывался от внутренней боли. — Ты предала меня. Предала всех нас. А теперь ответь мне: ты жалеешь? Жалеешь, что убила всё, что было между нами?
Она опустила взгляд.
— Я... я хотела как лучше...
— Как лучше?.. — он горько усмехнулся. — Ты разрушила всё, чему мы верили. А мы... мы тебе верили до последнего.
— Хватит. — прорезал воздух голос Галли.
Он возник из тени, как призрак. Мешок — и в одно резкое движение накинул его Терезе на голову. Та едва вскрикнула, но всё произошло быстро, слаженно.
Никто бы не услышал.
...
Ты ждала.
Сидела на старом диване, в одном из заброшенных зданий — сером, бетонном, пустом. В груди тяжело ворочалось тревожне передчуття. Ты вслушивалась в каждый звук. Прошло уже слишком много времени.
И вдруг — шаги. Спокойные, тяжёлые. Ты резко подняла голову.
Галли. Он стоял в проёме, с раскинутыми руками и лёгкой, уставшей улыбкой. Без слов. Только взгляд — и этого хватило. Ты вскочила и бросилась к нему, обняв крепко, судорожно, будто боялась, что он исчезнет.
— Всё в порядке? — прошептала ты, отстранившись ровно на дыхание.
— Да. Да, родная. Всё в порядке. — он мягко коснулся твоей щеки. — Пошли. Она скоро очнётся.
...
Вы зашли вглубь помещения, где остальные уже ждали. Воздух был влажным и пыльным. Тереза сидела, связанная, с мешком на голове, молчаливая и беззащитная.
Галли подошёл. Его движения были уверенными, точными. Он снял мешок.
Свет ударил ей в глаза. Она моргнула, потом резко подняла взгляд. На лице — испуг, злоба, растерянность. Всё сразу.
Перед ней стояли ты, Галли, Ньют, Томас.
Все. Вместе.
Как когда-то.
Но теперь — всё было по-другому.
— Ну что ж? — Галли тяжело опёрся на стол, напряжённо глядя на неё. Ты стояла рядом, стиснув руки в кулаки, чувствуя, как гнев вибрирует в его голосе.
— Галли?.. — Тереза моргнула, будто не веря своим глазам. — Ты жив...?
— Как видишь. — Его голос был холоден, как лезвие ножа. — Но теперь вопросы задаю я. Где они?
Он медленно отодвинул стул, с нарочитым скрежетом, и двинулся к ней, не отрывая взгляда. Тереза метнулась глазами к Томасу, словно ища спасения.
— Я не знаю.
— Мне отвечай. — Галли сел прямо перед ней. — Не ему. Он тебе не поможет.
Она снова посмотрела на Томаса, но он не сдвинулся с места.
— Я левее, Тереза. — Галли наклонился ближе. — Где они? Где Минхо? Где Чак?
— Я... правда не знаю.
— А Элли? — Галли сжал челюсть. — Тоже не знаешь? Тереза, хватит. Мы знаем, что ты постоянно таскаешься с ней. Не лги.
— Клянусь, я не знаю, где они.
— Не смей врать мне. — Галли резко вскочил и с яростью пнул стул. Тот отлетел в стену и со скрежетом развалился.
— Слушай внимательно, "родная". — Его голос был как раскат грома перед бурей. — Если с ними что-то случится... особенно с моей дочерью... ты будешь молить, чтобы я убил тебя. Медленно и очень больно. Так что — говори!
Тереза молчала. Только снова посмотрела на Томаса. Это было достаточно, чтобы Галли сорвался окончательно:
— Смотри на меня, сука! Или я отдам тебя шизам! И поверь — ты не хочешь оказаться у них!
— Галли! — Томас поднял голос. — Она тебе так ничего не скажет. Дай мне попробовать.
— Томас, молись, чтобы она заговорила. — Галли стоял спиной к Терезе, но смотрел прямо в глаза Томасу. — Я больше не прогнусь под тебя. Понял?
Томас сжал губы, кивнул.
— У них моя дочь. Я снесу любого, кто встанет у меня на пути. Даже тебя.
— Хорошо. Но этого не случится.
Томас сел напротив Терезы, спокойно, без резких движений. В его голосе звучала твёрдость.
Галли подошёл к тебе. Ты увидела, как дрожат его руки.
— Родной... — прошептал он, встретившись с тобой взглядом. — Выдыхай, слышишь?..
Ты осторожно взяла его за руку, крепко сжав пальцы.
— Она бесит меня... — прошипел он сквозь зубы.
— Я знаю. Меня тоже. Но она скажет. Она боится. Просто доверься.
— Если с Элли хоть что-то случится... хоть малейшее...
— Тише. Всё будет хорошо. Ты сам мне это говорил, помнишь?
Он кивнул, глубоко вдохнул.
Тем временем Томас говорил спокойно, но чётко:
— Тереза. Где они? Говори по-хорошему. Ты всё слышала. Это касается и тебя тоже.
Тереза опустила голову. В голосе появилась дрожь:
— Минхо... в лаборатории. Он держится из последних сил... он чуть не задушил меня.
— Жаль, что не задушил. — тихо пробормотал Галли за твоей спиной.
Ты резко повернулась к нему:
— Галли, не надо.
Он промолчал, сжав кулаки.
— Чак там же. Ему пока везёт. Элли... с ней всё в порядке. Она маленькая, таких не трогают. Они думают, что я готовлю её к тому, чтобы сделать иммунной. Но это ложь. Я просто оберегаю её, как могу. Чтобы никто не подозревал. — Она посмотрела прямо на тебя. — Клянусь, с ней всё хорошо. Никто не посмеет её тронуть.
Ты почувствовала, как горло сжалось. Сколько бы ненависти ни было в тебе к Терезе — эти слова дали глоток воздуха. Это был лучший из возможных сценариев.
Ты молча кивнула, коротко — но искренне. Она увидела твой взгляд.
— Ты поможешь нам? — спросил Томас, не сводя с неё глаз.
Тереза кивнула.
— У меня в шее чип. Можешь достать? — голос Томаса прозвучал глухо, но уверенно.
Тереза молча кивнула. Томас потянулся к верёвке, перерезал её ножом, и она свободно опустила руки. Тишина повисла на несколько секунд.
...
Они сидели вдвоём на диване. Тереза аккуратно работала скальпелем у его шеи, вытаскивая чип. Томас старался не дёргаться, стиснув зубы.
— Т/и выглядела нормально, когда ей делали инъекцию? — спросила она, продолжая работать.
— Тогда. Четыре месяца назад.
Тереза застыла. Подняла глаза.
— Это невозможно, Томас.
Он резко отстранился, поднялся на ноги.
— Томас, послушай меня. Это действительно невозможно. Мы пытались вылечить других тем же лекарством, только с другой кровью. Пара инъекций держала их в норме... но после шестой они все умирали. Поверь мне.
— Поверить тебе?! — Томас сорвался, его глаза пылали. — Тебе? После всего? Ты забыла, как предала нас? Как всё разрушила? Думаешь, я смогу поверить тебе снова?!
Он резко развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Тереза осталась одна. Она подошла к столику, где лежала пропитанная кровью салфетка, аккуратно взяла её и попыталась незаметно спрятать в рукав. Но в следующий момент чья-то сильная рука остановила её движение.
Позади стоял Галли. Его взгляд был ледяным.
— Хорошая попытка.
Но даже несмотря на это, она всё же спрятала салфетку — быстро, почти незаметно.