Воля

Вася проводила меня до дома, болтая про своего парня, а потом развернулась и пошла в сторону своей скобы, попрощавшись.

Из комнаты на меня налетел здоровенный черный кобель, виляя своим обрубком вместо хвоста.

— Я тоже рад тебя видеть, Бубенчик.

Глупая кличка, скажете вы? А вот привязалась к нему.

— Назад, — скомандовал я и пес отпрыгнул назад, дав место, чтобы раздеться.

Зашел в комнату и достал свой альбом. Хобби такое — записывать свои воспоминания и привязывать их к определенный людям. Папка уже довольно толстая и кое-где порванная, на листах даже есть следы кофе, но эти мелочи и создают ее ценность. Я нашел самое забавное фото зеленки в интернете и распечатал на принтере, а потом просто взял и излил на обратной стороне все сегодняшние происшествия, связанные с ним.

В воскресенье Бубенчик разбудил меня лаем и толчком лапами в спину. На голову следом капнула слюна и упал поводок. Что же может быть лучше, чем это утро?

Днем зашел в магазин за вкусностями и пошел к Васе, как договаривались.

— Привет, чего накупил? — она вырвала у меня пакет с едой и утащила на кухню как лиса. Когда им бросишь что-нибудь, сначала хватают, а уже потом разбираются съедобно или нет. Вася как раз рыжая. Совпадение? Пожалуй.

Разделся и побежал за ней. Лиса — хомяк, может все за щеку умять и ничего не оставить.

— Твоя доля где? Показывай, — отобрал пакет, в котором уже рылись ее маленькие хомячьи лапки.

— Вон, девять литров, — она ткнула на плиту. Там стояла огромная желтая кастрюля.

Я открыл крышку, надеясь на девять литров горячительного напитка, но в нос ударил запах ягодного морса. Тоже неплохо.

— Иди в зал, телек включай, я морс в бутылку налью, — она подошла к кастрюле.

— Даже не знаю, выпьем ли мы столько, — с ужасом покосился в сторону плиты.

— Я тебе не выпью, гаденыш, — Вася погрозила кулаком мне вслед.

Я бросил пакет на стол в гостиной и начал искать пульт.

— Пойло готово к употреблению, — звякнула Вася двумя стаканами друг о друга, держа двухлитровую бутыль под мышкой.

— Ищи фильм свой давай, — я отдал пульт.

Через час в соседней комнате громко заиграла музыка.

— О, запел. Послушаем? — Вася поставила фильм на паузу.

— Кто запел? — непонимающе наклонил голову.

— Брат у меня поет. Хорошо поет — даже слушать можно. Хотя выбора нет, стена картонная.

Пока я медленно пытался сообразить про какого такого брата говорит Вася, что за концерт он устраивает и куда расширяется мой желудок, уже закончилось повторение одной и той же группы аккордов и начались слова:

— Нежный шорох крыльев за-а твоей спиной, падающих тихо и бесшумно...

— Красиво. Так, мне приспичило, — подскочил с дивана и побежал в туалет. Не потому что от песни хотелось блевать, а потому что два литра морса хотят наружу и ни секунды не могут больше ждать.

— Я не мешаю вам? — уже из туалета я услышал голос.

— Нет, я жду, пока ты споешь.

— А, тогда не буду больше, прости, — мне показалось или этот брат Васи разговаривает по слогам, как Дэн?

Нет, не бывает таких совпадений в жизни. Не бы-ва-ет!

— Посиди с нами.

— Н-нет, спасибо, — обладатель голоса словно застеснялся.

Это «спасибо» доконает меня. Очень похоже.

Через минуту я вернулся из туалета, и наш вечер продолжился. Уже без музыкального сопровождения. К счастью или к сожалению. Если бы я еще хоть секунду послушал этот голос, сорвался бы с места и побежал узнавать, он или не он. Пусть лучше останется второе мнение, а то придется начать верить в судьбу.

Еще пару дней спустя я так и ходил вольной птицей по школе, иногда пересекаясь взглядом с Денисом, но не заговаривал с ним. Наши интеллектуальные беседы если  начинались с моего бодрого привета, то так и заканчивались его коротким скромным «привет», после которого никто из нас не продолжал диалог. Хотя висела в воздухе такая странная атмосфера необходимости что-то сказать, и слов в голове возникало много, и темы придумывались, только стеснительность создавала барьер. До одного прекрасного момента:

— Буданов, если ты не начнёшь заниматься учебой, к концу года спокойно можешь забирать документы и идти в ПТУ, — сказала учительница по английскому.

Заслышав фамилию Василисы, я остановился около открытого кабинета завуча и прислушался.

Попытался незаметно заглянуть за прикрытую дверь и увидел зеленку с гордо опущенной головой.

Буданов? Довольно странно.

— Я постараюсь подтянуть свои оценки до конца года.

— Попроси учителей выделить для тебя дополнительные. Можешь идти, — заключила завуч, и Буданов вышел из кабинета, пристально глядя мне в глаза и грациозно лавируя мимо. Сделав еще несколько шагов по коридору, он остановился и обернулся на меня.

Что это значит? Поговорить хочет? Созрел, наконец?

На моем лице, видимо, появилось непонимание, поэтому зеленка решил подсесть ко мне на подоконник. И снова тишина, даже глаз не поднимает от своих кроссовок.

— Что случилось? — я задаю очевидный вопрос и слышу вздох под ухом.

— Вот ты умный? — прикрывая глаза и встряхивая руками резко произносит он, как будто хотел услышать от меня вопрос и выговориться. А начать сам не может.

— Наверное, — я пожимаю плечами. Не хвастаться же, говоря, что на школьном стенде под надписью «Наши отличники» почетно висит моя фотография.

— И поэтому я тебе завидую, — выпалил Денис и удалился, оставив меня в оцепенении сидеть и провожать его яркую фигуру.