34 глава
Ранее
Лалиса Манобан
Стоило мне шагнуть в портал, как я оказалась в небольшой комнате с квадратным столом, на котором стояли разные блюда и магические свечи. Мать уже ждала меня.
Больше похожая на старшую сестру, чем на мать, — но то для ведьм дело привычное. С модной короткой стрижкой, облаченная в свободные темно-коричневые кожаные брюки и рубашку с узким жилетом. Насыщенно-синие глаза смотрели на меня остро, с удивлением и каким-то вызовом. Виён Манобан словно испытывала меня, чего-то ждала.
С трудом пригасив свое раздражение, я перекинула растрепавшуюся косу за спину и степенно прошла к стулу напротив нее. Плавно уселась. Не хотелось выглядеть в ее присутствии гадким утенком, а потому я изо всех сил старалась казаться грациозной. Зачем? Чтобы она посчитала, что яблочко от яблоньки недалеко падает.
— Ну здравствуй, — грудным голосом поздоровалась она. — Остыла?
Мне ни капельки не было стыдно за то, что я устроила буквально пару часов назад, но я все равно заставила себя виновато улыбнуться.
— Не без этого.
Я потянулась к вилке с ножом и положила на свою тарелку горсть салата.
— Как твои дела, Лалиса?
Ух ты, кому-то вдруг резко стало интересно, чем я живу. Браво, матушка! Ты умеешь подбирать момент.
— Прекрасно, — повела плечами.
— Как поживает ковен? — этот вопрос она задала с явным пренебрежением.
— Понятия не имею, — тут немного покривила душой. — Я ушла из ковена несколько месяцев назад.
— Ушла? — Ее брови поползли вверх от удивления, но она взяла себя в руки. — А как же твой магический резерв? Он почти полон.
— Есть множество разных способов пополнить магический резерв, — небрежно ответила я, положив в рот зеленый листик и степенно его разжевывая. Бабушка говорила, что пищу надо жевать тщательно, почему же не начать сейчас?
— Это каких? — матушка явно не отличалась терпением.
— Разных, — пространно ответила я, взявшись за новый лист под неодобрительный взгляд матери. Не стоит ее, наверное, сейчас злить, но я никак не могла отказать себе в этом удовольствии.
— Может, ты расскажешь? — резко выдохнула она.
— А ты мне ничего рассказать не хочешь? — усмехнулась.
Мой план был простым, как пять медяков. Я должна показать лишь обиду на мать, а не на то, что она делает. Если я тут же ее прощу и скажу, что я на ее стороне, это будет по меньшей мере подозрительно. Особенно для ведьмы — которая уж точно не сможет простить, не отомстив.
— А что ты хочешь знать? — уже спокойнее спросила Виён.
Как ты дошла до жизни такой, вот что, дорогая матушка. Но вместо этого вслух говорю:
— Начни с начала.
— С твоего отца? — она вновь криво улыбается. Я чувствую, что говорить на эту тему ей сложно.
Я в целом сейчас куда больше чувствую, чем раньше. И уж не знаю, то ли адреналин бьет по нервам, то ли дело в стихии воздуха, готовой в любой момент прийти на помощь.
— Можно и так, — деланно равнодушно пожала плечами.
Уже готовая к тому, что сейчас мне попробуют развесить лапшу на ушах, чтобы максимально сильно настроить против ковена в целом и бабушки в частности. Я была готова почти ко всему, но не к тому, что мне пришлось услышать.
Виён Манобан была послушной воле ковена ведьмой. Она с уважением относилась и к уставу, и к законам, и к своей матери — верховной ведьме. Но лишь до того момента, как ей на пути не попался мой отец. Некромант второго ранга с титулом барона. Памятуя об истории своей матери, Виён не сразу отдалась во власть любви — очень долго присматривалась, понимая, что никогда не сможет быть с ним вместе всю жизнь. Она знала, некроманты не умеют любить, это чувство у них напрочь атрофировано.
Но он так ухаживал, что она сдалась. Решила обсудить все это с Веданой. И, разумеется, бабушка и не подумала встать на сторону влюбленной дурочки-дочери. Сказала, если та пойдет на поводу своих чувств, то дорога в ковен, а следовательно, и к кристаллу, перед ней закрыта.
Именно в тот момент мой дорогой отец, которого я ни разу в глаза-то не видела, предложил матери выход. Пообещал помочь с освоением магии без кристалла, если она покинет ковен.
Мать действительно решилась на это во имя любви. Вот только, как уже можно было догадаться, все пошло не по плану. Некромант второго ранга действительно начал изучать ведьм и их силу, ни к каким весомым выводам прийти не смог. Более того, по словам Виён, его подставили: другие некроманты выкрали его исследования и обнародовали. Что и стало известно ковену.
Именно тогда отца не стало. Неизвестно, то ли ведьмы и правда приложили руку к его смерти, то ли некромант пострадал на войне — никаких доказательств не было обнаружено. Вот только Виён все равно посчитала, что случившееся дело рук ее матери — верховной ведьмы ковена.
— Я не могла, Лалиса, — она горько усмехнулась, — видеть в тебе его ежедневно. Но не это стало основной причиной, почему я тебя оставила. Самым главным стало то, что я не могла учить тебя магии, понимаешь? Я... без чар, без перспектив... Тогда я только начала собирать ведьм-отступниц в клан.
Ага, и видеться нам мешали такие же фиговые отмазки, вроде «я не могла учить тебя магии».
— И вот ты пришла сама. Буквально по моим стопам, — она снова усмехнулась. — Отказавшись от ковена во имя большой любви. Прости меня за то, что эта большая любовь оказалась фарсом. Если бы я знала...
Если бы ты знала, сколько девушек поверили этим колдунам из-за тебя. Впрочем, обо всем ты прекрасно знаешь. Наверняка у тебя и учетные книги имеются!
— Я не держу на тебя зла, — выдавила я, покривив душой. — Просто мне обидно. Очень обидно.
— Прости, — просто и как ни в чем не бывало произнесла она. — Я смогу хоть как-нибудь помочь тебе избавиться от обиды?
Я задумалась, но лишь на несколько секунд. Если я сейчас откажусь, то потеряю такой прекрасный шанс добраться до Хосока. К тому же это совершенно никак не идет против задуманного плана.
— Я готова тебя простить. Но только если ты позволишь отдать Хосоку то, что ему причитается.
— Хосоку? — удивилась она. — Что ты хочешь с ним сделать?
— Превратить в жабу, — просто ответила я, пригубив напиток из кубка.
Ммм, морс. Неплохо.
Виён задумалась. Потеребила кулон, висящий у нее на шее, погипнотизировала меня внимательным взглядом. Я же и виду не подала, что всерьез переживаю.
— Хорошо, — неожиданно произнесла она. — Пожалуй, он мне надоел. У этого колдуна ошибка на ошибке, он ставит под удар всю нашу миссию. И если тебе и правда хочется, я не стану тебе мешать.
Она махнула рукой, и с ее пальцев сорвался магический вестник-птичка. Видимо, она вызывает своего подопечного на ковер.
— А этот некромант, что пришел с тобой, — начала Виён.
— Мой друг, — перебила я ее.
— Насколько близкий? — поинтересовалась она.
И я задумалась: а как на такое стоит ответить? Сообщить о том, что мы с ним целовались чуть ли не на верхних ступенях здания ковена? Рассказать, что у меня к нему чувства? У меня... у ведьмы! Впрочем, видимо, любовь к некромантам передается в нашей семье по женской линии. Интересно, насколько моя история любви окажется плачевной? Отчего-то мне слишком сильно хочется верить, что Чонгук не такой, как мой отец или дед. Но ведь так же могли думать и моя бабушка с матерью по отношению к своим некромантам.
— Да, милая, ты звала? — нараспев протянул Хосок, влетая в обставленную пещеру. Осекся в тот же миг, когда его взгляд нашарил в комнате меня.
Еще одно тайное стало явным. Вот, значит, с кем Хосок разговаривал, когда я случайно подслушала его. С моей матерью. Что же, история явно набирает обороты.
— Лалиса? — он явно удивился, даже шаг назад сделал. — Что происходит?
— Справедливое возмездие, — вяло констатировала я.
— Хоби, дорогой, это правда, что ты пытался сбежать? — елейным голосом спросила Виён Манобан.
— Что ты?!.. Как можно? Я просто хотел выйти, воздухом подышать...
— Собрав все вещи, что у тебя были, и заодно прихватив пару дорогостоящих артефактов из сокровищницы клана? — не сменив тона, продолжила мать.
Да уж. Если человек мудак, он со всеми мудак, без исключений. Мне даже его не жаль, если честно.
— Виён~а, я... — Глаза Хосока забегали, он явно пытался придумать какое-то адекватное оправдание своему поступку.
— Можешь помолчать.
Еще один взмах рукой, и колдун замер истуканом, не в силах пошевелиться. Только глаза все еще бегали. Фу, вот как он мне мог нравиться?! Чонгук выигрывает у него на сто очков форы! По меньшей мере.
— Ты сама это сделаешь? — мать обратилась ко мне.
— Сама, — кивнула я, протягивая перед собой руки.
Виён сняла с меня амагические наручи еще одним взмахом руки. Каждые чары она выдавала с мастерской легкостью, и это порядком пугало. Насколько далеко она зашла, если обращается с магией как с послушным котенком?
Я глубоко выдохнула, вновь почувствовав магию. За тот недолгий период, когда она ко мне вернулась после незаконченного ритуала колдуна, я успела к ней привыкнуть.
Встала со стула и сделала несколько шагов к своему бывшему возлюбленному, еще раз окинула его взглядом. Жалок, до чего же он жалок!
Без лишних пафосных речей я твердо произнесла слова проклятия, которое придумала чуть ли не в первые дни своего заточения в Кащеево. Магия сорвалась с пальцев, окутала тело колдуна, раздался негромкий взрыв. И... передо мной оказалась огромная, килограмм так на восемь, розовая жаба с бантиком на голове.
Облегчения я не почувствовала. Совершенно.
— Неплохо, — резюмировала моя матушка. — Очень даже. Ковен много тебе дал.
Я не стала говорить, что чары моего создания и я их ни разу не использовала. Просто улыбнулась. Потом почувствовала, что на запястья вновь накидывают магические обручи. И от этого перехватывает дыхание.
— Прости, Лалиса. Это вынужденная мера, — грустно улыбнулась моя мать. — Пока я не пойму, что ты на нашей стороне.
— На вашей стороне? — Я очень старалась не показать своего разочарования. По всей видимости, придется прибегать к кинжалу.
— На стороне клана.
— А у меня есть выбор? — хмыкнула я. — Сколько в клане вообще ведьм?
— Около трехсот, — ответила Виён. — В пещерах около сотни.
— И все из них поддерживают эксперименты над своими бывшими сестрами?
— Нет, конечно, — Виён расхохоталась. — Лишь те, кто со мной с самого начала. Я бы не стала так рисковать.
— Но ведь цель оправдывает средства!
Мне самой стало противно от произнесенных слов. Но, увидев, как зажглись глаза матери, поняла, что все сделала верно.
— Ты все же моя дочь, — с какой-то маниакальной улыбкой произнесла она.
А я поняла, что не чувствую себя ее дочерью. Более того, не чувствую себя внучкой бабушки. Что у меня какой-то свой путь, который не понравится ни одной из сторон. Разве что Чонгуку — и от этой мысли по телу разлилось тепло.
— А были какие-то сомнения? — я ответила на ее улыбку, усаживаясь напротив.
— Я бы хотела сделать тебя своей преемницей.
— Я бы хотела ей стать, — тихо ответила я, вновь покривив душой.
То, что делает моя мать, действительно чудовищно. И с этим я никогда не смогу смириться.
— В таком случае я представлю тебя твоей будущей семье, — улыбнулась Виён. — Это настолько значимое событие, что мы даже сможем пригласить на знакомство наших заключенных.