14 глава
Чон Чонгук
Некромант покинул комнату в таверне, едва пропели третьи петухи. Молодая девушка-подавальщица суетилась вокруг мужчины на первом этаже, принося завтрак.
— Благодарю, — кивнул Чонгук и принялся за кашу и пирожки. Он не помнил, как зовут дочь хозяина таверны, в которой он остановился, но готовила она не очень. Благо некромант не считал себя привередливым. На войне бывали дни, когда при всем желании и даже с наличием искусных магических умений приходилось довольствоваться отсыревшим плесневелым хлебом.
А еще Чонгуку было сильно интересно, что сегодня выкинет молодая ведьмочка. Все эти «душа моя», «любовь моя», «мое сердце принадлежит только тебе» в его исполнении порядком веселили Чонгука. Он едва сдерживался от смеха, подмечая смущение и растерянность на лице местной «богини» и по совместительству его, некроманта, головной боли.
Стоило признать, что приворотные чары Лалисы вышли довольно сильными, блокировку амулета в виде булавки приходилось поддерживать постоянно, но это только возбуждало интерес некроманта. Как и то, что сдуру брякнула ведьмочка про магию Джиа. Значит, опытная ведьма все же не нашла наследницу своей силе и решила вопрос проще — оставила вместо себя какой-то ритуал. Чонгуку было очень интересно, почему подобный магический якорь Джиа оставила на некромантии, это как-то не вязалось со светлой и добродушной старухой.
Каждый раз, когда Чонгук наведывался с ревизией, та его и в баню загоняла, и кормила, и байки про местных жителей травила. Те, кстати, ее обожали. Да и как не обожать, когда она помогала каждому, кто приходил к ней за помощью. Чон невольно задался вопросом, делает ли Лалиса так же или почивает на лаврах предыдущей хозяйки избушки на драконьих лапах.
В последние пару дней Чонгук часто ловил себя на мысли, что слишком часто думает о Лалисе, но списывал на то, что она мощная заноза в его... пятке, да и отдачей от приворотных чар совсем уж не накрыть не могло.
— Может, еще отвара? Холодненького! — от размышлений Чонгука отвлекла девушка с глиняным кувшином в руке.
Та уж слишком широко улыбалась и откровенно строила глазки некроманту. Что вообще странно, обычно люди опасаются тех, кто работает с магией смерти. Вот колдунов они да, любят. Частенько обращаются к ним за помощью, щедро оплачивают услуги. Ведьм опасаются... И вполне заслуженно, те вообще редко идут людям навстречу, а если и берутся за какие-то заказы, то могут все сделать хуже джиннов. Даже поговорка такая есть: «Попросил у ведьмы любовь до гроба, готовься к похоронам». Но, несмотря на это, все равно ходят и просят, а куда деваться? Когда тонешь, готов цепляться даже за соломинку. К некромантам же приходят только в самую последнюю и трагичную очередь, и далеко не каждый удостаивается помощи.
Распространяются все эти правила, конечно же, на земли, где вообще могут увидеть разницу. Кащеево в границы этих земель не входило. Нет, тут слышали о некромантах и почти сразу узнали умельца магии смерти в нем, Винсенте, но откуда эти знания у местного народа, Чон не понимал.
— Нет, спасибо, — отказался Чонгук, в очередной раз подмечая уж слишком глубокий вырез у девицы. Неужели настолько отчаялась, что пытается привлечь его внимание любыми способами?
— Или каши? — с надеждой спросила девушка.
— Нет. — Чон даже ложку в сторону отложил, чтобы подчеркнуть, что больше ничего не надо. Девушку обижать не хотелось, потому он вежливо, но сухо улыбнулся.
— Массажа? — в тоне подавальщицы послышалась обреченность.
— Опять ты тут? — с лестницы раздался громоподобный мужской голос. За ним последовали поспешные шаги. — Снова хвостом крутишь?! А ты?! Как тебя там? Чон-хренеро! Ты на кой нам девку попортил?! Я это так не оставлю! Жениться будешь. Даже не посмотрю, что некромант!
К такому Чонгук не был готов и в первые несколько секунд просто гипнотизировал спустившегося грузного мужика взглядом.
— Я не очень понимаю, о чем вы говорите, — предельно вежливо произнес Чон.
— Ах не понимаешь? — Ноздри хозяина таверны раздулись, лицо покраснело. — Значит, как портить — это ты понимаешь, а как ответ держать — так нет?!
— К вашей дочери я и пальцем не прикасался. — Чонгук выжидательно уставился на девушку, чтобы та подтвердила его слова. Но нет, подавальщица стояла и безучастно смотрела перед собой, разве что уголки ее губ были чуть приподняты, словно она рада этому разговору.
— Пальцем, значит, не прикасался? — опасно выдохнул хозяин таверны.
У некроманта мелькнула мысль, что самое время прибегнуть к магии, но он сдержался. Применять магию смерти к живому человеку чревато лишними проблемами. К этому стоило прибегать только в самом крайнем случае.
— Не прикасался, — совершенно серьезно произнес Чонгук. — Вашу дочь я видел только за завтраком, когда она потчевала меня угощениями от хозяина дома.
Мужчина, имени которого Чон так и не запомнил, бросил взгляд на дочь. Сложно было понять, что там, в его глазах, написано, но некромант был почти уверен в благоприятном исходе всех этих событий.
— Союн, и что ты на это скажешь? — выплюнул он.
— Батюшка, я... — девушка затараторила, но отец ее перебил.
— Было или не было? — жестко обозначил он рамки ее ответа.
— Я...
— Союн!
В комнате повисла тишина, и Чон почувствовал себя неуютно. В его планы никак не входило наблюдать за чьими-то семейными разборками.
— Понимаешь, господин Чон, — внезапно начал хозяин таверны, — сложно это, когда у тебя три дочери. Союн, иди!
— Папа, — выдохнула она, к чему-то призывая отца, но он лишь рукой махнул.
— Я сказал иди. Хозяйство не кормлено, завтрак для семьи не готов...
Девушка смиренно опустила взгляд, и Чонгуку даже стало ее жаль.
Он не представлял, каково это — жить в деревне, не иметь и малейшей возможности куда-то выбраться. Сам Чон избрал одиночество самостоятельно, это его выбор. Но вот у местных жителей выбора-то особого нет. Некромант задумался. Сколько в их деревне жителей? Пятьдесят? Сто? И постоянно видеть все эти лица, понимая, что всю свою жизнь проведешь тут?
— Точно не трогал дочь мою? Айрин говорила, что Союн уже не... не девка, — с подозрением произнес хозяин таверны.
— Не трогал, — подтвердил Чонгук.
— Значит, влюбилась баба, — обреченно пробормотал мужик. — Вот дура дурой...
Влюбилась? В некроманта?! С губ Чонгука сорвался нервный смешок. Жители Кащеево умеют удивлять, это точно. Некроманты не созданы ни для отношений, ни для любви. Да и шутки про то, что у некромантов нет сердец, не с пустого места взялись. Сердца-то, конечно, были, но в любовных делах не особо использовались. И оттого только смешнее становилось, что Лалиса решила использовать именно приворот, чтобы добиться своего.
— Значит, так, господин Чон, — принимая для себя какое-то решение, твердо произнес мужчина. — Вижу, мужик ты неплохой. Платишь за комнату вовремя, да и если уж Союн на тебя внимание обратила, то, значит, незлой совсем и вежливый. Да и понимаю я, что дочь моя — совсем не твоего поля ягода. Но не могу я тебе позволить тут остаться.
— Почему? — с любопытством поинтересовался некромант.
— Понимаешь... Мать девочек моих сбежала с заезжим купцом, когда младшей только год исполнился. С того момента один и кручусь, — мужчина говорил сухо, но в его глазах вдруг появилась боль. — Непросто это. А потому и Союн я отпустить не могу.
— Хорошо, я соберу свои вещи, — кивнул некромант, хотя логика в словах хозяина была слабовата. Ведь на эту Союн у него никаких планов не было, особенно увозить из-под батюшкиного крыла.
Но вместе с тем Чонгук понимал, что делать-то нечего. Не спорить же с хозяином? Не доказывать, что не собирается он никакую Союн с собой забирать? А вот решать, где жить, следовало срочно.
Сперва Чон подумал о главе деревни, но его тут же начали одолевать сомнения. Намджун относился к некроманту с долей прохлады. По всей видимости, и не подозревал, что разговаривает с хозяином этих земель, уж слишком редко некромант пользовался своим положением.
Внезапно в голову Чонгука пришла идея. А что, если воспользоваться влюбленностью ведьмочки, которую та сама и наколдовала? А что — ей нужна помощь некроманта, а ему требуется проживание, чтобы проконтролировать упокоение лича. В избушке на драконьих лапах уж точно найдется для него свободная кровать. Чонгук хорошо помнил, на что вообще способен этот дом.
Да и как отказать себе в веселье? Нет уж. Слишком давно он, Чонгук, сидел в своем замке только в компании ученика и подручной нежити.
* * *
Ведьму Чонгук застал за интересным занятием. Некромант даже остановился, пытаясь осознать, что именно происходит.
Девушка бегала вокруг дома за летающей ступой, которая выплевывала из своего углубления самый разный мусор: картофельные очистки, жухлые ветки, бумажки...
— А ну, стой, подлюка, я-то думала, что ты... — ведьма осыпала ступу самыми различными эпитетами, можно было заслушаться, и это ступе явно не нравилось.
Чонгук даже подумал, что внутри нее магия пятого измерения, ну не может же быть столько мусора в одной деревянной таре, доходящей до поясницы.
— Э-эй, давай мириться. — Ведьма даже руки в знак примирения подняла, за что тут же получила мятым кусочком помидора в лицо. — Ты доиграешься, я тебя на поленья пущу!
Лалиса перешла к угрозам, и в этот раз на нее целый ворох смятых бумаг полетел.
— Нет, это полный... — Девушка села на верхнюю ступень крыльца, враждебно наблюдая за беснующейся ступой. Та, к счастью, дала ведьме передышку.
— Чего-чего? — некромант даже переспросил, подходя ближе.
— Избец, говорю, полный, — флегматично ответила девушка. И только потом до нее дошло, что у всей этой картины был свидетель. Причем не абы какой свидетель, а очень даже некромант. — Что ты?..
— Доброе утро, душа моя, — произнес Чонгук, внутренне морщась от такого обращения. Решил не переливать из пустого в порожнее и перейти сразу к делу: — Я решил, что нам нужно ступить на новый уровень. Я переезжаю к тебе жить!
— Чего-чего? — ведьма повторила его недавний вопрос.
На ее лице было написано такое смятение, что Чонгук не смог сдержать ехидную улыбку. Вот они — смелые и вредные ведьмы, как же! А как только до дела доходит, так сразу милые удивленные девчонки. Чон задумался: а сколько вообще Лалисе лет? Судить о ведьме по ее внешнему виду чревато заблуждением. Единственную пожилую ведьму Чонгук видел лишь раз — в этом самом доме. Впрочем, на опытную взрослую ведьму Лалиса явно не тянет, а судя по тому, как она выражает свои эмоции, девушка намного моложе некроманта.
— Жить, говорю, с тобой буду. — Чонгук положил сумку на крыльцо и уселся рядом с Лисой. Вытянул ноги и подставил лицо солнцу, а сам искоса наблюдал за реакцией ведьмы.
— Это как? — Лалиса посмотрела на Чона, но отчего-то покраснела и отвела взгляд.
— Ну, знаешь, когда мужчина любит женщину, а женщина любит мужчину, они начинают жить вместе и... — старательно растягивая гласные, начал Чонгук.
— Эй, никаких «и»! — Лалиса вновь покраснела, даже с верхней ступеньки вскочила. — Тебе прекрасно жилось в таверне!
— Увы, в моей любви к тебе посмели усомниться, — Чон от души забавлялся ситуацией. Понимал, что переигрывает, но слишком уж потешной была реакция Лалисы. — И я решил доказать, что...
Внезапно ведьма оглушительно чихнула. Резко обернулась и чертыхнулась.
— Так, быстро в дом, — скомандовала она, поспешно забираясь по ступенькам.
Чон нахмурился и всмотрелся вдаль. К избушке шел парень с огромным букетом цветов и балалайкой. Мысленно хмыкнув, Чон подхватил сумку и направился вслед за ведьмой.
— Идиотские цветения... — сверяясь с какой-то бумагой, бормотала Лалиса, не обращая на Чонгука никакого внимания. — Да, так и есть, конец месяца... Апчхи! Твою налево, Чимин, ты что, меня убить вздумал?! Избец-Избец, повернись к лесу передом, к Чимину задом. И натрави эту сумасшедшую урну на него.
— Вообще-то это ступа, — напомнил о своем присутствии Чонгук. Изба дернулась и начала разворот.
— А то я не поняла, — раздраженно бросила Лалиса, подходя к заваленному разными травами столу и начиная их перебирать. — Апчхи!
— Что с тобой? — с подозрением поинтересовался Чон, складывая руки на груди. Подметил, что кожа девушки начала стремительно покрываться красными пятнами.
— Ведьмогон со мной и Чимин-дурак! Вот что! — резко выдохнула она.
Ведьмогон? Ха! Нашла коса на камень. А ведь Чон знал, что еще сотню лет назад ведьмы сожгли все поля с этим растением. Уж слишком неоднозначной была реакция их организма на него.
— И что ты делаешь? — с интересом спросил некромант, приглядываясь к ее поспешным движениям.
— Яд для одного слишком голосистого певуна, — огрызнулась Лалиса.
Лист одного растения, толченая ветка другого — ее руки совершали каждое движение настолько быстро, что Чон Чонгук засмотрелся. Сам он в растениях не был силен, но знал, что каждая ведьма чуть ли не с пеленок может сделать уже с десяток разных отваров и зелий.
— Не думаю, что жители Кащеево тебя поймут и простят, — хмыкнул Чонгук. На парня, по большому счету, ему было по барабану, да и сомневался некромант, что ведьма и правда отправит Чимина к праотцам.
— Это будет жертва во благо, — кровожадно процедила Лалиса, смешивая все ингредиенты в колбе и заливая голубой жидкостью из большой стеклянной бутылки. — И где Скелетона черт носит?..
— Лалиса-а-а-а, милая Лалиса-а-а-а, — с улицы послышались подвывания. — Боги-и-иня моя... Милая боги-и-иня моя.
Стоило только Чонгуку услышать голос Чимина, как он посмотрел на ведьму даже с каким-то уважением. Вряд ли он сам смог бы ежедневно слушать подобное без крови из ушей.
— Апч-чхи! Апчхи! — Лалиса шмыгнула носом.
— Тебе, может, помочь? Раз уж я тут теперь тоже живу...
— Ты тут не живешь, — отрезала ведьма. — Апчхи!
— Да? — Некромант усмехнулся. — Ну тогда я пошел. Избушка-избушка, встань к Чимину передом, к лесу задом!
Лалиса бросила на некроманта скептичный взгляд, явно не ожидала, что ее дом послушно исполнит приказ Чонгука. И потому, когда Избец вновь взгромоздился на свои огромные лапы и начал разворачиваться, ведьма не удержалась и процедила:
— Ну ты, Избец, и предатель.
— Я серьезно, я пошел. — Некромант даже сумку в руки взял и намеренно медленно направился к выходу. — Раз уж у тебя тут гости с букетом...
До двери оставалась какая-то пара шагов, когда до Лалисы наконец дошло, что именно хочет сделать Чонгук — впустить Чимина внутрь. И ладно Чимина — с этим ведьма как-то да справится, так нет же — Чимина с ведьмогоном!
— Ст... апчхи!
— Ты что-то сказала? — невинно уточнил Чон.
— Стой, говорю, — прижимая к носу платок, пробормотала Лалиса.
— Ты передумала? — с театральным удивлением спросил Чонгук.
— Ты что, не видишь? У меня только одна комната и одна кровать! А на печь ты не поместишься...
В тот же миг Избец заскрипел, вновь приходя в движение. Задребезжала посуда, часть трав рассыпалась на пол. Ведьма даже за стол схватилась, побоявшись, что сейчас рухнет. Довольный Чонгук подарил девушке победную улыбку, кивнул на новую дверь, внезапно появившуюся подле печки, и торжественно сообщил:
— А вот и моя комната!
Лалиса обвела нутро Избеца хищным взглядом, пробормотала что-то вроде:
— А с тобой нам предстоит воспитательная беседа.
После чего залпом осушила свежеприготовленное пойло, поморщилась, взялась за тяжелую чугунную сковородку и направилась к выходу. У некроманта мелькнула мысль, что от ведьмогона никто так и не придумал никаких защитных средств, иначе ведьмы бы не выжигали целые поля, но решил подумать об этом позже. Уж слишком интересное зрелище было за окном.
Заглядевшись, он даже присел на стул и... и это стало его фатальной ошибкой. Острая боль в пятой точке заставила некроманта буквально вскочить под потолок. Секунда, и в его руках оказалась самая простая мышеловка. Захлопнувшаяся и уже успевшая доставить столько неудобств.
Несколько секунд Чонгук гипнотизировал механизм взглядом, а потом расхохотался. Усадить некроманта на мышеловку — это подумать только!