Вестницы

POV/Автор

       Никто из автоботов не мог ожидать подобного. Никто, кроме Рэтчета. Он ведь врач, он же заметил, что состояние Ли при возвращении оказалось нестабильным, как не должно быть у нормального человека. Даже она сама подтвердила ему, какая норма температуры тела человека, и всё равно ничего не сделал. Потому что прекрасно понимал, что девушка стала бы всё отрицать, что, собственно, и случилось. Рэтчет не хотел спорить с девушкой, ей и так досталось сполна. Но в этот раз, Рэтчету нужно было проявить всё своё упрямство, чтобы более тщательно осмотреть Радейтан. Но уже поздно.

       Лилия лежит на больших ладонях Оптимуса и практически не шевелится. Лишь частое тяжёлое дыхание напоминает о том, что она ещё жива. Все автоботы встревожены, особенно Рэтчет. Его сканер ничего не выдаёт, кроме повышенной температуры, которая стала ещё больше. Впервые Рэтчет не знает, как лечить пациента. Как лечить человека. И единственный, а точнее, единственная, кто может помощь Лилии — это Джун.

— Я позвоню Джеку, — решила Арси и отошла в сторонку, связываясь со своим напарником. Лилию пока уложили на специальную койку и... Стали ждать.

       Руки Рэтчета дрожат. Он дрожит? Он боится? Он крепко сжал их. Внезапно, на всю базу раздался грохот — на стене базы, рядом с земным мостом, появилась большая вмятина от кулака медика. Его переполняет ненависть. Ненависть за себя. Автоботы удивлённо уставились на него, явно не ожидая подобного от их врача.

— Я проклинаю свою самонадеянность! Мы приняли в нашу жизнь людей, а я так и не удосужился изучить их медицину!

— Успокойся, мой старый друг, — Оптимус положил свои руки на плечи товарища, развернув так, чтобы он смотрел только на него. — Мы все понимаем, что ты чувствуешь, но самоуничижение не поможет Лилии вылечиться. Ей нужен врач.

— Но не я, Оптимус...

— Джун скоро будет, — сообщила Арси хорошую новость. — Нужно активировать земной мост к дому Джека.

       Рэтчет словно потерян, и Оптимус это понимает, поэтому он стал настраивать координаты. Искра медика в смятении. Такое было лишь пару раз за весь актив, и именно в эти разы он потерял близких и дорогих ботов — Тессу и Лирию. Именно поэтому Рэтчет пообещал себе, что больше не будет к кому-либо привязываться и навсегда останется один. Но он не смог. Рэтчет сам не заметил, как за эти пары месяцев он успел привязаться к обычному человеку. Нет... К Лилии. К его... Дочке.

       Спустя несколько секунд появилась зелёная воронка, из которой буквально выбежала мисс Дарби, держа в руках свою рабочую сумку.

— Где Лилия? — сразу перейдя к делу, спросила медсестра.

       Арси взяла женщину на руки и перенесла на второй этаж, где и лежит койка с Радейтан. Джун сразу же стала надевать на себя первые средства — перчатки и стетоскоп.

— Лилия, дорогая, ты меня слышишь? — спросила Джун, одновременно осторожно засовывая ртутный градусник в правую подмышку.

— Мисс Дарби?.. — с тяжёлым выдохом сказала она, разлепив глаза. — Шлак... Неужели, всё настолько... Плохо?

— Скажи, что тебя беспокоит? — придерживая её правую руку, чтобы градусник не выпал, Джун стала водить стетоскопом по груди. На женщине нет ни капли страха, то, с каким спокойствием она разговаривает с пациентом и одновременно работает, удивляет Рэтчета.

— М... Голова болит... И живот, но, возможно это, из-за месячных, — ответила Ли, стараясь говорить нормально, а не пыхтеть, как паровоз.

       Джун, закончив процедуру со стетоскопом, взглянула на половую зону девушки. Купальник в том месте успел потемнеть, но женщина заметила прокладку, которую, судя по всему, одели недавно. Также она заметила свежую, но зашитую рану на правой ноге. И женщина удивилась тому, насколько хорошо сделан шов, возможно не идеально, но и не плохо. Затем, Джун достала градусник, который показывает не самую хорошую температуру — 38.8.

       Мисс Дарби сняла перчатки и достала из сумки термос с горячей водой и жаропонижающее лекарство. В крышке термоса сделав напиток, Джун помогла Ли принять сидящее положение, так как у девушки с трудом хватает сил на это.

— Вот, выпей всё до дна, — сказала она, давая ей крышку. — Не торопись.

       Радейтан глотнула совсем немного, но её лицо уже скривилось от неприятного горького и кислого вкуса. Но жаловаться она не стала и продолжила пить, пока не выпила всё полностью. Ли легла обратно, а мисс Дарби тем временем достала из своей сумки небольшую тряпку и пакетик со льдом, который слегка подтаял. Она замотала это в тряпку, чтобы не было слишком холодно, и осторожно положила на голову девушки.

— Поспи немного, хорошо? — с заботой сказала она, укрыв девушку одеялом.

— Угу... — промычала Ли и сразу же прикрыла глаза.

        Автоботы, наблюдающие за всем процессом, не осмеливались как-то вмешаться и с терпением ждали. Каждый из них беспокоится за свою подругу.

       Развернувшись, наконец-то, к автоботам, мисс Дарби сказала полушёпотом:

— Давайте отойдёт подальше, чтобы дать Ли отдохнуть, и там мы поговорим.

        Автоботы и медсестра переместились в лабораторию. Только после этого Оптимус спросил:

— Джун, что Вы выяснили?

— Для начала, я хотела бы кое-что уточнить, — решив пока не отвечать на вопрос Прайма, сказала Джун. — Как давно у Ли рана на ноге?

— Это произошло сегодня днём, — ответила Арси, потому что она единственна, кто была сегодня с девушкой. — Мы решили прогуляться у реки и Ли захотелось поплавать, но она поскользнулась и порезалась, возможно, об камень.

        Джун внимательно смотрит в глаза Арси. Самой фем неприятно говорить половину правды, но она также должна держать в секрете тайну Ли.

— Хм... А река была чистая?

—...Возможно не совсем... — неуверенно ответила фем, не понимая ход мыслей Джун.

— Хорошо. Вероятно, менструальный период начался после купания, иначе она бы не стала лезть в воду, — делает для себя пометки мисс Дарби.

— Менструальный период? — вдруг спросил Рэтчет, не понимая.

— М... — Джун задумалась, как бы правильно объяснить это пришельцам с другой планеты. — Менструация — это кровотечение, которое обычно ежемесячно происходит у половозрелых женщин, если не было беременности. Во время менструации происходит отторжение слизистой оболочки матки, эндометрия, которое сопровождается кровотечением. Менструация обычно длится от трёх до пяти дней. В среднем первые месячные начинаются в 11-14 лет.

       Сказать, что автоботы в шоке, значит ничего не сказать.

— Получается, Ли истекает кровью? — простыми словами сказал Балкхед, который больше всех здесь удивился, как самый эмоциональный бот. — Но, раньше же было с ней всё нормально...

— Потому что она вам и не рассказывала. Такие вещи довольно интимны для женщин, и говорить о них каждому неприятно, — объяснила Джун. — К тому же, есть специальные гигиенические вещи, которые помогают женщинам в такие дни передвигаться комфортно. Но не беспокойтесь, кровоизлияние в такие дни не смертельны. Меня вот что интересует — как давно у неё появилась температура? Как она себя чувствовала после прогулки?

— Вообще-то... — Арси пришлось рассказать мисс Дарби об их «приключениях» на корабле. Джун от такого ужаснулась, но полученная информация немного помогла ей понять причину ухудшения здоровья Ли.

— Не удивительно, что после всего случившегося ей стало плохо, — со строгостью сказала она, словно недовольная мать, смотря на автоботов. Те и правда чувствуют себя виноватыми, даже если некоторые и не участвовали во всём этом. — Бедная девочка... — она тяжело выдохнула, нервно поглаживая кончик своего хвоста. — Я не могу сказать точно, но возможно это грипп. Это не смертельная болезнь, при должном лечении она быстро поправится, — наконец-то автоботы смогли выдохнуть с облегчением. — Я считаю, что она должна поехать в больницу.

— Что? — вот тут автоботы удивились.

— Ваши размеры не позволят должным образом за ней ухаживать, — стараясь говорить более мягко, сказала Джун. — А за ней нужен присмотр. Возможно дело даже хуже, чем я думаю, а для точных данных нужны точные анализы.

       Автоботы явно не в восторге от такой идеи, но с другой стороны, если это поможет Ли... Конечно, это временно, но даже этого времени автоботам будет не хватать их подруги. Все они привязались к ней по-своему, и каждому будет её не хватать. Вдруг Рэтчет сказал:

— Я согласен с мисс Дарби, — автоботы взглянули на их медика, как и сама медсестра. — Как врач, я её понимаю, — и тут он решительно взглянул на своего старого друга. — Оптимус — позволь мне самому отвезти Ли.

— Конечно, мой старый друг, — согласился Оптимус, с пониманием. Однако у того на Искре появился неприятный осадок...

— Следует поторопиться, — сказала Джун. — Но сначала надо взять ей сменную одежду и документы.

— Я вас отвезу в её комнату, — сказала Арси и взяла женщину на руки.

       Они быстро заехали в комнату Ли, забрали всё нужное и вернулись. В этот момент Рэтчет уже трансформировался и Бамблби осторожно загружал Радейтан внутрь. После Джун закрепила девушку, как следует, и потом направилась за водительское место.

— Позже я вам всё сообщу. Не могу сказать точно, сколько дней она пролежит в больнице, но я сделаю всё, что в моих силах, — сказала мисс Дарби, садясь в Рэтчета.

— Спасибо Вам, Джун, — искренне сказал Оптимус, провожая вместе с остальными.

        Не теряя больше ни секунды, Рэтчет и Джун скрылись в тоннеле, покинув базу. Было бы рискованно переносить Ли в таком состоянии через земной мост, поэтому придётся добираться своим ходом. К счастью от их базы до больницы, в которой работает Джун, гораздо короче путь, чем от самого дома медсестры. Сейчас время позднее и поэтому Джун написала Джеку, чтобы тот не ждал её и готовился ко сну. Только после этого она смогла позволить себе расслабиться на кресле. Но тишину нарушил внезапный голос Рэтчета:

— Спасибо Вам, Джун, — сначала женщина не поняла, откуда исходит голос, поэтому свой взор она устремила на эмблему на руле, который слегка мигал после каждого его слова. — Правда.

— Это моя работа, доктор, — сказала Джун. — И Вы это прекрасно понимаете.

— Знаю. Но как врач, я... Ничего не смог для неё сделать, — в голосе медика послышалась дрожь и тоска. — Как я могу считать себя врачом, если не способен помочь дорогому... Человеку.

        Глаза Джун опустились на свои руки. Она прекрасно понимает чувства Рэтчета. Потому что сама не смогла спасти любимого человека.

— Я Вас понимаю, — Джун достала из-под футболки серебряную тонкую цепочку, на которой висит золотое обручальное кольцо. Глаза наполнились тоской и любовью, и Рэтчет это видит. — Потому что я тоже не смогла помочь дорогому мне человеку, в итоге оставив сына без отца. И в какой-то момент я хотела бросить свою работу... Но потом поняла, что где-то есть люди, которые также нуждаются в помощи. К сожалению, я не в силах вылечить всё и всех, но это не значит, что должна опускать руки, — она сжала кольцо, словно надеясь прочувствовать в нём знакомое тепло, придающее ей сил. — Если каждый врач будет сдаваться после неудачи, кто тогда сможет спасти жизни?

        Для медика это странно, но слова Джун словно помогли ему прийти в себя и напомнить, кем он является. Конечно Рэтчет тоже не всегда справлялся с задачей, и у него были ошибки. Но он продолжал учиться, изучать и становиться опытнее, потому что понимал — если он не справится с работой, возможно не справится никто.

— Джун, — спустя несколько секунд раздумий сказал Рэтчет, привлекая внимание медсестры. — Возможно мой вопрос покажется странным, но не могли бы Вы стать для меня учителем по земной медицине?

— Что? — мисс Дарби удивилась, не ожидая такого.

— Я был слишком самонадеян и не удосужился изучить земную медицину, и вот к чему это привело. Я не хочу в будущем допускать те же ошибки. Мы впустили в нашу жизнь людей, а значит я, как врач, обязан знать всё, чтобы помочь им. Вы единственная, Джун, кто может мне с этим помочь. Прошу.

        Джун Дарби хоть и не так часто общалась с автоботами, как дети, но она успела понять, что медик представляет из себя ворчливого, и местами слишком самоуверенного, но хорошего искусного врача. Она считала их совершенными существами, которые владеют самыми развитыми технологиями, о которых людям даже не снилось. Но она ошиблась. Они такие же, как и люди — испытают чувства и эмоции, теряют близких и совершают ошибки. Они живые.

— Хорошо, — Джун улыбнулась, сама не понимая, почему. — В свободное от работы время я постараюсь приезжать на базу и проводить занятия.

— Огромное Вам спасибо, мисс Дарби, — сказать, что Рэтчет счастлив, значит ничего не сказать.

— Давай, просто Джун. Всё-таки, мы коллеги, — подмигнула она и взялась за руль, потому что они уже подъезжают к городу. — Рэтчет.

— Хорошо. Джун, — хоть женщина этого и не видит, но ей кажется, что в этот момент медик точно улыбается.

        У обоих в груди появилось странное, но приятное чувство. И, хоть они медики, почему-то не могут понять причину этих странных покалываний в сердце и Искре.

       Прибыв к больнице, Джун пообещала сообщить всё позже и увезла Ли, состояние которой стало не лучше. Теперь всё в руках Джун и Рэтчету ничего не оставалось, как поехать обратно на базу. Наверно, Джун за последнее время никогда не нервничала так, как сейчас, хоть виду старалась этого не подавать. Женщина умудрилась устроить лёгкий переполох в такое позднее время. Девушку отвезли в отдельную палату и стали осматривать, тем временем Джун стала заполнять данные. У Ли взяли нужные анализы, напоили и накормили, так как сама она не помнит, когда в последний раз ела. Однако спустя несколько минут после приёма пищи Радейтан стошнило. Тогда через какое-то время выяснилось, что у Радейтан острая кишечная инфекцияЭто группа инфекционных заболеваний, вызванных различными микроорганизмами (бактериями, вирусами), проявляющаяся расстройствами пищеварения и симптомами обезвоживания.. Конечно это не хорошая новость, но определившись с болезнью врачи знают, как можно вылечить девушку и сама Джун очень этому рада. Она сделает всё, чтобы девушка снова была здорова.

       Спустя несколько часов, утро

POV/Лилия

       Пробуждение оказалось, мягко говоря, не самым приятным. Голова ещё ноет, а воспоминание о вчерашнем только ещё больше эту боль усиливают. Хотя большая часть из этих моментов в тумане, так как была я тогда, мягко говоря, не в себе... Вот что с людьми делает высокая температура.

«Интересно, как там сейчас все? Наверняка волнуются. И снова я заставляю всех переживать... Когда я уже перестану быть для всех проблемой? Что автоботам, что Оле? Как она? А если Мегатрон что-то с ней сделал, а я в этот момент здесь лежу и прохлаждаюсь?»

***

        Князева проснулась в коконе. Она запаниковала и крикнула, и тут же была освобождена аккуратно лапкой фемки.

— Ты слишком много ворочалась и мешала мне офлайнить, — буркнула Эйрахнида, приподнимаясь и садясь на платформу. — Тяжело видеть смерть так близко, и даже зная, что Пашку можно вернуть к жизни, тебе было больно. Я понимаю. Скайсквейк, конечно, поступил по-скотски, но он уверен во всех решениях Мегатрона и верен ему. Нельзя его винить за неправильные взгляды.

— Был в истории человечества один персонаж, который думал, что его нация лучше всех и решил устроить массовую резню, — сонно проворчала Князева, тоже садясь рядом и свесив ноги. Пачка смялась в кармане, но всё ещё цела, и девушка решила закурить, и фемботка решила присоединиться. — Предлагаешь его тоже не винить в неправильных взглядах?

— Вот что-что, а жизненного опыта у людей больше, — выдохнула паучиха. — Тогда они оба виновны. Но ведь их взгляды чем-то были обусловлены?

— Психопатом можно родиться и вырасти в нормальной семье, но он всё ещё потенциальный маньяк.

— Как и любой из нас.

— Считаешь, я должна понять Скайсквейка? — Князева задумалась. — Хотя, может, если я его пойму, смогу и что-то доброе в нём посеять. Но это будет очень долго.

— Со мной же у тебя как-то получилось, — фемка посмотрела в глаза Ольги. — Я отпустила Арси и перенесла драку. Я не знаю, что движело мной в тот момент. Я никогда не отпускаю добычу, и я могла убить её там же, приклеенной к стене Немезиды.

— Тебе просто нужно понять Арси, — вернула девушка слова паучихи ей самой, заставив десептиконку ухмыльнуться. — А ей понять тебя. Не спешите драться, поговорите. У вас вся вражда строится на непониманиях.

— Я не думаю, что она станет меня слушать, — паучиха выпустила синий дым из вент-системы.

— Попробуй. Хуже от этого не будет. А я побеседую с нашим заносчивым ержаном. Поймём его — поймём и брата, и от этого сможем отталкиваться.

— Ольга, а ты мне нравишься, — хихикнула Эйрахнида. — Знать, как найти подход к каждому и крутить им как вздумается. Ты превосходный манипулятор. Уважаю это в фем. Тебе бы побольше хладнокровия и безжалостности, и ты была бы ужаснейшим врагом.

— Я не люблю использовать окружение и делать ему больно. Ну, только в крайних случаях. Я сама не раз обжигалась об манипуляции, и попытки близких исправить меня под себя. Я не хочу им того же.

— И кто тот, кто так хотел тебя поработить? — сразу уточнила Эйрахнида.

— О, у меня была довольно токсичная мать.

— Твоя дани имела доступ к яду, как я? — искренне изумилась паучиха.

— О, нет. Токсичный человек — тот, кто использует инструменты воздействия, которые ломают человека. Это фразы, поступки, действия, которые заставляют другого ломаться, психику терять равновесие, самооценку падать, а амбиции исчезать. И тот, кто поддаётся — становится жертвой тирана, и единственная цель этого человека — угодить абьюзеру. Это не всегда про активную агрессию вроде битья или смерти. Пассивной тоже можно уничтожить.

— Ммм, — заинтересовано ответила паучиха. — Но ведь, по своей сути, получается, что каждый токсичен?

— Да, нет святых людей или трансформеров. Кто-то всегда нарушит чужие личные границы, специально или нет. Именно поэтому нужно быть стойким к этому всему, иметь здоровую самооценку, чтобы слова не так больно ранили. И, разумеется, разговаривать. Тот, кто сделал ошибку по незнанию — попросит прощения и постарается так не делать. А тот, кто хочет сломать личность, будет делать больно дальше.

— Но зачем кому-то ломать другого?

— У всех свои причины и цели.

— Я подумаю над этим, — фемботка встала и размялась, выкидывая бычок в пепельницу. — Твой телефон продолжает пиликать, — Князева взяла устройство.

       От пользователя Звездулькин:

«Оленька, кометочка моя, разум и мудрость моих действий, извини меня. Я сожалею, сегодня же пойдем копировать Пашку!»

       От пользователя Нокиа:

«Моя радость. Самый интересный человек в моём активе. Я приношу свои соболезнования. Приходи ко мне - я утешу тебя собой, и мы снова поедем кормить твоего миникона. Он соскучился по тебе так же сильно, как и я. Я переживаю за тебя».

        От пользователя Лунышко:

«Это моя вина».

        Ольга с улыбкой читала сообщения двух первых десептиконов, счастливая от того, что они беспокоились за неё. Но от короткого послания связиста стало дурно. И ведь и не поспоришь — он выкрал Арси, он исполнил приказ... Но он связан обстоятельствами, и будет порабощён ими ещё долго. Хоть Саундвейву и много тысяч лет, он всё ещё несамостоятелен. Но видеть его сейчас не сильно хотелось.

— Отнесёшь меня к Нокауту?

— Хорошо, — паучиха взяла Ольгу на ладонь и направилась к красному трансформеру.

        Девушку отнесли к Нокауту. Эйрахнида и медик кивнули друг другу, и фем пошла по своим делам. А в мед отсеке её ждал небольшой сюрприз — медик принёс один из своих старых датападов, которые использовал во время обучения на Кибертроне на патологоанатома.

— Как ты вообще умудрился это сохранить? — с искренним изумлением, предвкушающим разбор этой доисторической вещи, которая, возможно, действительно застала динозавров, спросила девушка. — Как он за столько времени не испортился? Как аккумулятор не сел?

— Ловкость технологий Кибертрона и никакой магии, — довольно ухмыльнулся Нокаут. — На самом деле очень многое я спрятал, где-то по бункерам можно найти даже мои детские рисунки. Моя дани никогда не выкидывала ничего подобного и передала эту привычку мне. Я никогда не выкидывал свои работы и датапады, какими плохими они не были, ведь когда я их перечитываю, я могу проанализировать, как рос и какой путь проделал.

— Раньше, — Князева перестала улыбаться как безумный доктор, на смену пришла эмоция лёгкой ностальгии. — Я коллекционировала книги. У меня дома было очень много полок с макулатурой, на меня даже жаловались родители и соседки по квартире. А ещё разные медиаторы для гитары. А свои старые тетради я хранила в коробке, которая всегда была со мной. Но только не рабочие, их я предпочитала сразу сжигать в конце учебного года.

— Ахаха, я так однажды разбил и облил кислотой датапад со справочным материалом. Я конечно пожалел об этом, но не сильно, но как же был счастлив в тот день. Я тогда закончил полностью своё обучение.

— Так ты не хотел заниматься медициной? — с лёгким изумлением уточнила Ольга.

— Мне это очень нравилось, но давление опи лишало меня выбора, он обязывал меня этому учиться, я был должен, только потому что я его спарк. И это был мой маленький бунт. Я не знаю, как бы себя ощущал, если бы выбрал для себя другое направление.

— Оу... Моя мама хотела видеть меня педагогом, так что я знаю, как это — выбирать то, что хочешь сам, а не родитель. Это паршиво. Ибо если у тебя не выйдет, то ты будешь виноват до конца дней.

— А кстати, где твои родственники? Я ничего не нашёл о тебе в людских источниках.

— И не найдешь. Я умерла, — двусмысленно ответила Князева.

— Оу, тебе настолько надоело их давление и контроль, что ты решила умереть и пропасть для них навсегда?

— Ну, пусть так. Так-с, давай вернёмся к планшету, — Ольгу посадили на плечевой сегмент меха, а сам он сел на платформу.

— Я знал, что тебе понравится. Это был мой второй курс, мы тогда углубленно проходили строение проводов.

— А кстати, зачем вам обучаться, если вы роботы, и вам по идее можно просто закачать нужное количество информации на карту памяти?

— Когда мы будем проходить нерв-сети более углублённо, я объясню точнее. Если говорить проще — да, информацию можно загрузить, но процессор не сможет нормально обработать её и просто кинет в «архив». Да, я могу написать эту информацию на листок, но я не буду её понимать. Как у вас метод зубрения — знания вроде есть, а вроде и нет. Хотя, во время войны на Кибертроне очень много данных закачивалось в процессоры, особенно это было нужно для шпионажа. Тогда много умерло от вирусов нерв-сетей и перегрева, так как ненужное и неиспользуемое захламляет процессор и весь корпус начинает сбоить. Но перекачать себе информацию, а после перенести на флешку вполне возможно.

— Ого...

— Да, метод Саундвейва. Он тогда разработал способ, который менее всего влияет на процессор, и информацию из его головы при желании можно достать, но крайне сложно, даже используя психокартикальное соединение. Там очень много защиты.

— Ого, трансформерская легилеменция...

— Что?

— Я о людском, — девушка махнула рукой. — Рассказывай теперь, каким студентом ты был...

       И далее пара несколько часов изучала учебный датапад Нокаута, и девушка параллельно хоть бегло, но знакомилась с новыми для себя понятиями трансформерской медицины, и узнавала медика с новой стороны, видела его тексты и иногда каракули. Каркас проводов вообще походил на Фантайм аниматроников из пятой части «фнафа», да и периодически на полях виднелись бранные слова «профессор — хер с горы», «Я Нокаут, а ты кто?», или подпись к проводам «Эти хуйни отвечают за манипуляторы».

       Планшет не походил на работу прилежного ученика, но создавал ощущение весьма вовлечённого в учебный процесс студента с пометками, которые были понятны только владельцу датапада. Нокаут был сам рад перечитывать его, и на лицевой еле виднелась добрая улыбка, словно он переносился в свои студенческие годы.

— Думаю, на сегодня хватит. Пока ты откисала, я решил разработать полноценную программу твоего обучения, она пока в процессе, но... Я думаю, что система тебе не помешает, ибо разбирать всё в разноброс тоже не дело. Начнём с эндоскелета со следующего занятия. А сейчас, пошли кормить твоего миникона.

— Я с радостью!

***

       Я осторожно открыла глаза. Утреннее солнце освещает комнату, в которой я нахожусь, приятно щекоча моё лицо. Удивительно, что смогла проспать всю ночь.

«Конечно голова и живот ещё побаливают, но сейчас я чувствую себя гораздо лучше, чем вчера. Так хочется пить...»

       Меня поместили в обычную для больницы палату, и я очень рада, что кроме меня сейчас здесь никого нет. Вообще, я впервые в своей жизни лежу в больнице. Сложно назвать это достижением века, но в этом всё же что-то есть.

«Опа, а это откуда?»

       С трудом приняв сидящее положение, я взглянула на белую тумбочку, что рядом со мной, а точнее на то, что на ней лежит: два красивых цветных букета из лилий и неизвестных мне цветов, и корзинка с фруктами. И в корзинке лежит открытка. С интересом взяла и стала читать содержимое:

«Дорогая, мы желаем тебе скорейшего выздоровления. Надеюсь, что скоро мы сможем встретиться».

       Под красивой надписью нарисовано множество сердечек, и некоторые из них довольно кривые, будто у того, кто их рисовал в этот момент дрожала рука. Очень похоже на детские рисунки. Но мне всё равно приятно знать, что кто-то за меня беспокоится.

— Интересно, от кого эти подарки? — я задумалась, всматриваясь в открытку. Подписи нигде нет. — Почерк очень красивый и похож на женский. Вряд ли это сделали автоботы, потому что у них физически никак бы не получилось сделать. И вряд ли это дети, потому что время сейчас... — я хотела взглянуть на свои старые наручные часы, но их нет. — Что? Где мои... — и тут я поняла, что на мне нет никаких украшений, в том числе артефактов! Ну, кроме того, что получила недавно. — Шлак, наверно их куда-то убрали к моим вещам, чтобы не мешали врачам... Ладно, потом разберусь, — я снова вернулась к открытке. Хорошо, что здесь есть настенные часы. — Время сейчас только полвосьмого, так что дети ещё не должны знать о том, что со мной случилось, а значит это не от них. К тому же, вряд ли бы они смогли написать таким красивым почерком. Может, это от Оли?.. Хотя, как она об этом узнает? Точно! Надо же её предупредить, что какое-то время я вряд ли смогу вмешиваться в сюжет, — я стала искать телефон, и на удивление, тот оказался под букетами, хотя его по сути должны были забрать. — Да, кстати.

       Я чуть наклонилась к цветам. Вдох, и внутри меня приятный сладкий аромат лилий, который мне всегда нравился, и аромат неизвестных мне цветов, но тоже очень приятный. Внешне они даже чем-то похожи на лилий.

«Интересно, что это за цветы? И кто же всё-таки их оставил?.. Ну не мог же этого сделать агент Фоулер. Вряд ли автоботы бы стали ему об этом рассказывать... Может Джун?»

       Тут дверь в мою комнату открывается и в проёме появляется сама мисс Дарби. Вспомнишь солнце, вот и лучик, как говорится.

— О, Ли, ты уже проснулась, — с такой доброй улыбкой сказала медсестра, закрыв за собой дверь. Интересно, это она так рада меня видеть? Или что-то успело произойти?

— Доброе утро, мисс Дарби, — тоже улыбнулась ей. Я рада, что именно она рядом со мной, а не кто-то незнакомый мне. Иначе мне бы пришлось много чего снова выдумывать прямо на ходу.

       Тут она замечает подарки и её лицо мгновенно становится недоумевающим. Это сразу даёт мне понять, что подарки не от неё.

— Откуда здесь это? — спросила она. — И почему окно открыто на распашку?

       Взглянув на окно, только сейчас поняла, что оно правда открыто полностью, впуская сюда лёгкий ветерок. Даже стало слегка не по себе от появившихся предположений.

«Неужто кто-то пролез ко мне в комнату через окно и оставил эти подарки?..»

— Я не знаю, — честно ответила я, также недоумевая. — Всё это уже было, когда я проснулась. И тут не написано, от кого.

— Ладно, — Джун закрыла окно, оставив лишь форточку. — Сейчас главное проверить твоё самочувствие.

       Мне померяли температуру, давление, дали выпить несколько противный лекарств и, я наконец-то смогла переодеться в более удобную одежду — футболка и шорты. Бедный мой новый купальник... Только я за один день могла испоганить новую вещь. Ох уж эти месячные. Блага рана на ноге больше не кровоточит, но и не значит, что не болит. Поверьте, ещё как ноет, особенно при ходьбе. Когда Джун рассказала мне более подробно, что у меня за болезнь, я не на шутку перепугалась, но она меня тут же успокоила тем, что вещь не смертельна и меня должны быстро вылечить. Температура спала до 37.9, но как бы я не хотела отсюда уйти, меня не выпустят, пока не поправлюсь полностью. Теоретически я могу отсюда уйти, но практически автоботы меня просто пошлют обратно в больницу — особенно Рэтчет — и встречусь с очень недовольной Джун, а мне этого ой как не хочется. Родители в гневе, наверно, самые опасные существа в мире, даже страшнее десептиконов.

— А сколько примерно дней я буду здесь? — из любопытства спросила, когда Джун собиралась уходить.

— Я не могу сказать точно, но ты довольно быстро идёшь на поправку. Возможно через 2-3 дня, — ответила она, и ответ мне этот не особо понравился. Столько дней проводить в больнице одной? Да я же со скуки здесь помру! — Прости, но так надо.

— Нет-нет, я понимаю, — честно сказала я, стараясь не выглядеть расстроенной. — Только, можно мне обратно мои украшения? Без них чувствую себя... Открытой.

       Джун так и сделала. И я очень рада, что все мои артефакты рядом со мной. Страшно представить, что было бы, если бы потеряла. Джун также сказала, что она всё передаст автоботам и главной троице, а я уверенна на 1000%, что ребята захотят меня потом навестить. Не знаю, разрешит ли им Джун, но я буду очень рада снова их увидеть.

       Медсестра ушла, оставив меня наедине с прекрасными цветами и собственными мыслями.

«И... Что дальше? Мне даже порисовать не на чем! Спасибо Праймус, что я могу хотя бы в телефоне сидеть. Хотя и это со временем надоест».

***

       Эйрахнида сидит на камне в пещере, мимо неё мельтешат вехиконы шахтёры и где-то в дали слышится брань Скайсквейка. Паучиха устало выдохнула и закурила папиросу, смотря на потолок из камней. Скука смертная, а Эйрахнида, будучи азартной фемочкой, решила улизнуть на Немезиду, ибо в её процессоре проигрывались слова Ольги, и десептиконке не терпелось решить вопрос с Арси и не ждать назначенных трёх дней.

— Саундвейв, я знаю, у тебя есть связь с Арси. Передай ей, что я жду её прямо сейчас, — войдя в портал, с порога заявила паучиха. — Ольга в курсе, — связист даже не стал отнекиваться от этого заявления.

— Арси может пострадать, — Саундвейв отключил звук камер капитанского мостика сразу же, как только фемботка оказалась на Немезиде, и это не скрылось от зоркой паучихи, но этот момент она решила запомнить и никак не комментировать.

— И обязательно пострадает, — фыркнула Эйрахнида. — Если не будет меня слушать. Мне Оля предложила одну затею, и если всё получится, то наши с Лазурной взаимоотношения статут нейтрально-пассивно-агрессивными.

— Это определённо Олины слова, но я не уверен, что ты ими правильно воспользовалась.

— Вообще похуй. Связывайся и телепортируй меня к моему кораблю. Я хоть посмотрю, что от него осталось.

       За маской Саундвейв закатил окуляры, но всё-таки связался с автоботской фем.

~ Саундвейв? — голос Арси немного растерян после всего произошедшего, и разговаривать со связистом сейчас немного неловко.

— Что с Лилией? Я видел записи с камер. Оля волнуется, — Эйрахнида ухмыльнулась, ведь поняла, что волнуется не только белковая.

~ Она в больнице, сейчас под наблюдением людских докторов. Говорят, всё будет нормально, но я всё равно нервничаю.

— Это понятно. Я вообще что хотел... Эйрахнида говорит, чтобы ты прибыла прямо сейчас на место крушения корабля.

~ Поняла, — голос стал стальным. ~ Скоро буду.

       Арси отключилась резко, даже не попрощавшись со связистом, что почему-то неприятно осело в груди, будто он в чём-то виноват. Уже ставшая привычной тревога за других поселилась в Искре, и с сильнейшим недоверием он открыл земной мост.

— А что же твой питомец? Не последует за мной?

— Очень бы хотел, но отсутствие миникона заметит Мегатрон и потребует записи. А я итак узнаю всё, что мне нужно.

— Забавно, что какая-то белковая за пару месяцев стала для тебя вторым идолом, наравне с нашим хозяином, — подмигнула паучиха и скрылась в воронке, оставляя десептикона в своих мыслях.

        Эйрахнида оказалась недалеко от своего корабля. Нижняя часть, отвечающая за двигатели и питание, вскрыта изнутри взрывом связиста, но кое-что от корабля всё-таки осталось и паучиха стала ждать автоботку у входа, скрестив манипуляторы и закурив.

— Не рада тебя видеть, Эйрахнида, — фыркнула Арси, наставляя на десептиконку бластер.

— Взаимно, Лазурная, — кивнула паучиха. — Пойдём, покажу тебе кое-что.

— Откуда мне знать, что это не ловушка? Ты любишь подобное, — с отвращением спросила автоботка, всё ещё напряженно глядя на врага.

— Ты слишком очевидный противник, чтобы делать для тебя ловушку. Сейчас ты не моя основная цель, хотя твоя смерть всё также есть в моём списке развлечений на осень, — паучиха ухмыльнулась и пошла внутрь корабля. — Очень надеюсь, что бортовой компьютер остался цел. Ибо понимаю, что тебе нужны будут доказательства.

— Чего? — Арси убрала бластеры, но держится позади фемки, не желая приближаться и выдерживая комфортную дистанцию.

— Того, почему я на самом деле убила Тейлгейта.

       Удар. Услышав это имя, энергон разлился по проводам, от сильного биения Искры. Арси застыла, раскрыв оптику.

— Поиздеваться решила? Ты убила его, потому что тебе просто казалось это забавным, видеть мои страдания! К тому же, ты хотела, чтобы я выдала информацию, которой не владела! Я действительно ничего не знала!

— Я в курсе, — махнула манипулятором Эйрахнида. Пустые коридоры, пропахшие сажей и дымом и чернота стен погрузили фем в кромешную тьму, где только оптика стала источником света. — Когда война шла на Кибертроне, простым разведчикам не давали информацию. Хотя сейчас ты знаешь даже больше Оптимуса? Я уверена, он не знает о вашем сотрудничестве с Саундвейвом. Ай-яй, нехорошо скрывать подобное от лидера.

— Если ты знала, зачем? — голос натянут, как струна, и Арси из-за всех сил держится, чтобы не порвать десептиконку на куски. — А на счёт последнего — я... Я не обязана раскрывать тебе свои намерения.

— Особенно когда сама их не знаешь, — Эйрахнида остановилась. — Я одна из немногих, кто знает о вашем общении. Я пыталась уличить Саундвейва, но он слишком хитёр, и даже такой как мне не под силу будет так легко обвести его. Я вижу, что происходит между вами. Мне, как фем, можешь не врать, я вижу, что он не безразличен тебе. И когда придёт время, ваше общение станет тем, что погубит вас обоих. Помяни моё слово.

— Зачем тебе всё это?

— Даже не отрицаешь, — паучиха развернулась, чтобы взглянуть в оптику Арси. — Война — не место любви, тем более между врагами. Вы безнадёжны. У вас нет и шанса.

— Говоришь так, будто уверена, что... — Арси снова осеклась: она не понимает, почему разговаривает с фем, но та ловко тянет за ниточки, заставляя разбалтывать то, что творилось на Искре. Не зря всё-таки Эйрахнида считалась лучшим переговорщиком и экспертом по допросам.

— Что это взаимно? — паучиха улыбнулась. — О, наш связист так растерян рядом с тобой, знала бы ты его раньше... Я работала с ним, и могу сказать, что для десептикона, который всегда собран и до идеальности работоспособен, потому что не умеет чувствовать, растерянность — первый звоночек того, что что-то у него в Искре зажглось. Но он слишком... Плохо разбирается в себе. А мне вот со стороны ой как хорошо видно. Он потерян и напуган изменениями и общение ваше опасно, но он всё равно тянется к тебе, хотя осознаёт, насколько это глупо. На обычного Саундвейва это не слишком похоже. Мне остаётся только ждать и ужалить вас в самый неподходящий момент, растоптав вас обоих. И если тебя автоботы пощадят, то Мегатрон... Если и не убьёт, то точно сделает что-то, что сломает его окончательно.

— Ты чудовище! — Арси зажгла бластеры. — Вы все там — изверги, что идут по головам, не жалея ни кого! Ни имеют ни сочувствия, ни жалости, вы грубы и беспощадны! А ты — монстр!

— Лазурная, не нужно так распинаться в комплиментах, но всё равно спасибо, — хихикнула Эйрахнида. — Но ты никогда не задумывалась, почему мы такие? Неужели никогда не хотела понять нас?

— Да что тут рассуждать. Вы десептиконы, и значит всё светлое для вас закрыто!

— Но про Саундвейва ты же думала? — паучиха сделала шаг к Арси. — Пыталась понять, что держит такого хорошего трансформера рядом с таким чудовищем, как Лорд?

— Он другой! Он — не ты!

— Характеры у нас, конечно, разные, но он такой же убийца, как и все мы. Почему-то ты забыла об этом.

— Я... — Арси задумалась и опустила взгляд, паучиха воспользовалась моментом, выстрелила паутиной, приковывая ту к стене.

— Никогда не теряй бдительность рядом с монстром, даже если тебе кажется, что опасности нет.

        Арси попыталась вырваться, но паучиха стреляла паутиной, оставив только голову. В темноте видны только её аметистовые окуляры и слышен скрежет металлических лап. Эйрахнида приблизилась к самому фейсплейту Арси, прошептав: «А теперь смотри и слушай». И включила компьютер. Тусклый свет едва работающего монитора и лампочек, что питались от аварийного питания. Этого едва хватит на несколько часов, когда аккумулятор совсем выйдет из строя, но десептиконке этого достаточно. Она начала что-то искать.

— «Личное дело преступника N134ass. Тейлгейт: обвинение в нацизме, убийстве мирных граждан, террористических актах в местах оказания медицинской помощи пострадавшим и беженцам, в изнасилованиях, в опытах на трансформерах без их согласия, неподчинении начальству, мародёрство», — начала зачитывать паучиха. — «По приказу Оптимуса Прайма, действующего руководителя автоботов, должен быть казнён».

— Нет, это неправда! — Арси завыла. — Ты лжёшь! Оптимус не мог подписать этого, он оплакивал его как товарища после того, как ты его убила!

— Этот приказ был подписан за несколько дней до того, как он попался в мои лапы. А это игра в сочувствие была лишь фарсом для тебя.

— Нет! Я не верю!

— Можешь спросить у Прайма, когда вернёшься на базу, — паучиха вздохнула. — Ты вероятно не знаешь, но в рядах автоботов было не мало гнили. Таких обычно кидали как пушечное мясо на передовую, в попытке избавиться от них, если же этого не происходило, их просто убивали свои же. Кого убить, решал сам Прайм. Это же он дал Тейлегейту тогда задание, в результате которого был убит мною? Он знал, что тогда я была на посту, и обязательно убью его.

— Это просто... Это не может быть правдой!

— Думаешь, раз он был автоботом, то был безгрешен?! — сама паучиха перешла с вкрадчивого шёпота на крик. — Он был из верхушки власти Иакона, был убеждён, что Каонцы челядь и рабы, недостойные жизни. Он ставил опыты на них! Убивал и насиловал, глумился над ними! Игрался их Искрами словно игрушками! Его много кто ненавидел. Список у него внушительный. Я была мирным жителем, лечила миниконов, была вообще никак не связана с войной, мне она казалась такой далёкой, пока этот выродок не пришёл в наш городок, не перерезал всех, включая моего бондмейта у меня на глазах, а после сделал это со мной! — Эйрахнида расправила свои лапы. — Я была лучшим его экспериментом. Ему удалось скрестить самку инсектиконов и трансформерскую фем. Теперь я навсегда чудовище. Для всех. Так скажи, зачем мне, уродине, творить добро, когда этого не оценили вы — автоботы?! Я оказывала гуманитарную помощь, приняла его отряд в своём доме, чтобы что? Чтобы стать монстром? Я ненавижу его, и буду ненавидеть весь свой актив!

— Нет-нет-нет...

— Ты помнишь, тот день? Ты кричала, чтобы спасли Тейлгейта, но вытащили только тебя. Он был жив, но приказ был в том, чтобы вытащить только тебя. Я тогда долго его мучила, пока от него не осталась одна только голова! — она указала в сторону колбы, заставляя Арси смотреть . — Вот истинная сущность того, кого ты считала товарищем. Это он был монстром! И знаешь, сколько у автоботов могло быть союзников, если бы не он?! Но хуже всего, что такой он был не один, и каждого, подобного ему Оптимус приказал казнить. Абсолютно каждого. И теперь ты хочешь сказать, что монстр здесь я?!

       Арси не заметила, как отчаянная слеза скатилась из окуляра фем. Арси сейчас там, в прошлом, вспоминая его смех и шутки, помня, как он лечил раненных и однажды спас её саму. Процессор не хотел воспринимать информацию. Это казалось ложью. Но если это было правдой, выходит, что вражда их бессмысленна и беспочвенна? Ненависть к Эйрахниде, что травила всё это время Искру фем, была пустышкой?

— Лазурная, — десептиконка выдохнула, и подошла близко. — Жалкое зрелище. Где весь твой характер? Разве ты не должна сейчас рвать и метать?

       Но Арси молчала, понурив голову. Мысли роились в процессоре одна за одной. Вспоминались незначительные детали, вроде странных фраз, или частые пропажи Тейлгейта по ночам, подслушанный разговор Оптимуса... Правда была прямо перед ней, и автоботке нужно было просто раскрыть оптику.

— Арси, приём, — паучиха щёлкнула коготками перед фейсплейтом автоботки, но отвела не последовало. — Убивай не хочу, — та цокнула, и одним движением лапки разрезала паутину. Фем опустилась на коленные сегменты. — Поднимайся, нас нет уже довольно долго.

— Я не понимаю... Я ничего не понимаю, — Арси схватилась за голову. — Моей опорой всегда были мои близкие и ненависть к врагу. Теперь я узнаю, что близкий оказался полной тварью, а ненависть к тебе лишь пустышкой. Я веками ненавидела тебя. Ненавидела десептиконов, была уверена в автоботах, в своей правде, а теперь... Я ничего не знаю! Я ничего не понимаю... Почему? Это...

— Арси, успокойся, если будешь так усиленно думать упадёшь в перезагрузку, — закатила оптику фем. — Я сделала всё, что хотела, а теперь давай разойдёмся и снова будем воевать.

— Я... Я... Нет...

       Корпус Арси задёргался, и та отключилась.

— Лазурная, как ты вообще жива осталась так долго? — Эйрахнида потянулась за папиросой, но со спины прилетел удар током. — Блять, как не вовремя.

***

       Ольга оказалась на той самой дороге, держа в руках различного рода орешки.

— Итачи! Итачи! — девушка призывала птицу, пока чёрный ворон не оказался рядом. — Привет, мой хороший, — ворон приветственно каркал, принимая пищу прямо с ладоней Ольги. — Я тоже по тебе скучала. Нокаут смотрит на это с лёгкой полуулыбкой.

— У меня до войны был тоже питомец. Фэн, породистая серпентария, что-то вроде змей у вас. Он был со мной всё время, к сожалению погиб во время теракта. После я не решился заводить миниконов. Говорят, у Саундвейва были сотни, остался только Лазербик. Даже не знаю, больно ему было или он просто воспринимал их как инструменты.

— Насколько мне известно только троица была у нашего связиста любимой, остальные были что-то вроде наученных собак на разведку. Из Саундвейва получился бы неплохой тренировщик, кинолог по-нашему. А откуда у тебя Фэн?

— Мне бывшая подарила его в виде яйца на наше знакомство. Я сначала не ладил с ним, думал что помрёт он у меня, но Фэн оказался неприхотлив и пробудил во мне желание заботиться о нём, — Оля почувствовала, с какой теплотой медик рассказывал о своём бывшем питомце.

— Рада, что ты познал, что такое домашнее животное, — Ольга хихикнула. — У меня коты были, и рыбки, и собаки, у бабушки была корова Маруся, а другой дедушка ездил на телеге с лошадью. Она белая была, но почему-то всегда грязная. Помню, приеду к нему на майские, он байки травит про Великую Отечественную, я маленькая слушаю, воображаю какой мой дедушка герой, а потом глажу Снежу, и чищу как могу. Он умер, когда мне было семь, а что стало с лошадкой не знаю. Маленькая была и особо не помню ничего. Даже самой не верится, что дедушкины рассказы про войну для меня станут реальностью. А всё случилось так неожиданно, даже мешочек походных не собрала.

— Ты про решение умереть для всех своих близких? — Нокаут внимательно следил за девушкой, а она сама думала, что ответить на такое. — Не жалеешь об этом?

— Я... Не знаю. Мне в любом случае тяжело, и если я буду думать об каждой своей ошибке или неоднозначном сюрпризе от жизни, мне будет ещё хуже. Но я всё равно скучаю по каждому из своих близких и моём окружении. Они сделали меня собой, а нынешние события расплавили, как металл, обжигают, куют, опускают в воду, охлаждая, и когда я думаю, что могу отдохнуть — меня снова кидают в печку. Так что я стараюсь не думать об этом, хотя и плохо получается.

— Прими мои соболезнования. Жаль, я ничем не могу тебе помочь. У нас у всех здесь уже атрофировались многие чувства, и мы прячемся за эмоциональной реакцией на мелочи, ведь это единственное, что позволяет нам чувствовать себя не совсем... Машинами.

— «Робот может написать симфонию?» — вдруг спросила Ольга, вспоминая фильм. — Жизнь показала, что вполне. Я уже не знаю, мне ни во что не верить, или надевать шапочку из фольги?

— А смысл в последнем? — недоумённо спросил медик, поворачивая голову набок.

— Хах, — Князева ухмыльнулась, но это отдавало тоской. — Скучаю по людям. Кстати, нужно проверить, как там Ли. Нам пора возвращаться на базу.

       Князева гладила довольного Итачи, а умная птица подставлялась и легонько прикусила хозяйку за плечико, заставляя улыбнуться.

— Нокаут, а можешь кое-что для меня сделать?

— Без проблем.

— Тут должен быть небольшой посёлок с магазинами, поехали, хочу прогуляться.

— Понял, — медик трансформировался, Оля погладила птицу в последний раз и села в спорткар. — Мы же в Российской Федерации, верно?

— Угу.

— Это твой дом? Здесь ты жила, пока не "умерла" для всех?

— Да. Вообще, я пропала без вести. Даже не знаю, ищут меня или нет. Моя мать, наверное, всех на уши подняла и проклинает меня вместе с полицией. Ничего, нехрен было убивать во мне все стремления.

— Твоя мать была настолько ужасной?

— Она видела во мне отражение собственной жизни. Я должна была всё делать, как ей нужно. И любимая её фраза была...

— «Не позорь меня»? — договорил за неё Нокаут. — Определённо, мой отец и твоя мать очень похожи.

— Это точно.

       Ольга включила музыку, стала подпевать песни. Время долгожданному "хоа хоаа хооо" наступило, и осенний пейзаж за окном только способствовал хорошему настроению.

— Твой английский хоть и стал лучше, это всё ещё очень плохо.

— Я знаю, — засмеялась Ольга. — Жаль я не могу переключиться на другой язык, как вы.

— Ну мы охуенные просто, — промурлыкал Нокаут. — Я временами тоже думаю, будь ты фемкой... А впрочем, неважно.

— Я тебя поняла, — Князева задумалась. — Будь ты человеком...

       Между ними наступила неловкая пауза, в которой витали непроизнесённые, но очевидные слова. Им обоим стало так... Больно от осознания взаимности и понимания, насколько это странно и неправильно. Витавшее между ними напряжение и клокочущие в синхронном танце Искра и сердце стрелами целились в друг друга, бились в унисон, играя с ними. Чувства менялись с горячих на холодные, с пронзающей до костей боли на тихое спокойствие. От тянущей неги и хрупкого равновесия была лишь одна несчастная фраза, к которой пока оба не готовы.

— Опа, — девушка увидела небольшой магазинчик. — Нам сюда.

       Это обычный ларёк с названием "Ксения", а рядом стоял такой же "Дарина". От вида русских названий у Ольги защемило сердце — ей было очень приятно находиться на родине. Она помнила, как заходила сюда за всякими батончиками в детстве, когда ей давали мелочь.

— Здравствуйте.

— Здрасте, — довольно пофигистическим тоном ответила продавщица лет сорока, чуть полная и с короткой стрижкой цвета баклажана. Князева заулыбалась, как идиотка. Она помнила эту женщину, только старше лет на десять. Князева подумала, что стоит купить что-нибудь для Ли, и закупилась огромными пакетами. С чувством огромного удовольствия она оплатила покупки и села в Нокаута. Как только они выехали на безлюдную дорогу, она запросила мост на Немезиду.

***

(POV/Лилия)

       В итоге пару часов просто залипала на смешных видосиках, потом немного подремала, а потом снова решила залипать в телефоне. И тут меня осенило:

«Шлак, я же Оле хотела написать!»

       Пулей стала печатать сообщение Перчику:

«Оля, привет. Короче, если вкратце — я сейчас лежу в больнице, после освобождения на базе мне стало очень плохо и у меня обнаружили кишечную какую-то инфекцию, так что пару-тройку дней я буду вне игры, но надеюсь, что меня выпишут раньше. Не теряй».

       Мне начинает казаться, что Оля носит с собой телефон 24/7, потому что ответ пришёл буквально спустя 10 секунд:

«Поняла. Жди».

       Меньше чем через минуту Оля явилась ко мне, и я увидела из портала торчащую тентаклю Саундвейва, который положил небольшой пакетик на мою постель. Честно, со стороны это выглядело... Жутко.

— Ага, тунеядствуешь, Цветочек, — хихикнула Князева и подошла ближе.

— А не опасно открывать портал прямо в палате? — я протянула руки и обняла горячо подругу. Я очень рада её видеть, живой и невредимой.

— Сколько раз так делали, когда я с переломанными рёбрами лежала, и ничего, никто не умер, — хихикнула Ольга и посмотрела на мою левую руку. — Что за треш, что за рукожопая сестра делала тебе капельницу? Ну и синяк же тут у тебя!

— Да, было неприятненько, но мне было немного не до этого. Что только эта рука не пережила...

— Да, пока дрищешь по сто раз на дню не до синяка на локтевом изгибе, — я тут же сконфузилась — об этом недуге она не хотела говорить, но фельдшера не обманешь. — Не смотри так, я знаю, что такое кишечная инфекция, тем более африканская, ты её ещё легко переносишь, но всё равно бледная и истощённая. Могла бы блевать ещё фонтаном и температурить под сорок. Ты реально везунчик, что после всего произошедшего у тебя всего лишь понос и фебрильная температура тела.

— Оля, блин! — я спрятала лицо в одеяло. Подругу же это наоборот, рассмешило. Нравится же ей меня подразнивать. — А что, кстати, в пакете? И когда ты успела это купить?

— Да мы тут, просто, как раз с Нокаутом кормили Итачи, а потом я прошлась по магазинам. Русским, причём! Капец, хлеб 15 рублей, и дошик за 7. Да, в 24 году о таких ценах можно только мечтать.

— Это точно. Но у тебя же есть деньги, чтобы купить всё самое лучшее.

— Ну, всё-таки русский ларёк мне это не заменит, — как же я её понимаю. Конечно прикольно питаться местной продукцией, которую никогда бы не попробовала на родине, но родная еда всё же навсегда останется любимой.

        Я погрузилась в воспоминания — помню, как сама ходила в магазины возле дома и покупала там продукты для семьи, готовила. Даже обычный омлет для мамы казался самой вкусной едой... Я поняла, что скучаю по этому сильно и немного поникла, что не скрылось от зорких глаз рыжули.

— Ой, давай тут не грусти, а то понос тебя развеселит, — что ж, её слова и правда сбили грустный настрой, поменяв на скептический. — Съездим мы ещё в Россию, обязательно. Кстати...

— Что?

— Я тут задумалась недавно: это же, по сути, просто параллельный мир. Интересно, тут есть наши здешние версии или нет? Я просто... Если они есть, то я бы хотела посмотреть на своих родственников, хотя бы издалека.

— Я не думала об этом, но это звучит логично... — на секунду я представила, как вновь увижу своих родителей. Сердце забилось чаще от трепета, но в груди в тоже время появился неприятный осадок... — Ужас, здешняя Я только в школу поступила. Брр!

— Хах, плюсую, я когда мелкой была, той ещё козой была.

— Ты не сильно изменилась, — хихикнула я. — А я — школьница... Ещё более закрытая и стеснительная. Хотя, кто знает, может в этом мире они являются противоположностью нам... Вот это теории мультивселенной пошли.

— Хах, это точно. Эх, беззаботное детство, — подруга мечтательно улыбнулась, смотря куда-то вверх. — Здесь мне года четыре, и если правда наши версии тут живут, то у меня еще жив дедушка... Я теперь ещё больше хочу проверить эту теорию! Покататься на лошади моего дедушки... — судя под доброму взгляду, она правда очень любила своего дедушку. Я тоже очень хочу всех увидеть. — Ой всё, сейчас расплачусь. Давай о весёлом: в туалет не хочешь?

— Оля, не напоминай! — я хихикнула. — Что там, кстати, на Немезиде?

— Эйрахнида пошла общаться с Арси, — мои глаза моментально расширились от шока. — Не боись, всё нормально будет. Если они помирятся, то сюжет может измениться. Но, мы над этим и работаем, верно? Скайсквейк... Этот сексит недавно убил Пашку по приказу Лорда, но я пойду копировать его со Старскримом, так что... Слава Шоквейву, что вехиконы бессмертные. Эх, я даже вспомнила, как мы на нём катались по Парижу... Если бы не МЕХ, то это было бы самое лучшее задание, связанное с артефактами. А, коли заговорили про языки: я тут учу английский, и знаешь что?

— М? — Оля так быстро переходит с темы на тему, что я еле поспеваю за её мыслями, но мне правда нужен был такой простой и беззаботный диалог.

— Когда я выучу его на достаточном уровне, я хочу устроится на работу в школу, где наша троица учится. Правда, придётся подделать документы, но не думаю, что это будет сложно.

— Серьёзно? — вот эта новость меня удивила. — Вот этим троим «весело» будет. А кем? Школьной медсестрой?

— Нет, хотя я думала. Сидеть в кабинете и отправлять домой хитрых школьников перед контрольной я не хочу. А вот учителем химии и биологии, вполне возможно. Буду там Мико и Винса терроризировать. Ехехе, — и на её лице расцвела коварная улыбка.

— А зачем тебе в принципе ходить на работу? У тебя же есть деньги.

— Да надоело мне дома сидеть в четырёх стенах. Хочу людей видеть. У меня же, кроме тебя, и то редко, общения нету ни с кем из людей. Вот и буду общаться. И прикалываться. Возьму тест забабахаю, где все ответы "а".

— Хах, ну и жуть... — я пыталась представить подругу учительницей. Единственное, что я вижу, это настоящую сатану, которая только в кошмарах школьника и снилась. И я бы не хотела в своей школе иметь такую учительницу по химии и биологии... — Оль, прости, но ты вообще не похожа на учительницу.

— Это ты зря: у нас на парах, когда у преподов уже садился голос, я лекции за них читала. Да и объяснять я вроде умею. Буду строгой неформальной училкой, которую даже другие педагоги боятся, — ну, примерно это я и представляла. Князева открыла пакет и вытащила оттуда яблоки. — Ты на какой диете сейчас? Тебе можно яблоки? Или ты чисто на пюрешках пресных пока сидишь?

— Пюрешки... — с грустью произнесла я. А от вида сочного зелёного яблока у меня свело желудок. — Ой...

— Беги, я пока подожду, — захохотала Князева, с громким хрустом откусив яблоко. Я поспешно ретировалась в уборную. Важный совет — никогда не болейте!

        Когда я вернулась, Оля уже валялась звездой на моей постели. Со стороны она выглядит такой уставшей и подавленной. И я могу её понять. Тот тяжкий невидимый груз, что засел на наших плечах, с каждым разом будто становится всё больше. Удивительно, насколько далеко мы дошли, сколько всего смогли изменить. Кто бы сказал мне это раньше — никогда бы не поверила.

— У тебя волосы подросли, — подметила я, садясь рядом. Я легонько взяла кончики прекрасных рыжих локонов подруги. Отчего-то я про себя усмехнулась.

— Я знаю, и думаю вот, карэ отстричь, к длине прежней вернуться, отращивать, или вообще перекраситься в серо-буро-малиновый.

— У тебя красивые вьющиеся рыжие волосы, жалко такую красоту отстригать и портить краской... У моей подруги из родного мира были такие же прекрасные волосы. Забавно, но вы чем-то похожи друг на друга.

— Видимо, это судьба иметь тебе рыжих подруг, — хихикнула Оля. — Что ж, значит отращивать буду, вот и порешили.

        Наступило между нами молчание. Я прилегла рядом, а Оля зашевелилась и положила мою голову себе на грудь, поглаживая меня по спине и макушке. Казалось бы, ничего такого особенного в этом моменте, но именно сейчас я чувствую покой и умиротворение, находясь рядом с родной душой, которая всегда меня поддержит и защитит. И я тем же отплачу ей в ответ.

        Тишина меня немного успокоила и я сладко зевнула. Оля хихикнула и чмокнула меня в лоб.

— Ладно, тебе отдыхать нужно. Я, если что, заскочу ещё, ты только пиши. Давай, кчау, — она подмигнула мне и написала сообщение связисту. Портал открылся и она ушла, оставив меня со своими мыслями, но с покоем в душе.

***

         Эйрахнида закатила окуляры и прикурила сигарету, смотря на отключеную Арси и оценивая ситуацию: они подвешены в каком-то месте, и находятся в клетке. А внизу снуют людишки, с которыми паучиха пыталась сотрудничать. Фемка решила пожалеть Сайласа и использовать его в своих целях, но теперь жалеет об этом. Вскоре сжалилась над Арси и теперь находится вместе с ней в плену у механоидов. Вроде делала всё правильно, и всё равно оказалась в полном бампере. Только и остаётся, что курить и придумывать план спасения, пока автоботка в отключке.

— Мда, полный квинтец, — паучиха сделала долгую тяжку и посмотрела в потолок. Места, чтобы взлететь, нет. Да и эти людишки наделены интересными пушками.

— Вижу, одна из вас пришла в себя, — послышался снизу голос Сайласа. Находиться в плену у этих тараканов довольно унизительно. — Рад встрече с тобой. Приятно видеть, что мы поменялись местами.

— Иди нахуй.

— Сейчас ты не такая разговорчивая, как в нашу прошлую встречу. Теперь мы вдоволь исследуем вас, — мужчина усмехнулся, когда паучиха послала его по-людски.

— Ага, флаг в руки, белковый конектороносец.

— Ничего, скоро будешь как миленькая раскрывать свои секреты, — мужчина засмеялся, а паучиха цокнула. Всё-таки везде мехи одинаковые.

       Он ушёл в другую комнату, но присутствие камер огорчало. Но всё-таки незаметно, та попыталась использовать свою кислоту и прожечь пол клетки. Разумеется, это сработало, но даже если ей удастся выбраться, охранники снизу выстрелят током ещё раз. А мощные бластеры есть только у Арси, можно было, конечно, перестрелять их паутиной и кислотой, но набегут ещё, а последнее лучше приберечь. Да и комплинк почему-то не работал.

— Ай, — зашипела с другого угла клетки автоботка. — Где я?.. Что случилось?

— Поздравляю, нас спиздили механоиды и мы у них в плену как объект исследований, — саркастично ответила Эйрахнида.

— Даже тебя? — данный вопрос заставил Эйрахниду довольно ухмыльнуться, но фемка поправила. — Я имею в виду, ты же была в сознании.

— Они появились неожиданно и отключили меня, — пояснила паучиха. — Эм... Я не знаю. Как ты себя чувствуешь? — спросила неуверенно десептиконка, а сама задумалась о том, что она впервые за долгое время задаёт этот вопрос. И чтобы это была именно Лазурная — вдвойне странно.

— Я не знаю, — честно призналась автоботка и прижала к себе сервоприводы, обнимая их манипуляторами и спрятав в коленные сегменты голову. — Почему самые близкие мне лгут и скрывают правду, а враги открывают глаза и помогают? Это...

— Неправильно? — паучиха выдохнула. — Поверь мне, для меня это также непонятно. Сама не знаю, на кой Юникрон я послушала Ольгу и решила проявить несвойственное мне уже долгие века дружелюбие. Теперь я в клетке, а могла бы довольна лежать в ванной и полировать себя.

— У вас на Немезиде довольно хорошие условия. Всего в достатке и на всех.

— Ну вот покажешь нашему связисту что такое коннект, он тебя будет в собственную ванную комнату пускать и энергоном по блату делиться, — паучихе не нравилось, как подавлена была Арси и пыталась скорее её привести в себя.

— Саундвейв... Почему я так уверена, что узнай, где он, он бы спас меня?

— Дура влюблённая, потому что. И связист ничем не лучше, так что правду глаголешь. Давай уже собирайся, где твоё хвалёное хладнокровие? Нам нужно выбираться отсюда.

— Ты согласна сотрудничать со мной? Несмотря на то, что мы враги?

— Да мне плевать с кем сотрудничать, если дело касается моей выгоды. Да сейчас и выбирать не приходится, связь не работает. Тут глушилки сильные, так что и сигнал жизни наш вряд ли отследить смогут. Квинтец.

— Эйрахнида, прошу, прости меня пожалуйста за всё то время, пока я тебя ненавидела, — Арси с искренней виной в окулярах посмотрела на паучиху, заставляя её удивлённо поднять брови. — Я пыталась убить тебя, не зная всей правды.

— Да мне похуй, я веселилась с нашей вражды. Меня забавляла каждый раз твоя слепая злоба. И, если ты забыла, я тоже пыталась тебя убить.

— Я рада, что ты не принимала всё близко к Искре.

— Арси, давай, прекращай заниматься самобичеванием, я понимаю, шок-стресс, информация, что перевернула твоё мировоззрение, но всё-таки, алё, мы пленники, и нам нужно выбираться отсюда.

— Как мне вести себя с Оптимусом, зная всю правду? — Эйрахнида раздражённо цокнула и приложила ладонь к фейсплейту, ненадолго отворачиваясь от автоботки.

— Да что ж за наказание. И я когда-то была такой же жалкой. Квинтец как стыдно смотреть на себя со стороны.

— Я жалкая, да? Дорожить воспоминаниями о монстре? Мстить за него?

— Мстишь ты, кстати, плохо. Всю войну никак меня убить не можешь.

— У меня, если так посмотреть, вообще мало что хорошо выходит.

— Да шла-ак... — проскулила десептиконка и решила подойти к Арси и сесть напротив. — Ну да, ты полная дура, но ты не знала правды и твои мотивы понятны. И ты очень хороший солдат, раз жива осталась после истребления нас всех войной. Так что подбери сопли и давай думать.

— Хм... У людей нет технологий пространственного перемещения, так что мы остаёмся где-то недалеко от твоего корабля.

— Скорее всего он и был целью исследования, а мы просто приятное дополнение, — Эйрахнида задумалась. — В теории я могу прожечь клетку своим ядом, но такое количество вырабатывать придётся долго и я истощусь. Могу довериться тебе, и поверить, что не прибьёшь ослабленную меня? — десептиконка ухмыльнулась, явно насмехаясь над всей ситуацией.

— Я не ты, — поспешно ответила Арси, но сразу сконфузилась, а паучиха засмеялась. — Ну то есть... Конечно можешь. Я теперь не хочу с тобой враждовать. А почему ты не можешь просто просверлить?

— Придётся. А то как перед Праймом будешь объясняться? А просверлить не могу, потому что слишком тонкий слой, и будет очень много шума. Да здесь и трансформироваться негде. И вообще, не многовато ли у тебя секретов от начальства?

— А у самой?

— Но я ведь не ты, — вернула фразу паучиха, довольно улыбаясь.

— Я не понимаю, как тебе может быть весело.

— Ну, со стороны всё выглядит очень комично, к тому же, я не воспринимаю всерьёз этих белковых, они просто надоедливые скраплеты из органики. Которые очень любят поднасрать.

— Хм... — Арси глубоко задумалась. — Ты права. Но ты сама сказала, что у них интересные пушки.

— Видимо они как-то смогли сделать примитивную версию шокеров Саундвейва. Так как я в отключке была недолго, а если бы меня ударил током твой дорогой связист, я бы валялась без сознания пару часов и пробуждение было бы неприятным. Видимо, он уже не раз сталкивался с МЕХ. Интересно даже, при каких это обстоятельствах?

       Арси отвела взгляд, решив не отвечать на такой вопрос, а Эйрахнида снова захихикала, искренне забавляясь со всего, что происходило сейчас. На данный момент времени, в отличие от задумчивой автоботки, паучиха предпочла не анализировать ситуацию и отложить это на потом, а сейчас, в моменте, просто хихикать со всего абсурда их бедственного положения. Это как нужно было умудриться попасться в плен к людям? Ещё и с врагом номер один? И при всем этом разговаривать с ней как подружка, ещё и доверить в какой-то момент свой актив? Безбашенной Эйрахниде это нравилось.

— А знаешь, ты на Ольгу чем-то похожа, — вдруг произнесла Арси, вглядываясь в аметистовый глумящийся взгляд.

— Не путай понятия, лазурочек, это она похожа на меня и никак иначе, — подмигнула десептиконка. — А вообще, нам нужно хитро действовать, чтобы выбраться из этой клетки.

— О чём щебечетесь там на своём иноземном, девочки? — спросил довольный охранник.

— Иди нахуй, — на английский перешла паучиха, и наученная Олей, показала механоиду средний коготь.

— Мда, очень хитро, — закатила Арси оптику, но всё-таки улыбнулась. — Может, стоит пока притаиться?

— И ждать, пока они нас распилят и просканируют? — скептически ответила паучиха. — И закачают себе на флешки все воспоминания наших активов. Да, твоя трагедия с Тейлгейтом определённо то, что нужно на их примитивных картах памяти. Хотя, мы живём долго, они дай Праймусе, пару лет нашего бетства увидят, а так им всех флешек их мира не хватит, чтобы посмотреть актив хотя бы одной из нас.

— Ужас какой, — выдохнула Арси. — И что нам тогда делать?

— Сидеть и ждать.

— И чем твой план от моего отличается? — возмущённо произнесла автоботка.

— Тем, что это я сказала. И вообще, по идее можем и правда просто ждать, пока Саундвейв нас не спасёт.

       Фемботки переглянулись и сдержанно захихикали.

***

        Агенты двигаются вдоль леса, держа в руках приборы слежения. Шпионы из противо-террористической организации засекли подозрительную активность МЕХ, и руководство решило отправить самый лучший отряд, возглавляемый двумя натренированными людьми ликвидировать их, они двигаются по лесу. Сначала они заметили скопление врага возле покинутого корабля инопланетян, а затем то, как на нескольких вертолётов враг переносил трансформеров в их временное убежище.

— Все готовы? — мужской голос басом уточнил готовность своих сослуживцев.

— Да, сэр, — ответили солдаты и бригада направилась следом за механоидами.

— «Бореалис», я вижу их на датчиках, — женский голос указал на несколько точек на мониторе. Ночь окутала осенний лес, окрасив его в тёмные цвета. Ветви деревьев походили на лапы чудовищ, но каждый солдат боится не того, что выдумывало их воображение, а не исполнить приказ Фоулера и не выполнить миссию по ликвидации деятельности механоидов. Технологии кибертронцев не должны были попасть в их руки.

— Борис, готовь снаряжение, — отдал приказ капитан, спрятав машины в голых ветвях.

— Есть, сэр, — высокий, коренастый мужчина начал заряжать оружие.

— Здесь нет сигнала, — женщина попробовала перезагрузить аппаратуру, но ничего не вышло. — Здесь стоят мощные глушилки.

— Эволюционировали, мрази, — Борис со звуком перезарядил автомат.

— Молчать, — капитан заглушил двигатель. — Идёмте.

        Отряд из пятнадцати человек вышел из машин и начал расстреливать. Механоиды успели потерять нескольких солдат, прежде чем обнаружили противника. Один из них хотел вызвать подкрепление, но был убит прежде, чем смог поднять рацию.

— Внутрь, по одному, быстро, — отдал приказ капитан, забегая первым и открывая огонь.

***

— Чёрт! — выругался охранник и схватив оружие, выбежал из комнаты. Фемботки удивлённо наблюдают за тем, как бойцы МЕХ покидают помещение, и где-то в другом конце здания послышалась пальба.

— Надо же, — Эйрахнида улыбнулась. — На всякий, прикрой меня, я за тобой начну прожигать дыру.

— Не убьёшь?

— А так хочешь?

— Ладно, поняла, — Арси закрыла паучиху своей спиной, пока та начала вырабатывать яд и капать на пол клетки, прожигая дыру. Шум бойни становился всё ближе, а отверстие всё шире.

— Лезь первая, ты меньше. Страхуй снизу. Аккуратно, старайся не трогать края, обожжёшься.

— Ясно, — автоботка аккуратно выпрыгнула вниз. — Никого.

       Паучиха попыталась встать, но едва не упала и приземлилась вниз на коленные сегменты. Арси подняла её.

— Голова немного кружиться, слишком много сил ушло на синтез яда.

— Идём, обопрись на меня, — фемботка положила манипулятор Эйрахниды на свои плечевые сегменты и вместе они стали выходить из помещения в сторону выстрелов, которые начинали стихать.

— Арси и Эйрахнида? — удивлённо произнёс капитан, а потом взглянула на женщину. — Сотрудничают? Это что-то новенькое.

— Арси помогает Эйрахниде, как тогда Балкхед Брейдауну, — пояснила женщина. — Разовая акция, не более. Несмотря на их вражду, обе понимают, что нельзя дать механоидам шанс изучить их.

— Кто вы? — Арси активировала бластеры. Паучиха зашипела.

— Мы подчиняемся агенту Фоулеру и устраняем МЕХ, — капитан отдал честь. — Пойдёмте на выход, всё чисто.

— Квинтец, одни людишки нас похитили, другие спасли. Когда я успела так низко пасть?

— Когда со мной связалась, — улыбнулась Арси.

— Ага, от вас, автоботов, одни проблемы, — проворчала паучиха. Они вышли за территорию здания, где снова начал ловить сигнал и незамедлительно открылся портал, откуда вышли Саундвейв и Ольга.

— Что здесь случилось? Эйрахнида, что с тобой? Что за люди вокруг? — Саундвейв опасно зашевелил тентаклями, на которых начали сиять искры тока. Военные автоматически нацелили оружие на врага для самообороны, но женщина под кодовым именем «Аврора» подняла руку, тем самым говоря, чтобы опустили оружие.

— Теперь всё в порядке, — ответила женщина на русском языке, почти без акцента.

— Вы забираете десептикона, а мы связываемся с базой автоботов и расходимся в свои стороны.

— У вас голос знакомый, — сощурила глаза Ольга, вглядываясь в защитную маску женщины, пытаясь разглядеть её лицо. — Ладно.

        Саундвейв открыл земной мост, и остановил взгляд на Арси. Она улыбнулась ему — он действительно пришёл, как только получил сигнал. Она кивнула ему, и он вместе с паучихой и Ольгой вернулся на Немезиду. Арси вызвала мост и вошла туда. Взволнованный Рэтчет и суровый Прайм встретили фем не радостно, но очевидно испытали облегчение.

— Оптимус, мне нужно с тобой поговорить. Сейчас, — лазурная кивнула в сторону и Прайм, ни сказав ни слова, пошёл следом, чтобы остаться наедине. — Меня с Эйрахнидой похитили МЕХ, а после как подкрепление пришли люди, которые заявили, что они являются подчиненными агента Фоулера. Ты знаешь что-то об этом?

— Он говорил, что среди человеческих чинов из министерства обороны избранные знают о нашем существовании, и есть несколько элитных отрядов, которые работают лично на агента Фоулера и устраняют деятельность МЕХ там, где не требуется помощь автоботов. На самом деле он просит нашей помощи только в крайних случаях, чтобы лишний раз не ставить нас под угрозу, — объяснил Оптимус. — Но ты ведь не об этом хотела поговорить?

       Арси выдохнула, собираясь с мыслями.

— Эйрахнида, пока мы были в плену, — начала Арси, решив скрыть некоторые подробности. — Рассказала, кем на самом деле являлся Тейлгейт, что ты уже подписал приказ убить его, сам отравил на ту миссию и специально спасли только меня, хотя он был жив. Скажи мне, Прайм, — автоботка запнулась, успокаивая мысли. — Почему я узнаю об этом от врага, а не от собственного лидера?

       Оптимус отвёл взгляд. Не смотря на непоколебимость, фем увидела в его оптике глубокое сожаление. Он понимал, что когда-то эта правда вскроется.

— На тот момент у меня не было иного выбора. Если бы правда раскрылась, это вызвало бы сильную смуту и народ требовал бы правосудия. Вы были очень близки и я не хотел, чтобы ты видела это и страдала.

— Ты думаешь, что я сейчас не страдаю? — с возмущением спросила Арси. — Всё то время я жила в обмане!

— Если бы чувства взяли над тобой вверх, ты бы вряд ли смогла выжить, — Прайм взглянул снова прямо в оптику Арси. — Я пойму, если ты не простишь меня. Но я очень сожалению об этом.

       По началу Арси испытывала гнев к своему лидеру, тому, за кем она следовала долгое время и готова была отдать жизнь. Но сейчас... Она поняла, что чувства и правда затуманили её разум. И как бы горько не было признавать, но он прав. Оптимус всегда прав, и он не виновен. Если бы Тейлгейт остался жив, он бы дальше продолжал творить свои злодеяния против обычных мирных жителей, делая страшные вещи. Избавившись от одного, он спас других. Включая Арси. Кто знает, вдруг бы и она со временем стала его жертвой?.. Арси тут же отогнала эти мысли, не желая представлять это. К тому же, разве самому Прайму не было неприятно? То, что он сдерживает свои эмоции, не значит, что он их не испытывает. Он просто не может себе этого позволить. На его больших плечах лежит ответственность за всех автоботов и обычных мирных жителей, теперь же и жизнь всего человечества. А также множество смертей.

—...Прости меня, Оптимус, — после долгих раздумий сказала Арси, приобнять себя, стараясь тем самым утешить. — Ты всегда стараешься делать для всех хорошее, но даже ты не всесилен.

— Правда может быть болезненной, и не каждый готов её признавать. Остаётся только принять, — Оптимус мягко положил ладонь на маленькое плечо Арси, чтобы немного передать свою поддержку. — Ты прекрасная фем, дорогой друг и верный товарищ. Ты — часть нашей небольшой семьи, и мы всегда тебе поможем, — и совсем немного, но искренне улыбнулся. Арси заметила, что в последнее время их лидер стал более открытым. И это не секрет, что за девушка повлияла на него.

— Спасибо, Оптимус.

***

       По прибытию на Немезиду паучиха упала на коленные сегменты, но поднялась на дрожащих ногах.

— Это как же тебя отымели людишки, что у тебя даже серво трясутся? — Скайсвейк глумливым взглядом уставился на уставшую фем. Та закатила окуляры и выстрелила паутиной, приковывая его к стене. — Интерботка.

— Сам ты шалашовка, Ержан, — показала язык Ольга. — Паш, помоги Эйре добраться до медотсека.

— Со мной всё в порядке, я сама. Хватило с меня добрых дел и спасений. Мне нужно просто поесть и отдохнуть, — с этими словами та неспеша покинула капитанский мостик, уходя в сторону своего отсека.

— «Я сама, я сама», — сплюнул Скайсквейк, освобождаясь от сетей. Он сощурил оптику, глядя вслед паучихе, а после цокнул и подошёл, поднимая её на манипуляторы. — Какой бы стервой ты не была, фемкам нельзя перенапрягаться, вам ещё отыскривать.

— Если это твой предлог помочь мне, поставь на место, — фыркнула Эйрахнида. — И с чего такое благородство?

— Мегатрон сказал, что ты ценный солдат для него, и ты сделала многое для десептиконов. Намного больше, чем я, — серьёзно ответил Скайсквейк. — Да и я задумался, что слишком много требую с вас. Я упорно вижу в вас только фемок, не воспринимаю вас как боевые единицы, в отличии от нашего Лорда.

— Ммм, — задумалась Эйрахнида. — Таким ты мне нравишься больше. Но я всё равно не люблю зелёный.

— Стерва, никаких подтекстов! — взбунтовался мех, а паучиха устало захихикала, откисая на манипуляторах у джета. Она правда сегодня очень устала. Это был очень странный день.

***

       Что ж, день прошёл не так уж и плохо, как я представляла. Состояние постепенно становится лучше, а это значит, что в скором времени я вернусь на базу. Вернусь домой.

«Вроде никаким трудом не занималась, а чувствую себя такой измотанной...»

       Время почти 11 вечера. Я лежу на правом боку, раздумывая о том, как же мне теперь будет непривычно без всей этой... Суеты. Попав в мир ТФ: П, так привыкла к тому, что почти каждый день происходит какой-то треш, что даже просто посидеть или полежать на месте пять минут кажется чем-то тяжёлым и нудным. И это говорю я, у которой за все свои 19 лет не было подобного движа и адреналина даже при школьных спортивных соревнованиях. Этот мир явно изменил нас, и продолжает изменять. И мы также изменяем в ответ. Ну, по крайней мере пытаемся.

«Стоп... А ведь это значит, что совсем скоро будет конец сезона...»

       Сердце на секунду замерло от осознания того, что будет дальше. Что будет дальше с ним. И я... Я просто никак не смогу что-либо изменить, как и Оля. К сожалению, мы не всесильны и не можем предотвратить всё, как бы сильного этого не желали. Юникрон — часть этого мира, часть планеты, а Оптимус и Мегатрон — те, кто его остановят. Да, Мегатрон тоже является по своему спасителем, даже если он это делал не из благих намерений. Как бы странно это не звучало, но если бы он не принял тёмный энергон, то вряд ли бы мы узнали, куда именно нужно телепортироваться внутрь Юникрона. Страшно было бы представить, что тогда стало бы с Землёй... Но, если всё пойдёт как по сюжету, то тогда Оптимус...

«Если бы я только могла пойти с ними, то тогда бы Оптимус... То есть, Орион Пакс, не пошёл бы с Мегатроном...»

       Какие бы я не строила планы или догадки, исход остаётся один — с помощью Матрицы Лидера усыпить Юникрона. Даже если бы я каким-то магическим образом оказалась на тот момент рядом с Оптимусом, он бы не вспомнил меня, потому что тогда он будет не Праймом. Он будет обычным архивистом Орионом Паксом.

      Руки сжали края одеяла, а в глазах всё поплыло. Я попыталась сдержать слёзы, но те всё равно полились тонкой струёй. Слёзы беспомощности и ненависти на саму себя. Я прекрасно всё понимаю и признаю, но не хочу верить в эту правду. Как я смогу смотреть ему в глаза, зная, что Оптимус... Исчезнет. Конечно мы все приложим усилия, чтобы вновь вернуть ему память, но сам факт того, что это произойдёт по-настоящему, перед твоими глазами, при осознании, что ты посылаешь любимого на верную смерть... Это невыносимо больно. Почему... Почему мы должны чем-то жертвовать?

      Внезапно, послышался лёгкий стук, будто бьют по стеклу. Я замерла, прислушиваясь. И вглядевшись в темноту, я поняла, что помимо света луны я вижу оттенки голубого. Почему-то в этот момент я представила лишь одного единственного бота, который пришёл ко мне. Сердце забилось чаще. Вытерев слёзы, я тут же приняла сидящее положение и взглянула в окно.

— Оптимус! — я моментально подбежала к окну и открыла его. Лёгкий вечерний ветерок моментально проник в комнату, отчего по телу побежали мурашки, но я не обратила на это никакого внимания. Потому что я смотрю только на него. — Я так рада тебя видеть!

      Я нахожусь на третьем этаже и поэтому его лицо прямо на моём уровне. Его милое, улыбающееся теплотой лицо.

— Я тоже очень рад, Лилия, — ах~, его бархатистый баритон услада для моих ушей.

— Погоди... — я залезла на подоконник, чтобы было намного удобнее общаться, а также осмотреться по сторонам. Хоть моё окно и ведёт в безлюдный переулок, это не значит, что здесь никого не может быть. — А тебя здесь не увидят?

— Джун сказала, что в это время на улице никого нет и я могу проведать тебя, — ответил он.

— Уверен, что это была хорошая идея? Я ведь и заразить могу, — шутливо угрожаю я, но Оптимус мне не поверил и улыбнулся только ещё больше.

— Человеческие болезни на нас не действуют.

— И хорошо. А то, боюсь, если бы вы могли чихать, то пришлось бы всю базу отмывать от ваших инопланетных соплей, — я рассмеялась, и похоже Оптимусу тоже зашла моя шутка. Но потом его лицо почему-то опять стало серьёзным.

— Как ты себя чувствуешь? — ну да, было бы странно, если бы он не спросил об этом.

— Мисс Дарби, наверно, вам всё рассказала, — я скрестила ноги, приняв более удобную позу. — Ну, я уже чувствую себя гораздо лучше, чем было сегодня ночью и утром. Правда где-то два-три дня всё равно придётся посидеть в больнице. А мне так одиноко без вас... Я хочу на базу, Оптимус, — сказала капризным голосом. — Я даже соскучилась по ворчливости Рэтчета.

       Оптимус отчего-то усмехнулся, совсем тихонько.

— Рэтчету тоже не хватает, как он сказал, «детской ворчЛИвости», — сделав этот особый акцент, я сразу поняла намёк и недовольно скрестила руки, но в груди приятно. — Рэтчет просил меня об этом не говорить, но он очень сильно беспокоится о тебе, и винит себя.

— За что? — не поняла я.

— Он ничем не смог тебе помочь, и это терзает его изнутри, — Оптимус отвёл взгляд. Он стал таким... Поникшим. — В последний раз я видел его таким, когда умерла Лирия. Для Рэтчета она была как родная дочь.

— Оу... Я... Не знала... — для меня это стало лёгким шоком. В сердце неприятно кольнуло от того, что я заставила Рэтчета так переживать за меня. — Но, он ни в чём не виноват! Рэтчет — самый лучший медик! Самый-самый! Так и передай ему! И пусть только попробует извиняться передо мной при возвращении, иначе я самолично ему так вдарю! — я для вида ударила кулаком об ладонь, показывая всю свою серьёзность. Оптимус просто улыбнулся.

— Хорошо, я передам, — это может прозвучать странно, но по-моему он рад тому, какие у меня стали отношения с Рэтчетом. — Мы все ждём твоего возвращения, — возможно мне кажется, но как-будто он хотел добавить что-то ещё, но решил промолчать. — Джек, Мико и Раф решили сделать тебе открытку.

— Мне? — Оптимус протянул ладонь, в которой лежит небольшой свёрток.

        Для Оптимуса это может показаться открыткой, но для меня это полноценный плакат формата А3: множество различных милых украшений и наклеек, которые стопудов сделала Мико, красивый и ровный почерк, написанный Рафом, небольшие комментарии возле рисуночков японки, явно оставленные Джеком, и сам текст, который ребята наверняка придумывали на ходу. Возможно автоботы тоже им помогали. Думаю и так понятно, что они желают мне скорейшего выздоровления, но то, с какой заботой и душой они сделали это для меня, потратив столько сил и энергии, просто лишь для того, чтобы подбодрить. Это показывает, что я им ни чуть не безразлична. Ни это ли является настоящей дружбой?

— Ох, ребята... — я не сдержала слёз счастья. Какие же у меня всё-таки замечательные друзья. — Передай им от меня большущее спасибо, Оптимус.

— Обязательно, — с пониманием кивнул он. — И... Я подумал, что тебе также понадобится это.

       Тут из другой ладони появляется его миниатюрная плюшевая копия. Секунду я не могла понять происходящее, а когда дошло, мои щёки тут же воспылали и я удивлённо взглянула на большого Оптимуса. И... О Праймус... Он отводит от меня взгляд?

— Я подумал, что тебе может быть одиноко и попросил Джун достать игрушку из твоей комнаты, — отвечает может он и спокойно, но по взгляду и слегка опущенным антеннам думаю, что он... Смущён?

«Он... Смущён?.. Да не... Не может быть...»

— С-спасибо, — я забрала маленькую прелесть и прижала к себе. Он пропитался его металлом. — Он пахнет также, как ты. Теперь с таким защитником я точно смогу спать спокойно. Спасибо, Оптимус, — и я улыбнулась искренне, стараясь передать всё своё счастье. А затем...

        Я не знаю, что мной двигало, возможно сердце. Я чуть наклонилась, держась за раму окна и... Поцеловала, в правую щёку, буквально в нескольких десятках сантиметров от его губ.

        Такой приятный, прохладный металл обжог мои горячие губы, передавая по всему телу приятные ощущения. Будто миллиард зарядов пробежали от самой макушки головы до кончиков всех пальцев, а затем вернулись в сердце, заставив биться часто-часто. И всё это произошло буквально за три секунды, пока я не отстранилась, и...

       Возможно я что-то путаю, но за всё это время не помню такого искреннего удивления, нет, даже шока на лице Оптимуса и еле заметные, но видимые голубые пятна на щеках. Он буквально застыл со слегка приоткрытым ртом, словно хотел что-то сказать, но теперь вряд ли это вспомнит. Зато вот я... Мгновенно превратилась в мисс Помидорку.

«АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!»

— Я, эм, ну, это, эм, — мой язык заплетается, мозг не успевает переварить информацию, а сознание вовсе покинуло чат. — С-спокойной ночи!

       Моё тело не придумало ничего гениального, кроме как закрыть окно, шторы и укрыться с головой под одеяло, прижав подушку к лицу и завизжать прямо в неё, чтобы именно она услышала все мои чувства и эмоции, которые как бомба, вырвались громким взрывом. Сердце бьётся, как ненормальное. Хотя, почему как?

«Чтоясделалачтоясделалачтоясдалалачтоясделалачтояслелала?!?!?!?!?!?!»

       И вот в таком состоянии я пролежала почти до самого утра. Даже не успела заметить, как уснула и когда именно ушёл Оптимус. Однако... Ах, да что уж там. Не знаю я!

***

       С того самого момента прошло два дня. Два НЕВЫНОСИМО долгих дня. Конечно меня навещали мои друзья, без них я бы окончательно там сгнила, и даже Лилиан со своей семьёй навещали меня. На второй день она позвонила, чтобы спросить, буду ли я сегодня свободна и я сообщила о своей проблеме. Уже спустя 15 минут после звонка вся семейка находилась у меня с тучей... Подарков. Будто реально родственники пришли навестить. Нет, мне было очень приятно. Но меня немного смутил тот факт, что уж довольно быстро они добрались из Джаспера в соседний город, где я и лечилась. В последнее время всё больше и больше считаю эту семейку... Странной. Они явно что-то скрывают, но злых намерений от них не ощущаю, как бы странно это не звучало.

       Что самое забавное и грустное, с того самого момента Оптимус больше меня не навещал. Я понимаю, что он мог быть занят, но, что-то мне подсказывает, дело вовсе не в занятости. И вспоминая это у меня каждый раз горит лицо, а сердце включает турбо режим. Ох, лишь бы всё это было не зря... Ну он же не дурак, наверняка ведь понял мои настоящие чувства к нему. Но возможно сам Оптимус просто пока не разобрался в своих чувствах, и не удивительно. Вот же повезло Оле... Хотя, у неё особые отношения с Нокаутом, однако наверняка она желает быть с ним по-настоящему. Даже не знаю, кому из нас тяжелее... Я же теперь ему не смогу в глаза смотреть! Ну и кто меня за... За мозги тянул! Ох, Праймус...

       Что ж, не смотря на всё это, я бы не смогла поправиться быстро, не будь со мной рядом Джун. Мисс Дарби ухаживала за мной, чуть ли не как с драгоценной фарфоровой куклой. Ну, либо как очень заботливая мама. Она правда иногда напоминает мне мою маму, в плане характера. Внешне они не похожи, но такие же упрямые, строгие и заботливые, и, самое главное, с юморком. Она старалась быть рядом со мной почти всё свободное время, чтобы я не была одна. Когда Джек в последний раз заходил ко мне с Мико и Рафом, он сказал, что давно не видел маму такой усердной, настолько, что за эти три дня парень практически не видел её. Прям настоящий нонсенс для него. И причиной этому — я. И, если честно, меня это тоже удивило. С одной стороны мне приятно, а с другой... Мне кажется, что Джун привязывается ко мне. Либо же пыталась не повторить трагедию с мужем. Возможно это тоже. Но она и правда стала общаться со мной гораздо легче, чем раньше, даже спрашивала у меня, чем я увлекаюсь, что люблю. Есть такая мысль, что просто себе накручиваю. Но... Не знаю.

        И вот — настал момент выписывания! Меня наконец-то выписали и я могу вернуться на базу!

«Как же мне не терпится увидеть автоботов!»

— Хах, не торопись так, Ли, иначе рана снова откроется, — сказала Джун, идя немного позади меня. Она решила проводить меня прямо до базы, в добавок сегодня у неё выходной и она сможет спокойно отдохнуть.

— Простите, Джун, но я просто очень хочу поскорее вернуться домой! — протараторила я, слегка похрамывая, но идя быстрым шагом к выходу.

       Да, та самая рана на ноге ещё не полностью зажила, но уже постепенно начинает покрываться новой кожей и, благодаря швам, сделанные Олей, он будет практически незаметен, в отличии от той полосы, что на моей левой руке. Конечно бегать и прыгать нормально пока не смогу, но надеюсь, что в ближайшее время мне и не придётся заниматься физкультурой...

        Выйдя на улицу, моему взору сразу же показалась знакомая машина скорой помощи.

— Рэтчет! — хоть я и говорила, что не собираюсь бежать, но мои ноги сами меня пулей понесли к этому ворчливому медику. Я тут же обняла его, прильнув к двери. — Как я рада тебя видеть!

— Хах, я тоже, Ли, ты себе не представляешь, — сказал он, и по нежному голосу понимаю, что он тоже счастлив. — Как ты себя чувствуешь?

— Просто замечательно! — задорно сказала я, показав лайк. — Хочется поскорее вернуться на базу и увидеться со всеми!

       Я по привычке хотела сесть на место водителя, но Джун меня опередила и поэтому села на соседнее место.

«А я ведь впервые сижу внутри Рэтчета. Так круто!»

— Ну что, готова? — спросила Джун, когда она и я пристегнулись.

— Газуй, Рэтчет! — сказала я на эмоциях.

— Ладно-ладно, только сиди смирно, иначе все внутренности будут из-за тебя болеть, — и вот, привычное любимое ворчание Рэтчета, которое только заставило улыбнуться ещё больше.

— Да-да, папочка.

       Краем глаза я заметила удивление Джун, но она очень быстро это скрыла. Да, со стороны это и правда прозвучало странно для неё. Да и, по-моему, я ещё ни перед кем не звала Рэтчета «папой». Даже неловко как-то стало... И Рэтчету, похоже, тоже, раз он ничего не сказал.

        И так, спустя некоторое время спокойной, но быстрой езды мы приехали на базу. Вернулись домой, где все нас ждали.

— Ребятааааа! Я домааа! — радостная выпрыгнула из Рэтчета, разведя руки в стороны.

— С возвращением! — крикнули они почти одновременно, улыбаясь также радостно, как и я. Когда Рэтчет трансформировался, он взял меня и усадил на своё левое плечо. От такой внезапности чуть не упала назад, но смогла сдержать равновесие. И я смогла таки увидеть улыбку дока.

«Ну какие же они все прекрасные!»

— Мы все тебя ждали, — сказал Балкхед, окружив с остальными меня с Рэтчетом.

— И очень соскучились, — добавила Арси. — Без тебя здесь было очень пусто.

       Бамблби тоже что-то радостно сказал, при этом сильно жестикулируя и посматривая на Рэтчета. Тот отчего-то смутился, нахмурился и отвернулся от меня. Я удивилась, а ребят только позабавило.

— Да, как сказал Би, Рэтчет все эти дни места себе не находил, переживал, наверно, больше всех, — перевёл слова Пчёлки здоровяк.

— Ничего подобного! — тут же возмутился Рэтчет.

— Рэтчет... — мои эмоции превысили норму. Я не сдержалась и прильнула к его плечу всем телом, таким образом обнимая. — Рэтчет, какой же ты замечательный, такой милашка! Самый лучший!

— Я не!.. То есть!.. — его лицо настолько поголубело, что решил просто замолчать и ударить себя по лицу, чтобы никто не видел его смущения. А эти действия только наоборот, умиляют меня ещё больше. — Шлак... Вот и вернулась заноза в бампер.

— И я тебя люблю.

        Тут я взглянула на Оптимуса, стоящего позади ребят. С момента прибытия он не отводил от меня взгляда, он улыбается, радуется вместе с остальными. Но при этом ничего не говорит. Как будто... Он чего-то ждёт. А может думает о своём. Или не хочет со мной говорить...

— Ладно, ребят, — вдруг послышались хлопки. Это Джун поднялась к компьютерам и привлекла наше внимание. — Ли надо ещё немного отдохнуть и привести себя в порядок. Не забывай принимать лекарства, которые тебе прописали, и сообщать о своём самочувствии.

— Конечно, Джун. И, спасибо Вам, что спасли меня, — да, я сказала именно «спасли», потому что она буквально спасла мне жизнь. Джун это тоже поняла и улыбнулась с теплотой в ответ. — Арси, проведёшь до комнаты?

        Она согласилась и Рэтчет перенёс меня на руки фем. Время близится к вечеру и я смогу нормально выспаться в своей уютной кроватке. Когда мы проходили мимо Оптимуса, я специально не смотрела на него, хотя очень хотелось. Затылком чувствовала на себе его взгляд.

— Почему ты попросила меня? — вдруг спросила Арси, когда мы зашли в коридор, где нас не услышат.

— О чём ты?

— Ты же явно хотела, чтобы тебя проводил Оптимус.

— Какая же ты проницательная... — без злобы сказала я, опустив взгляд на свои вещи и подарки, которые также взяла с собой. И хоть через пакет не видно, но я знаю, что смотрю прямо в глаза игрушки.

— Между вами ведь что-то произошло? — я ничего не ответила, стесняясь. Молчание и смутившее лицо стало ответом на вопрос Арси. — Знаешь, когда Оптимус проведал тебя и вернулся на базу, он был сам не свой.

— Правда? — резко сказала я, взглянув прямо в её глаза.

— Со стороны он казался обычным, но... Что-то было в нём не то. Например, вчера он не сразу откликнулся на Рэтчета, когда тот обнаружил сигнал энергона. А во время поиска его взгляд был устремлён будто совершенно в иной мир. И, что самое главное, от него не чувствовался для всех нас его праймовское величие. Казалось, что перед нами обычный мех, который очень сильно о чём-то, а может о ком-то думал, — и она взглянула на меня, с явным таким намёком. — Итак — что ты с ним сделала?

— Ну я... Эм... — честно, у меня в голове сейчас полная каша от услышанного. Я смутилась ещё больше, вспоминая тот момент. Я прильнула лицо к груди фем, чтобы остыть и чтобы скрыть это глупое смущение. А затем очень быстро и тихо протараторила. — Я поцеловала его в щёчку.

       Я надеялась, что она это не услышит, но её слух оказался куда острее, чем думала. Арси остановилась, несколько секунд молчала, а потом подняла меня чуть выше, чтобы отлипнула от неё и смотрела прямо в глаза.

— Ты... Поцеловала его? — переспросила, не веря.

— Да в щёчку! — на эмоциях крикнула я, а потом моментально закрыла рот. Хоть бы это не услышали с главного зала!

— Ухты, — я ещё никогда не видела глаза Арси такими большими. Похоже, она правда в шоке. — Что ж, тогда поведение Оптимуса логично. Но, разве это, не хорошо? Что он сказал?

— Он ничего не сказал, — я положила голову на пакет, так как та стала слишком тяжёлой от переизбытков эмоций. — Я закрыла окно раньше, чем он что-либо успел сказать... Это ведь странно, так?

— Странно что? — Арси продолжила путь к моей комнате.

— Ну, любить его... После этого он точно должен был понять мои истинные чувства. Но... Мне страшно, Арси. Мне страшно быть отвергнутой, — руки невольно сжали пакет. — Сознанием понимаю, что я не смогу всегда быть с Оптимусом и, любить человека для него будет странным. Но сердце напрочь отказываться в это верить. И я согласна с нею. Я... Я даже не понимаю, кто мы друг другу. Мы вроде как друзья, но не совсем, иногда обращается со мной, как с маленькой, а иногда он ведёт себя, как дурак. Мы даже не напарники, как ты с Джеком и остальные, хотя именно он присматривает за мной... Я не знаю, что мне делать, Арси.

       Я правда запуталась. Во мне борются две разные личности: рациональность и любовь. Я понимаю, что, если Оптимус мне откажет, это не значит, что он меня бросит. Нет. Просто тогда я буду всю жизнь жить с глубокой раной, которую не получится излечить. Даже Рэтчет мне не поможет...

       Вдруг Арси усмехнулась. Я в немом вопросе взглянула на неё.

— Знаешь... Мне кажется, что сейчас наш лидер чувствует себя точно также, — сказала она, отчего-то улыбаясь. — И, это даже мило. И правильно.

— Правильно?..

— Ведь сейчас, Оптимус не ведёт себя, как Прайм. Он не сдерживает свои эмоции и мысли. Сейчас он живой. Мех, которому близкий и важный для него человек раскрыл к нему свои чувства. И теперь все это прекрасно видят, — на моём лице застыло неверие. — Ты боишься быть отвергнутой. Но, вспомни те моменты, когда Оптимус отправлялся к тебе на помощь, прямо в логово врага? Как вы общались и проводили время вместе. Когда Оптимус отправился спасать тебя из рук Мегатрона, клянусь Искрой, я никогда не видела его таким решительным. В его глазах читалось только одно — желание спасти дорогого человека. Спасти тебя, Ли.

       Кажется, будто Арси открыла мне настоящую истину. И сердце согласно с этой истиной.

— Вам обоим нужно время, — сказала Арси, опуская меня. Даже не заметила, как мы уже дошли до комнаты. — Но не отстраняйся от него. Поверь, это сделает только хуже ему и тебе.

— Да... Хорошо, — я открыла дверь, но перед тем, как зайти, добавила. — И... Спасибо тебе, Арси. Правда — ты самая лучшая инопланетная подруга. И, если тебе тоже нужно будет высказаться, знай — я всегда тебя выслушаю.

— Спасибо, Ли, — Арси тепло улыбнулась и легонько погладила пальцем по моей голове. — А теперь, иди отдыхать.

— Угу.

       И я зашла к себе в комнату. Стоило включить свет, как сразу же захотелось выключить обратно...

«Ну и срачь... Прям настоящий шлак. И сюда заходила Джун? Какой позор! Ужас... А вообще, когда я в последний раз делала уборку?»

       И поэтому, перед тем, как пойти спать, я решила устроить полноценную уборку. Спасибо хоть, что это не полноценная квартира...