cry baby
— Нет, знаешь что... Да пошла ты, Крис. Кира с яростью захлопывает дверь, вылетая на улицу. Заебала уже со своими вечными подъебонами, ведет себя как сериальный мудак какой-то, не иначе. Усаживается на лавочку, искренне пытаясь перебороть желание закурить. Меняться-то она пришла, но эту привычку, кажется, никогда не бросит. Вдыхает морозный воздух, пытаясь угомонить нервы. Погода хорошая. Как же все заебало. Кира пытается свернуться, как сонный котенок, упираясь лбом в подушку на спинке лавочки и прикрывая глаза. С каких пор она в себе разобраться не может? Признание про школу в конце восьмой недели полностью выбило из колеи и она уверена, что плакала еще пару-тройку раз после этого беззвучно в комнате, будто снова побывала на сеансе у психолога. Сложно. Никогда еще столько слез не проливала.
Она лежит так еще минут пять, пока не начинает затекать спина и мерзнуть руки и ноги в одних тапочках и привстает, потягиваясь. Шутки Крис про Лизу...глупые. Кира не поймет, на что Захарова так обижена. Или обозлена, даже. Хер знает. Когда на улице становится уже невозможно сидеть из-за вечернего холода, Кира заходит в дом. Руки сразу отогреваются и она, прихватив по пути оставленный кем-то на стуле плед, плетется на диван, взяв в руки книгу. Спустя пару минут к ней присоединяется Вилка, и книга отправляется в пешее эротическое. Лизе не спится тоже. С людьми общаться сейчас настроения нет совсем, а голову будто раскололи и вынули оттуда все, чем можно думать. Сейчас бы включить что-то с басами и расслабиться. Иногда она начинала жалеть, что не пьет, как, возможно, все нормальные люди, и не может забыться самым заурядным способом. Она останавливается попить воды и, краем глаза замечая движение, отодвигается на пару сантиметров, чтобы ее не заметили. — ...хуй его знает. Она ничего. Ты как ебанный психолог. Она слышит хриплый смех. Кира? Сложно не узнать. С кем она разговаривает, интересно. Лиза не любитель подслушивать чужие разговоры, но вдруг резко появляется необъяснимое желание узнать, чем она может поделиться и она опирается на стену, навострив уши. — Ничего?Из твоих уст это как-то неправдоподобно звучит. Да ты течешь от нее, Кир. Ты на нее как на кусок мяса смотришь. Да, я помню, что у тебя абъюзерская натура... Виолетта, хах. С кем же еще. Вне камер они общаются вполне ничего, да и саму брюнетку плохим человеком не назовешь. — Да блять, не знаю. Ничего серьезного, понятно? Даже интрижки у нас не выйдет. Мы же сюда меняться пошли, помнишь? От моего хуевого характера доставалось не только жертвам. Лиза...симпатичная. Интересная. Трахабельная. У Лизы немеют кончики пальцев, да и все тело в целом будто бы прошибает нехилым таким зарядом тока, а на фоне звучит снова хриплый смех. Это они о ней разговаривают?.. — Ага, от тебя другого и не ожидалось. Поматрошу и брошу. Эй, блять, Кир. это не в обиду, если что, — голос у Вилки немного веселенький, будто она вновь нахлебалась, но Лиза, даже зная ее привычки, сейчас очень сильно в этом сомневается. — Я знаю, что выгляжу как помешанная, но вы когда рядом между вами будто искры летают. Пух! — Ладно, хуй с тобой. Я хочу ее пиздец. Пиздец это, возможно, даже мягко сказано. — Лиза слышит, как голос Киры меняется, становясь более тягучим и глубоким, приобретая стальные нотки. — Она, блять, такая вся из себя загадочная, улыбается натянуто, движения резкие. Это пиздец заводит. Сердце Лизы беспокойно колотится и она упирается лбом в холодную стену, зажимая стакан в руке сильнее. — Я вообще не думаю, что я с кем-то буду после проекта общаться. Вы все такие вроде классные, хоть и не сахар, но, типа... Нахуй надо. Лизок вообще другая. Я не знаю. Она будто бы искренняя во всех планах, а будто одновременно с этим ебучую роль играет. У меня какие-то специфические вкусы, раз стоит на таких девушек, хах. — Кира откашливается, замолкая на пару секунд. — Я бы могла замутить с ней на пару недель, но не хочется. Я уже вообще не знаю, чего мне хочется. Уебаться вусмерть, да какую-нибудь бабу в постель. Но не ее. Не сейчас. Лиза приподнимает уголок губы, пытаясь сдержать дурацкую улыбку на лице. Знала бы Кира, что Лиза примерно то же самое и чувствует. Звучит мерзко и неуважительно, будто бы, но не из уст Киры. Особенная? О, да, Лиза пиздец какая особенная. Пытаясь не выдать себя, она аккуратно отходит еще на пару метров назад, а после возвращает нормальный шаг, непринужденно заходя в комнату. Девочки обращают свое внимание на нее и замолкают. Кира оглядывает с головы до ног. Она сама любитель кепок, но пристрастие Лизы носить шапку даже в помещении ее немного смешит. — Лизок, не спится? Второй час ночи уже, — она обращает внимание на стакан в руке, понимая, что не слышала, как та набирала воду. — Да, попить встала, — она плюхается рядом с Вилкой, подтягиваясь, ощущая, как Кира прожигает ее голые руки и живот взглядом. Виолетта прыскает со смеху, но больше ничего не говорит и они сидят в тишине еще несколько секунд. Кира бросает на нее короткий взгляд, и Малышенко, будто бы поняв все без слов, ретируется, желая обеим спокойной ночи, а после делает театральный поклон. Лиза улыбается. — Ты слышала? — Кира говорит напрямую, ее взгляд с просто безэмоционального сменяется на холодный и Лизе хочется заскулить то ли от страха, то ли от образовавшегося тугого комка возбуждения внизу живота. — Что именно? — она пытается с вызовом посмотреть глаза, но, кажется, подрагивание рук выдает ее с потрохами. — Если слышала, то отлично понимаешь о чем я, — Кира встает и пересаживается, полностью закидывая ноги Лизе на колени. — Подслушивать хуево. Мне так мать всегда говорила. — Мать у тебя тоже хуевая, насколько я помню, — Лиза хмыкает, слишком поздно понимая, что, наверное, борщит, но не извиняется. Не хочет. Хотя пизды уже за свой длинный язык получала, но это же Кира, от нее такого ожидать не стоит. Ну, хотелось бы. Выражение лица Киры на секунду меняется на болезненное, но после снова приобретает знакомые безэмоциональные черты. Она подтягивается, убирая ноги и присаживается ближе. Лиза пытается разрядить обстановку улыбкой, снова натянутой. А ее Кира, блять, насквозь видит. Или, может, хотелось бы, чтобы такой человек нашелся. Одну руку Кира закидывает на спинку дивана, а свободную непринужденно кладет Лизе на колено — и, пиздец — ведет ее выше, кладя на бедро. Тело Андрющенко напрягается, словно ебанная струна. Какой-то очень доминирующий жест, заставляющий Лизу не только перестать улыбаться, но и затаить дыхание, и она кидает почти что щенячий взгляд. Она реально близка к тому, чтобы заскулить. — Будь мы сейчас в пустом доме, кисуль, — хриплый шепот, — я бы, блять, трахнула тебя на этом самом диване. И ты бы не только смотрела на меня так своим блядским взглядом, твои глаза непроизвольно бы закатывались от удовольствия каждый раз, когда я касаюсь тебя. Лиза не успевает что-то ответить — или просто не находит в себе силы? — и рефлекторно сглатывает, приоткрывая рот после. — Я могу представить это довольно красочно, не впервой, — продолжает Кира. — Затащила бы тебя к себе на колени и вылизывала бы твою белую шею, пока ты бы выгибалась на мне. А, знаешь, мне иногда кажется, что ты только этого добиваешься, разгуливая в своих топах на голую грудь или в свободных, приспущенных пижамных штанах, Лизонька. Ее немного дергает от такого варианта ее имени и она чуть поворачивает голову, когда ощущает как Кира прижимается ближе и приближается, чуть проведя носом линию от шеи до подбородка. — Ты вся такая не от мира сего и тебя наверняка сложно завоевать, но, знаешь, я уверена, что справилась с этим уже давно. Твоя неприступность пиздец как заводит. А знаешь, что было бы ахуеннее всего? Смотреть, как ты сама мне отдаешься, — она чувствует, как губы Киры растягиваются в недоброй улыбке. — Посмотреть, как ты сама будешь бегать за мной. Как ты будешь умолять меня трахнуть тебя, пока я буду держать твои руки в захвате и дразнить тебя, на доли секунды дотрагиваясь до самых эрогенных участков твоего тела. Хочу увидеть тебя полностью обнаженную. Глядеть, как ты сама себя раздеваешь. Уверена, что твои щеки снова пиздец как мило покраснеют, пока ты будешь стягивать с себя одежду под мои указания. А потом я прижму тебя к стене и зажму рукой рот, чтобы ты была потише или положу руки тебе на шею, сдавив горло, чтобы слышать твои хриплые, возбужденные стоны. Я прямо чувствую твое горячее тело под своими ладонями, чувствую, какой мокрой ты становишься только от моих слов. А представь, что будет от действий?
Где-то на периферии сознания Кира понимает, что ее уносит, особенно учитывая, что ее берет страх за то, что кто-то может подслушивать, как Лиза несколько минут назад, но смотреть на напрягшееся тело Лизы, на ее осоловевший взгляд становится невмоготу и она продолжает откровенничать. — Я буду мучить тебя, пока ты сама не попросишь меня сделать что-нибудь с твоим блядским состоянием, и, о боги, тогда я не остановлюсь. Я впечатаю тебя в стену еще сильнее, зароюсь рукой в твои мягкие волосы и оттяну так, что от боли ты начнешь подрагивать. Ты же хотела сделать примерно то же самое тогда, когда провела своей ладонью по моим волосам на испытании? Блять, кисуль, спасибо, что глаза открыла. Заебали эти бессонные ночи, когда я представляла тебя, всю раскрасневшуюся, запыханую под собой, с засосами на шее и груди, и с синяками на запястьях и бедрах. Такое тебе нравится, да? Когда берут всю без остатка, затыкая рот? Я уже имела дело с такими неженками как ты, знаю, о чем говорю. И я уверена, ты уже в нетерпении, сама будешь тереться об меня, когда я подставлю свое колено меж твоих бедер. Спущу с тебя белье и медленно опущу руку. Думаешь, мучения закончились? Нет, я доведу тебя до исступления. Буду медленно водить пальцами, пока не услышу твое хныканье, а после резко войду, сразу же выходя. Так ты хочешь? Или языком? Кира проводит кончиком разрезанного языка по своим губам, а после наклоняется к Лизиной шее и ведет, оставляя мокрый след на бледной коже. — Я опущусь ниже, разведу твои губы и буду вылизывать тебя и там. Вылижу всю, не оставлю ни одного места, где бы я тебя не коснулась. Тебе уже отлизывали, солнце? Уверена, что предыдущие разы покажутся тебе обычными забавами. Ты будешь сама толкаться в мой рот. Будешь стонать так громко, что у тебя осипнет голос и ты еще долго будешь похрипывать. Сначала поиграюсь языком с твоим клитором, а потом войду в тебя, приподнимая твою ногу. Или, знаешь, хочешь все вместе? Пока я буду вылизывать тебя там, я войду в тебя несколькими пальцами, глубоко, разводя их. Вторую руку подниму выше, легонько сжав твою грудь, а после скручивая сосок. Когда внизу из тебя уже течь будет, я поднимусь сама и вылижу уже твою грудь, поочередно сжимая в зубах твои соски. Я наиграюсь с ними так, что после они болеть будут и ты еще долго не сможешь носить верхнего белья. Хотя, знаешь, после проекта я бы заперла тебя и ты бы вообще одежду не носила. Думаешь все? Лиза глубоко и судорожно дышит, чувствуя, как пересохло у нее в горле. Рука Киры все еще лежит у нее на бедре и она кладет свою ладонь на ее, сжимая до побеления в костяшках. Ей становится дурно, но она все еще молчит. — Когда ты будешь уже близка к тому, чтобы кончить, я уберу руку и поцелую тебя. Буду целовать, пока ты не начнешь задыхаться. Не продолжу, пока ты не начнешь молить меня о конце. Я люблю смотреть, как девушки доводят себя сами. Как стесняются под моим пристальным взглядом, как пытаются сдержать стоны, пока я прикусываю их кожу и направляю их руку, в то время как они сами входят в себя. Ты будешь не первой. Но не советую сдерживаться в выражениях. Мне нравится представлять, какой ты можешь быть громкой из-за моих рук. У меня в квартире отличная шумоизоляция. И я хочу смотреть на твое лицо, когда ты будешь кончать. Как будут закатываться твои шикарные глаза, как будут подрагивать твои бедра после незабываемых минут, а, может, часов наслаждения. Как мне захочется. Была бы моя воля, я бы пометила тебя всю. Каждый сантиметр твоего сексуального тела. Живого бы места не оставила. Ты бы ходила вся синяя, чтобы все в этом ублюдском доме знали, чья ты. Чтобы каждый, смотря на следы на твоей шее, понимали, под кем ты стонешь каждую ночь. Особенно эта блядская Крис. Я бы ни на шаг ее к тебе не подпустила. На цепь бы посадила, но ты была бы только моей. Лиза крупно дрожит, ее всю колотит и немного подташнивает от накатившего возбуждения. Ей так плохо, что даже хорошо, и у нее начинается легкая паника. Она чувствует, как намокло у нее белье, будто она встанет сейчас, а после нее останется темный след на подушках. Ей нравится чувствовать себя желанной. Даже эти пугающие, больные мысли Медведевой о присваивании себе человека имеют скорее не устрашающий, а возбуждающий эффект и Лиза чувствует себя долбанной псиной, готовой заскулить и упасть на колени, потереться о ноги Киры, высунув язык. — Виолетте ты говорила обратное, — хрипит Лиза, не находя в себе сил даже на то, чтобы прокашляться. Взгляд Киры темнеет еще больше. — Пошлите курить, — в комнату резко заходит Виолетта с пачкой сигарет в руках, зевая и прикрывая рот рукой. Картина весьма интересная. Андрющенко, вся раскрасневшаяся, резко вскакивает и чуть ли не выбегает из комнаты, оставив Киру с ухмылкой сидеть на диване. У той какое-то по-нездоровому довольное лицо. — ...Чем вы тут бля занимались, бабы?