4 глава
Вечер
После насыщенного дня, полного блинов, игр и детского смеха, Чонгук с Тэхеном попрощались с остальными. Минхо махал им с порога, держа в другой руке плюшевую акулу.
— Будем ждать тебя завтра, Шоколадка, — крикнул он в живот Чонгука, отчего тот чуть не расплакался от нежности.
— Спокойной ночи, герой, — прошептал Тэхен, и они ушли под вечерним светом фонарей.
А в доме Джина всё ещё царил уют: Юнги развалился на диване, укрывшись пледом, Минхо уже спал, свернувшись под столом среди подушек и игрушек. Джин убирал со стола, Намджун наливал чай, когда вдруг зазвонил телефон.
Юнги взял трубку, не глядя на номер, и… замер.
— Ты меня слышишь, сынок?
Он сел, как будто ток прошёл по позвоночнику.
— Ты… — голос сорвался. — Ты в тюрьме. Ты должен…
— Уже нет. Спасибо твоему «любимому» Намджуну. Думаешь, я забыл, как он меня туда засадил? Думаешь, я забыл, что ты меня предал? Я иду за вами.
Связь оборвалась. В комнате стало так тихо, что слышно было, как Джин выронил кружку.
— Кто это был? — напряжённо спросил Намджун.
Юнги открыл рот, но ничего не смог сказать. Только всхлипнул и упал на колени прямо на ковёр, задыхаясь от истерики.
— Он сбежал… он сбежал… он убьёт… он убьёт тебя… нас… Минхо…
Хосок тут же оказался рядом, обнял его, прижимая к себе, шепча успокаивающие слова, а Джин сжал плечо Намджуна, который уже набирал номер управления.
— Алло, это Ким Намджун. У нас проблема. Сбежал заключённый — Пак Сончоль. Он… отец Мин Юнги.
---
Дом затих. Все заперли окна, двери, убедились, что Минхо спит в своей комнате. Юнги всё ещё дрожал, лежа в обнимку с Хосоком, но слёз уже не было — только опустошение. Джин и Намджун не ложились — ждали новостей от полиции.
И всё же сон одолел. Дом погрузился в глухую тишину. Только Минхо, не дождавшись сказки на ночь, уснул прямо под столом среди игрушек.
Скрип.
Треск двери.
Холодный ночной воздух ворвался внутрь вместе с тенью.
Пак Сончоль. Грубые ботинки, тяжёлое дыхание, затянутый капюшон. Он передвигался тихо — и слишком уверенно. Как будто знал этот дом.
Верёвки. Пластиковые хомуты. Один за другим — они проснулись, но уже не могли пошевелиться. Джин пытался кричать, но получил удар. Намджуна связали жёстче всех. Юнги дрожал, слёзы текли по щекам, он задыхался, глядя на человека, которого когда-то звал отцом.
— А вот и вы, мои предатели… — прошипел Пак. — Сейчас мы поиграем в правду.
Он ничего не заметил — ни рассыпанных игрушек, ни детского тельца, свернувшегося в шарик под столом.
---
— Что-то не так, — сказал Тэхен, открывая дверь. — Ты чувствуешь?
Чонгук сжал его руку. Воздух был… другим. Не просто феромоны — страх. Паника.
Они вошли. В следующую секунду — оба замерли. Джин с разбитой губой. Намджун в крови. Хосок, связанный у стены. Юнги рыдал в голос, лёжа на полу. А над ними нависал мужчина — грязный, как само зло, с ножом в руке.
— Юнги… — Чонгук в ужасе схватился за живот. — Нет… нет…
— Ну наконец-то. Ты тоже тут, омежка. Сейчас всех соберу — красиво будет.
Тэхен сработал первым. Как хищник. Без колебаний бросился на мужчину, но тот оказался сильнее — схватил, ударил. Тэхен упал, задыхаясь. Чонгук закрыл живот руками и хотел было достать телефон, но Пак подскочил к нему:
— Тебя я запомнил. Ты же тот любимчик! Альфе достался. Ты теперь беременный? Тем лучше.
Он замахнулся.
— НЕЕЕТ!!!
И тут… глухой звук удара.
Пак застыл.
За его спиной — Минхо.
С маленькими кулачками. С огромным утюгом, который принёс Джин неделю назад из прачечной. Он стоял, как герой, трясущийся от страха, но с решимостью во взгляде.
— НЕ ТРОГАЙ МОЮ СЕМЬЮ!
Пак пошатнулся. Упал.
Чонгук дрожащими пальцами достал телефон. Минхо заплакал, но не убежал — встал рядом, обняв Тэхена, который пришёл в себя и обнял его в ответ, прижав к груди.
— Алло… полиция… срочно. Он… он здесь. Мы в доме Ким Намджуна… пожалуйста…
---
Полиция приехала быстро. Пак Сончоля скрутили, вывели. Дом заполнился светом мигалок, голосами, движением.
Юнги сидел с одеялом на плечах, всё ещё плача, но уже не от страха. Хосок держал его за руку, не отпуская. Джин поил всех сладким чаем, а Намджун разговаривал с полицейскими.
Минхо сидел на коленях у Тэхена, обнимая Чонгука за шею.
— Ты герой, — прошептал Чонгук. — Наш спаситель.
— Я просто… не хотел, чтобы он тебя ударил. Или папу Юнги. Или дядю Хосока. Я боялся, но… нельзя было.
— Ты всё сделал правильно, — сказал Тэхен, уткнувшись в макушку мальчика. — Мы тобой гордимся. Ты часть нашей семьи.
Минхо заплакал, но на этот раз — от облегчения. Его слёзы текли на шею Тэхена, а Чонгук, обняв их обоих, тихо шептал:
— Всё хорошо. Всё будет хорошо. Мы дома. Мы вместе.