Седьмой курс. Часть 1. Лето
Когда отец примчался домой, радостно размахивая газетой, Перси насторожился: не мог Дамблдор помереть. Когда отец стал рассказывать про выигрыш в ежегодной министерской лотерее, Перси даже обрадовался. Но стоило ему заикнуться про Египет, как захотелось проклясть всех Дамблдоров до седьмого колена. Не было никаких сомнений, что именно директор подкрутил результаты, оплачивая им то-ли виру, то-ли отпуск. И дело было не только в жаре, но и в человеке, к которому они едут.
Перси раздражённо вытряхнул из волос кучу песка. Кто бы мог подумать, что в пустыне его окажется много. Он мрачно зыркнул с балкона на группу каркающих арабов, активно пытавшихся впарить какую-то безделушку туристам. Египет оказался очень неоднозначным.
Утреннее солнце палило совершенно беспощадно, будто планируя сжечь Каир дотла. Спать в таком пекле было решительно невозможно. Оставалось только через слово благодарить Мерлина за то, что ему и Биллу не достались веснушки в наследство от родителей. Чрезмерная жара душила, а он сам наотрез отказался надевать местную одежду. Отец, близнецы и даже Рон мгновенно стали таскать галабеи* с шароварами.
Спасение от жары было одно: тайком колдовать охлаждающие чары. Мама бы не одобрила, узнай, что он нагло пользуется юридической дырой в британском Статуте о секретности. Оказалось, что правовое регулирование нарушений Статута за рубежом осуществляется на основании местного законодательства. А в Египте не были предусмотрены меры против колдовства несовершеннолетних, чему Перси был невероятно рад. С непривычки в первый раз он переборщил с прохладой и трясся добрых пятнадцать минут посреди тридцатипятиградусной жары.
Но главным в Египте, ради чего можно было и перетерпеть ненавистную жару, конечно же был Билл. Возле него хотелось находиться как можно дольше. Было стыдно признавать, но Перси по-настоящему ревновал его и к братьям с Джинни, и даже к родителям. Даже в обычных разъездах, где Билли показывал всем им масштабные раскопки, на которых гоблины раскидывали лопатами песок, Перси невольно старался держаться к нему ближе, хотелось чувствовать, что все эти рассказы в первую очередь для него.
Даже зная, как сильно по нему скучал Рон и мама, Перси всё равно не мог утолить жажду присутствия Билла. Стремясь всю жизнь быть похожим на него, он впитывал каждую мелочь в его поведении, в манере держаться. Хотелось остановить критический монолог мамы на тему его длинных волос, серьги в ухе и кожаной куртки, потому что Билли — не набор внешних признаков, а его брат с огромной архитектурой личности. Хотелось отвесить Рону подзатыльник за то, что он скучающе ковырял в ухе, пока Билл водил их по гробницам и рассказывал про статуэтки с дурацким названием «ушебти».
Спустившись в гостиную, он нос к носу столкнулся с потягивающим кофе братом.
— Я гляжу, Перси, Британская корона решила снова захватить Египет?** — Фыркнули ему в лицо. — И послали за этим именно тебя?
— Всех нас. — Усмехнулся Перси. — А ты был первым разведчиком. Как идёт колонизация?
— На восточном фронте без перемен. — Билл хмыкнул и тут же сгреб его в объятия. — Мерлин, ты стал ещё выше и тощее. — Он почти неверяще оглядел его с ног до головы. — И где мой маленький занудный плакса?
— Там же где шестнадцатилетний тупица, пытавшийся угнать отцовскую машину. — Перси хлопнул его по груди. — Ты стал шире и ниже. Это чем тут таким разрушителей проклятий накачивают, что ты теперь на скульптуру греческую больше похож?
— Свежим воздухом, вкусной едой и постоянным движением. А очкариков в Хогвартсе видимо теперь морят голодом.
— Дамблдор и Поттер померли бы первыми. Поживи годик бок о бок с василиском, и я посмотрю, как изменится твоя диета.
Билл легко засмеялся, а Перси выдохнул. Он готовился к этой встрече тет-а-тет. Не видя свой привычный эталон с третьего курса, он не знал, чего следует ожидать. Но сейчас, испытывая гордость за брата, он не нашёл в себе привычного ощущения бытия в его тени. И именно это чувство сделало жару вдруг терпимой.
— И как тебе Египет? — Ехидно бросил Билл, усаживаясь в замысловатое ротанговое кресло.
— В начале века здесь явно было получше. — Протянул Персиваль преувеличенно надменно. — Вид хлопковой фабрики ему идёт больше, чем нынешний один огромный базар.
— Тут ты прав. Торговаться тут страсть как любят. — Ухмыльнулся он, складывая ногу на ногу. — Не хочешь под шумок по старой британской традиции умыкнуть пару артефактов?
— Пока можно просто посмотреть. — Пикироваться с Биллом всегда было весело. Он один понимал его шутки.
— Правь, Британия, морями! — Громыхнул он. — Гляжу, теряешь хватку.
— Увы, эпоха Протектората всё-таки канула в Лету. — Перси притворно вздохнул. — А если серьёзно, я бы с удовольствием посмотрел на что-то кроме арабов, ковров-самолётов и песка.
— Падение высоких британских идеалов. Хвала Мерлину, нас не слышит тётушка Мюриэль. А иначе она бы точно вычеркнула тебя из завещания. — Билл залпом допил кофе. — Раз хочешь, значит пойдём.
— Мордред с ним — с завещанием. Эта старая карга переживёт и нас, и обоих Дамблдоров, и старуху Мэрчбэнкс с мадам Бэгшот вместе взятых. Не торопись. Или ты за четыре года отвык от того, какой мы поднимаем шум по утрам?
— И то верно. Правда я хотел пойти вдвоём. — Он вернулся в кресло, приглашающе похлопав рядом.
— Я тебе что, кошка что-ли? — Перси скрестил руки, скрывая радость, но всё-таки сел рядом. — Хотя, слышал, в Египте им поклоняются.
— О, так значит вот чего ждёт новоиспечённый староста школы! — Он улыбнулся и продолжил уже другим тоном. — Подумать только — староста школы. — Билли решил съехидничать. — Ты меня перегнал, кстати, заметил?
— Ага. — Перси взмахом палочки демонстративно приманил к себе закипевший чайник.
— Паразит. — Фыркнул он, проследив за невинно разливающим кипяток Перси. — А я всё думаю, как ты по такой жаре в британском сукне ходишь. Давно догадался?
— Ознакомился заранее. — Перси заулыбался.
— Младшим скажешь?
— Ещё чего. Пусть сами додумаются. Или не додумаются. — Отсалютовав чашкой кофе, Перси сморщился. — Ну и дрянь.
— Для гурманов кофе только в ресторанах. У меня всё строго: с утра влез в мантию, на ходу выхлебал чашку растворимого, и бегом на работу. Джезвы и турки теперь только по праздникам.
— Варить кофе меня ты приучил, так что нечего жаловаться. — Улыбка как-то разом поутихла. — Странно на самом деле.
— Ты о чём? - Билл почувствовал перемену настроения и чуть подался вперёд.
— О жизни. — Он скривился от абстрактности ответа. — Вроде вот ты был всегда рядом, а теперь мы годами не видимся. Скучал я, тупица.
— Понимаю. — Билли потрепал его по волосам. — И я.
Перси замолчал. Было в этом что-то правильное - в способности молчать без потребности заполнить чем-то тишину. Билл тоже не тратил слова, а молча разглядывал его так, будто пытался запомнить каждую деталь в его внешности.
— А ещё я не думал, что когда-нибудь получится сделать тебя хоть в чём-то. — Он пожал плечами. Отчего-то всё же захотелось признаться.
— Это почему? — Билл нахмурился, а Перси обратил внимание на разное положение бровей.
— Это ты так на комплимент напрашиваешься? — Перси отпил из чашки, в который раз пытаясь получить отсрочку от ответа. — Не знаю. Просто ты всегда и всё делал лучше меня. Даже в мелочах. Помнишь, сколько ты мучал меня с каллиграфией?
— Годик мы точно пыхтели над буквами. — Он улыбнулся. — Только если писать, считать и читать я учил только тебя, то ты учил и близнецов, и Рона, и Джинни. Дурень ты, Перси, раз думаешь, что превзошёл меня в чём-то только сейчас. Фреда с Джорджем я бы точно не потянул.
— Я их и не тянул. — Перси скривился. — До сих пор вспоминаю как страшный сон. Чернильницы летали, перья ломались, истерики закатывались, а буквы не писались.
— Вот и подумай о том, насколько благодарным и беспроблемным учеником был ты. Мне с тобой очень повезло.
— Иногда меня поражает то, насколько мы все разные. — Перси закинул ногу на подлокотник кресла, облокотившись на плечо брата. — Золотой мальчик, душа компании, зануда, два клоуна, ведомый троечник и трогательно добрая девочка.
— Думаю, что всё поменял восемьдесят первый. — Билл вздохнул. — Так стыдно бывает, что мы с Чарли тогда наслаждались сытой жизнью в Хогвартсе, а вы... — Он неопределенно махнул рукой.
— Глупости. — Отрезал Перси, внутренне холодея от одного упоминания того ужасного года. — Ты делал что должен. И на всех каникулах ты пахал как проклятый.
— От этого-то и тошно. - Билли грустно усмехнулся. - От того, что должен был недостаточно.
— Три года мы как-то всё-таки прожили. - Он пытался воззвать к логике.
— Вот именно что как-то. На голом упрямстве. — Билл подавил смешок. — И потому, видимо и сплелись настолько крепко. - Он засмотрелся на высокий потрескавшийся обелиск за окном. - Разные семьи ведь есть. Слышал про Коулов?
— Это которые были нашими соседями, а потом съехали в Лютный? Не помню, а что у них случилось? — Перси почувствовал руку на своей голове.
Билл немного дёрнулся. Видимо он пожалел, что поднял эту тему. Он тяжело вздохнул:
— Их было четверо: родители и брат с сестрой. Мистер Коул после войны разорился и начал торговать дурманными зельями, а через пару лет загремел в Азкабан. Миссис Коул после этого почти сразу повесилась. В итоге старшая шестой курс и стала проституткой, чтобы хоть как-то прокормиться в Лютном, а младший угодил в какую-то преступную группировку и теперь состоит в розыске за серию ограблений.
— Жуть. — Его передёрнуло, а пульс зачастил. — Я вообще как-то всегда упускаю Лютный. А там ведь столько всего... Трагичного.
— Нас эта трагедия тоже поджидала с топором и носилками. — Он вздохнул. — Я помню те три года лучше тебя ведь. Я тогда только поступил в Хогвартс. Тебе едва ли пять было.
— Толку себя корить за то, что не случилось, Билли?
— Да, ты прав. — Он чуть устало провел рукой по лицу. — Жаль, что чувств это никак не отменяет. — Билл помолчал. — Ладно. Что-то мы загрустили. Есть предложения куда пойти?
— Это ты меня спрашиваешь? — Он незаметно выдохнул. Поддержка никогда не была его сильной стороной. — Не я живу в Египте четыре года.
— А вдруг есть какое-то место, куда хочется именно тебе. Тем более, что у меня есть допуск на все участки. — Он заговорщицки подмигнул.
— Куда там туристы обычно шастают? — Перси нахмурился, пытаясь вспомнить. — Луксор, Гиза, Карнак, Долина Царей?
— И даже не переврал названия. Тоже мне британский сноб. Наверное, потащу тебя к пирамидам. Сравнительно безопасный и хорошо изученный маршрут.
— А есть опасные? — Перси поднял бровь.
— Конечно есть. Или ты думаешь, что разрушители проклятий здесь просто на всякий случай? — Билл хмыкнул и тут же щёлкнул его по носу. — В этой песочнице похоронена тридцать одна династия фараонов. Вдумайся: тридцать одна. Их жрецы столько всякого наворотили, что тут и ста поколениям исследователей не разобрать.
— Как-то сильно сомневаюсь во всём этом. — Перси покачал чашку в руках. — Вся эта древняя магия как правило полная ерунда. Основателям почему-то вечно всякие тупицы приписывают какие-то утраченные могущественные чары. - Он надменно хмыкнул. - А то, что после ухода Рима с островов тут осталось полторы дюжины свитков с заклинаниями, пара выживших друидов-недоучек, да смутная память о магии - дело десятое.
— Это потому что только ты и можешь слушать заупокойное сипение Бинса и не засыпать. - Билли снова его активно подначивал.
— Но-но. — Перси ткнул его в ребро. — Пишет Бинс намного лучше, чем говорит. Сколько он ещё при жизни спорил с Бэгшот это вообще ужас. Она же его прямо ненавидела. А когда помер, говорят, стала каждый год ему маргаритки высаживать на могилу, зная, что у него аллергия на них. — Он поморщился. — По крайней мере, пока сама не сбрендила.
— Какая... Милая дама. — Билл заржал. — Может по молодости она была влюблена в него?
— И ты туда же. Дурак ты сентиментальный, когда Батильда в тридцать пять начала писать, Бинсу уже под сотню было.
— Ну, знаешь, из любви к древностям. — Перси подавил смешок.
— Ладно, я не против пирамид. С тебя пара страшилок про жутко сильные, опасные и древние чары из гробницы какого-нибудь Тутмоса.
— Замётано. Только ты, я и жуткие пирамиды.
***
Билл не соврал. Оказаться в отсечённом от маглов участке пирамид было жутко. По стенам змеились мощные щитовые чары, скрывающие многочисленные проклятия на смерть в страшных муках для дерзнувших войти. На нижних этажах постоянно слышались хрипы поднятых покойников, патрулирующих окрестности. На каждом шагу виднелись отсечённые магией помещения, а воздух был до того тяжелым, что дышать оставалось только через заклинание головного пузыря, чтобы наверняка избежать отравления миазмами. Проходя очередной поворот, Перси схватился за палочку: кто бы думал, что он встретит реально ходячую мумию.
— Мы зовём его Джерри. — Билл опустил руку ему на плечо, успокаивающе погладив. — Самый старый инфернал в этой пирамиде. На него почти не действуют ограничивающие чары. Почти всех мы заперли по «рабочим местам», а этот видимо что-то вроде бригадира, а может вообще главный архитектор или начальник стройки. Вот и думай, что за магия поддерживает его больше четырёх тысяч лет. — Он как-то особенно грустно вздохнул. — Раньше они бродили по всей округе и иногда сталкивались с маглами. Вой, конечно, стоял до небес. К слову, именно британцы и разделили пирамиду на магическую и магловскую часть.
— По рабочим местам? — Неприятная формулировка царапнула слух, он отступил на шаг, натыкаясь на Билла спиной.
— Ну, пирамида, конечно, из известняка, но её постоянно приходится поддерживать и латать. Инферналы делают это изнутри, а власти Египта — снаружи. Кто-то подкрашивает роспись на стенах, кто-то чинит трещины, некоторые просто следят за "общественным порядком".
— Он... Не опасный? — Неуверенно переспросил Персиваль.
— Нет, если только ты всё-таки не задумаешь умыкнуть что-нибудь отсюда. Грустно на самом деле за ними наблюдать. Хотя, и показательно. С точки зрения различий в культуре и отношения к смерти. Что-то подобное я разве что в сканднавских курганах видел.
— И правда как-то грустно. Даже жестоко — работать даже после смерти. — Он на миг задумался. — С Бинсом оно как-то по-другому ощущается. У него по крайней мере есть личность. В прошлом году его, оказывается подружка Рона развела на лекцию о Тайной комнате. А сколько их тут всего?
— Мордред его разберёт. Больше сотни точно. — Билл слегка прижал его к себе, пропуская вяло плетущегося Джерри вперёд. — А тебе разве не интересно, что это за щиты на стенах?
— Интересно, только экскурсовод ты паршивый, если ждёшь вопросов. — Перси хмыкнул, приблизившись к ближайшей росписи и потянулся к ней рукой. — Что именно вы тут прячете?
— Жрецы, знаешь ли, с непрошенными визитёрами не собирались церемониться. - Он мягко отвёл его ладонь от стены. - Когда сюда сунулась первая экспедиция французов, инферналам пришлось долго отскребать останки с потолка. Одной Моргане известно, что конкретно тут наворотили, но, прежде чем получилось перекрыть эти иероглифы, погибло одиннадцать разрушителей проклятий. И труды ШампольонаОсновоположник научной египтологии, внёсший огромный вклад в изучение древнеегипетского языка, работал над расшифровкой Розеттского камня. не помогли. Оказалось, что древнеегипетский тут почти не при чём.
— Я гляжу, тут тёмной магии не гнушались.
— Шутишь что ли? Египет — это колыбель всей тёмной магии, которая вообще существовала. — Билл повёл его дальше. — Вся известная сегодня гадость в том или ином виде зародилась именно здесь. И что пугает больше, она напрочь лишена декоративности.
— В каком плане?
— В функциональном. - Лаконично бросил он. - Половина современной тёмной магии тяготеет к эффектности, зрелищности. Здесь каждое заклинание направлено не на картинное нанесение увечий, а на неотвратимую смерть.
— Кошмар какой. — Пробормотал Перси, стараясь держаться ближе к Биллу.
Тесные коридоры вызывали острое ощущение неуютности. Приходилось опускать голову, чтобы не задевать низкие потолки и идти посередине, чтобы не задевать тихо гудящие щитовые чары.
— А что мешает расширить коридоры? — Пыхтя спросил он, карабкаясь по крутому подъёму.
— Как минимум риск нарушить целостность местных чар. — Билл напротив шёл так, будто каждый день шатается по таким подъёмам. — Здесь, очевидно, присутствует какая-то форма пространственной магии, но неизвестно как она себя будет вести вместе с современными аналогами. Не ной, мы почти добрались.
Преодолев последние несколько метров, Перси обнаружил богато украшенный зал впереди. Защитные чары здесь гудели не слабее двух десятков осиных гнёзд. В центре стоял огромный саркофаг, окружённый тремя линиями кругов, расписанных кучей иероглифов. По помещению постоянно перемещались магические светильники, отбрасывая жутковатые тени на стены. В каждом углу в огромные кучи были свалены лодки, сокровища и погребальные статуэтки.
— Вот здесь я пока что работаю. — Улыбнулся он, глядя на ошарашенное лицо брата. — Это погребальная камера неизвестного мага при дворе фараона. Полагаю, большую часть защиты возводил именно он.
— А зачем круги? — Перси подошёл ближе.
— Затем, что вообще вся пирамида ими обнесена. Это центральные. Мы пока так и не разобрались с их назначением, но они в общем-то безвредные. — Билл задумчиво обошёл саркофаг. — Я больше склоняюсь к тому, что это управляющие контуры. Думаю, на них замыкается вся охранная система, но вот что их питает — без понятия. Чары держатся четыре тысячи лет, это безумный срок. Если разобраться с их источником, то это перевернёт современную магию. Но за последние полтора столетия никто так и не продвинулся в этом.
— Кажется, проблема в логике. Точнее в разрыве между древней и современной логикой. — Он опасливо подошёл ближе к саркофагу. — Она явно ведь отличается по всем пунктам.
— Ты прав. В этом и беда. Трудно нащупать основу архаичного мышления. И, видимо, разберутся с этим даже не при моих правнуках. — Улыбнулся он.
— А тебе не грустно от этого? — Перси взглянул на брата. - От бесплодности усилий?
— Мне важен не результат, а процесс. В этом ведь вся соль. Как в той старой байке про художника. - Он пощёлкал пальцами, вспоминая. - Как там? Жил, мол, один парень, поставивший цель на всю жизнь: написать подлинный шедевр. Когда спустя годы он смог это сделать, картина оказалась до того прекрасной, что он умер, не найдя смысла в том, чтобы жить дальше. А я так помирать не хочу.
— Точно сентиментальный романтик. — Хмыкнул Перси, порывисто обнимая Билла. — Спасибо за экскурсию.
--
*- Традиционный мужской костюм в Египте
** - Весь пласт дальнейших шуток основан на позднеимперских каламбурах о колонизации Египта Британией в XIX–XX веках, попытке индустриализовать Египет и на вывозе ценных артефактов оттуда.