Озвучивание не поддерживается в этом браузере
11
Гук смотрел на меня, затаив дыхание, и в моей груди все сжималось и переворачивалось от его слов.
Как сильно он рисковал, чтобы освободить меня от ненавистного мужа, от удушливых оков брака, навязанного родителями. И ничего не требовал взамен, ни о чем не просил — тихо бескорыстно любил, находясь в стороне. Годами хранил мне верность. И, даже когда мы наконец оказались в одной постели, заботился только о моем удовольствии.
От бури чувств, закрутивших меня подобно песчаному вихрю, на глазах выступили слезы.
Отдать стражникам? Нет! Ни за что!
Он мой! Мой любимый. Тот единственный, с которым мне хотелось бы идти рука об руку по дороге жизни.
В полном молчании, не в силах выдавить из себя ни звука, я опустилась спиной на постель и протянула ладони к своему напряженному возлюбленному. Слова были не нужны, излишни. Гук понял значение моего жеста и просиял лицом. Торопливо, словно боясь, как бы я не передумала, он забрался на кровать и накрыл меня своим телом.
Ощущать его на себе, жаркого, крепкого, тяжелого, было восхитительно. Придавленная его весом, я ликовала. Теперь, когда между нами не осталось недомолвок, когда мы распахнули друг другу души и полностью обнажили чувства, практически содрали с себя кожу, казалось правильным и естественным закончить наш разговор постелью.
Дрожа от страсти, Гук целовал мое лицо — скулы, брови, закрытые веки. Его пальцы зарывались мне в волосы, ласкали шею, сминали через тонкий хлопок грудь, ставшую невероятно чувствительной. Между бедер я чувствовала крепость его желания.
— Лиса, Лиса…
Он приподнялся, чтобы рукой направить себя в мое тело.
Мы оба замерли, словно неопытные девственники перед первым соитием. В какой-то степени эта близость и была для нас первой. То, что случилось до нее, казалось подделкой, а потому было не в счет. Вот оно — правильное, настоящее, истинное.
Я дернулась, ощутив, как головка члена надавила на вход. Гук застонал, качнув бедрами. Его плоть медленно проникала в меня, растягивая тугие мышцы. Я раскрывалась все больше, впускала его в себя все глубже. Наконец наши тела соединились.
Прежде чем начать двигаться, Гук обхватил мое лицо ладонями и затянул меня в поцелуй. Его грудь прижималась к моей груди, и я чувствовала, как она вздымается от тяжелого дыхания, ощущала сильные толчки его сердца. Мое билось столь же часто. Слезы набухали на глазах при мысли, как долго мы шли к этому моменту.
Но оно того стоило. Все годы ожидания стоили мгновений этого выстраданного счастья.
Гук двигался на мне и во мне, и я не знала, чем наслаждаюсь больше: красотой его лица, искаженного страстью, крепостью его мышц под моими пальцами, осознанием того, что мы вместе, делим постель (наконец-то!) или оглушающим чувством любви, в котором он меня топил. Каждый его взгляд, каждый поцелуй, каждое прикосновение были насквозь пропитаны трепетной нежностью, немым обожанием, благоговейным восторгом. То, что происходило сейчас в полумраке спальни, не было простой похотью — волшебством, единением не только тел, но и душ.
Я задыхалась, горела словно в огне, отдавалась Гуку со всем пылом, на который была способна.
В какой-то момент он приподнял мои бедра за ягодицы и принялся вбиваться в меня мощно, быстро, размашисто. Каждый толчок — взрыв удовольствия, белая вспышка перед глазами. Хлынула горячая влага, я застонала и туго сжала член любовника пульсирующим лоном. Внутренними мышцами я чувствовала, как вздрагивает во мне мужская плоть, выстреливая семенем. Губы Гука пили мое дыхание.
После мы лежали, обнявшись, слушая тишину пустынной ночи. Я — на груди любимого, в кольце его теплых надежных рук.
Пот на спине высыхал и холодил кожу. Сердце замедляло ритм. Веки тяжелели, но я до последнего старалась не закрывать глаза, наслаждаясь этим упоительным моментом единения.
Я думала, что Гук уже уснул, но он вдруг шепнул в темноте:
— Что ждет нас завтра, Лиса?
Моя ладонь накрыла его сердце, ловя глухие толчки.
— Я исполнила свой долг — отдала магический дар супругу, и теперь, когда его тело поглотила пустыня, могу жить как хочу. Спать с кем хочу. Любить, кого выберет мое сердце. Самые свободные женщины в Сен-Ахбу — вдовы.
— Благословите духи ядовитых скорпионов, — усмехнулся Чонгук, пощекотав дыханием волосы на моей макушке.
Ни он, ни я тогда еще не знали, куда повернет дорога судьбы.
Спустя несколько лет мы стояли у окна этой же самой спальни и с замиранием сердца смотрели, как рушится городская стена и на горизонте поднимаются клубы желтой пыли, как при песчаной буре.
Эта буря накрыла Сен-Ахбу, его белокаменные дома, пыльные улицы, рыночные ряды, и принесла перемены и надежду.
Из далеких земель, что лежат за Долиной Мертвых, в наш пустынный клан явились варвары на гигантских зубастых тварях.
Старый режим пал, рабские оковы разбились, и мы с Гуком наконец смогли быть вместе по-настоящему.
Свободные в своем выборе, скованные цепями любви.
Сначала нас было двое, но потом рядом с моим сердцем забилось еще одно.
Комментарии