Озвучивание не поддерживается в этом браузере
8
Спальня тонула во мраке. Я лежала на кровати, накрытая тонким одеялом, смотрела в сторону двери, невидимой в темноте, и прислушивалась к звукам спящего дома. Наконец в коридоре раздались шаги. Плавная упругая поступь.
Я задышала чаще, сжала край одеяла крепче, приподняла голову над подушкой.
Шаги замерли за дверью, и та начала медленно отворяться. Я напрягла взгляд, но все, что различила, — смутные очертания мужской фигуры на пороге. Но вот мой гость вошел в комнату, и его силуэт проступил яснее — наверное, глаза привыкли к темноте. Высокий рост, широкий разворот плеч. Даже если бы вчера Тэхён не раскололся, выложив мне весь их план, в этот момент я заподозрила бы подвох.
Деревянные половицы чуть слышно поскрипывали под чужими ногами. Черный силуэт приближался. Сердце замерло в предвкушении — мужчина навис над моей кроватью неясной тенью. Спустя миг матрас качнулся под его весом. Было так странно не видеть лица моего будущего любовника.
Как и в прошлый раз я потянулась к нему, скрытому во мраке, но Гук перехватил мое запястье, не позволив прикоснуться к себе. Властным жестом он взял обе мои руки и вдавил в подушку, показав, как я должна лежать. В темноте я уловила блеск его глаз.
Глупый Гук. Без повязки, лишающей зрения, я узнала бы тебя очень быстро.
В полной тишине Чонгук откинул одеяло в сторону и повел открытой ладонью по моему бедру, устремившись прямо к развилке ног. Его шершавые пальцы погладили нежную расселину на лобке и тут же, не церемонясь, раздвинули складки и толкнулись вглубь сквозь кольцо сжавшихся мышц. Большим пальцем он дразнил волшебный бугорок, а указательный и средний загонял в меня до самых костяшек. Глубоко. Снова и снова. Раз за разом. Мягко, но требовательно. До тех пор пока мое тело не начало издавать бесстыдные хлюпающие звуки и я не потекла возбуждением на простыню.
Кутаясь в тень ночи, Гук сидел на краю постели и одной рукой ласкал меня между ног, а пальцами другой водил по моим губам, распахнутым в немом крике удовольствия. Мозолистые подушечки его пальцев сминали мякоть моей нижней губы, касались кромки зубов, а потом осмелели и надавили на язык.
Не знаю, что на меня нашло, но я принялась сосать его пальцы — так рабыня для утех сосет мужское достоинство своего господина. Гук застонал. Его дыхание стало рваным. Он завозился на кровати, будто возбуждение мешало ему сидеть.
Матрас качнулся опять. Обе руки любовника оставили мое тело. Чонгук наклонился для поцелуя, и когда я поняла это, то замерла, оглушенная грохотом собственного сердца.
Первое робкое прикосновение было как удар молнией, как укол чистого счастья прямо в мозг. Гук вел себя со мной несмело, было видно, что ему не хватает опыта, но от его ласк, от осознания, кто мне дарит эти ласки, меня трясло и выгибало, как безумную.
Гук посасывал мою нижнюю губу. Его руки скользнули по моим рукам, поднятым над головой и лежащим на подушке. Наши ладони сомкнулись, пальцы переплелись, грудь любовника прижалась к моей груди, а его язык проник мне в рот.
О духи, это было волшебно, удивительно, невыразимо сладко.
Я застонала под Гуком, а он переплел наши пальцы крепче.
Мы целовались целую вечность, растворяясь в тишине поздней ночи и бешеном стуке сердец.
— Тоже хочу тебя потрогать, — шепнула я, задыхаясь, когда Чонгук отстранился, чтобы глотнуть воздуха. — Хочу ласкать тебя там, внизу.
В ответ мой любовник шумно вздохнул, сел ближе ко мне и раздвинул ноги — это выглядело приглашением. В темноте я нащупала его колено и повела ладонью вверх по бедру, чувствуя, как под моей рукой дрожат и напрягаются мышцы.
Гук дышал, как загнанный конь. Мои пальцы накрыли внушительный бугор у него в паху, и член дернулся мне навстречу, распрямляясь по тканью свободных мягких шаровар.
— Сними их, — приказала я.
Гук подчинился, завозившись на краю постели. В ладонь мне толкнулась влажная бархатистая головка.
Член у моего охранника был сочным, упругим, тяжелым. Пальцы на стволе едва смыкались. Стоило качнуть кулаком от основания до головки, и Чонгук зашипел сквозь зубы, согнувшись пополам, как от боли. Но то была не боль — удовольствие.
Я решила, что пришло время проучить этого хитреца за обман.
Двигая рукой, я довела Гука почти до грани, а когда почувствовала, что он готов излиться, резко остановилась.
Слуха коснулся разочарованный стон.
— Тебе хорошо?
В тишине раздалось невнятное мычание.
— Мне продолжить?
Мычание стало громче. Даже на краю оргазма Гук помнил, что говорить нельзя, иначе обман раскроется — госпожа обязательно узнает его голос.
— Не слышу, — кончиками пальцев я невесомо пощекотала текущую головку. Та дернулась, перевозбужденная, до предела чувствительная, разбухшая от прилившей крови. Из горла упрямца вырвался просящий жалобный звук.
— Нет? Ну, нет значит нет. Не хочешь — как хочешь.
Я попыталась убрать руку от его паха, но Гук поймал мою ладонь и молча прижал обратно к своей промежности, даже качнул бедрами, безмолвно умоляя о продолжении.
Я шевельнула пальцами, и он громко застонал. Его член пульсировал, бился в моей руке, как сердце. Для разрядки ему не хватало пары резких быстрых движений, но я расслабила кисть.
— Попроси, — потребовала я.
Гук опять замычал и с намеком потерся о мою вялую ладонь.
— Голосом. Попроси меня нормально. Словами.
В упрямом молчании моего охранника слышалось отчаяние.
Я решила во что бы то ни стало вывести его на чистую воду.
Комментарии