Озвучивание не поддерживается в этом браузере
6
К моему удивлению, пока я пыталась прийти в себя после сокрушительного оргазма, Тэхён подорвался с места и вылетел за дверь.
Какая странная реакция!
Может, он боялся моего гнева? В конце концов, он и правда вел себя не так как полагалось постельному рабу. Грубовато, жестко, напористо. Зажимал мне ладонью рот. Подчинял меня своей воле, пусть и безмолвно. Не спросив моего позволения, принялся удовлетворять себя кулаком. Более строгая хозяйка наказала бы его за такую наглость. Но не я. У меня и мысли не было возмутиться.
Тэхён подарил мне такое безграничное наслаждение, что хотелось обнять весь мир. Тело стало невероятно легким. На губах блуждала счастливая улыбка. Никогда еще я не чувствовала себя настолько расслабленной и сытой.
Какое-то время я лениво нежилась в постели, затем решила найти своего любовника. Пусть знает, что госпожа довольна им и наказание за дерзость ему не грозит.
Напевая себе под нос веселую песенку, я спустилась по лестнице и свернула в пристройку для рабов. По пути мне встретилась толстуха Дженни, которая сказала, что видела Тэхёна в черной кухне. Это было тесное помещение с длинным столом, где невольники и слуги принимали пищу.
В дверях я замялась и даже подумала повернуть назад, потому что, помимо моего любовника, в кухне обнаружился и мой телохранитель. Оба сидели за столом и о чем-то беседовали, но при виде меня резко вскочили на ноги.
— Лиса, — выдохнул Гук и тут же поправил себя, нахмурившись. — Госпожа.
Выглядел он каким-то странно растрепанным. Губы его припухли, потеряв форму. Глаза лихорадочно блестели. На щеках горел румянец. Не заболел ли он часом?
Тэхён, напротив, был бледен и дрожал.
И хотя при виде Чонгука мне захотелось сбежать в свою спальню, чувство благодарности перевесило. Надо успокоить моего любовника, а то всю ночь будет трястись и ждать наказания.
— Чонгук, оставь нас. Впрочем, — тут во мне взыграло глупое, детское желание вызвать у объекта своих тайных чувств ревность, — не уходи. Завари мне чаю.
Чай на черной кухне был только ненастоящий, запаренный на соке кактуса-хаято, но какая разница — я ведь не пить сюда пришла.
Гук заторможенно кивнул и отвернулся к шкафчикам с посудой.
Я шагнула к Тэхёну. Его глаза забегали, пальцы принялись теребить пояс шаровар. А совсем недавно эти длинные изящные пальцы высекали искры из моего тела. Воспоминание отозвалось сладкой дрожью внизу живота.
— Не волнуйся, я довольна тобой.
Я коснулась ладонью его бледной щеки.
Тэхён вздрогнул. Чонгук замер, перестав греметь кухонной утварью. Мне показалось, что он прислушивается к нашему разговору.
— Бла-благодарю вас, госпожа, — шепнул мой любовник, избегая встречаться со мной взглядом.
Ну надо же, какой робкий! В постели он был гораздо смелее.
— И я не стану ругать тебя за грубость и своеволие. Мне, — я покосилась на своего охранника, тот стоял к нам вполоборота, — мне очень, очень, очень понравилось то, что ты со мной делал.
К моему огорчению, вместо того чтобы разозлиться, Гук ухмыльнулся уголком рта. Похоже, он совсем ничего ко мне не испытывал. На его лице я не заметила ни капли ревности.
А раз так…
— Но кое-чего мне все же не хватило…
Гук навострил уши. Ишь, любопытно ему!
Тэхён взглянул на меня с опаской.
— …я не дождалась от тебя поцелуя. Понимаю, ты не посмел поцеловать госпожу без разрешения. Но можешь сделать это сейчас. Я не против.
Большой глиняный чайник выскользнул из рук моего охранника и с грохотом разбился о пол. По кухне разлетелись крупные и мелкие черепки. Вот неуклюжий!
— Н-н-нет, г-г-госпожа, — Тэхён испуганно стрельнул глазами в сторону Чонгук. — Я не п-посмею.
— Но я позволяю.
— Н-н-нет, — он начал пятиться от меня, трясясь всем телом. — Я не-не-не могу.
Снова и снова он зачем-то бросал тревожные взгляды на моего телохранителя.
Я делала шаг вперед, Тэхён — назад. Таким образом мы почти дошли до двери.
Почему он так странно себя ведет? Только я об этом задумалась, как рядом с моим постельным рабом возник Чонгук.
— Бедняга боится вас разочаровать, госпожа, — он приобнял дрожащего невольника за плечи. От этого жеста ноги последнего подкосились, и он чуть было не осел на пол — благо, охранник его придержал.
— Боится разочаровать? — прищурилась я с подозрением.
— Да, — веско кивнул мой друг детства. — Искусство поцелуя ведь самое сложное, верно, Тэ?
— Дыа-а, — проблеял Тэ, напоминая жертву в лапах медведя.
— Поэтому ему надо подготовиться, — продолжил Чонгук, — потренироваться, вспомнить, чему его учили в питомнике, чтобы не ударить в грязь лицом перед госпожой. Правильно я говорю? — он легонько встряхнул своего подопечного.
— Дыа-а-а, — закивал тот, как глиняный болванчик.
Хм.
Никогда не думала, что поцелуи — это так сложно. Тут мне вспомнились неуклюжие слюнявые лобызания Субина, и я была вынуждена признать: в этой науке умел не каждый.
— Хорошо, — благосклонно кивнула я.
— Он придет к вам следующей ночью, — уверенно заявил Гук, почему-то говоря вместо Тэхёна. — Оставьте дверь приоткрытой и не зажигайте лампы.
— А лампы чем ему помешают?
— В полной темноте ощущения острее.
Мои рабы вели себя странно. Что-то во всей этой ситуации меня сильно настораживало, однако я не выдала своих подозрений и тихо повторила: «Хорошо».
Гук выглядел удовлетворенным, Тэхён — готовым хлопнуться в обморок.
Покинув кухню, я немного потопталась на месте, притворяясь, что ухожу, а сама прижалась ухом к закрытой двери.
— А теперь ты научишь меня целоваться, — раздался приглушенный голос моего охранника. — Рассказывай, чему тебя учили в питомнике! Как надо двигать языком, чтобы женщине было приятно? Вот тебе помидор — покажи на нем.
Комментарии