Озвучивание не поддерживается в этом браузере
3
— Я счастлив служить вам, госпожа, и доставлять удовольствие, — купленный раб опустился передо мной на колени и робко, почтительно заглянул мне в глаза из-под сени густых ресниц.
Чонгук шумно засопел. Бедняге было неприятно наблюдать за этим унижением.
— Я живу, чтобы радовать вас своим телом, — продолжил невольник, теребя пояс свободных белых шаровар. Его голос дрожал от волнения, на щеках горел нежный румянец, в глубине зрачков я видела отражение своего лица. — В этом смысл моей жизни. Я обучен всем видам любовных ласк, искусен в любых постельных утехах, неутомим и…
— Довольно себя нахваливать, — резко оборвал его мой охранник. — Знаете поговорку про тех, кто много мелет языком?
Розэ выгнула бровь, посмотрев на меня ну очень красноречивым взглядом.
— Ты слишком много себе позволяешь, Чонгук, — вздохнула я. Отчаянно не хотелось его обижать, но своим дерзким поведением на людях он ставил меня, свою хозяйку, в неудобное положение. — Ты не должен заговаривать без разрешения, тем более — вмешиваться в чужую беседу.
Гук уязвленно дернулся, полоснул по мне жгучим взглядом и отвернулся. Его лицо напряглось.
— Ты можешь подняться с колен, — сказала я рабу.
Моя покупка выглядела смущенной. Сейчас передо мной был не соблазнитель, обученный ремеслу любви, а застенчивый юноша, которого страшили перемены. Однако мне показалось, что ему не терпится покинуть питомник и что он счастлив навсегда оставить это место.
— Что это у тебя?
Только сейчас я заметила, что Тэхён (такое имя значилось в бумагах) прижимает к груди резную деревянную шкатулку.
Эльф густо покраснел, опустив ресницы:
— Игрушки, госпожа. То, что развлечет вас и подарит вам наивысшее наслаждение.
Рядом громко запыхтели. Чонгук открыл было рот, явно собираясь как-то прокомментировать слова раба, но, похоже, вспомнил мое недавнее замечание и с угрюмым видом стиснул зубы. По бокам его челюсти заходили желваки.
В питомник мы приехали на трех верблюдах. Мой охранник посадил Тэхёна за собой, и наша процессия неторопливо двинулась по пустыне в сторону городской стены.
Солнце клонилось к западу. Юноша нервничал, вероятно, гадая, каким будет его новый дом, добра ли хозяйка, изменится ли его жизнь к лучшему. Всю дорогу до моего поместья Гук что-то говорил ему с суровым лицом. Я надеялась, что он пытается успокоить нового раба, но, слушая его, Тэхён лишь сильнее бледнел щеками.
Когда пришло время слезать с верблюдов, мой новый невольник весь трясся и был ни жив ни мертв.
— Что ты ему сказал? — набросилась я на своего друга детства, на что тот ответил незнакомой злой ухмылкой.
— Ничего. Просто объяснил правила поведения в доме.
— И какие же у нас правила поведения?
Взгляд Чонгука скользнул по моему телу, и от этого взгляда соски под платьем встали торчком. Прежде Эльф не смотрел на меня так — жадно, откровенно, с тьмой, клубящейся в широких зрачках.
— Пойду размещу его в пристройке для рабов, — прохрипел он, глядя на мои губы.
— Это может сделать старуха Дженни.
— Нет, я сам.
Властным жестом он подтолкнул Тэхёна к черновому крылу и повел его за собой по коридору, освещенному масляными лампами. Ноги юноши заплетались. Он все оглядывался на меня через плечо, словно молил о помощи.
Распрощавшись с Розэ, я поднялась к себе в спальню, села перед зеркалом и принялась медленно расчесывать гребнем свои длинные иссиня-черные волосы. Тьма за окном сгущалась. Спустя какое-то время за стеной раздались шаги. Шелестящие, неуверенные. Не решительная поступь моего охранника и не слоновий топот старой тучной служанки. Я опустила гребень на колени и прислушалась к звукам в коридоре.
Вскоре дверь в спальню отворилась. На пороге застенчиво мялся мой новый раб для утех. Лицо его было бледным, глаза — опущены долу, губы дрожали. К груди Эльф прижимал знакомую деревянную шкатулку.
— Я не звала тебя к себе.
— Ночь за окном, — шепнул Тэхён хриплым голосом и скосил глаза вбок, словно там, в коридоре, за пределами моей видимости, кто-то был — стоял и слушал наш разговор. — Время для удовольствий и любви. Не гоните, прошу. Позвольте ублажить вас, госпожа.
Он вошел в комнату, весь какой-то нервный, неуклюже-деревянный, похожий на марионетку из кукольного театра. Казалось, он не хочет здесь быть. А если не хочет, то зачем явился?
Прежде чем затворить за собой дверь, Тэхён снова посмотрел на кого-то в коридоре.
— Кто там? — спросила я.
— Никого! — он вздрогнул и, бледный, распластался спиной по закрытой двери.
Я решительно поднялась с кровати, отодвинула его в сторону и выглянула наружу. Коридор был пуст, лишь в его конце, на повороте к лестнице, скользнула по стене тень.
Хмыкнув, я вернулась в комнату.
— Ты только приехал, еще не освоился. Отдохни. Я позову тебя завтра.
— Нет, госпожа, прошу, нет! — Тэхён затряс головой и покосился в сторону двери. — Я хочу порадовать вас, сделать вам приятно, доказать, что из всех рабов питомника вы не зря выбрали именно меня.
Он смотрел с мольбой — так, будто от моего ответа зависела его жизнь, а меня не покидало ощущение какого-то подвоха.
Комментарии