Screw up royally [ J. H. ]

Джейден

Восемь месяцев спустя

Медленно не совсем получилось…

— Отныне я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Мне не нужно повторять дважды.

Я приподнимаю тонкую вуаль, отделанную кружевом, обхватываю ее красивое лицо обеими руками и прижимаюсь губами к губам Оливии.

Потом я целую ее еще крепче. С жаждой. Потерявшись во вкусе и ощущениях моей сладкой новобрачной. Оливия хихикает напротив моего ищущего рта. Джо неуместно свистит рядом со мной, а Брайс кашляет, пытаясь скрыть это. Потом звонят церковные колокола, от которых гремят наши кости, прихожане встают, и я увожу Леди Оливию от алтаря. Ее кружевное платье без бретелек, облегающее тонкую талию, с длинным шлейфом, занимающим почти весь проход, несли полдюжины маленьких девочек-цветочниц.

Толпа снаружи ликует, размахивая шелковыми флагами, белыми цветами и знаменами.

Солнце светит, небо голубое и голуби буквально летают по воздуху. Нет ничего более совершенного, чем это.

Я веду Оливию вниз по серым каменным ступеням к открытой, отделанной золотом, карете — в наши дни мы запрягаем их только по особым случаям.

Как только она с ее гигантским шлейфом устраиваются в ней, мы отправляемся в путь, махая людям на улицах, празднуя со всей страной.

И на этот раз я не возражаю против камер. Даже немного.

Наконец, мы въезжаем в ворота дворца, и я помогаю Оливии спуститься. Двадцать лакеев — в полном военном облачении — окружают нас с флангов. Их мечи поют в воздухе, когда они обнажают их и поднимают вверх, образуя сверкающий на солнце серебряный мост, под которым мы проходим. Потом наверх, в золотой бальный зал, где, надеюсь, мы сможем поесть и выпить чего-нибудь, прежде чем оба умрем.

После этого мы выйдем на главный балкон дворца, где королева официально представит нас стране с нашими новыми титулами.

Моя бабушка была в восторге от волшебства королевской свадьбы — вот почему она не оказала нам даже небольшого сопротивления, когда три месяца назад мы с Оливией сказали ей, что собираемся пожениться. Все, о чем она просила, — это позволить ей самой позаботиться о приготовлениях. Учитывая, что мы не были уверены, сможем ли провести свадьбу даже в мэрии за такое короткое время, мы дали старушке полную свободу действий. И она эффектно себя проявила.

Уинстон обнаружил, что именно Люси слила ту историю в «Daily Star» — ее способ наказать меня за то, что я подвел ее, как она чувствовала, когда мы были молоды.

Но с тех пор в прессе было полно положительных статей о королевской семье — хочу сказать, кто бы не насладился хорошей историей про «отречение от престола ради любви»? И народ был вне себя от радости. Они обожают Оливию — не так сильно, как я, потому что это было бы невозможно, но близко.

Мы с Оливией и ее отцом превратили кафе «У Амелии» в некоммерческую организацию в Штатах. Сеть ресторанов «заплати сколько сможешь», куда любой желающий может зайти, сесть за столик и насладиться хорошей едой. Они могут решить отработать свой счет или оставить те деньги, которые в состоянии оставить — или вообще ничего. Мы открыли второй ресторан в Бронксе, еще два откроются в следующем году.

Когда народ был твердо предан королевской семье, а средства массовой информации на этот раз находились на нашей стороне, парламент Весско подчинился и принял закон, над которым работали мы с бабушкой. Занятость и заработная плата начали восстанавливаться и с тех пор неуклонно растут.

Это долго и счастливо для всех нас.

Ну… почти всех.

Я замечаю своего брата в углу, хмурого и угрюмого. Это единственный образ, который он носит в эти дни. Не такой саморазрушительный, как тогда, когда он впервые приехал домой, а скорее капризный, что меня не слишком волнует.

— Хорошо, — объявляет Оливия, протягивая мне бокал шампанского, — прежде чем мы выйдем на балкон, я попытаюсь воспользоваться уборной.

Мы оба смотрим вниз на километры ткани, из которой состоит ее платье.

— Тебе нужна помощь? — спрашиваю я.

— Нет, об этом позаботятся подружки невесты. У женщин есть естественный инстинкт, как сделать эти вещи. Хотя, кроме Эдисон, я впервые вижу кого-то из этих дам. А теперь я собираюсь перед ними писать. — Она протягивает руку и чмокает меня в губы. — Странно быть замужем за тобой.

— Со мной никогда не будет скучно. — Я провожаю ее быстрым хлопком по заднице.

По пути Оливия проходит мимо отца, который болтает с Брайсом. Эрик Ричардс не любитель смокингов — могу сказать это по тому, как он слегка поворачивает шею и дергает себя за воротник. Но строгая официальная одежда никак не может затмить гордость и любовь, сияющие в его глазах, когда он смотрит на свою дочь. С другой стороны, Винни выглядит в серебристо-сером смокинге так, будто он в нем родился. Оливия проходит мимо, одаривая его улыбкой и поднимая вверх большой палец. Он подмигивает ей и снова начинает флиртовать с Кристофером, секретарем моей бабушки, который бесстыдно отвечает ему взаимностью. Не думаю, что я еще долго буду играть главную роль в фантазиях Винни.

Пока Оливия занимается делами, я подхожу к брату, прислоняясь к стене рядом с ним, скрещивая руки на груди.

— Поздравляю, — говорит он, надувшись. — Ублюдок.

— Спасибо.

— Олив выглядит великолепно. Придурок.

— Да. Я передам ей твои слова.

— Очень рад за тебя. Задница.

Я смеюсь.

— Все будет хорошо, Джо.

Он пьет из своей фляжки, морщась, когда глотает.

— Тебе легко говорить. Идиот.

Я сжимаю его плечо.

— Ты когда-нибудь простишь меня?

Он пожимает плечами.

— Наверное. В конце концов. Конечно, прощу. Когда протрезвею.

— Есть идеи, когда это может быть?

— Джо, вот ты где! — кудахчет наша бабушка с другого конца комнаты. — Мы должны поговорить о меморандуме, который я тебе послала…

Джо поднимает фляжку и качает головой.

— Не сегодня.

Элли Ричардс перехватывает бабушку прежде, чем та добирается до нас, преграждая ей путь. Она пытается сделать полный реверанс, но подол ее платья попадает ей под пятку, и она заканчивает тем, что почти падает лицом вперед. Королева пытается сделать шаг назад, но Элли хватает ее — обвивает руками талию Ее Величества и держится, как маленький ленивец, цепляющийся за свою мать.

Кристофер начинает действовать, пытаясь ее оттащить.

— Мисс Ричардс, прошу! Мы не встаем на пути королевы — это не соответствует протоколу.

Ему удается спасти ее от бестактности. И Элли отступает назад, поправляя волосы, затем сгибает колени в более быстром, коротком реверансе и приносит свои извинения.

С акцентом.

— Прошу прощения, мэм.

О Боже.

— Мы не были официально представлены. Я Элли, сестра Оливии.

Бабушка свысока смотрит на Элли.

— Да, дитя, я знаю, кто ты.

Моя новая невестка пузырится от волнения по поводу признания.

— И я просто… ну… хотела поблагодарить вас за платье. — Она разглаживает руками шелк цвета шампанского. — Оливия сказала, что вы заплатил за него, и оно, должно быть, влетело вам в копеечку!

— Действительно.

Элли обхватывает груди ладонями и сжимает их.

— И в нем мои сиськи выглядят великолепно!

Королева поворачивается.

— Кристофер, принеси мне выпить.

Элли жестикулирует, подыскивая больше слов.

— И я просто… я имею в виду, что я так…

Потом она снова хватается за бабушку. Обвивает руками ее шею в миниатюрной версии медвежьих объятий. Объятие медвежонка.

— Я просто не могу поверить, что мы родственники!

Через плечо Элли шокированное лицо бабушки принимает сухое выражение, неохотно соглашаясь.

— Я тоже.

На балконе гремят трубы, перекрывая крики толпы, называют каждого члена нашей свадебной вечеринки, а затем и королеву. Остались только мы с Оливией. Бриджит порхает вокруг нас, делая последние проверки.

— На зубах помады нет, вуаль ровная, помните, пальцы вместе, когда будете махать, да, да… — она убирает мои волосы со лба и пытается брызнуть лаком для волос.

Я резко отдергиваю голову, и она шаркает прочь.

Оливия хихикает. И буквально через секунду я тоже.

— Готова, любимая?

— Как никогда.

Когда объявляют наши имена, ее рука в перчатке скользит в мою.

— Принц Джейден и принцесса Оливия, герцог и герцогиня!

Мы выходим на балкон, и с неба падают двадцать тысяч лепестков белых роз. А народ аплодирует и кричит, поднимая свои фотоаппараты и делая снимки. Блаженная энергия разносится по воздуху, окрашивая все в сияние радости и блеска. Мы улыбаемся и недолго машем, а потом, положив руку ей на талию, я опускаю голову и нежно целую Оливию.

С руками на моих плечах, она откидывается назад.

— Не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому.

— Имеешь в виду всю эту пышность и обстоятельства?

Она качает головой, ее глаза полны обожания.

— Нет.

— Быть принцессой и герцогиней?

— Нет.

— Тогда к чему?

Она протягивает руку и наклоняется ближе.

— Что я стала твоей женой.

Чувства с силой бьют меня, заставляя испытывать ощущение, что мое сердце слишком большое для моей груди. Я глажу ее по щеке, потому что она такая красивая — и потому что она моя.

Затем я шепчу:

— Ну, лучше тебе привыкнуть. Мы королевская семья. А значит… мы навсегда вместе.