Screw up royally [ J. H. ]

Оливия

Месяцы, проведенные в Весско, пролетели в мгновение ока, по щелчку пальцев — так всегда движется время, когда ты счастлив. Но последние два дня хромали, ползли в бесконечных, скрежещущих зубами мучительных секундах. Я думала, что покинуть Весско — это самое трудное, что я когда-либо делала.

Но я ошибалась. Жить без Джейдена намного труднее.

Я позвонила Элли из аэропорта, сказала ей, что возвращаюсь домой, попросила меня встретить, когда приземлюсь. Но когда я вышла из ворот, там была не она.

Там был мой отец.

Его глаза были ясными — трезвыми и серьезными. И понимающими.

Когда он добрался до меня, я уже плакала. Даже не пыталась сдерживаться.

Он говорил мне, что все будет хорошо; обещал, что со мной все будет в порядке. Сказал, что я сильная — как моя мама — и что я пройду через это. Он укачивал меня и держал так крепко.

Мой герой.

Но это была борьба. Мне приходилось бороться с желанием свернуться в клубок и заплакать, потому что все болело. Моя грудь сжималась под тяжестью сердца, голова пульсировала от сомнений — всего того, что я могла бы сделать иначе. Руки и ноги болели от желания броситься к нему, исправить положение, обнять его и никогда, никогда не отпускать. Желудок скручивало и тошнило. Так тошнило, что вчера на долю секунды я подумала о том, что, возможно, беременна — и эта мимолетная мысль принесла облегчение и радость. Это худшая причина, чтобы хотеть ребенка, но это будет означать, что у нас все еще есть связь. И у меня была бы причина вернуться, чтобы увидеть его снова.

Знаю, я говорю, как отчаявшаяся, жалкая женщина, но мне все равно.

Вырванное из груди сердце, сделает вас такой.

Слишком рано для утренней тошноты, но даже если бы это было не так, я знаю, что не беременна. Это волшебство случается только в любовных романах и мыльных операх. В реальной жизни контроль над рождаемостью надежен, иногда душераздирающе эффективен.

— Это действительно вы! О Боже, можно с вами сфотографироваться? — спрашивает статная двадцатилетняя девушка, голосящая рядом со мной.

— Нет. Извините, никаких фотографий, — бормочу я, уставившись на грязные тарелки в своих руках.

Бизнес процветает. Очередь «У Амелии» выстраивается за дверь и дальше по кварталу. Они здесь не ради пирогов — мой отец рассказал мне о своей тайной сделке с Брайсом  в тот вечер, когда я вернулась домой. Контракт эксклюзивный, а это значит, что мы навсегда вышли из пирогового бизнеса. И я очень этому рада, правда. Рада, что мой отец трезв и здоров. Счастлива, что Элли сможет поступить в колледж без груза денежных проблем на своей спине.

Счастлива даже за себя — что теперь у меня есть выбор, что моя жизнь не будет потрачена на то, что я ненавижу, ради семьи, которую люблю.

Но Джейден был прав. У каждого есть цена, и все продается.

Толпа, которая заполняет кофейню каждый день, ищет частичку Джейдена. Они все хотят увидеть стол, за которым он сидел, — Элли привинтила к спинке одного из стульев табличку: «Здесь была Его Королевская Задница». Рядом Винни нацарапал на дереве: «И она была прекрааасна».

Я не раздаю автографы и не фотографируюсь, но это не мешает людям спрашивать.

Я работаю каждый день — стараюсь быть занятой, но в основном остаюсь в задней части кафе.

Подальше от жадных глаз и назойливых вопросов.

Я сваливаю посуду в раковину на кухне, в то время как табличка «ТРЕБУЕТСЯ ПОСУДОМОЙЩИК» по-прежнему висит на окне. Болтовня толпы перед входом настолько громкая, что я не слышу, как позади меня появляется человек. Не раньше, чем разворачиваюсь и врезаюсь ему в грудь.

Логан удерживает меня, хватая за локоть.

— Простите, мисс Оливия.

Ужасное чувство сжимает мою грудь, потому что, глядя на его лицо, в мою голову пробиваются воспоминания.

— Зачем вы здесь, Логан?

Он бросает на меня растерянный взгляд.

— Сегодня моя смена. У Томми выходной.

— Нет. Я имею в виду, почему вы все еще здесь?

От Джейдена не было ни слова — ни звонка, ни СМС. Я ожидала, что Логан и Томми отправятся обратно в Весско, как только станет ясно, что я вернулась.

Насовсем.

Его рот сжимается, в глазах тлеет сочувствие.

— Принц Джейден попросил меня охранять ваш бизнес, присматривать за вашей сестрой. До тех пор, пока я не получу новые приказы, это то, что я буду делать.

— Может… он забыл, что вы здесь?

Логан усмехается.

— Он не забывает о своих людях. Если мы с Томми здесь, то только потому, что он хочет, чтобы мы были здесь.

Не знаю, что делать с этой информацией — или это какая-то более глубокая подсказка к намерениям Джейдена, или она вообще ничего не значит. Но у меня нет времени анализировать это. Потому что через секунду голос моей сестры эхом отдается от входа.

— Все на выход! Давайте — сейчас время сиесты, народ — на вторую половину дня мы закрыты. Эй, Винни, помоги сестре, ладно?

Мы с Логаном выбегаем из кухни. Элли держит дверь открытой, выпроваживая всех, несмотря на ворчание и протесты, в то время как Марти гонит их в ее сторону, как современный пастух.

— Ваши деньги здесь ни к чему. — Он машет рукой парню, предлагающему ему несколько купюр. — Возвращайтесь завтра.

— Что ты делаешь? — восклицаю я поверх людских голов.

Элли поднимает палец, пока не уходит последний потенциальный клиент. Затем она запирает дверь и опускает на окне темно-зеленые жалюзи.

— Уже почти время пресс-конференции. — Она подбегает к телевизору на стойке и включает его. — Я подумала, что ты захочешь уединиться, когда мы будем ее смотреть.

За последние несколько месяцев мой желудок часто уходил в пятки, но на этот раз он достиг гребаного Китая.

— Я не буду смотреть пресс-конференцию.

— О да, будешь, Негативная Нелли. — Она тащит меня за руку на стул впереди. — В отличие от тебя, я все еще надеюсь, что Его Великолепие вытащит свою глупую голову из своей прекрасной задницы.

— Даже если и так, это не имеет значения. Наши отношения должны были продержаться лишь лето. Мы были обречены с самого начала.

Марти подходит ко мне сзади, сжимая мои плечи.

— Даже если это окажется правдой, это, по крайней мере, даст тебе возможность их завершить.

Я ненавижу это слово. Завершить. Это просто подтверждение того, что то, чего ты боишься, на самом деле, правда. Смерть есть смерть. Все действительно кончено. Но в этом нет никакого утешения.

— Я не хочу смотреть.

Я не искала имя Джейдена в Интернете, не смотрела ни на одну из фотографий папарацци, которые всегда легко доступны. Это было бы все равно, что прижиматься все еще зияющим, свежим ожогом к горячей плите — слишком больно, чтобы справиться.

Моя сестра складывает руки на груди.

— Лгунья.

Ладно, она права. Правда не в том, что я не хочу смотреть. Я не хочу скучать по нему. Не хочу в нем нуждаться. Не хочу тратить каждое мгновение каждого дня, пытаясь не плакать, потому что больше не могу представить себе будущее без него.

Но… мы не всегда получаем то, что хотим. На самом деле, в большинстве случаев. Как говорила моя мама, когда мы были маленькими? Ты получаешь то, что получаешь, и не расстраиваешься. Поэтому я сажусь на стул и впиваюсь ногтями в ладонь, пока Элли переключает канал на новостную станцию, ведущую прямую трансляцию пресс-конференции, и увеличивает громкость.

Чтобы выяснить, что именно мы с Николасом в итоге получили.

Я не единственная, кто заплатил за это. Несмотря на то, что, в конце концов, все пошло наперекосяк, я знаю Джейдена — каждый сантиметр его души. Знаю, что его чувства ко мне были настоящими — каждое прикосновение, каждая улыбка.

Я представляла себе его сожаление, когда он узнал правду. Я верю, если бы он мог что-то изменить, он бы это сделал. Думаю, он хотел этого больше, чем чего-либо в своей жизни.

Но мы не можем изменить себя — ни королеву, ни принца, ни девушку из Нью-Йорка.

Как он сказал мне однажды… королевская власть — это навсегда.

Телевизор фокусируется на пустой трибуне, на блестящем дереве выгравирован герб королевской семьи. Я не узнаю богато украшенный фон — два окна с тяжелыми занавесями с цветочным узором, на стене между ними висит портрет родителей Джейдена. Это не Гатри Хаус — возможно, еще одна комната во дворце или одно из множества владений, о которых он мне рассказывал, но так и не имел возможности показать.

За камерой слышится болтовня людей, вспышки, и вот он уже там, поднимается на трибуну. Дыхание вырывается из моих легких одним резким, болезненным порывом, и комок, внезапно застрявший в горле, затрудняет вдох.

Боже, он прекрасен.

И выглядит чертовски ужасно.

Его темно-синий костюм идеально подходит к его фигуре — эти широкие плечи, сильные руки, теплая, великолепная грудь. Но щеки впали, а под глазами — тени.

Он кажется… грустным.

И это опустошает меня. Потому что, несмотря на то, как все закончилось, он заслуживает счастья — и я так хочу этого для него.

Джо садится в кресло справа от Джейдена, положив голову на руку, локти на стол, и выглядит усталым. Брайс тоже там, на еще одном кресле, и я думаю о Эдисон.

Наверное, сейчас она называет меня Сбежавшей Сучкой.

— Народ Весско, — начинает Джейден, доставая из кармана стопку белых карточек. — Мы через многое прошли вместе, вы и я. вы праздновали с моей семьей день моего рождения, — уголок его рта приподнимается, — и мне говорили, что некоторые вечеринки были довольно шумными. Вы наблюдали, как я делал свои первые шаги, посещал свой первый день в школе, ездил на своем первом коне — Короле, так его звали.

Джейден откашливается и смотрит вниз, его темные волосы падают на лоб.

— Вы горевали вместе со мной и Джо, когда мы потеряли наших родителей — наша боль была вашей болью. Вы лелеяли нас, утешали, держали в своих объятиях, будто мы были вашими собственными детьми — и мы ими и являемся, в самом прямом смысле. Вы видели, как я окончил университет, прошел ту же военную подготовку, что и каждый из вас, — и я стремился в действии и слове заставить вас гордиться. Чтобы стать таким человеком, лидером и принцем, которого вы все заслуживаете.

Некоторое время он смотрит на карточки в своей руке, потом с трудом сглатывает.

— Моя мама о многом мечтала для нас, как и все матери для своих детях. Она хотела, чтобы наша жизнь была наполнена целью, достижениями… и любовью. Любовь моих родителей друг к другу была просто чудом — вы все это видели. Они были предназначены друг для друга, делали друг друга лучшими версиями самих себя. А вы, как и моя бабушка, Ее Величество Королева, ждали — не так уж и терпеливо, — Джейден слегка ухмыляется, и смешок эхом разносится по толпе, — когда я найду свою собственную любовь.

Похоже, его тошнит. И его челюсти сжимаются, будто он пытается сдержать слова. Затем он смотрит в камеру, сдвинув брови.

— Сегодня ваше ожидание подходит к концу. И я буду говорить с вами о будущем монархии — о моем будущем с женщиной, на которой я женюсь.

Я кусаю себя за щеку изнутри. Не думаю, что смогу это сделать — Боже, почему я думала, что смогу это смотреть?

— Она хотела бы быть здесь со мной сегодня, но… обстоятельства… сделали это невозможным. — Он проводит рукой по своим темным волосам, потирая затылок, снова глядя на карточки в своей руке. — Итак, я объявляю, что я… что я…

Он спотыкается на словах, и я теряю способность дышать.

Он не двигается, не произносит ни слова в течение нескольких секунд.

А потом… смеется.

Резкий, горький звук, при этом он сжимает переносицу и качает головой.

— Я — лошадиная задница.

Элли вскакивает со стула.

— Я так и знала! Это же, как в Джерри Магуайере! Он — Джерри Магуайер, потому что ты — его вторая половинка!!

— Тссс!

— У меня было то же, что и у моих родителей, — яростно говорит Джейден, хватаясь за края трибуны. — Я держал это в руках. Любовь женщины, которая не родилась в королевской семье, но у которой более благородный нрав, чем у всех, кого я когда-либо знал. Знакомство с ней… изменило все. И любовь к ней… вернула меня к жизни.

По толпе прокатывается волна шепота, Джейден хмурится.

— И я предал ее. Усомнился в ее любви и честности, хотя должен был знать лучше. И мне очень жаль… — он смотрит в камеру — голубые глаза светятся — будто он смотрит прямо на меня. — Мне так чертовски жаль.

Через мгновение его взгляд возвращается к толпе, и голос становится сильнее, решительнее с каждым словом.

— Но я не предам ее снова. Не оставлю мечты своей матери для ее сыновей, и не буду игнорировать то, к чему взывает моя собственная душа. — Он качает головой. — Ни ради страны и ни ради Короны.

Он замолкает, облизывая губы.

— Сегодня я должен встать здесь и назвать вам имя женщины, которая однажды станет вашей королевой. Но я не могу этого сделать. Потому что я облажался. — Он фыркает. — По-королевски.

Затем он наклоняется вперед, его красивое лицо уверенное и самонадеянное.

— Вот что я могу вам сказать, сегодня я клянусь: я женюсь на Оливии Ричардс или вообще никогда не женюсь.

И толпа приходит в неистовство.

Чёрт возьми!

— Срань господня! — кричит Элли.

А Винни ахает.

— Ты станешь королевой, Лив! Как Бейонсе! — он обмахивает глаза рукой. — Я сейчас заплачу.

Только… я не стану. Не могу стать.

— Он не может этого сделать. — Я поворачиваюсь к Логану. — Или может?

Рот Логана вытягивается в тревожную линию. Его глаза вспыхивают, и он качает головой.

Один из репортеров встает, и его затылок появляется в углу экрана, выкрикивая свой вопрос сквозь шум.

— Принц Джейден! Закон ясен — наследный принц должен жениться на женщине благородного происхождения или, если он собирается жениться на простолюдинке, она должна быть урожденной гражданкой Весско. Оливия Ричардс — ни то, ни другое.

Я смотрю в телевизор, парализованная сотней эмоций, бурлящих во мне.

Толпа затихает, ожидая ответа Джейдена.

— Нет, — тихо отвечает он, глядя вниз. А потом расправляет плечи и поднимает голову. — Итак, сегодня я, Джейден Исайя Хосслер, отрекаюсь от своего места в линии наследования и отрекаюсь от всех прав на трон Весско. С этого момента мой брат, Его Королевское Высочество Джо Лукас Хосслер, является принцем Весско.

Толпа ревет, как бразильские футбольные фанаты сразу после гола.

И Джо просыпается, подняв голову. Мигая.

— Подождите. Что?

Джейден хлопает его по плечу — улыбается широко и ярко.

— Все это твое, Джо. Ты отлично справишься — знаю, что справишься.

Затем Джейден поднимает руки.

— Больше никаких вопросов — у меня много дел. Спасибо, что уделили мне время. — Он поворачивается, чтобы уйти, но потом передумывает и возвращается на трибуну. — И последнее. — Он смотрит прямо в камеру, и я чувствую его взгляд, словно прикосновение к коже. — Ты просила предупреждать, Оливия, и вот оно. Я иду за тобой, любимая.

И этот сукин сын подмигивает.

Он уходит с экрана, а за ним спешат репортеры.

В кафе воцаряется тишина — если не считать ошеломленного ведущего новостей.

Как только Джейден пропадает с экрана, Винни выходит на улицу, набирая номер на своем телефоне, бормоча, что новый парень, с которым он встречается, лучше играет в романтические игры. Элли лежит на полу — кажется, она потеряла сознание где-то между «Джейденом» и «Хосслером». Я медленно поворачиваюсь к Логану.

— Это что только что произошло?

Логан кивает.

— Оно самое, барышня.

— Не могу поверить… что он только что сделал?

— Он отказался от королевства ради вас. — В его темных глазах дьявольский блеск. — Я всегда знал, что он умный.

Требуется минута, чтобы все это постичь. Повторение про себя, кажется, помогает.

— Он едет.

— Так он и сказал, — соглашается Логан.

— Он едет сюда… за мной.

— Эту часть я тоже слышал.

Столько всего нужно сделать… но… приоритеты.

— Он приедет сюда за мной, а я уже три дня не брила ноги!

Я тащу задницу к лестнице в задней части дома, по пути сдвигая один из столов.

Позади себя я слышу, как Логан бормочет:

— Чокнутые американки. — Потом он говорит Элли: — Вставай, опоссум.