Screw up royally [ J. H. ]

Джейден

Следующая неделя проходит в блаженном спокойствии. Днем я занимаюсь дворцовыми делами, а ночами Оливией — это гораздо больше, чем блаженство.

Днем она расслабляется, как я этого и хочу. Гуляет по территории, и она нашла друга в лице Эдисон. Они уже несколько раз обедали вместе, что меня несколько волнует, но, по крайней мере, я знаю, что с женой Брайса она в безопасности. Эдисон и ее раздвоенный язык защитят Оливию от людей, подобных Люси, которые хотят ранить ее своими полуправдами.

В тех редких случаях, когда мой брат трезв, он становится все более взволнованным — будто не может сидеть спокойно, выносить свое собственное общество или любой звук, напоминающий тишину.

В конце концов, он решает устроить для себя вечеринку по случаю возвращения домой.

И вот я, приняв душ, стою у себя в ванной с полотенцем вокруг бедер готовлюсь к его королевской вечеринке на яхте, соскребая остатки крема для бритья с челюсти, когда в дверях появляется Оливия.

Она с первого взгляда показалась мне прелестной.

Но здесь, сейчас — ее обнаженная, нежная кожа, прикрытая розовым шелковым халатом, ее отдохнувшее лицо, сияющее счастьем… она великолепна.

— Так… у вас тут, народ, есть что-то вроде сувенирного магазина или мини-маркета?

Я смеюсь.

— Сувенирного магазина?

Она держит в руках светло-голубую одноразовую бритву.

— У меня закончились бритвы. Эта настолько тупая, что я могу провести ею по языку, не пролив ни капли крови.

— Давай не будем проверять эту теорию. Мне слишком нравится твой язык. — Я вытираю подбородок полотенцем. — Могу попросить прислугу принести бритву в твою комнату.

Дьявол на моем плече — и Ангел тоже — ударяют меня по голове. И нашептывают гораздо лучшую идею.

— Или… тебе могу помочь я.

Ее брови сходятся на переносице.

— Помочь мне? Я не умею пользоваться твоей бритвой.

— Нет, определенно нет — ты порежешь себя на кусочки. — Я тычу пальцем в острое, тяжелое прямое лезвие. — Я имею в виду… я могу побрить тебя.

Ее глаза темнеют, как бывает, когда она стоит на краю — прямо перед тем, как кончить. И придвигается ближе ко мне.

— Ты… хочешь сделать это?

Мой взгляд скользит вниз, по каждому роскошному сантиметру ее тела.

— О, да.

— Хо… хорошо, — соглашается она, напряженно и задыхаясь.

Уголок моих губ приподнимается, когда я осторожно снимаю халат с ее плеч и спускаю его вниз. Открывая бледные, округлые изгибы, такие нежные и аппетитные.

Я подхватываю Оливию на руки и сажаю ее на туалетный столик, ее ноги свешиваются. Холодный мрамор заставляет ее взвизгнуть, и мы оба смеемся. Потом она тянется ко мне для поцелуя — но я сдерживаюсь.

— Нет-нет, не сейчас. Мне нужно сосредоточить все свое внимание… — я провожу рукой по ее бедру, накрывая ладонью ее между ног, — …здесь.

Глаза Оливии закатываются от этого прикосновения, а бедра слегка приподнимаются, прижимаясь к моей ладони. Все, что мне хочется сделать, это скользнуть пальцем в ее влажный, тугой жар. Чтобы ее желание сомкнулось на моем члене.

Я выдыхаю. Это, черт возьми, будет сложнее, чем я думал.

Я облизываю губы, взбивая крем для бритья в теплую густую пену, чувствуя, как ее глаза следят за каждым моим движением. Опускаю полотенце под теплую воду, обматываю его вокруг ее икры, чтобы согреть и смягчить кожу.

А затем провожу по ней кашемировой кистью. Направляясь вверх по ноге, по рельефу ее скульптурной икры, оставляя за собой белый след из крема. Я дышу ровно, успокаивая себя, подношу бритву, нежно веду ею по ее коже. Промываю лезвие, затем медленными движениями повторяю все снова и снова.

После того, как обе икры и ее колени готовы, я приступаю к работе над каждым бедром.

Оливия задыхается, когда щетина щекочет нежную кожу между ног у вершины ее бедер. Когда по тому же пути следует бритва — достигая места их соединения — она стонет.

И все, что я хочу сделать, это сорвать полотенце со своих бедер и бесконечно трахать ее на столике в ванной. Член ноет, истекая влагой, и каждая мышца в моем теле натянута так сильно, что это граничит с болью.

Лучшее я оставляю напоследок.

Ее сладкую, прекрасную киску.

Повторяю процесс — сначала теплое полотенце — кладу его на нее, потирая клитор под ним, потому что как я могу этого не сделать? Она начинает ерзать, извиваться, и мне приходится ее увещевать.

— Сиди спокойно. Мне придется прекратить, если ты не будешь сидеть спокойно.

Да, я дразню ее — мучаю. Потому что сейчас, черт возьми, я не могу остановиться.

Оливия вцепилась в край стола так, что костяшки ее пальцев побелели, и уставилась на меня блестящими глазами, остекленевшими от безумного вожделения.

Как только она вся покрыта кремом, я бросаю кисть в раковину. Прижимаю бритву к ее плоти, внизу — к этим набухшим, идеальным губам. И останавливаюсь, глядя ей в глаза.

— Доверься мне.

Она кивает, почти отчаянно. И я провожу бритвой вверх, удаляя едва заметные крошечные ростки волос. Двигаюсь к ее вагине, ведя вниз маленькими, осторожными движениями — будучи уверенным, что оставляю ее прекрасный, мягкий островок, который мне так нравится.

Закончив, я откладываю бритву в сторону и беру еще теплое полотенце. Потом опускаюсь перед ней на колени. Смываю с ее кожи остатки крема и смотрю ей в глаза. И наблюдая, как она смотрит на меня, наклоняюсь вперед и накрываю ее киску своим ртом.

— Да, да… — шипит она.

Я сосу, облизываю и пожираю ее, как безумец — и, возможно, так оно и есть. Она такая скользкая, гладкая и горячая на моих губах, на моем языке. Я мог бы остаться здесь — делать это с ней — вечность. Но вечность — слишком долго для моего страдающего члена.

Тяжело дыша, с колотящимся сердцем, я встаю и срываю с себя полотенце. Подталкиваю колени Оливии вверх, ставя ее ноги на край стола рядом с ее руками, раскрывая ее себе.

Так чертовски красиво.

Беру свою длинную, горячую эрекцию в руку и провожу головкой по ее влаге, дразня кончиком клитор, потирая им розовый бутон. И у меня нет ни капли беспокойства, ни единой мысли о последствиях или ответственности. Потому что это Оливия — и это все меняет.

— Ты уверен? — спрашивает она.

Я веду член вниз к ее тугому входу, скользя по нему, чувствуя призыв войти жестко и глубоко.

— Да, да, уверен.

Оливия кивает, и я погружаюсь в нее. Она сильно сжимается вокруг меня, заставляя меня громко стонать.

— О Боже…

Неприкрытость — плоть к плоти — поразительна. Намного сильнее. Скольжение плотного жара, которое приносит столько удовольствия. Я наблюдаю, как толкаюсь в нее, чувствуя каждый великолепный сантиметр. Это самое эротическое зрелище, которое я когда-либо видел. Оливия стонет — мы оба стонем. И без малейшего сомнения я знаю, что мы очень сильно опоздаем на вечеринку Джо.

Оливия

К тому времени, когда мы действительно покидаем дворец, уже настолько поздно, что Джейден попросил Бриджит позвонить и сказать, чтобы они придержали для нас трап.

Он говорит, что мы просто будем курсировать по заливу, но я надеюсь, что Джо не злится на нас за то, что мы задержали его вечеринку.

Мне не стоило волноваться. После того, как мы всходим на борт, сразу видно, Джо слишком пьян, чтобы заметить — или волноваться. Он небрежно обнимает нас обоих, словно не видел несколько недель.

— Так чертовски рад, что ты это сделал! — вопит он, широко раскинув руки. — Я люблю эту гребаную лодку!

Глаза Джейдена озабоченно сужаются.

— Вообще-то, это корабль, братишка.

Джо закатывает глаза и чуть не падает.

— Тебе никогда не надоедает поправлять людей? Выпей, черт возьми.

Именно это мы и делаем.

Я попыталась представить себе, как будет выглядеть королевская яхта, но, как и практически любой другой опыт в этом безумном путешествии, мое воображение, к сожалению, не дотягивает до увиденного.

На «корабле» есть все мыслимые виды роскоши. Это плавучий дворец — и почти такой же большой. Вереницы лампочек усеивают небо над палубой, и некоторые из гостей — тоже пьяные, но не так сильно, как Джо — превращают ее в импровизированный танцпол. Они кружатся в такт музыке, доносящейся из динамиков ди-джея. Играет Канье Уэст — и я смеюсь про себя, вспоминая наше с Джейденом первое свидание.

Кажется, это было так давно. Столько всего произошло. Так много изменилось.

С бокалами в руках мы с Джейденом вливаемся в толпу. Он знакомит меня со всевозможными аристократами: герцогами, баронами, леди и одной маркизой, или как их там.

Мы находим Эдисон и Брайса и держимся довольно близко к ним. Примерно через час мы стоим у перил, легкий ветерок развевает мои волосы, но не настолько, чтобы причинить какой-либо урон прическе, а Брайс начинает рассказывать о своих планах по расширению «Barrister's».

Я смотрю на Джейдена, и мое сердце замирает. Потому что он не слушает Брайса — его внимание сосредоточено на другом конце палубы, на противоположных перилах.

Я никогда раньше не видела Джейден таким испуганным. Но именно эта эмоция застыла на его лице.

— Джо, — шепчет он, но только самому себе. А потом кричит: — Джо!

Он бросается вперед, пробегая по палубе, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, что напугало его до смерти.

Джо смеется, слишком сильно перегнувшись через перила. А потом… молча… он переваливается через них.

Кто-то кричит. Джейден вновь выкрикивает имя брата. Охранник делает ошибку, пытаясь остановить его и… получает локтем в нос. Когда Джейден достигает того места, где только что стоял его брат, он не останавливается ни на секунду, а хватается за перила и прыгает вниз ногами.

И оба принца Вэсско оказываются за бортом.

Охранники в черных костюмах ждут за дверью частной больничной палаты. Кто-то принес Джейдену сухую смену одежды — джинсы и простую черную футболку. Он переоделся после того, как врачи сообщили ему и советнику королевы последние новости о Джо.

Они считают, что он ударился головой по пути вниз. Легкое сотрясение мозга, все признаки указывают на отсутствие серьезных повреждений. Но Джейдену от этого не легче.

Он сидит в кресле в изножье кровати, стиснув зубы, наклонившись вперед, упершись локтями в колени, натянутый как струна. Его глаза не отрываются от лежащего без сознания брата, будто он может разбудить его своим пристальным взглядом.

В комнате царит мертвая тишина, если не считать глубокого ровного дыхания Джо и мерцания пульсометра. Мы вдвоем, но я не чувствую себя неловко или не в своей тарелке.

Нет никакого желания предлагать ему что-нибудь поесть или выпить чашечку кофе. Потому что я знаю, сейчас Джейден хочет только меня, нуждается во мне. Так что на Земле нет иного места, где бы я предпочла быть.

Я кладу руку ему на плечо, разминая твердую как камень мышцу. Он поворачивает голову, и его глаза встречаются с моими — и, Боже, в них горит столько эмоций. Переполненные печалью, виной и гневом — будто он не может решить, хочет ли заплакать или выбить дерьмо из своего брата.

Я бы чувствовала то же самое, если бы это была Элли. Мне бы захотелось одновременно встряхнуть ее и задушить. Поэтому я слегка улыбаюсь ему и киваю.

И как будто почувствовав, что внимание Джейдена сосредоточено не только на нем, Джо шевелится. Его густые светлые брови сходятся на переносице, и он стонет, затем медленно его глаза — так похожие на прекрасные серо-зеленые глаза его брата — с усилием открываются. Расфокусированый взгляд медленно сканирует комнату, прежде чем остановиться на Джейдене, с каждой секундой становясь все более настороженными. Сухим, надтреснутым голосом он бормочет:

— Дурацкая гребаная лодка.

Через мгновение Джейден качает головой, пригвоздив брата взглядом к кровати, его слова звучат тихо и отрывисто.

— Не надо больше, Джо. Мы все, что от них осталось, ты и я. и ты не можешь… не надо больше.

Боль морщит лицо Джо, прогоняя маску веселья, которой он всегда прикрывался.

— Что случилось? — спрашивает Джейден. — Я знаю, что-то случилось. Это постепенно съедает тебя, и ты расскажешь мне, что это. Сейчас же.

Джо кивает, облизывает губы и просит воды. Я наполняю стакан из пластикового кувшина, стоящего на столике. После нескольких долгих глотков через соломинку он отставляет его в сторону и трет глаза.

Начав говорить, он отводит взгляд от брата в дальний угол комнаты, словно видит, как перед ним разыгрывается его рассказ.

— Это случилось примерно за два месяца до окончания моей службы. Они держали меня подальше от всего, что напоминало военные действия — это было похоже на вечеринку в саду. Ты же знаешь, как это бывает.

Джейден объяснил мне это. «Цель высокой важности» — вот кем были они с братом.

Хотя их подготовка была такой же, как и у других солдат, при развертывании они получали специальные задания, потому что находились под особой угрозой. Потому что из принцев получился бы очень блестящий трофей.

— А потом однажды Темные Костюмы сказали, что у них есть моральная миссия — возможность пропаганды. Они хотели, чтобы я посетил аванпост, все еще находящийся в безопасной зоне, но за пределами основного объекта. Группу мужчин, проведших там некоторое время, нуждавшихся в поддержке. Визите их принца. Награде за хорошо выполненную службу.

Джо терзает зубами губу — почти кусает.

— Мы выехали, и я встретился с ними, их было всего человек пятнадцать. Они были хорошими парнями. Один был похож на старого сварливого бульдога — он хотел свести меня со своей внучкой. Другой… ему было всего восемнадцать… — слезы наворачиваются на глаза Джо, и его голос срывается. — Он ни разу не целовался с девушкой. И с нетерпением ждал возвращения домой, чтобы изменить это.

Он трет лицо, втирая слезы в кожу.

— В общем, я рассказал пару шуток, заставил их смеяться. Мы сделали кучу фотографий, а затем отправились обратно. Мы находились в пути, наверное… минут семь… когда прилетели первые ракеты. Я велел водителю развернуться и ехать обратно, но он меня не слушал. Какой смысл во всем этом, если они не слушают? — спрашивает он мучительным голосом. — Я ударил кулаком парня рядом с собой, переполз через его колени и выкатился из «Хаммера». И побежал… — Джо давится рыданиями. — Клянусь, Джейден, я бежал изо всех сил. Но когда добрался туда — там ничего не осталось. Это были просто… кусочки.

Я закрываю рот рукой и плачу вместе с ним. Джо глубоко вздыхает, шмыгая носом, и снова вытирает лицо.

— И я не могу от этого избавиться. Может, я и не должен. Может, это должно съесть меня по кусочкам. — Он смотрит на Джейдена, и в его голосе появляется горечь. — Эти люди погибли из-за меня. Они умерли ради фотооперации.

Сначала Джейден ничего не говорит. Он смотрит на своего брата с массой эмоций, бурлящих на его лице. А потом встает. И его голос — особый голос — успокаивает, но он тверд. Требуя, чтобы его выслушали.

— За этой дверью стоят два человека, которые готовы умереть за тебя. Сотня во дворце, тысячи по всему городу — все они умрут за тебя или за меня. За то, что мы представляем. Это наше бремя, плата за жизнь, которую мы должны вести. Ты не можешь это изменить. Все, что ты можешь сделать, это почтить память этих людей, Джо.

— Не говори мне, чтобы я жил ради них! — набрасывается Джо. — Это глупо — они мертвы! Я сойду с ума, если ты это скажешь.

— Я не собираюсь этого говорить, — мягко отвечает ему Джейден. — Мы не можем жить ради них. Все, что мы можем сделать, это попытаться стать людьми, за которых стоит умереть. Мы те, кто мы есть — когда ты умрешь, на твоем надгробии будет написано: «Джо, принц Вэсско». А если бы ты убился сегодня ночью, там было бы сказано: «Джо, принц Вэсско, он упал с гребаной лодки». И все это было бы напрасно.

Джейден подходит ближе, наклоняется, чтобы заглянуть брату в глаза.

— В мире так мало людей, у которых есть шанс и сила его изменить. Но мы можем, Джо. Так что если ты возьмешь себя в руки и сделаешь что-то удивительное со своей жизнью, то эти люди умрут за что-то удивительное. Это все, что мы можем сделать.

Они оба замолкают. Джо, кажется, успокоился, обдумывая слова Джейдена.

— Ты связался с их семьями? — мягко спрашиваю я. — Возможно… помощь им поможет тебе. Окажи им поддержку, посмотри каково их финансовое…

— Это цинично. — Джо качает головой.

— Ты так говоришь только потому, что у тебя есть деньги, — отвечаю я ему. — Когда испытываешь нужду — это вовсе не цинизм, а благословение. И я имею в виду не только деньги. Ты мог бы поговорить с ними… стать другом… может быть, начать заполнять пространство, которое осталось после их ухода. Не потому что ты принц, а потому что ты очень классный парень.

Джо на мгновение задумывается. Шмыгая носом и вытирая щеки.

— Я очень классный.

И я смеюсь. Мои глаза все еще влажные, но я смеюсь. Джейден с Джо тоже. Затем Джейден садится на кровать и наклоняется вперед, крепко обнимая своего младшего брата. Точно так же, как в тот момент на видео, в ужасный день похорон их родителей.

Как и в тот день, Джейден говорит ему, что все будет хорошо.