Screw up royally [ J. H. ]

Оливия

«Рассчитывай на это, любовь моя».

Ого. Что, черт возьми, только что произошло? Поднимаясь в квартиру, чувствую себя мартини Джеймса Бонда — встряхнутой, но перемешанной. Большинство парней, которых я знала, включая Джека, были спокойными и беззаботными. Пассивными. Чем ты хочешь заняться сегодня вечером? Не знаю, а ты чем? Не знаю. Но Джейден… другой. Решительный. Мужчина. Мужчина, привыкший, чтобы его слушали.

Видя его трезвым, я вижу разницу. В том, как он держался — широкие плечи, прямая спина, его присутствие почти как гравитация, притягивающая все на своей орбите, заставляя всех нас хотеть позволить ему обладать нами, где он захочет. Даже Боско слушал его, что определенно делает маленького зверька предателем, но я понимаю. Было чертовски жарко. Я все еще чувствую его губы на своей руке. Кто целует женщине руку? Никого из тех, кого я когда-либо встречала, это уж точно. В месте, куда он поцеловал, тепло и ощущается покалывание.

— Знаешь, кто это был? — кричит Элли, практически прижимая меня к стене в гостиной.

— Тсс! Папа спит.

Она спрашивает снова, на этот раз шепотом.

— Э-э, богатый придурок с другом, который и правда любит пироги? — ее большие голубые глаза закатываются к небу.

— Как мы вообще можем быть родней? — она тащит меня в свою спальню и тычет лицом в шестимесячный номер журнала «People». — Это был принц Джейден!

И вот он на обложке — в темно-синем кашемировом свитере поверх белой рубашки с воротником, совершенные ухмыляющиеся губы, идеальные руки, сложенные на широкой груди. Похож на эротический сон Оксфордского университета.

— Да иди ты! — восклицаю я, даже вырывая журнал у нее из рук. Это объясняет акцент, который я не могла определить — не британский или шотландский, а Вэссконский. И его поведение — он не вожак стаи, он наследник долбаного трона! Внутри еще дюжина фотографий. Детская фотография, его первый день в садике в кружевной рубашке с воротничком, крупный план подростка, смотрящего в камеру, выглядящего чертовски задумчивым. И более поздние — на одной он на званом обеде обнимает за плечи красивую высокую блондинку в красном платье, на другой сидит в деревянном кресле с высокой спинкой во время заседания парламента. И, Святое дерьмо, должно быть это снимок папарацци — зернистое, увеличенное изображение, но это определенно он, выходящий из бирюзового океана Мальдивских островов, кожа блестит, темные волосы гладко зачесаны назад… голый. Причинное место затемнено, но темная дорожка счастья и V-образные мышцы его бедер ясно видны. Мой язык покалывает от желания провести по этой бороздке. Черт, я хочу облизать фотографию. Колонка сбоку содержит краткие факты о его стране и родословной. Он — прямой потомок Джона Хосслера, генерала Северной Британии, объединившего силы с южными шотландцами в войнах за независимость Шотландии. Он женился на дочери Роберта Брюса, короля Шотландии. После поражения Шотландии коалиция Хосслера отделилась от обеих метрополий и после многих лет сражений сформировала свою собственную независимую нацию: Вэсско.

Кровь приливает к щекам, голова раскаляется. Он, должно быть, думает, что я идиотка. Знал ли он, что я не знаю? Кого я обманываю, конечно, знал — а я бросила пирог ему в лицо. Иисусе. Элли хватает с кровати телефон в блестящем чехле.

— Я выставлю это в Snapchat! — моя реакция немедленная и интуитивная.

— Нет. — Я накрываю ее руки своими. — Не надо. Все придут искать его сюда — это будет сумасшедший дом.

— Вот именно! — прыгает она. — Бизнес будет сумасшедшим. О! Мы должны назвать пирог в его честь! МакСекси — король пирогов!

Знаю, это было бы разумно. Та часть меня, которая на самом деле не хочет, чтобы ее вышвырнули на улицу, кричит: сдавай, сдавай, сдавай! Но это кажется… неправильным. Я все еще не совсем уверена, что Николас не тот придурок, каким он был прошлой ночью. Я ему ничего не должна. И все же, сдать его, использовать для бизнеса, рассказать миру, где он может появиться в следующий раз, кажется… предательством.

— Он не вернется, если ты отправишь это, Элли.

— Он сказал, что вернется?

Эта возможность, кажется, волнует ее более миллиона лайков в социальных сетях.

— Я… я думаю, что да. — И у меня по спине бегут мурашки, потому что я этого хочу.

Мы с Элли используем этот редкий выходной как спа-день. Мы отмачиваем ноги, трем пятки и красим друг другу ногти. Намазываем руки вазелином и надеваем на них толстые хлопчатобумажные носки, чтобы увлажнить. Втираем смесь оливкового масла и сырых яиц в волосы, затем заворачиваем головы в полиэтиленовую пленку, очень привлекательный вид — если бы только Instagram мог видеть нас сейчас. Кладем ломтики огурца на глаза и наносим овсяные маски на лица — все под великие 80-е: марафон знаковых фильмов на заднем плане — «Охотники за привидениями», «Огни Святого Эльма», «Грязные танцы».

Мы заканчиваем ритуал «чистки перьев», выщипывая друг другу брови — последнее упражнение на доверие. Около четырех часов отец выходит из своей комнаты. Глаза у него усталые и налитые кровью, но настроение хорошее.

Мы играем в несколько раундов червей, игре, которой он научил нас, когда мы были детьми, затем он готовит нам с Элли томатный суп и жареные бутерброды с сыром. Это лучший ужин за долгое время — возможно, потому, что кто-то другой приготовил его для меня.

Когда солнце садится и я вижу свое отражение в окне, Элли надевает ботинки, набрасывает пальто поверх пижамы и идет домой к подруге. Папа вскоре следует за ней — направляется в бар, чтобы с парнями «посмотреть игру».

Вечером, лежа в своей постели в одиночестве, с сандаловой и кокосовой свечой, горящими на тумбочке, чувствуя себя нежной, гладкой и красивой, после устроенного дня-спа с Элли, я занимаюсь тем, о чем мечтала весь день. Я гуглю Джейдена Хосслера.

Понятия не имею, правдива ли какая-либо информация, но ее много. Все, от его любимого цвета (черный) до того, какую марку нижнего белья он предпочитает (Calvin's). Конечно, у него есть своя страница в Википедии. У него есть официальный сайт — и около десяти тысяч фан-сайтов. Его задница имеет свою собственный аккаунт в Twitter, @ВашеКоролевскоеЗадейшество, и у нее больше подписчиков, чем у пениса Джона Хэмма и бороды Криса Эванса вместе взятых. Сайты сплетен утверждают, что он трахал практически каждую женщину, с которой разговаривал — от Тейлор Свифт (она написала о нем целый альбом) до Бетти Уайт (лучшая ночь в ее жизни). Джейден и его брат, Джо, близки, разделяют страсть к поло и филантропии. Он обожает свою бабушку королеву — нежную на вид женщину — и одновременно считает дни, пока она не упадет замертво. Через несколько часов я чувствую себя сталкером — и убеждаюсь, что большинство этих статей — просто выдуманное дерьмо.

Прежде чем я выхожу из поиска, мое внимание привлекает видео в верхней части списка — новостной клип с похорон принца Джона и принцессы Эмми. Щелкаю по нему, и появляется крупный план двух белых гробов, отделанных золотом, которые везут в запряженном лошадьми экипаже.

Толпы плачущих зрителей выстраиваются на улицах, как черный занавес. Камера разворачивается, показывая четырех человек, идущих позади кареты. Королева и ее муж, принц Эдуард, находятся в центре; маленький мальчик со светлыми вьющимися волосами, принц Джо, идет с одной стороны, а Джейден, одетый в тот же угольно-черный костюм, что и его брат — с другой. В четырнадцать лет Джейден был уже высокого роста. Его скулы менее четко очерчены, подбородок более сглажен, плечи уже, но он все равно красивый мальчик. Голос диктора объясняет, что для монарха и наследников Вэсско — это традиция идти за гробом члена королевской семьи, проходя по каждой городской улице, прежде чем прибыть в собор для заключительной службы.

Мили. Им пришлось пройти много миль, прежде чем они смогли похоронить своих родителей. Внезапно Джо — ему на тот момент лет десять — останавливается, его колени почти подгибаются. Он закрывает лицо руками и рыдает. И я чувствую в горле слезы, потому что он напоминает мне Элли, в день, когда мы хоронили нашу маму. Как сильно она плакала — безутешно — и то же самое опустошение разыгрывается на экране моего компьютера.

На несколько мучительных секунд кажется, что все люди застыли. Никто не шевелится, никто не пытается его утешить. С таким же успехом он мог стоять посреди улицы в одиночестве. И тут в три быстрых шага появляется Джейден, и уводит за собой младшего брата. Обхватив руками его маленькое тело, как щитом. Голова Джо доходит Джейдену лишь до живота — он прячет лицо, и Джейден нежно гладит его по волосам. Затем он бросает взгляд на толпу и камеры, его глаза пылают от негодования и горя.

Через несколько мгновений Джейден делает знак лакею, и диктор, освещающий это событие, должно быть, нанял чертова чревовещателя, потому что появляются субтитры.

— Пусть машину подадут вперед. — Мужчина кажется неуверенным и начинает поворачиваться к королеве, но слова Джейдена останавливают его. — Не смотрите на нее. Я ваш принц — вы сделаете то, что я скажу, и сделаете это немедленно.

И в эту секунду Джейден совсем не похож на четырнадцатилетнего мальчика. Он похож на короля. Человек сглатывает и кланяется, и через несколько минут черный Роллс-Ройс медленно ползет сквозь море людей. Джейден ведет брата к заднему сидению. Потом, когда дверь все еще открыта, он наклоняется и вытирает лицо Джо носовым платком.

— Мама будет так разочарована мной, — говорит Джо с душераздирающей икотой. Джейден качает головой.

— Нет, Джо, никогда. — Он зачесывает назад волнистые светлые волосы Джо. — Я пойду пешком за нас обоих. Встретимся в соборе, и мы войдем вместе. — Он обхватывает ладонью его маленький подбородок и пытается улыбнуться. — С нами все будет в порядке, с тобой и со мной.

Джо шмыгает носом и изо всех сил старается кивнуть брату. Джейден занимает свое место рядом с королевой и процессия продолжается. Когда я закрываю ноутбук, на сердце так тяжело, так грустно за них обоих. Джо был всего лишь маленьким мальчиком, а Джейден Хосслер — несмотря на деньги и власть — не был таким уж другим в тот день. Не так уж отличался от меня. Просто ребенок, изо всех сил старающийся удержать от распада семью, которой не стало.

На следующий день после утренней суматохи я стою за кассой, открывая новую пачку четвертаков, когда низкий лиричный голос делает заказ.

— Большой кофе, пожалуйста. С молоком, без сахара.

Мои глаза поднимаются, встречаясь с голубыми взглядом. И по моей коже проносится острый трепет, немедленный и неудержимый.

— Ты вернулся.

— В отличие от некоторых странных, но очень красивых людей, так уж вышло, что я люблю кофе.

На нем поношенные джинсы и черная рубашка. Бейсболка низко надвинута на лоб. По какой-то причине видеть его в кепке забавно. Полагаю, это так нормально, и смех переплетается с моими словами.

— Милая кепка.

Он поднимает кулак вверх.

— Вперед, «Янки».

— Ты действительно думаешь, что это сработает в качестве маскировки?

Он удивлен вопросом. Он оглядывает комнату — за столиками сидят только два посетителя, и ни один, кажется, его не замечает. Он пожимает плечами.

— Очки всегда срабатывали для Кларка Кента. — Сегодня к двум мужчинам, следовавшим за Джейденом прошлым вечером, присоединился третий. Они сидят за столиком у двери, неприметные и небрежно одетые, но сама бдительность.

— Кто тебе сказал? Сама догадалась или… — он тычет пальцем в то место, где Элли вчера утром выплясывала праздничную джигу, — к этому имеет отношение вишневая бомбочка со Спанч Бобом на обуви?

— Моя сестра… Элли… да, она все рассказала. — Я думала, что теперь, когда я знаю, кто он, то буду чувствовать себя по-другому. Но это не совсем так. Если не считать укола смущения из-за того, что не узнала его сразу, глядя на него, я все еще испытываю те же чувства, что и вчера — горячее влечение, магнетическое очарование — не потому, что он принц, а потому, что он — это он. Великолепный, сексуальный, очаровательный. Джейден платит наличными из кожаного бумажника, и я передаю ему кофе.

— Ты, должно быть, думаешь, что я совершенно невежественна.

— Ни капельки.

— Я должна сделать реверанс или что?

— Прошу, не надо. — А потом появляются ямочки. — Если у тебя нет желания делать это голой, то, прошу, никаких реверансов.

Он флиртует со мной. Это сладкий, скользящий, дразнящий танец, и самый забавный за долгое время, что я могу припомнить.

— Ты не похож на… — мой голос понижается до шепота, — принца.

Тогда он тоже шепчет.

— Возможно, это самое приятное, что мне когда-либо говорили. — Он кладет руку на стойку и наклоняется. — Теперь, когда ты знаешь, ты пересмотрела свое отношение к моему приглашению на ужин?

Бьюсь об заклад, такой парень, как он — гребаный член королевской семьи — привык к тому, что женщины падают к его ногам. Буквально. А я не привыкла к соблазнению или играм разума, но работая здесь все эти годы, что росла в городе, есть одна вещь, которую я знаю точно, когда дело доходит до мужчин. Веди себя спокойно.

— Почему? — смеюсь я. — Потому что ты владеешь страной? Это должно меня впечатлить?

— Это впечатляет большинство людей. — И танец продолжается.

— Думаю, я не большинство людей. — Его глаза сверкают, он улыбается.

— Очевидно, нет. — Он кивает головой в направлении столика в углу. — Ну, тогда я буду там на случай, если захочешь ко мне присоединиться.

— Это то, чем ты собираешься заниматься все утро? Сидеть здесь?

— Да, таков план.

— Разве у тебя нет… дел? Чего-то важного?

— Наверное.

— Тогда почему ты не занимаешься ими?

Он изучает мое лицо, его взгляд падает на мои губы, будто он не может оторвать глаз.

— Мне нравится смотреть на тебя.

Все внутри меня опускается, мир кружится. Джейден небрежно подходит к своему столику, выглядя очень довольным собой.

Через несколько минут за прилавком Винни наклоняется ближе, его карие глаза дикие.

— Не оглядывайся, но у нас клиент-знаменитость. — Я начинаю поворачиваться, но он хватает меня. — Я сказал, не смотри! Это принц Джейден, или меня зовут не Винни Хакер.

Думаю, мама Винни тоже была под кайфом, когда давала ему имя. Я успокаивающе кладу руки ему на плечи.

— Да, это он… он приходил вчера вечером и вчера утром.

Он визжит, как девочка-подросток, только что получившая водительские права.

— Как ты могла скрыть это от меня?!

Я вспоминаю «Криминальное чтиво» — его любимый фильм всех времен — и надеюсь, что он окажет достаточно мощный эффект, чтобы Винни не сошел с ума.

— Успокойся, сука. Не придавай этому особое значение.

— Успокойся, сука? Ты не знаешь, о чем просишь! Фотография этого парня висела у меня на стене много лет. Я всегда надеялся, что он тайно играет за мою команду.

Я быстро оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть, смотрит ли Джейден.

Смотрит. И машет рукой.

Потом поворачиваюсь к Винни.

— Думаю, я могу с уверенностью сказать, что нет.

Он вздыхает.

— Это объясняет, почему он пялится на твою задницу, как кошка на лазерный луч. — Он качает головой. — История моей жизни — все классные парни натуралы или женаты.