Fyodor Dostoyevsky
Когда они добрались до дома, Достоевский стянул с Дазая пальто, снял с него обувь, отнес его в комнату, усадил на матрас, и накрыл одеялом. Краем глаза он осмотрел Осаму, пытаясь хоть немного проанализировать его состояние. Казалось, он был намного бледнее прежнего.
«Его состояние так резко ухудшилось. Это из-за того, что он пошел в Агентство? Или из-за того, что я так сильно спешил отнести его поскорее домой, что, по своей ужасно глупой неосмотрительности, нес его не в самой удобной позе? Но почему он бледный? Кровь должна была прилить к лицу, а никак не наоборот..»- он решил отогнать от себя бесполезные мысли. Сколько не думай об этом - пользы все равно не принесет.
Фёдор потянулся к небольшому чайному столику возле матраса, взяв чайник.
- Чай остыл, - с досадой прокомментировал он - заварить тебе новый?
- Нет, спасибо. Я всё равно не собираюсь его пить.
Дазай сел на матрасе, опёршись спиной о стену, потянув к себе колени, накрытые одеялом. Фёдор заметил, что движения Осаму стали скованными, а фразы - отрывистыми и туманными.
- Почему ты остался?
- А почему ты сбежал?
Они задали этот вопрос практически одновременно, но всё же Дазай был первее.
- Я просто проявляю заботу.
- А я просто решил проявить осторожность.
- Ты делаешь какие-то нелогичные вещи.
- На себя посмотри, Глава Крыс.
«Как невежественно, я ведь к тебе по имени-фамилии обращаюсь, а ты...»
- Можно и повежливее. Напоминаю, что меня зовут Фёдор Достоевский.
- А меня зовут Дазай Осаму. Приятно познакомиться, Глава Крыс.
«понятно, ты неисправим.»
Фёдор тяжело вздохнул, затем услышал следующую фразу:
- Ты не собираешься извиниться?
- Ах, ну да. Мое первое появление было крайне невежественным. В следующий раз буду стучать.
Так как у Фёдора весь этот диалог в руках был тяжелый, заполненный до верха остывшим чаем чайник, у него уже порядком устали руки, и помня, что Дазай пить вообще не собирался, он поставил чайник обратно на стол, и сел на пол, чтобы быть на одном уровне с Осаму, который, по-видимому, уже смирился с тем, что Достоевский не даст ему сбежать в Агентство вновь.
Осаму посмотрел на него странным взглядом, сказав - здорово, конечно, что извинился за это, но тут дело в другом - сделал такой взгляд, словно корил Достоевского за то, что он не может понять 'очевидной' причины.
Сколько бы он не думал, Фёдор не мог понять, что твориться у Дазая в голове, и что он имеет в виду сейчас, потому что, на самом-то деле, Осаму не выглядел каким-то обиженным, или огорченным, не было даже намека на это или странного проблеска в глазах. Так что он скорее выглядел здорово больным, ну, может и немного раздраженным, а не грустным, так что Фёдор даже не знал, так ли Дазаю необходимо услышать извинения. Скорее всего, он просто играет с Фёдором. Впрочем, как обычно.
- Искренне прошу прощения за...
Он остановился на половине предложения, обдумывая, как можно его завершить.
«может...дело в этом?»
-...мой неграмотный поступок, когда я необдуманно вломился в офис Детективного Агентства, и заприметив тебя, взвалил как ношу на плечо, вместо того чтобы взять как принцессу, и потащил без твоего разрешения к тебе же в дом.
«?»
Дазай молча дослушал его, не перебивая, удивленно проведя бровями, услышав странное сравнение того, как его могли нести, затем сказал:
- Нет... Конечно, и это тоже, по большей части, но нет.
- Сдаюсь.
- Почему ты думаешь, будто я негодую конкретно только из-за одной вещи? Извинись за всё, что произошло, с начала твоего появления. Думаю, у меня будут проблемы на работе, хотя, они будут думать, что у меня всё идет по плану, так что им по большому счету должно быть всё равно на такую пропажу. Естественно то, что произошло их должно немного удивить, ведь не каждый день твоих коллег ворует главы вражеских преступных группировок, это подогреет их любопытство, возможно, они даже начнут меня подозревать, как в случае с Шибусавой, а мне потом придумывать, как это с более логично и рационально оправдать, да еще и сделать так, чтобы Величайший Детектив меня не раскусил. Да и сколько нервов у меня ушло, стоило только увидеть твоё лицо в окне.
- Надо быть аккуратней с информацией, которой орудуешь. Не думаешь, что я могу потом давить на твои слабости, воспользовавшись ей?
- Если ты действительно собираешься так поступить, зачем меня об этом предупреждать? Я, кстати, до сих пор не услышал твоих извинений.
Достоевский с наигранной озабоченностью извинился. И посмотрев на Осаму, будто что-то резко вспомнив, он стал рыться у себя в карманах, затем, вынул обе руки, в одной из которых он держал небольшой полупрозрачный пакет.
- Это лекарства. Я их купил, пока ты в Агентстве прохлаждался. Можешь не надеяться на то, что они отравлены.
- У тебя был такой шанс отравить меня, пока у меня мозги набекрень...
Осаму театрально вздохнул, но взял протянутый ему пакет, однако принимать лекарства он пока не собирался, испытующе глядя через прищур на Достоевского. Тот же, в свою очередь, поднялся на ноги, сказав что-то на подобии: «надо же чем-то запить», или «я пойду всё-таки поставлю чайник на огонь, лучше запивать чем-то теплым, а не вообще ничем»; он отправился на кухню, вновь включая плиту, да простит его Осаму за потраченный газ. Хотя, насколько он слышал, единственный плюс Агентства в том, что за место жительства оно платит само, следовательно, и все расходы не повесят на шею Дазая. А почему это вообще беспокоит Фёдора пока не совсем понятно. Он просто решил отложить эти мысли на потом.
Подумав о том, что чайник закипит еще не скоро, Достоевский решил вернуться в комнату.
- Хочу поинтересоваться. Ты вообще осведомлен о том, что чайник у тебя нагревается со скоростью...
Достоевский не успел закончить мысль, да и не получилось бы, даже если бы он постарался, так как зайдя в комнату он увидел нечто столь леденящее душу, что он забыл о том, что говорил, и его тело среагировало быстрее всяких раздумий. Мысли, до сих пор непоколебимо шли по одной ровной линии, резко провалились в пропасть, уступая место эмоциональным импульсам, до сих пор никогда не использовавшимся.
Причиной же такого потрясения стало то, что, когда Фёдор заходил в комнату, практически на пороге он заметил, что Осаму держит горстку таблеток в одной руке, задумчиво на них смотрит, и затем медленно подносит к своему рту.