10 часть.
Вечерние тени мягко ложились на стены просторного кабинета, где за столом сидели двое мужчин. Отец Рико и Чэвон.
— Простите, сеньор, но вы должны рассказать Феликсу всю правду, — голос священника был тихим, но каждое слово звучало отчетливо, — Он имеет право знать. Знать, что вы его отец.
Чэвон, откинувшись в кожаном кресле, смотрел в окно, —Да... Должен.
— И что у него есть бабушка, — настаивал отец Рико, — и брат.
Чэвон медленно повернул голову, —А, да... Конечно. Брат... — он произнес это так, будто вспоминал о существовании Хёнджина лишь в эту секунду.
— Вы должны сказать Феликсу, что вы его отец! — снова, уже с нажимом, повторил священник.
В этот момент мимо кабинета, бесшумно проходила Даон. Услышав сквозь тяжелую дверь роковые слова — «вы его отец, Феликс должен знать правду! » — она замерла, будто наткнувшись на невидимую стену. Ее лицо исказилось от шока и неверия. Сын... Слуга... Его сын... Эти мысли, словно раскаленные иглы, вонзились в ее сознание. Сдавленный стон вырвался из ее груди, ей стало дурно, мир поплыл перед глазами.
Именно в этот миг входная дверь открылась, и в холл вошел Феликс с друзьями.
Даон, еще шатаясь, с лицом, побелевшим от ярости и боли, ринулась к нему. Ее рука с размаху опустилась на его щеку с такой силой, что звонкий хлопок эхом разнесся по холлу.
Феликс, едва устояв на ногах, отшатнулся. Он резко развернулся к ней, прижимая ладонь к пылающей коже.
—Вы что, с ума сошли?! — его голос, сорвавшийся на крик, был полон боли и неподдельного изумления.
Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появились Чэвон и отец Рико.
—Что происходит? — властно потребовал Чэвон, его взгляд метнулся от бледной, дрожащей жены к Феликсу.
— Произошло то, — с ненавистью выдохнула Даон, указывая на Феликса дрожащим пальцем, — что твой «дорогой» слуга позволяет себе наглость и ходит, одеваясь как последний оборванец!
Феликс, все еще держась за щеку, с вызовом поднял подбородок.
—У вашей жены, кажется, не все в порядке с головой!
— Да как ты смеешь! — громко закричала Даон.
Но ее крик был перекрыт голосом Чэвона, прозвучавшим неожиданно и повелительно:
—Извинись перед ним!
В холле воцарилась гробовая тишина. Даон смотрела на мужа с выражением полного ошеломления, будто он говорил на незнакомом языке.
—Что... что ты сказал? — прошептала она.
— Я сказал — извинись! — повторил Чэвон, и в его глазах, обычно холодных, вспыхнул огонь, который она видела в них очень редко.
Даон перевела взгляд с мужа на Феликса. В ее глазах бушевала буря из ярости, унижения и горького осознания того, что что-то в ее идеальном мире сломалось безвозвратно.
—Простите, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. Слово прозвучало сухо, ядовито и абсолютно неискренне.
Развернувшись, она, не глядя ни на кого, быстро ушла вглубь дома, оставив за собой молчание.
Феликс стоял, не в силах пошевелиться, все еще чувствуя жгучую боль на щеке и не веря услышанному. Джисон и Чонин, застывшие, смотрели на эту сцену с раскрытыми ртами, в полном и абсолютном шоке.
~~~~~~
Трое друзей втиснулись в свою комнату, отгородив их от безумного мира особняка.
— Да она совсем с катушек съехала! — выдохнул Джисон, прислоняясь к стене. — Я такого никогда не видел!
— Я в шоке, — Чонин покачал головой, глядя на Феликса с восхищением и жалостью. — Как ты вообще все это время терпел ее выходки?
Внезапно Чонин хлопнул себя по лбу.
—Кстати, а как там бабушка Чоль? С ней вроде бы плохо стало?
Лицо Феликса озарилось пониманием.
—Точно! Надо ее навестить!
~~~~~~
Чэвон тихо вошел в покои матери. Она сидела в кресле у окна, укутанная в плед, и смотрела в темноту.
— Мама, как самочувствие? — спросил Чэвон, стараясь говорить мягко.
Но она перебила его, и в ее голосе звенели слезы и невероятная сила:
—Прошу, позови Феликса!
Чэвон нахмурился.
—Зачем?
— Он должен знать!
— Что знать? — его голос стал жестче.
— Что он мой внук! Что он тот самый... — ее слова оборвались рыданием.
— Тебе плохо, мама. Он не твой внук, — попытался он положить конец этому разговору.
— Но я видела медальон! Это он, это точно он! Я ему все скажу! После стольких лет я наконец нашла его!
Чэвон сделал шаг вперед, и его лицо исказила гримаса отчаяния и страха.
—Мама, послушай меня. Ты ему ничего не скажешь!
В комнате повисла звенящая тишина. Госпожа Чоль медленно подняла на него взгляд, и в ее глазах читалось леденящее душу понимание.
—Что ты говоришь?.. Ты... ты знал? Ты знал, что он твой сын?
— Знаю! — прошипел Чэвон, сжимая кулаки. — И прошу тебя, мама! Если ты скажешь ему хоть слово... я наложу на себя руки. Клянусь.
Лицо старушки побелело. Она откинулась на спинку кресла, словно от физического удара. В этот момент в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, внутрь вошел Феликс.
Чэвон бросил на мать последний, полный предупреждения взгляд и, не сказав ни слова, вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.
— Как вы себя чувствуете, Чоль? — спросил Феликс, подходя ближе.
Госпожа Чоль молчала, не в силах вымолвить ни слова. Она смотрела на него — на его глаза, так похожие на глаза его матери, на медальон, тускло поблескивавший у него на шее. Боль, страх и безмерная любовь боролись в ее сердце.
— Обними меня, Феликс! — наконец вырвалось у нее сдавленным шепотом.
Феликс, не раздумывая, подбежал и крепко, по-сыновьи обнял ее хрупкие плечи. Она прижалась к его груди, с трудом сдерживая рыдания.
— Почему вам стало плохо? — тихо спросил он, отпуская ее.
— Я просто... переволновалась, мой хороший, — она заставила себя улыбнуться, проводя дрожащей рукой по его щеке. — Со мной теперь все хорошо! Я так рада тебя видеть!
— И я вас рад видеть, — Феликс устало улыбнулся в ответ. — Я сегодня очень устал. Мне пора идти спать.
— Ну, беги, беги, — кивнула она, все еще сияя через силу.
Феликс тихо закрыл за собой дверь в покои сеньоры Чоль. В коридоре царила ночная тишина, нарушаемая лишь биением его собственного сердца. Проходя мимо комнаты Хёнджина, он заметил, что дверь приоткрыта, и сквозь щель пробивалась полоска света. Сам того не понимая, Феликс бесшумно вошел внутрь.
Хёнджин сидел на краю кровати, его спина была напряжена. Услышав шаги, он резко обернулся. Увидев Феликса, глаза Хёнджина на мгновение расширились от удивления, а затем в них мелькнуло что-то похожее на испуг.
— Что ты хотел, Феликс? — его голос прозвучал неестественно резко и настороженно.
Феликсу показалось это странным, но он не успел обдумать причину такой реакции.
—Прости меня за то, что случилось в клубе, я... — Феликс начал, глядя в пол, но слова застряли у него в горле.
В этот момент из ванной комнаты вышла девушка. Незнакомка, завернутая в полотенце, с влажными волосами. Увидев Феликса, она сладко улыбнулась.
—Милый, я готова, — прощебетала она, обращаясь к Хёнджину.
Феликс замер. Его взгляд медленно перешел с девушки на Хёнджина, и в его глазах погасла последняя искорка надежды. Все внутри похолодело.
— Нет! Нет, Феликс! — Хёнджин вскочил с кровати, но было уже поздно.
Феликс резко развернулся и бросился к двери. За спиной он слышал быстрые шаги. Хёнджин догнал его прямо в коридоре, грубо схватил за талию и с силой прижал к холодной стене.
— Что ты хотел сказать? — прошипел Хёнджин, его дыхание было горячим и прерывистым. — Ты не договорил!
— Отпусти меня! — Феликс попытался вырваться, но хватка была стальной. — Я хотел сказать, что ты полный придурок! Идиот! И я ненавижу тебя за все, что ты со мной сделал! Иди дальше развлекайся со своей новой «готовой» подружкой, а меня, наконец, оставь в покое!
Феликс изо всех сил толкнул Хёнджина, но тот не отпускал. Тогда Феликс, не помня себя от ярости и боли, с размаху ударил его кулаком в челюсть.
Удар был точным и сильным. Хёнджин с глухим стоном отлетел и рухнул на пол.
Не оглядываясь, Феликс побежал по коридору, влетел в свою комнату и захлопнул дверь, повернув ключ. Он прислонился к дереву спиной, тяжело дыша, и медленно сполз на пол. Он не хотел больше никого видеть. Никогда.
--
1238 слов