8 часть.
Возвращение в особняк было напряженным и молчаливым. Компания распалась у парадной лестницы: Чонин и Джисон, пытаясь скрыть довольные ухмылки, быстро убежали к себе в комнату, а Минхо, бросив многозначительный взгляд на Хёнджина, последовал за ними. В просторном холле, освещенном мягким светом люстры, остались только двое.
Феликс, все еще окрыленный победой, с трудом сдерживал смех, глядя на Хёнджина. Тот стоял, отвернувшись, его поза была неестественно напряженной, а пальцы то и дело непроизвольно тянулись к коротко остриженным волосам, словно проверяя реальность кошмара.
— Знаешь, — начал Феликс, нарушая гнетущую тишину, его голос звенел весельем, — а тебе очень идет эта прическа. Прям мачо такой, брутальный. Новый образ.
Хёнджин резко обернулся. Его глаза, обычно такие уверенные и насмешливые, теперь пылали униженной яростью.
—Хватит изводить меня, — прошипел Хёнджин, сжимая кулаки. — Я требую реванша.
— Реванш? — Феликс фыркнул, скрестив руки на груди. — Ну уж нет. Одна бесплатная стрижка на день — мой лимит.
— Я настаиваю, — Хёнджин сделал шаг вперед, его голос стал низким и властным, — И на этот раз... ты будешь моим. Официально.
Феликс поднял бровь, на его губах играла вызывающая ухмылка.
—Ну уж нет. Ты что, снова хочешь затащить меня в постель? Это уже становится твоей навязчивой идеей, брюнет.
— А что, если да? — Хёнджин приблизился еще на шаг, сокращая дистанцию до опасной. От него исходило осязаемое тепло и запах дорогого парфюма, смешанный теперь с запахом мела от бильярдной.
— Не мои проблемы, — сказал Феликс, но его собственное сердце застучало чаще. Он чувствовал на себе тяжесть этого взгляда, полного обещания и угрозы. — Учись сдерживаться.
Феликс ловко развернулся и убежал, оставив за собой эхо своего смеха. Он не оглядывался, но знал — чувствовал спиной — что Хёнджин не сводит с него горящего взгляда, полного решимости, обиды и неутоленного желания, которое лишь разгорелось сильнее от этой короткой, но сокрушительной победы Феликса.
— Я всё устрою для тебя, Феликс. Я сделаю так, что ты пожалеешь, — тихо, но с ледяной решимостью пообещал сам себе Хёнджин, глядя вслед убегающей фигуре. В его глазах тлели угли мести, смешанные с неукротимым желанием.
~~~~~~
Вечером в гостиной царила привычная церемония ужина. Феликс, как и положено слуге, бесшумно двигался вокруг стола, расставляя фарфоровые чашки, раскладывая столовое серебро. Он заметил, что бабушка Чоль, как всегда, отсутствовала, и в его голове снова зашевелился вопрос: почему она никогда не присоединяется к семье?
Хёнджин, сидящий во главе стола, не сводил с Феликса пристального взгляда. Каждое движение юноши, каждый наклон — все это разжигало в нем огонь, в котором ярость из-за волос сплеталась с непреодолимым влечением. Он жаждал и отомстить, и обладать.
Его мать, элегантная и холодная госпожа Даон, наконец не выдержала.
—Хёнджин, дорогой, что это с твоими волосами? — спросила она, с ужасом разглядывая его новую стрижку.
Феликс, проходя мимо с подносом, не удержался от колкости.
—Он стригся в очень хорошем салоне. И абсолютно бесплатно! Ему очень понравилось. Не правда ли, хозяин?
Хёнджин сжал губы, но через силу растянул их в улыбку, от которой у Феликса по спине пробежали мурашки. Он почувствовал неладное.
— Мама, папа, я хотел кое-что сказать, — начал Хёнджин, его голос прозвучал громко и четко.
— Ближе к делу, — раздраженно бросил Чэвон, не отрываясь от газеты.
— Я только начал!
—Мне все равно.
—Продолжай, сынок, — мягко сказала госпожа Даон.
— Я больше не люблю Миранду и не хочу на ней жениться.
Глаза Феликса расширились от шока. Он попытался поскорее уйти, но Хёнджин резко встал и преградил ему путь. Феликс медленно поднял на него взгляд, предчувствуя бурю.
— Я хотел сказать, что люблю его, — громко заявил Хёнджин на всю гостиную.
Хёнджин грубо схватил Феликса за затылок и притянул к себе, захватывая его губы в поцелуй. Это не было нежностью. Это был акт владения, мести и демонстрации силы. Его губы были жесткими и требовательными, а рука, вцепившаяся в Феликса, не оставляла возможности вырваться. Он углублял поцелуй, словно пытаясь поглотить, подчинить, оставить на нем свою метку на глазах у всей семьи.
Когда Хёнджин наконец оторвался, на его лице играла торжествующая, жестокая улыбка.
Госпожа Даон вскочила с места, ее лицо исказилось от гнева. Она с размаху ударила Феликса по щеке. Звонкий хлопок прокатился по комнате. Чэвон же, с презрительным взглядом, просто поднялся и вышел, всем видом показывая, что этот «балаган» ниже его достоинства.
Феликс, пошатываясь, прижал ладонь к пылающей щеке. Его взгляд, полный боли и унижения, перешел с самодовольного Хёнджина на его мать.
—Если вы еще раз поднимете на меня руку, — голос Феликса дрожал от сдерживаемых слез, — я плюну вам в лицо и не стану разбираться, кто вы такая.
С этими словами он выбежал из гостиной и помчался по лестнице, вверх, в единственное место, где, возможно, мог найти утешение — к бабушке Чоль.
Госпожа Даон обернулась к сыну, ее взгляд был суров.
—А с тобой, сынок, у меня отдельный разговор.
— Мама! Все в порядке, — поспешно сказал Хёнджин, принимая беззаботный вид. — Я просто хотел проучить эту услугу, но ты уже сделала это за меня.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась она.
— Я хотел его проучить, унизить. Вот и все.
— Ну, мой хороший сынок, — ее лицо смягчилось, но в глазах осталась тревога. — Конечно. Ты никогда не смог бы полюбить услугу, как твой отец.
— Конечно, мама. Что ты имеешь в виду?
— Ничего, прости. Я пойду.
Она быстро вышла, оставив Хёнджина в недоумении. Что она имела в виду? Но расспрашивать он не стал. Слишком много мыслей и противоречивых чувств уже бушевало у него в голове.
~~~~~~
Дверь в покои сеньоры Чоль с грохотом распахнулась, и на пороге, запыхавшийся и с заплаканным лицом, появился Феликс. Внутри, за чашкой чая, сидели Джисон и Чонин, мирно беседуя со старушкой.
— Что случилось? — тут же встревожился Джисон, увидев его состояние.
— Я больше не буду делать за тебя твою работу! — выпалил Феликс, обращаясь к Джисону. — Лучше уж ты сам накрывай на стол. Я ухожу отсюда!
Бабушка Чоль медленно и с достоинством поднялась с кресла.
—Что случилось, Феликс? — ее голос был спокоен, но во взгляде читалась тревога. — Чонин, Джисон, оставьте нас, пожалуйста.
Когда дверь закрылась за друзьями, она снова повторила, на этот раз мягче:
—Рассказывай.
— Ваша семья! — голос Феликса снова сорвался на крик, в котором смешались боль и унижение. — Вот что случилось! У них у всех крыша поехала, они ненормальные! Ваша свекровь ударила меня по щеке, а ваш внук... ваш внук поцеловал меня при всех! Они унизили меня!
Сеньора Чоль подошла и попыталась обнять его, но Феликс был не в себе. Два часа он метался по комнате, рыдая и выкрикивая обидные слова, пока, наконец, не выбился из сил и не рухнул на диван, беззвучно всхлипывая.
— Простите, старушка, — прошептал он, вытирая лицо рукавом.
— Опять я у тебя старушка? — попыталась она шуткой разрядить обстановку.
Феликс шмыгнул носом, и его внезапно осенило. Ему нужно было отвлечься, перевести дух.
—Кстати... а можете рассказать подробнее о вашем пропавшем внуке? — спросил он, подтянув ноги к себе. — Мне нужно о чем-то другом думать.
Чоль удобно устроилась напротив, ее взгляд стал отрешенным.
—Только ты никому ни слова.
—Я как могила.
—Хорошо... У отца Хёнджина есть незаконнорожденный сын. Или дочь... но сердце моё подсказывает, что сын.
—А вы так уверены? — не удержался Феликс.
—Не перебивай меня! — сказала она, и он послушно замолк. — От служанки.
— Что?! — Феликс смотрел на нее в полном ошеломлении.
— Да, от служанки, — повторила она, глядя в пустоту. — Но он бросил её. Мой сын... Чэвонженился не по любви. Его отец, мой покойный муж, был ужасным человеком. Когда Чэвон полюбил ту девушку, отец сделал всё, чтобы их разлучить и заставить жениться на Даон. Потому что это была выгодная партия. Потому что деньги решают всё. И служанка пропала.
— Я не знал, что всё так... — прошептал Феликс.
— Да, — кивнула старушка. И в этот момент ее взгляд упал на шею Феликса. На тот самый медальон, который он, сам того не зная, носил все эти годы. Ее лицо побелело, глаза расширились от шока. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый, прерывивый звук. — Ты?... Ты...
— Чоль! Бабушка, что с вами?! — Феликс вскочил и подбежал к ней, но она уже теряла сознание.
Он выскочил из комнаты с криком:
—Помогите! Кто-нибудь, помогите!
Первым на зов примчался управляющий. Увидев хозяйку, он тут же бросился к телефону, чтобы вызвать ее личного врача. Феликс в ужасе стоял над ней, не в силах ничего сделать.
Вскоре в коридоре послышались быстрые шаги. Прибежали Даон и Чэвон.
—Снова ты? — гневно набросилась на Феликса Даон. — Я уверена, это ты во всем виноват! Что ты с ней сделал?
Феликс, словно затравленный ребенок, прижался к стене, сжимаясь под градом обвинений. Слезы снова потекли по его щекам. Он попытался проскользнуть мимо, но в конце коридора его остановил Хёнджин.
— Малыш? — спросил Хёнджин, мягко приподнимая подбородок Феликса, заставляя встретиться с ним взглядом.
— Прошу, не издевайся надо мной, — голос Феликса предательски дрогнал. — Ты пришел снова поиздеваться?
— Нет.
—А я вижу, что да!
— Ёнбок!
—Какой я тебе ёнбок! — Феликс попытался уйти, но в этот момент сзади раздался властный и ледяной голос, заставивший всех замерть.
— Мне нужно поговорить с тобой, Феликс. Сейчас же. — прозвучал голос Чэвона.
--
1236 слов