Глава 20: вдвоем
Утро было на удивление тихим. Лёгкий аромат жареного бекона, хрустящего хлеба и кофе наполнял квартиру. Алиса, накинув свободную футболку поверх пижамы и собрав волосы в небрежный пучок, ловко справлялась с готовкой. В сковородке шкворчала яичница, на другой — подрумянивались тосты. На столе уже стояли два сэндвича, аккуратно разрезанные по диагонали, чашки с кофе и тарелки с нарезкой.
Ей нравился этот ритуал — даже несмотря на внутреннюю тревогу. Вчерашняя ночь оставила след — Мариус, его глаза, его слова, его просьба... И — её поцелуй в ответ. Пусть и в щёку. Пусть и сдержанный. Но поцелуй.
Из спальни вышел Оливер. Волосы чуть растрёпаны, в руках — телефон, уже с чем-то недовольный. Он прошёл на кухню, молча сел за стол, бросив на Алису напряжённый взгляд. Она обернулась, улыбнулась.
— Доброе утро.
— Угу... — коротко буркнул он.
В этот момент из коридора послышались лёгкие шаги, и в кухне появился Мариус. Растрепанный, в домашней одежде Оливера, он выглядел чертовски уверенно, как будто это была его квартира. Он зевнул, потянулся, сел за стол по-хозяйски и, не дожидаясь приглашения, взял тост и сэндвич, надкусил.
— Боже, Алиса, вы как всегда — волшебница, — с набитым ртом проговорил он. — Даже не еда, а любовь на тарелке.
Алиса хихикнула, подошла и аккуратно потрепала Мариуса по голове. Его глаза блеснули. Он довольно улыбнулся и продолжил есть.
Оливер сидел, как будто проглотил лимон. Он уставился на эту сцену: его девушка треплет по голове другого — этого странного подростка, который вдруг стал слишком уверенно чувствовать себя в доме.
— Алиса, можно с тобой поговорить? — сказал он вдруг резко, но сдержанно.
Она обернулась.
— После завтрака, хорошо? — стараясь сохранить спокойствие.
— Нет, сейчас. Это уже перебор. Он — ведёт себя так, будто он здесь живёт. Ещё и в моей одежде!
Мариус фыркнул и, не отрываясь от тарелки, небрежно заметил:
— Так свали. Мы с Алисой вдвоём неплохо справимся, да?
Он усмехнулся, жуя, бросив на Оливера вызывающий взгляд.
Оливер резко встал. Его лицо перекосилось от злости, но он, ничего не сказав, развернулся и вышел из кухни, громко хлопнув дверью спальни.
В кухне воцарилась тишина. Только шипела сковорода и тикали часы на стене.
Алиса повернулась к Мариусу, убрала с его тарелки пустую кружку и, не глядя, сказала строго:
— Это было лишнее, Мариус.
— Он бесит. Он всё время смотрит на вас как на вещь. Я не понимаю, зачем вы с ним.
— Это не твоё дело. — Голос её был жёстче обычного. — Ты не имеешь права так себя вести. Он — мой выбор.
Мариус посмотрел на неё. Серьёзно. Без усмешки. Его голос стал тише:
— Но он тебя не любит. Он не видит тебя. Он не слышит тебя так, как я.
— Мариус...
— Я просто сказал правду. Но ладно, — он отодвинул тарелку и встал. — Помыть посуду?
Она кивнула. Он взял её вместе с ней и они встали у раковины. Алиса мыла, он споласкивал и вытирал полотенцем. Они работали молча, только их плечи порой касались. Атмосфера стала мягче, спокойнее.
В какой-то момент Алиса остановилась, держа в руках кружку, и вытерла влажные пальцы о полотенце. Мариус смотрел на неё в профиль, не отрываясь.
— Прости, — сказал он. — За завтрак. За Оливера. Я просто...
Она повернулась к нему, устало, но с теплотой.
— Всё в порядке.
В этот момент дверь в коридоре приоткрылась. Оливер вернулся. Он стоял, опершись о косяк, хмурый, всё ещё раздражённый. В ту же секунду — будто с какой-то необъяснимой дерзостью — Мариус резко развернулся к Алисе, взял её за лицо обеими руками и поцеловал её.
Это было резко, почти молниеносно. Губы — горячие, уверенные. Она замерла на долю секунды, ошарашенная, но не отпрянула. Только её пальцы, ещё мокрые от воды, вцепились в ткань его футболки.
А потом она отстранилась, резко, глаза расширены от шока.
— Ты... — начала она.
Но позади них Оливер уже развернулся и снова ушёл, громко хлопнув дверью.
Алиса выдохнула. Вся сцена будто горела в воздухе. Она медленно повернулась к Мариусу.
— Зачем ты это сделал?..
Он пожал плечами, глядя на неё с тем самым знакомым, вызывающим, но влюблённым взглядом:
— Потому что если бы не сейчас, то больше никогда. И да, поцелуй был лучше, чем в прошлый раз.
Она не знала, что сказать. Всё внутри перевернулось.
А Мариус лишь улыбнулся. И добавил:
— Он ведь правда тебя не чувствует, Алиса. А я — чувствую. Даже когда ты молчишь.