Глава 23: Прощание
Дом, в котором жил Мариус, казался тихим. Окна были тёмными, как будто весь подъезд заснул, но на душе у Алисы было неспокойно — как и у Мариуса, который шёл рядом, с опущенной головой, руки в карманах, шаг тяжёлый, словно его вели на казнь.
Алиса нажала на кнопку звонка. Прошло несколько секунд, и дверь отворилась. На пороге стояла женщина в тёплом халате, с растрёпанными волосами, следами тревоги под глазами — мать Мариуса. Как только она увидела сына, её глаза расширились, лицо побелело.
— Мариус?! — её голос дрогнул. Она сразу кинулась вперёд и обняла его крепко, как будто боялась, что он снова исчезнет. — Где ты был?! Мы с ума сошли! Три дня, Мариус! Без звонка, без весточки!
Мариус молчал, опустив голову, не сопротивляясь объятиям. Лишь слабо прижал мать к себе.
— Мам... всё нормально...
— Нормально?! — она отстранилась, вглядываясь в его лицо, в свежие ссадины и покраснения. — Что с тобой случилось?!
И тут её взгляд упал на Алису. И выражение страха сменилось на облегчение.
— Алиса?! — женщина тут же шагнула к ней и тепло обняла. — Боже мой, это вы... Спасибо. Спасибо, что нашли его. Я не знаю, что бы мы без вас делали...
Алиса слабо улыбнулась, чувствуя, как её переполняют эмоции.
— Всё хорошо, — мягко сказала она. — Он просто... немного перенервничал. Но всё будет в порядке. Обещаю.
Мать Мариуса провела их в квартиру. В гостиной, несмотря на поздний час, загорелся свет. Запах лаванды и чая наполнил воздух, словно дом сам облегчённо вздохнул, приняв беглеца обратно.
Они сели за стол. Мама быстро разогрела чайник, выставила на стол печенье, мёд, несколько бутербродов, словно хотела хоть как-то загладить те три дня тревоги. Алиса рассказала, что с Мариусом всё хорошо, он просто оказался в чужом районе, без связи, запаниковал, а потом на него напали. Женщина слушала, кивая, всматриваясь в сына, всё ещё не веря, что он снова дома.
Мариус всё это время молчал. Только иногда бросал на Алису взгляды — тёплые, тоскливые. Он ел медленно, без аппетита, будто делал это только ради того, чтобы она не волновалась.
Когда стрелки часов перевалили за полночь, Алиса встала.
— Мне пора.
Мать Мариуса хотела что-то сказать, но сдержалась. Она кивнула и проводила её до коридора. Мариус сразу поднялся и вышел вслед за ней, не говоря ни слова.
В коридоре они остались вдвоём.
Алиса надела куртку, завязала шарф. Было ощущение, что воздух стал тяжелее. Мариус стоял, опершись спиной о стену, глаза опущены, губы сжаты. Вдруг он подошёл ближе, медленно, словно боялся, что она исчезнет, если сделать шаг неосторожно.
Он обнял её. Сильно, крепко, с тем отчаянием, которое нельзя выразить словами. Его руки обвили её талию, а подбородок уткнулся ей в плечо. Алиса обняла в ответ, прижав ладонь к его затылку, гладя пальцами волосы.
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — прошептал он. — Не сейчас.
— Но я должна.
Он замолчал. В груди Алисы сжалось — ей хотелось остаться. Остаться и убаюкать его страх, стереть грусть, поцеловать его снова... но она знала: чем дольше она здесь, тем больнее будет прощание.
Мариус прижался сильнее. И прежде чем она успела что-то сказать, он отстранился всего на секунду — и поцеловал её.
Это был не страстный, не резкий поцелуй. Он был прощальным. Медленным, трепетным. Таким, как целуют тех, кого боятся потерять навсегда. Алиса не сопротивлялась. Только закрыла глаза и позволила себе на мгновение забыть обо всём.
Когда он отстранился, в его взгляде было столько боли и надежды одновременно, что сердце Алисы дрогнуло.
— Спасибо, что не дала мне пропасть, — тихо сказал он.
Алиса улыбнулась.
— Береги себя, Мариус.
Он кивнул, не в силах говорить. И она вышла, оставив за собой дверь — и сердце, в котором было всё: и забота, и привязанность, и страх.