Part twenty six
— Все случилось чуть меньше года назад в Нью-Йорке. У меня была неплохая жизнь тогда мне даже казалось, что она была идеальной. Все всегда меня считали маленькой принцесской, а мои выходки и немного разгульный образ жизни списывали на переходный возраст, меня же все устраивало. Много друзей, вечеринок, парень, который во мне души не чаял, знаешь, он месяца два за мной бегал, чтобы я просто сходила с ним на свидание, его звали Вик. Я его не любила, но... он был таким милым со мной, мне с ним было удобно, легко. Это был обычный день, очередная вечеринка, но я на неё не пошла, сама не знаю почему, мне это было совсем не свойственно, но мне просто захотелось остаться дома, тем более родители были в отъезде.
Я проснулась под утро от жуткого душераздирающего плача, нет даже не плача, это была истерика, казалось, будто весь дом дрожит от этих звуков. Я спустилась на первый этаж, увидела там дочку нашей горничной, ее звали Калли. Она училась в нашей школе, они с мамой жили у нас, так им было удобнее, их дом был довольно далеко, но суть не в этом. У нас были нормальные отношения, и я не смогла пройти мимо, сделав вид, что не заметила в каком она состоянии. Ну могла конечно, но не стала. Когда я села рядом, чтобы узнать, что случилось, она заплакала ещё сильнее. Выглядела она жутко. Платье порвано, косметика размазана по всему лицу, на теле множество синяков. Можно было и без слов все понять, но я все равно спросила, я должна была все услышать своими ушами. Она согласилась рассказать, только после того, как я поклянусь, что никому никогда не расскажу, и я пообещала. Ее мама никогда не отпускала ее на вечеринки говоря, что такие места не для таких, как она, но она всегда мечтала там побывать, посмотреть как живут, развлекаются по ту сторону... поэтому в этот раз просто сбежала.
Ее там изнасиловало три парня, три мать его взрослых парня, я знала их, каждого из них, все они были моими друзьями, один из них был моим парнем...
Пэйтон, ей было всего 14.
Ее мама ясное дело все узнала в тот же день, не так просто хранить такой секрет от матери, когда ты в таком состоянии. В тот же день, отец Вика пришёл в наш дом и дал ей денег, очень много денег за молчание.
Я говорила, что нужно обратиться в полицию, чтобы они получили наказание, которое заслуживают, но они не стали.
Мама Калли говорила, что они влиятельные, что все поверят им, а то, что случилось уже не исправишь, тем более они сейчас очень нуждаются в деньгах и это вообще не мое дело. И я отступила, не нужно было этого делать, нужно было наплевать на обещание и пойти в полицию самой, но я не стала. Я всегда буду ненавидеть себя за то, что не сделала этого. Они продолжали жить, ходить на учебу.
А Калли не смогла, не смогла справиться, не смогла забыть.
Через три дня она повесилась в нашей гостиной, это я ее нашла, я вытащила ее тело с петли. Тогда, сидя на полу в обнимку с ее холодным телом, я плакала в последний раз, три здоровых мужика с трудом вырвали ее с моих объятий.
Знаешь, мне до сих пор время от времени снится эта ночь. Раз за разом, одно и то же.
Когда врачи повезли ее в морг, я нашла в комнате бейсбольную биту, взяла ключи от машины матери и поехала к Вику. Я разбила все окна в его доме, три машины и видит бог, если бы его соседи не вызвали полицию, я бы убила его к чертовой матери. Понятное дело они не стали выдвигать никаких обвинений, уж слишком много я знала. Мама Калли просила ничего не рассказывать, ведь дочку уже не вернуть, а ее сыну нужна дорогостоящая операция и она не может потерять и второго ребёнка. Я говорила, что дам ей эти деньги, а за дочь она должна отомстить, но она отказалась и я снова отступила. Моим родителям пришлось приехать из командировки раньше времени, и они были в бешенстве, говорили, что я опозорила их на весь
Нью-Йорк, и это было правдой, только немой не говорил о том, как я избила бывшего парня и разгромила его дом. Никто не знал причины, да и не хотел знать. А в моем доме диагнозы о моем психическом здоровье сыпались, как снег на рождество. Через три недели родители отправили меня в Лос-Анджелес, чтобы их неугодная психованная дочь больше не портила им репутацию. Я была не против, ведь каждый раз, когда я заходила в собственный дом, я не могла дышать.
Каждый раз, когда я их видела на учебе, как они смеются, слышала, как обговаривают очередную вечеринку как ни в чем не бывало, будто из-за них девушка не покончила с собой. Я просто не понимала как ? Как они это делают ? Неужели это те люди, которых я знала ? Неужели они всегда были такими ? Может и я была такой же безразличной, если дело напрямую не касалось меня ? Иначе как объяснить, что я никогда не замечала, какими они были на самом деле ? И до этого, и после, мне часто говорили, как хорошо я разбираюсь в людях, да я и сама часто это говорю, но я никогда ни в ком не ошибалась настолько сильно, как в них.
Я проклинаю себя раз за разом, что не пошла на ту вечеринку, ведь если бы я пошла, все могло быть иначе. Я конечно знаю, что я не виновата, что это не моя вина, что я не могла знать что все произойдёт именно так, но в глубине души я все равно не могу себе этого простить. Этого всего могло бы не произойти, стоило бы мне только пойти....
Две недели назад ей бы исполнилось 15. Я ездила к ее матери, просто знала, что должна быть там, мне это было нужно и ей тоже.
Никому не сказала, потому что не могла объяснить, а врать не хотела, — Эмма на несколько минут замолчала, закрыла глаза и сделала пару глубоких вдохов, а Пэйтон ничего не говорил, просто не сводил с неё глаз, — Знаешь, я когда сюда вернулась, больше не хотела ни с кем общаться, дружить, не хотела ошибаться. Если бы Эддисон каким-то случайным образом не узнала о моем возвращении, я бы ни с кем так и не общалась. Потом появился ты. Тебе всегда было интересно, почему именно ты, я знаю было. Я расскажу. Это потому, что ты нуждался в этом, нуждался во мне, также отчаянно, как и я в тебе. В твоих глазах была пустота, ты нуждался в том, чтобы кто-то ее заполнил, но ее не то, чтобы заполнить, ее даже никто заметить не хотел, ведь так проще, проще видеть вечно веселого парня, которого ничего в этой жизни не волнует, чем разобраться, что за этим всем скрывается. Но я заметила, заметила сразу, ещё тогда в машине, потому что в моих была такая же.
Такая пустота остаётся после трагедии в жизни. Я захотела узнать тебя, понять тебя, и все закрутилось....
— Знаешь, ты и вправду не виновата в том, что произошло, в отличии от меня ты не сделала ничего плохого и тебе не за что винить себя, — голос Пэйтона был отстранённым.