Эндрилы.

Дом был тихим. Почти непривычно — без шагов Нила, без его спокойного «я скоро». Без фонового шума разговора с Кевином о тактике, о чём-то далёком от этой комнаты, где всё сейчас стягивалось в один момент.

Эндрю услышал, как что-то упало в спальне Илая. Он не бросился — нет, он просто встал и пошёл, уже зная, что за этим стоит. Потому что узнал этот хриплый, рваный вдох.

Он открыл дверь. Свет не включал.

Илай сидел на полу, спиной к стене. Его руки дрожали, пальцы судорожно сжимались в ткань футболки, взгляд бегал, словно пытался вырваться. Он дышал часто, судорожно, неравномерно. И в этих вздохах — боль. Не физическая. Глубже.

Эндрю молча подошёл и сел рядом. Не тронул сразу. Просто рядом.

— Эндрю... я... — голос Илая был сорванным, едва слышным. — Я не могу. Я правда не могу.

— Что именно?

— Он уезжает. И я не смогу его держать. Я не смог бы даже попросить... остаться. Я... Я не достоин, чтобы меня выбирали. Никто не остаётся. Никто.

Эндрю закрыл глаза на секунду. Это было, как будто кто-то открыл давно запертую дверь в его собственное прошлое. Тот же холод в груди. Те же слова, когда он впервые осознал, что доверие — хрупкое, а любовь — опасная.

Он помнил себя, как в девять лет сидел на полу, в чужом доме, и никого не было рядом. Он тоже думал тогда, что никто не останется. Потому что «такие» не заслуживают.

— Когда я был младше, — начал Эндрю, голос ровный, как всегда, только чуть глуше, — я ненавидел прощания. Потому что каждый раз думал, что это последняя дверь, которая захлопывается. Я делал вид, что мне всё равно. Потому что если притвориться достаточно долго, может, и боль притворится, что её нет.

Илай посмотрел на него, почти не веря, что он говорит.

— Я тебя понимаю. Очень хорошо понимаю. Знаешь, почему?

Илай покачал головой.

Эндрю наконец аккуратно дотронулся до его плеча.

— Потому что я тоже когда-то думал, что никому не нужен. Пока не нашёл человека, который остался, даже когда я гнал его. Который понял, что я сломанный, но не бросил меня. Его зовут Нил. Ты его знаешь.

Илай всхлипнул, тихо. Он уже не пытался выглядеть сильным.

— Я боюсь.

— Имеешь право. Бояться — это не слабость. Это значит, что тебе не всё равно. И ты впервые позволил себе чувствовать. А это, Илай... это сильнее, чем всё, что ты мог себе представить.

— Он уедет.

— Да. И ты будешь скучать. Но он не исчезнет. Люди не исчезают, если ты им важен. Он уже выбрал тебя. Ты был первым, кто его по-настоящему заинтересовал. И это не меняется только потому, что он не рядом физически.

— А если он забудет?

— А если нет? — спокойно сказал Эндрю. — Ты ведь не забыл. Значит, не так уж легко, правда?

Илай закрыл глаза. Его дыхание начало выравниваться. Эндрю просто остался рядом. Не как герой. Не как тот, кто всё исправит. А как отец, который когда-то был мальчиком, как и этот — испуганным, ранимым, но сильным.

Иногда не нужно говорить больше. Нужно просто остаться.
И они остались.