всё
Когда они вышли на сцену, зал взорвался. Свет, звук, толпа - всё сразу обрушилось на них мощной волной. Серёжа улыбался, держался уверенно, двигался как всегда мощно и свободно, будто ничего и не было. Будто гримёрка несколько минут назад не была ареной, где внутри что-то медленно, но отчётливо начинало трескаться.
Агата вышла с ними. Стояла сбоку, держала себя в руках, аплодировала, где нужно, улыбалась, когда попадала в кадр. Но большую часть концерта она провела не на сцене и не за кулисами, а в гримёрной.
Сидела в кресле, в телефоне. Разглядывала стол, на котором остались стаканы, бутылка воды, какие-то упаковки. Молча. Иногда просто смотрела в одну точку. Мысленно прокручивала всё, что он сказал. Всё, что не сказал. Все их разговоры до этого. Его глаза, когда он соврал. И то, как пытался прикрыть вину поцелуем.
Слышно было, как гремит сцена, как рёв толпы прорывается сквозь стены. Слышно, как он смеётся в микрофон. Как выкрикивает что-то в зал, закидывая толпу. Но для неё это всё как будто звучало сквозь воду.
Ближе к финалу она всё-таки вернулась за кулисы, снова встала рядом с Димой. Он на неё косился, но ничего не говорил. Только один раз протянул бутылку воды и коротко сказал:
- Ты в порядке?
Она кивнула. Слабо.
Когда концерт закончился, ребята вернулись в гримёрку шумные, запаренные, возбуждённые. В лицо ударила волна энергии: жаркие разговоры, кто-то снял футболку, кто-то достал энергетик, кто-то крикнул:
- ЧТО ЭТО БЫЛО! ВЫ ВИДЕЛИ?!
Все обменивались фразами, разлетались смехом. Агата стояла в углу, держась руками за край стола. Серёжа сначала поговорил с кем-то из техников, снял куртку, запихал футболку за пояс и только потом подошёл к ней.
- Эй. - Он сел рядом, немного поодаль, потом придвинулся ближе. - Агата...
Она не повернулась.
- Я знаю. - Он выдохнул. - Я был дураком. Реально. Не должен был пить эту хрень. Просто - стресс, концерт, куча всего...
- Опять, - тихо перебила она, не глядя на него. - Опять отмазки, Серёж. «Стресс», «давление», «просто один раз» - я всё это уже слышала.
Он замолчал. Действительно замолчал. На несколько секунд повисла тишина, хотя фоновые разговоры в гримёрке продолжались.
- Я правда не хотел, чтобы ты расстроилась, - проговорил он, почти шепотом. - Не хотел этого. Я люблю тебя, Агата.
Она повернулась, посмотрела на него. В её взгляде не было ни истерики, ни театра. Только усталость.
- А мне кажется, ты любишь себя. Любишь чувствовать, что тебе можно всё. А меня ты любишь, когда я молчу. Когда я улыбаюсь и делаю вид, что всё хорошо.
Он поник. Сгорбился немного. Растерянно провёл пальцами по волосам.
- Не говори так...
- А как, Серёж? - Она чуть наклонилась к нему. - Если с такими темпами... мы расстанемся. И, кажется, навсегда.
Эти слова легли между ними тяжело, глухо, без пафоса. Как факт.
Серёжа замер. Он хотел что-то сказать, возразить, начать защищаться. Но слова будто застряли. Он сглотнул, только раз провёл по её коленке рукой - мягко, но будто прощаясь. Агата не убрала ногу. Просто смотрела куда-то мимо него.
Так они и сидели. В гримёрке, уже опустевшей, с остатками вечернего света за окном. Кто-то из ребят вышел перекурить, кто-то рылся в кофрах. Но этот момент - был только между ними.
Он хотел притянуть её ближе, хотел снова целовать, снова вернуть ощущение «до». Но что-то в её осанке говорило: пока не надо. Пока нельзя.
Он не сделал ни одного резкого движения. Только вздохнул.
И больше ничего не говорил.
Трип в гримёрке закончился тишиной.
---
Они не ссорились громко. Не кричали. Не было слёз, разбитых стаканов или хлопанья дверьми.
Только тишина.
Такая, что давила на грудь.
Такая, что не оставляла пространства для иллюзий.
После концерта каждый собрался по-своему. Дима мельком кивнул Агате - взгляд у него был понимающий, будто он всё знал, но не лез. Серёжа какое-то время сидел, потом встал, снял кулон с микрофона, сунул в карман куртки, помолчал у зеркала, будто что-то решал внутри себя - и пошёл.
Без слов.
Без поцелуя.
Даже не спросил, как она поедет.
Агата дождалась, пока гримёрка почти опустеет. Потом вышла на улицу. Ночь была тёплой, липкой, в воздухе ещё висел запах дыма, пыли, пота и света - всё, чем пахнут летние концерты. Люди расходились, кто-то фоткался у входа, кто-то курил у машины.
Она села в такси одна. Назвала адрес, и водитель кивнул - по голосу он, кажется, узнал её, но не сказал ни слова. Ехали молча. Улицы проносились за окном: жёлтые фонари, мигающие витрины, мокрый асфальт - как будто весь город отражал её состояние. Пустота и непонимание.
Руки у неё дрожали. И не от злости - от чего-то куда более глубокого. От бессилия. От этого тихого, глухого: «Всё».
Всё.
Это конец.
Не в будущем. Не "если так будет и дальше". Не "нам нужно поговорить".
А уже.
Просто.
Конец.
---
Дома она переоделась автоматически. Даже не помнила, как сняла кеды, как скинула одежду. Присела на край кровати, и на мгновение показалось, что всё было сном - концерт, его глаза, эти глупые отмазки.
Но телефон на тумбочке мигнул: сообщение от Димы.
"Доехала?Все норм?"
Она не ответила. Только поставила на беззвучный.
Легла на кровать. В темноте.
Не могла заснуть.
Вообще.
Мозг носился по кругу. Вспоминал моменты - как они впервые разговаривали полноценно. Как он ей писал, как дразнил, как ревновал. Как она смеялась с его дурацких слов. Как он говорил: «Я рядом, не бойся».
И всё это сейчас казалось не просто далёким - фальшивым. Или, может, наоборот - слишком настоящим. Таким настоящим, что больно.
Часы на телефоне показывали сначала 02:12. Потом 03:47. Потом 04:28.
Агата не плакала. Не было даже желания. Просто лежала в темноте, гладила пальцами покрывало и чувствовала, как изнутри будто что-то уходит.
Как будто её душа медленно пересыхает.
Как будто всё, что они копили, строили, чувствовали - вымывается из неё, сантиметр за сантиметром.
Без скандала. Без трагедии. Просто...
Потому что человек оказался не тем.
Потому что надежды были сильнее, чем реальность.
Потому что он выбрал себя. Опять.
Ближе к пяти утра она села на подоконник.
Ноги под себя. Плед на плечи. Холодное стекло под лбом. Город ещё спал, но где-то уже гудел первый трамвай.
Она смотрела в окно и шептала:
- Всё.
- Правда всё.
Внутри всё медленно застывало. Будто сердце ставили на паузу. Будто её душу оборачивали во что-то плотное, чтобы она не рвалась больше наружу.
И где-то очень глубоко, почти на грани сознания, пришло чувство:
она будет жить.
Потом.
Не сейчас.
Но потом - обязательно.
А пока - просто тишина.
И бессонная ночь.
Одиночная.
Решающая.
Последняя - в их общей истории.