безумие
Поцелуй стал глубоким, влажным, почти болезненно чувственным. Губы то жадно смыкались, то отрывались, оставляя короткие вдохи и выдохи, стоны и глухие всхлипы, будто от облегчения и боли одновременно.
- Ты сводишь меня с ума, - выдохнул он ей в губы, когда они оторвались друг от друга на мгновение.
- Ты уже свёл, - ответила она, глядя ему в глаза, и снова потянулась к нему, прикусив его нижнюю губу.
Его руки скользнули под её кофту, не спеша, словно запоминая каждый сантиметр кожи. Она выгнулась навстречу, дрожь пробежала по спине. Стол заскрипел под их телами, но им было всё равно - весь мир сузился до этих прикосновений, до их тел, сливающихся в ритме, понятном только им двоим.
Агата тихо стонала, когда его губы скользнули по шее, по ключицам. Он задыхался, целуя её плечо, её шею, подбородок. И снова губы встретились - так, будто они не целовались годами, будто только сейчас, только в этот момент они могли наконец сказать друг другу всё, что не сказали.
Дыхание сбивалось, губы горели, пальцы теряли терпение.
- Агат... - его голос дрогнул, и он остановился на мгновение, вглядываясь в её глаза, полные боли, желания и неотвратимости. - Мы же оба понимаем, куда это ведёт.
- Да, - прошептала она. - Но я всё равно здесь.
Он не ответил. Вместо этого снова поцеловал её - долго, с отдачей, со стоном, с легкой дрожью в пальцах, с тем особенным вкусом, который появляется, когда любишь человека, от которого надо бы бежать, но не можешь.
Они снова сплелись в поцелуе, который перешёл в жаркое, пьянящее переплетение. Его руки крепко обхватили её талию, её ноги обвились вокруг него. Горячее дыхание, вспыхивающие касания, рваный ритм - они тонули друг в друге, как в океане, где не было спасательных кругов.
Их прошлое, боль, сомнения - всё осталось где-то далеко. Сейчас были только они.
И этот поцелуй.
Тот самый, после которого уже невозможно остановиться.
Он с трудом оторвался от её губ - не потому что хотел, а потому что знал: если останется ещё на секунду, то всё произойдёт прямо здесь, на этом кухонном столе, под тусклым светом лампы, среди пустых банок и забытого пирожного. Он коснулся её щеки, выдохнул:
- Пошли.
И она кивнула, почти не дыша.
Он поднял её с лёгкостью, будто она весила меньше воздуха, и, прижав к себе, понёс в спальню. Каждое его движение было словно замедленным - не потому что он тянул время, а потому что хотел прожить каждую секунду рядом с ней.
Когда они оказались в тёплой полутьме комнаты, Сережа опустил её на постель, не спеша, осторожно, словно боялся разрушить эту реальность. Агата сидела на краю, глядя на него снизу вверх, с тем взглядом, в котором плескалась и тоска, и страсть, и запрет.
Он опустился на колени перед ней. Пальцы скользнули по её бёдрам, поднимаясь всё выше по джинсовой ткани, будто открывая карту знакомого, но каждый раз заново покоряемого мира. Она вскинула руки ему на плечи и втянула в новый поцелуй - он был влажным, жарким, с привкусом пива и чего-то их общего, давно забытого, но теперь снова ожившего.
Он стянул с неё кофту, не разрывая поцелуя. В комнату ворвался запах её кожи, горячей, желанной, обещающей забвение.
Они почти не говорили. Только дыхание, стоны, вздохи, слова, рассыпающиеся в губах.
Он прижимался к ней, целуя шею, ключицы, плечи, спускаясь всё ниже, оставляя на коже следы, словно клеймо: ты моя, ты всё ещё моя. Агата выгибалась под ним, шептала его имя и хваталась за простыни, когда его руки находили чувствительные точки, как будто знал их наизусть.
Их тела сплелись - медленно, с голодной нетерпеливостью. Ритм был как музыка - сначала мягкий, тягучий, как вступление, потом быстрее, резче, отчаянней. Она стонала, выгибалась, тонула в нём, будто каждое движение сжигало остатки здравого смысла.
- Чёрт, - выдохнул он, прижимаясь к ней лбом. - Ты... мой наркотик.
Она только сильнее притянула его к себе, её ногти оставляли следы у него на спине, а глаза были прикрыты, губы приоткрыты - она вся дышала им.
Он наклонялся, прикусывал губу, целовал шею, обхватывал запястья, терял контроль. Агата ощущала его в каждом сантиметре тела - каждый толчок, каждый вдох, каждый стон, будто всё вокруг пульсировало в ритме их движения.
- Ммм... - прошептала она, срываясь на стон. - Боже...
- Говори ещё, - прошептал он в ответ, целуя её ключицу. - Я хочу слышать тебя, всю.
Они двигались, как одно существо. Пот, дыхание, тепло, жар. Он наклонялся, целовал её живот, плечи, грудь - будто пытался выучить её заново, каждым прикосновением прожигая её до самого сердца.
Она звала его по имени, царапала, прижималась ближе, будто боялась, что он исчезнет.
И всё нарастало, как буря - стоны становились громче, дыхание рвалось из груди, движения - резче. Она крепко вцепилась в него, когда накатила волна - яркая, мощная, как удар молнии. Он тоже не сдержался - вскрикнул, уткнувшись в её шею, вцепившись в её бёдра, будто боялся потеряться в этой реальности.
Когда всё закончилось, они ещё долго лежали, не говоря ни слова. Только дыхание, пульс, тихое покалывание на коже.
Он прижимал её к себе, её голова покоилась у него на груди, а его пальцы гладили её спину, будто он пытался убедиться, что она всё ещё здесь. Агата лежала молча, только иногда сжимая его пальцы в своих.
Это было безумие, думала она. Но я всё равно здесь.
И больше не знала - от чего дрожит: от страха, от счастья или от той самой зависимости, о которой боялась даже думать.