«Кофеин»

Дома меня ждала привычная обстановка: тишина, полумрак и запах дешевого табака, пропитавший каждую щель. Отец, как обычно, сидел на кухне, уставившись в телевизор мутным взглядом. Я постаралась пройти в свою комнату незамеченной, но не вышло.

— Чего такая кислая? Учеба мозги клеет? — пробурчал он, не отрываясь от экрана.

Я процедила сквозь зубы что-то невнятное и захлопнула дверь своей комнаты, внутри которой пахло старыми книгами и пылью. Учеба...ага, как же. Сил на скандал не было. Хотелось просто лечь и уснуть, чтобы завтра начать все с чистого листа. Но мысли, как назойливые мухи, не давали покоя. Почему Минхо так себя повел? Ревность? Бред какой-то. Хотя, признаться, такая мысль промелькнула у меня в голове, и от этого внизу живота сладко, словно узел затянулся, потянуло. Но я тут же ее отбросила. Он ведь мой босс, просто хочет, чтобы все работали как надо. Или не просто? Я окончательно запуталась. Вспомнила сообщение, которое отправляла ему утром. «Спасибо тебе за все». Блядь, Боже, как же глупо это звучит сейчас. За что благодарила? За то, что вытащил из нищеты и дал возможность оплатить учебу? Или за то, что заставил поверить в себя, а потом разбил все иллюзии?

Решив больше не думать об этом, достала из шкафа старую плюшевую игрушку – маленького медвежонка, которого мне подарила бабушка в детстве, крепко обняла его и закрыла глаза. Медвежонок пах домом и спокойствием. Он был единственным светом в этой кромешной тьме, напоминанием о беззаботном детстве, о бабушкиных пирогах и вечерах, когда все казалось простым и понятным. Сейчас же в моей голове творится полнеющий сумбур, на душе скребут кошки, а будущее видится туманным и неопределенным.

****
Начало дня выдалось скромным. Проснувшись, я умылась и выпила чаю, правда, удовольствия от чаепития не получила никакого. В холодильнике царила абсолютная пустота. Отец, конечно же, где-то разгуливал, оставив после себя переполненную пепельницу на столе.

— Не выйду сегодня на работу, — решила я и немедленно уведомила руководство о внеплановом выходном.

— Навещу лучше бабулю, ей будет приятно, — пробормотала я, кинула телефон на кровать и отправилась собираться, забыв про него.

****

Внутри помещения царила непривычная мне тишина, нарушаемая лишь тихим покашливанием и приглушенными голосами из-за закрытых дверей. Медсестра, с усталым, но добрым лицом, проводила меня в небольшую комнату, где меня ждала бабушка. Дверь в палату скрипнула, словно нехотя пропуская меня внутрь. Бабушка сидела у окна, укрытая клетчатым пледом. Ее хрупкая фигура казалась почти прозрачной на фоне мутного стекла. Лицо, испещренное морщинами, казалось еще более худым и бледным, чем я помнила. Седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а в глазах, когда-то полных жизни и энергии, теперь плескалась тихая грусть. Увидев меня, бабушка слабо улыбнулась, и в ее глазах на мгновение вспыхнул знакомый огонек. Она протянула ко мне руку, которая показалась мне такой хрупкой и невесомой.

— Приехала, наконец, — её голос, шершавый от возраста, заставил меня сглотнуть ком в горле. Я села рядом с ней, взяла ее руку в свою и крепко сжала.

Мы долго молчали, глядя в окно на унылый пейзаж за окном. А дождь усилился, барабаня по стеклу, словно напоминая о быстротечности времени. Я протянула пакет с фруктами, достала парочку яблок и апельсинов и положила их на столик рядом с бабушкой.

— Это тебе, — сказала я.

Она посмотрела на фрукты, а потом снова на меня, и в ее глазах появились слезы.

— Спасибо, милая, — прошептала она. — Ты всегда помнишь обо мне. — Слова ее звучали от чистого сердца, но пальцы... даже не дрогнули. Вместо этого она пристально посмотрела на меня — взгляд, будто прожигающий насквозь.

— Хаын, детка, ты всё так же плохо врёшь, как твоя мать,— прошептала она.

Воздух в палате стал густым, как сироп. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ба, о чём ты?

Она медленно поднялась с кресла, её костлявые пальцы впились в моё запястье.

— Ты пришла не просто так, — её дыхание пахло мятой и чем-то лекарственным.

Я попыталась отстраниться, но её хватка оказалась неожиданно сильной.

— Тебя что-то беспокоит? Твой отец в узнал, что ты теперь учишься заочно?

Я застыла, как парализованная. Бабушка никогда не была проницательной. Она всегда жила в своем мире, в мире воспоминаний и тихих радостей. Откуда вдруг эта проницательность?

— Бабуль, ты не понимаешь... Все хорошо, — попыталась я вывернуться, но чувствовала, как краснею. Лгать ей было особенно тяжело. Ее взгляд проникал в самую душу, обнажая все мои страхи и сомнения.

— Не обманывай меня, девочка, — проскрипела она, предупреждающе взмахивая указательным пальцем. Ее голос стал жестче. — Я вижу, что у тебя на сердце. Ты вся горишь изнутри. Расскажи все, как есть. Не держи в себе. Иначе сгоришь дотла.

И я рассказала.

Про Минхо, про новую работу и должность, про отца, про учебу, про все. Слова вырывались из меня, как вода, прорвавшая плотину. Рассказала про сообщение, про ревность, про надежду и разочарование. Бабушка молча слушала, не перебивая. Ее взгляд оставался таким же пронзительным, но в нем появилась теплота и сочувствие. Когда я закончила, она отпустила мою руку и откинулась на спинку кресла.

— Ох, Хаын, жизнь сложная штука, не так ли? — проговорила она после долгой паузы. — Она часто ставит нас перед выбором, и не всегда легким. Но важно помнить, кто ты есть, и чего ты хочешь. Не позволяй никому сломать тебя, как когда-то поступили с твоей матерью. Ты меня поняла?

Я расплакалась, уткнувшись головой ей на колени. Слезы текли ручьем, смешиваясь с запахом лекарств и старости. Бабушкины руки, такие худые и слабые, как-будто обрели силу. Она гладила меня по голове, шептала что-то успокаивающее, и от этого становилось немного легче.
Подняв голову, я всхлипнула и посмотрела на бабушку, а она усмехнулась, прищурив глаза:

— А... тот парень... Минхо. Он тебе симпатичен?

Я покраснела, отводя взгляд.

— Ба, ну что ты такое говоришь? Он мой начальник. И вообще...

— Все-все, молчу, — перебила она, хитро улыбаясь. — Начальник, значит... Это многое объясняет. Слушай свое сердце, детка. Оно тебя не обманет.

Пришло время прощаться. Обняв бабушку крепко-крепко, я желала, чтобы этот момент длился вечно. Выходя из палаты, обернулась и увидела, как она машет мне рукой из окна, такая маленькая и хрупкая, но такая сильная духом. Улыбнувшись в ответ, я пообещала себе, что в скором времени уйду отсюда не одна, а с ней.

Путь  до дома предстоял довольно долгий, так-как я живу на другом конце города, а электричек уже практически нет. Сумерки сгущались, дождь не унимался, фонари на улицах зажглись, рассеивая мрак желтыми кругами. Холод пробирал до костей, но я шла, не обращая внимания, погрузившись в себя. Вспоминая, как бабушка смотрела на меня, как будто действительно видела насквозь. Её слова о сердце, которое не обманет, эхом отдавались в голове. А я? Я вообще слышу свое сердце? Или заглушила его голосом разума, страхами и сомнениями? Погрузившись в корманы в поисках телефона, я поняла что с собой его не брала и вовсе. Я шла, спотыкаясь о неровности тротуара, промоченная до нитки, но не замечала этого. В этом была какая-то своя прелесть – остаться на едине с собой.
Внезапно, прямо на трассе, яркий свет фар вырвал меня из оцепенения. Передо мной затормозила черная машина. Инстинктивно отшатнувшись, я злобно посмотрела на водителя, готовая высказать все, что о нем думаю. Но вместо незнакомца увидела Минхо. Он вышел из машины, нахмурившись. Выглядел, кстати, взволнованным и каким-то растерянным.

— Хаын, что ты тут делаешь одна в такую погоду? — Выпалил он, подходя ближе. — Что случилось? И почему не отвечаешь на мои гребаные звонки?! Я места себе не находил! — Голос его звучал обеспокоенно.

Мое сердце бешено заколотилось.

— Забыла телефон дома.— пролепетала я, чувствуя, как щеки заливаются краской. Вголове роились тысячи мыслей, а в глазах стояли слезы. Меня разрывает от желания завопить, сорваться, выплеснуть всё, что накопилось. Хочу, чтобы он понял: мне так не хватало спокойствия, материнской ласки, возможности отдалиться от этой странной близости, возникшей между нами. Но слова застревали в горле, не позволяя высказать хоть что-то грубое.

Минхо молча смотрел на меня, и я не выдержала его взгляда. Опустила глаза в асфальт, чувствуя себя маленькой и беззащитной девочкой. Он тяжело вздохнул и, взяв меня за руку, повел к машине..