Puta amor

(от лица Т/и)

Я проснулась раньше будильника.
Обычно по утрам я тянусь к телефону из любопытства — что там нового, кто лайкнул сторис, кто кинул мем.

Сегодня — всё было иначе.
Экран был чёрным, но внутри — всё гудело.
Он позвонил ночью.
Мы говорили. Не как враги. Не как те, кто «просто знакомы».
Мы говорили, как будто нам разрешили перестать притворяться.

Я встала.
В комнате было прохладно, окна запотели от свежего утреннего воздуха.
Я подошла к зеркалу и на секунду замерла.
Что я делаю? Зачем я иду на встречу с ним в шесть утра, будто это самое обычное дело?

В голове звучал голос Айтаны.
«Ты не обязана понимать, почему. Иногда просто идёшь — и всё.»

⸻

— Ты куда с самого утра? — Айтана сонно выглянула из-за двери.

— Погулять.

— Ты нервничаешь.

— Нет.

— Ты снова врёшь.

Я вздохнула.

— С ним встречаюсь. Кубарси.

Айтана уселась на кровать, обняв подушку.

— Ого. Это уже почти официально.

— Это не свидание.

— Ага, просто «по душам» в шесть утра, конечно.

Я закатила глаза.
— Я не знаю, что между нами. Правда. Но если я не пойду — я буду жалеть.

Айтана вдруг посерьёзнела:

— Не держи чувства внутри. Но и не отдай всё сразу. Он сложный. Ты — упрямая. Пусть время покажет.

Я кивнула.
Она всегда знала, как правильно сказать.

⸻

Он ждал меня у входа в парк.
Стоял, опершись на перила моста, в спортивной куртке, с руками в карманах.
Когда увидел меня — едва заметно улыбнулся.
Но не той усмешкой, с которой подкалывал раньше.
А... иначе. Мягче. Спокойнее.

— Ты пришла, — тихо сказал он.

— А ты думал — нет?

— С тобой никогда не знаешь.

Мы шли вдоль озера. Тихо. Медленно. Ветви деревьев шептали над головой, а утренний туман ещё не успел рассеяться.
И в этой тишине мне вдруг захотелось сказать правду.

— Ты меня пугаешь.

Он посмотрел на меня:

— Чем?

— Тем, что я не знаю, кто ты. Не знаю, куда это идёт. Не знаю, почему мне важны твои слова. Почему мне хочется, чтобы ты писал. Почему, когда ты молчишь, мне... не по себе.

Пау остановился.
Посмотрел в озеро. Потом на меня.

— А ты пугаешь меня тем, что я хочу понять это всё. Хочу... не ошибиться с тобой. Потому что если мы ошибёмся — будет больно.

— Мы?

— Да. Уже не «ты» и не «я». Уже «мы». Даже если пока не признаём это.

Я смотрела на него.
Ветер растрепал его тёмные волосы, и на секунду он показался таким... настоящим. Не тем замкнутым футболистом, которого боялись журналисты.
А просто мальчиком, который боится чувствовать, но всё равно идёт навстречу этому.

— Я не умею быть близким, — сказал он. — Я боюсь, что сделаю больно. Или что мне сделают.

— Я не прошу сразу. Я просто... хочу быть рядом, пока ты учишься.

Он шагнул ближе.
Рядом.
Слишком рядом.
И я не отступила.

— Т/и...

— Да?

Он посмотрел на мои губы, потом снова в глаза.
Я чувствовала, как сердце стучит где-то в горле.

— Если я тебя поцелую, ты убежишь?

— Если ты не поцелуешь — я не смогу заснуть.

Это был не внезапный поцелуй.
Не «кино» с громкой музыкой.
Он просто... наклонился и коснулся моих губ, медленно, осторожно, будто боялся сломать что-то хрупкое.
И всё вокруг стало тише.
Даже внутри меня.

Когда он отстранился, я всё ещё чувствовала его дыхание на своей щеке.

— Вот теперь... ты официально моя проблема, — прошептал он.

Я улыбнулась:

— И ты — моя.

⸻

Когда мы шли обратно, он держал мою руку в кармане своей куртки.
Это было нелепо, неудобно, но... тепло.
Очень по-настоящему.

И вдруг я поняла:
даже если всё это закончится завтра — сегодняшнее утро будет жить во мне ещё долго.

Но в глубине души я знала:
это — только начало.