Плохие привычки

выделенное курсивом - мысли персонажей

Элиас проснулся с привычной тяжестью. Опять утро, и этот дурацкий солнечный свет, который лезет прямо в душу. Он с раздражением закутался в одеяло, пытаясь построить хоть какую-то преграду между собой и неизбежным днем. Приглушенные голоса с кухни – Макс и Алекс. Опять вместе. Идеальное начало дня. Они наверняка сидят и решают, как бы еще «помочь» бедному, потерянному Элиасу.

Когда он наконец вытащил себя из кровати и побрел на кухню, пахло кофе. Алекс сидел на своем привычном месте у окна, медленно отпивая из кружки. Их взгляды встретились на секунду дольше, чем следовало, и Элиас тут же отвел глаза, почувствовав знакомое раздражение. Всегда так смотрит, как будто я сложная формула, которую он вот-вот решит. Ненавижу этот взгляд.

– Ну что, выспался? – спросил Макс, отодвигая ему кружку.

– Ещё как, – буркнул он, игнорируя жест.

– Ага, вижу по твоему сияющему виду, – тихо, почти про себя, произнес Алекс. – Прямо заряжаешь позитивом.

Еще одна колкость. Поздравляю. Элиас проигнорировал его, уткнувшись в телефон. Но даже сквозь яркий экран он чувствовал на себе этот спокойный, изучающий взгляд. Он жёг, вызывая желание огрызнуться.

– Сегодня собираешься куда-то? – Максим сидел напротив, его пальцы беспокойно барабанили по столу.
– Наверное. Только попробуй спросить «куда».
– С друзьями? – в голосе брата зазвучала знакомая тревога.
– Может. Да, с друзьями. С теми, кто не задает дурацких вопросов и не смотрит на меня, как на проблему, которую нужно исправить.

Александр поставил кружку с глухим стуком.
– Ты всегда такой неопределённый или только когда тебе задают вопросы? – спросил он ровным голосом.

Вот оно, началось. Не может он просто помолчать, обязательно надо влезть со своим мнением.
– А ты всегда такой навязчивый? – отрезал Элиас, не отрываясь от экрана. – Или только когда дело касается меня?

– Может, просто только когда дело касается тебя, – повторил последние слова Алекс, и в его тоне послышалась усталость. – Потому что в остальное время ты делаешь вид, что я не существую.

Макс тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу.
– Ребята, ну хватит. Не ссорьтесь хотя бы за завтраком. Элиас, просто... будь осторожен, ладно? Я не могу не волноваться.

– Я всегда осторожен, – отрезал он.

– Нет, не всегда, – так же тихо сказал Алекс. – И ты это прекрасно знаешь.

«Что ты вообще обо мне знаешь?» – пронеслось в голове у Элиаса, но говорить это вслух было уже бессмысленно. Он лишь демонстративно встал и отнес свою нетронутую кружку к раковине.

Час спустя Макс ушёл на работу, бросив на прощание: «Вы уж постарайтесь... не убить друг друга». Дверь закрылась, и в квартире повисла тишина. Элиас быстро собрался, чувствуя, как с каждой минутой тревога нарастает. Нужно уйти, пока не задержали.

Он уже взялся за ручку двери, когда позади раздался голос:
– Я пойду с тобой.

Элиас медленно обернулся. Это уже переходит все границы. Какое он вообще имеет право?
– Ты чё, совсем? – тихо, с шипящей яростью спросил он. – Я никуда с тобой не пойду.

– Тогда я просто пойду за тобой, – пожал плечами Алекс, но его поза была напряжена. – Уж прости, я обещал Максу посмотреть, что это за друзья у тебя такие особенные. Он волнуется. И я тоже.

Обещал Максу. Конечно. Я просто объект их общих забот. Вечный ребёнок, за которым нужен присмотр. – Ты что, мой охранник? Нянька? – он шагнул к нему. – Отстань, Алекс!

– Не отстану, – голос оставался спокойным, но в глазах читалась решимость. – Выбирай: либо мы идём вместе, либо я сам иду за тобой. Уж прости.

Элиас глубоко вздохнул, сжимая кулаки. Он мог бы просто забить и уйти, или устроить сцену, но что-то подсказывало, что Алекс не блефует. Он действительно пойдёт сзади, как тень. И это будет ещё унизительнее, потому что друзья всё увидят.
– Блядь! – выдохнул он, сдаваясь. – Ладно! Но только не лезь со своими нравоучениями, не открывай рот, понял? Ты просто тень.

– Постараюсь, – кивнул Алекс, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

«Он даже не понимает, как это унизительно. Или понимает? Чёрт, просто кошмарный день» – думал Элиас, выходя на улицу и чувствуя за спиной его нежеланную проблему.

***

Дорога до площадки прошла в молчании. Элиас шёл быстро, надеясь оторваться, но Александр не отставал, его шаги были такими же размеренными и уверенными. Он идёт сзади, а я как заключённый. Ненавижу его спокойствие и уверенность.

Мысли Алекса были не менее напряжёнными. Сейчас он... ненавидит меня. Я это чувствую. Но лучше эта ненависть, чем снова видеть его опустошённым и злым после встречи с этими «друзьями». Макс прав, кто бы они ни были, они ему не друзья. Нужно их увидеть своими глазами, и понять, что его там держит.

Когда они подошли, компания уже была в сборе. Тео, Дэн, Мико и Сэм курили на почти сломанных качелях. Увидев Элиаса не одного, они замерли, и на их лицах появились ухмылки.

– О, а у нас сегодня гость, – ухмыльнулся Дэн, выпуская дым в сторону Элиаса. – Привёл своего телохранителя? Или это твой дружок?

– Заткнись, Дэн, – резко бросил Элиас.

Алекс остановился в паре шагов, его взгляд медленно скользнул по каждому. Этот Дэн... типичный чел, который тянет всех за собой в яму, потому что сам боится остаться там один.
– Алекс, – коротко представился он, не выражая дружелюбия.

– А мы уже слышали, – начал Мико, переминаясь с ноги на ногу. – Тот самый, про которого Элиас вечно говорит.

«Говорит? Он... говорил обо мне?» – на секунду мелькнуло у Александра в голове, но он тут же отогнал эту мысль. Его взгляд остановился на рыжем парне, который сидел чуть в стороне. А этот... другой. Не вливается. Смотрит на Элиаса не так, как все – не с насмешкой, а с... беспокойством.
– Ты... ? – спросил он сухим голосом, обращаясь к нему.

Тот медленно поднял на него глаза. Взгляд был спокойным, но настороженным.
– Тео.
– Ты выглядишь адекватнее всех, – прямо, без обвинения, сказал Алекс. Нужно их вывести на чистую воду. Посмотреть, как отреагирует Элиас, и... вывести этого Тео на разговор, чтобы понять, что он из себя представляет на самом деле.

– А ты кто вообще такой, чтобы приходить и делать выводы? – вмешался Сэм, делая шаг вперед. – Мы дружим с Элиасом уже год, а ты тут появился из ниоткуда и всё про нас понял?

– Я вижу достаточно, – его голос оставался ровным, но в нем зазвучал холод. Господи, да они же просто... поддерживают друг друга в этом убожестве. И Элиас среди них... – Настоящие друзья не поддерживают такое поведение, а наоборот.

– Эй, мы и так настоящие! – вскочил Дэн.

– А зачем тогда подначки про «телохранителя»? – взгляд Алекса задержался на Элиасе. Унизить его, чтобы возвыситься самим. Классика. И он это терпит... почему? – Вам весело, вы самоутверждаетесь, а он потом приходит домой пустой и злой. Это дружба? По-моему это использование.

Элиас стоял, опустив голову, и чувствуя, как горит от стыда. Зачем он это делает? Зачем всё выворачивает наружу? Теперь они другого мнения обо мне...

– Может... ему просто больше не к кому пойти? – тихо, но четко сказал Тео.

Слова прозвучали как удар по воздуху. Элиас почувствовал, как сжимается горло. Тео... не вступайся, не показывай, что тебе не всё равно. Они же тебя съедят.

– Поверь, есть к кому, – начал Алекс. – Но... почему-то, он идёт к вам.

– Мы просто единственные, кто не читает морали, – сказал Сэм. – Мы принимаем его таким, какой он есть.

– Я и не читаю ему морали, – он перевёл взгляд на Тео, и его голос смягчился. Надеюсь ты и в правду пытаешься понять, а не напасть, как остальные. – Но если вы действительно его друзья, то должны понять разницу между принятием и безразличием. Вы тянете его вниз, и вам от этого весело. А ему – плохо.

Александр сделал паузу, давая время, чтобы те осознали услышанное, а затем повернулся к Элиасу.
– Идём.

Тот смотрел на них. На Дэна, который злобно сжимал кулаки. На Мико и Сэма, которые избегали его взгляда. И на Тео, который смотрел на него с немым вопросом. Со мной сейчас уйдёт Алекс, а они это запомнят. Всё кончено. И оставаться сейчас... ещё унизительнее.
– Да, – резко, почти выдохом сказал он, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Элиас уже сделал несколько шагов, когда сзади раздался голос Дэна:
– Эй, Элиас! То есть так всё и закончится? Пришёл, встал как столб, твой телохранитель всех отчитал, и ты молча свалил? Ты вообще сам-то что думаешь?

Он остановился, не оборачиваясь. Алекс тоже остановился, но не вмешивался. Просто наблюдал. «Скажи что-нибудь, дай им отпор. Покажи им... и мне» – думал он.

Элиас всё-же медленно повернулся. Его взгляд снова упал на Тео, который смотрел на него с тревожным ожиданием.
– Я думаю... – начал он, но голос дрогнул. – Что Алекс... возможно, не во всём неправ. Мне нужно... подумать.

– «Подумать»? – передразнил Мико. – Тебе теперь и думать нужно с его разрешения?

– Хватит, Мико, – неожиданно резко сказал Тео. – Дайте человеку слово сказать.

Элиас почувствовал, как что-то сжимается в груди. Это... ради меня. Он больше не мог ничего сказать. Просто кивнул Тео в знак благодарности, развернулся и пошёл прочь, на этот раз не оглядываясь.

***

По дороге домой он шёл впереди, сжав кулаки в карманах куртки. Каждый шаг отбивал ритм ярости и стыда. Разрушил. Алекс просто взял, и разрушил всё. Наверняка он теперь доволен, что доказал свою «правоту».

Александр шёл сзади, сомнения не давали покоя ему покоя. Я сделал правильно? Да, они – отстой. Но... я поставил его в ужасное положение, и он ненавидит меня ещё сильнее. Но иначе он бы никогда не увидел, что они даже не попытались его остановить. Никто, кроме... Тео. В глазах этого парня было что-то, похожее на доброту. И что-то ещё, когда он смотрел на Элиаса...

– Доволен? – резко обернулся Элиас, уже у подъезда. – Устроил цирк? Теперь все видели, что со мной пришли, как с ребёнком! Ты добился своего?
Да, скажи, что доволен. Скажи, что я неблагодарный ублюдок, и ты всё это сделал ради моего же блага. Я жду.

Тот остановился, его лицо было спокойным, но внутри всё сжалось. Он видит только позор, но не сути. Не видит, что я пытался его защитить, даже таким дурацким способом.
– Я не для этого это делал.

– А для чего? – он истерично рассмеялся. – Чтобы показать, какой ты благородный? Чтобы все, включая Тео, увидели, какой у меня заботливый... друг? Почему ты никогда не бываешь просто человеком? Всегда... спаситель.

– Чтобы они поняли, что у тебя есть те, кто о тебе беспокоится! – в голосе было отчётливо слышно раздражение. – Что ты не один, и что твоё состояние кому-то небезразлично!

– Мне не нужна твоя забота! – выкрикнул Элиас.
Потому что я не знаю, что с ней делать. Она душит меня, заставляет чувствовать себя слабым...

Он резко развернулся, захлопнул дверь подъезда и прошёл в квартиру, прямо на кухню. Алекс последовал за ним.

– Дело не в заботе, Элиас! – Александр говорил, стараясь сдержать эмоции. Почему он не понимает? Почему не видит, что я... что мы с Максом просто... – Дело в том, что после встреч с ними ты возвращаешься пустой. Я это вижу! И Макс это видит!

– Не в заботе? – он всё же обернулся к нему. – Тогда почему тебе не плевать на меня, и на то, каким я возвращаюсь?

– Потому что мне не всё равно! – почти крикнул Алекс, и это прозвучало так неожиданно, что Элиас на секунду отступил. – И потому что я вижу в тебе больше, чем этот вечный сарказм и маску эгоиста.

Их спор прервал щелчок открывающейся двери. На пороге стоял Макс, его лицо было усталым.
– Опять кричите? Я этажом ниже уже слышал. Неужели нельзя один день прожить без криков?

– Спроси у своего лучшего друга, – Элиас мотнул головой в сторону Алекса, его голос снова стал язвительным. Пусть теперь он всё объясняет. – Он устроил сегодня настоящее представление.

Максим перевёл взгляд на Александра.
– Чего? Какое ещё представление? Что случилось?

Алекс выдохнул, проводя рукой по волосам. Как это объяснить? Как сказать, что я возможно всё испортил, но... возможно и помог?
– Я сходил с ним, чтобы взглянуть на его компанию. Всё именно так, как ты и думал. Дэн – агрессивный хам, который самоутверждается за чужой счет. Мико и Сэм – поддакивают, и боятся выйти из тени. Атмосфера токсичная: одно курение, пустые разговоры и подавленная злоба.

– Чёрт... – Макс посмотрел на Элиаса с беспокойством. – Элиас, ты же сам должен понимать...

– Что я должен понимать? – резко перебил его Элиас. Что они плохие, и что я не могу сам выбирать друзей? Что вы оба умнее? – Мне что, сидеть дома и читать с вами книжки? Это лучше?

– Есть один нюанс, – тихо сказал Алекс, привлекая внимание к себе. – Тео.

– Тео? – переспросил Максим, садясь на стул. – А это кто?

– Рыжий парень. Тихий. Сидел в стороне. Он... другой, – Александр подбирал подходящие слова. И в этом вся проблема. Он не просто часть толпы. Он... причина? – Он не вливается в общий хор. И мне показалось... – он посмотрел прямо на Элиаса. – что Тео для тебя значит больше, чем все остальные там.

Тот резко отвернулся, скрестив руки на груди.
– Бред, – пробормотал он.

– Тео не просто тихий, – возразил Александр, его голос стал настойчивее. – Он выглядел так, будто оказался не в той компании, и ему самому там неловко.

– Ну конечно-о, – язвительно протянул Элиас. – В первый раз увидел его, и уже решил, что знаешь.

– Так значит... не всё так плохо? – с надеждой спросил Макс. – Если есть один адекватный, то может... Элиас мог бы общаться только с ним? Без всей этой компании.

– Нет, – неожиданно, почти с отчаянием, выдохнул Элиас. – Если ты не со всеми, то ты против всех. И Тео... он не пойдёт против них. Он не сможет. Он не такой.
Он слишком... не знаю. Но останется с ними, и я это понимаю. Потому что сам оставался.

Максим подошёл к брату, пытаясь поймать его взгляд.
– Мы просто не хотим, чтобы тебе было плохо...

– Попробуй отдалиться, – предложил Алекс, его голос снова стал мягким и убеждающим. – Просто перестань быть всегда доступным, и посмотри, кто из них действительно проявит интерес. Спросит, где ты, и что случилось. Я почти уверен, что таким окажется только Тео.

Элиас стоял, смотря в пол. Он чувствовал, как его «загоняют в угол». Они загнали меня в угол, из которого только один выход – признать их правоту. Но что... если они правы?
– А если... никто не спросит? Совсем, – его голос прозвучал неуверенно.

– Тогда... – твёрдо сказал Максим, кладя руку ему на плечо. – Значит мы были правы. И ты будешь знать, что мы всегда тут.

Он медленно кивнул, всё ещё не поднимая глаз.
– Я... подумаю над этим.

Макс радостно посмотрел на них обоих, чувствуя, что напряжение немного спало.
– Ладно, отлично. Я пойду, а вы... – он снова посмотрел на них, но теперь с мольбой, – Только не начинайте снова ругаться, окей? Хотя бы час перерыва.

Он вышел из кухни, оставив их в натянутой тишине, которая звенела в ушах.

***

Тео сидел, перебирая в памяти то, что произошло на площадке. Он вспомнил потерянное лицо Элиаса. Чувство вины стало таким острым, что он не выдержал и набрал номер.

Элиас поднял трубку после второго гудка, голос его был глухим и уставшим.
– Алё?

– Привет, – тихо сказал он. – Слушай, я... звоню, чтобы извиниться.

На том конце тишина.

– За сегодня. За Дэна, за всех... – он сглотнул. – Они вели себя как последние уроды. Мне стыдно за них.

Элиас медленно выдохнул.
– Да ладно... не ты же в этом виноват.

– И... – начал Тео. – Твой Алекс, он во многом прав был.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Ещё... ты не заслужил таких «друзей». Особенно таких. – в голосе прозвучала искренность.

– Всё нормально, – наконец сказал Элиас, и в его голосе впервые за вечер появилась нотка спокойствия. – И... спасибо, что позвонил. Ну... и не только. Просто за всё.

– Держись, ладно? – тихо произнес Тео, и вдруг добавил с легкой, едва слышной ухмылкой в голосе: – Только если в следующий раз твой «телохранитель» опять захочет устроить разборки, то предупреди заранее. А то я морально не готов.

И тут Элиас не сдержался. Уголки его губ сами поднялись вверх, и он тихо усмехнулся в трубку. Небольшая, но самая настоящая полуулыбка. Первая за этот тяжелый день.

– Постараюсь. И ты, – ответил он. – Пока, Тео.

– Пока.

Разговор прервался. Элиас опустил телефон. Улыбка все еще не сходила с его лица. Мир не перевернулся, проблемы никуда не делись, но один простой, дурацкий звонок вдруг сделал всё не таким уж и безнадежным.

Он взял стакан, налил воды и сделал несколько глотков, стараясь не смотреть в сторону Алекса, потому что заметил, как тот молча наблюдал за ним, облокотившись о столешницу.

– Что? – наконец не выдержал Элиас, ставя стакан со стуком. – Опять хочешь прочитать мне свою лекцию?

– Нет, – тихо ответил Алекс. Лекции бесполезны. Они не доходят до тебя, а только укрепляют твои «стены». – Просто... думаю.

– О чём?

– Скорее о ком... – он сделал паузу, взгляд стал пристальным. – Тео.

Тот почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он напрягся, стараясь сохранить маску безразличия.
– В смысле?

– Он тебе нравится.

Это было сказано не как вопрос, а как факт. Спокойно, но с лёгким напряжением, которое выдавалось в чуть сжатых уголках губ. Скажи, что я ненормальный. Просто докажи, что я ошибаюсь.

– Ты чё, головой ударился? Услышал что-то, выдумал ерунду, а теперь несёшь бред?

– Я видел, как ты на него смотришь, – не отступал Алекс. Голос стал тише, но настойчивее. – Даже сегодня, когда все это происходило... ты искал его взгляд в толпе, искал поддержки. Я видел взгляд Тео, полный какого-то молчаливого понимания, или тайны, которую знаете только вы двое. От этого становится... больно.

– Пиздец ты выдал, – резко рассмеялся Элиас, чувствуя, как кровь почему-то приливает к лицу. Прекрати. Просто прекрати. – Мы с ним просто нормально поговорили, в отличие от некоторых здесь присутствующих. У нас есть темы для разговора.

Александр сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. «Нормально»? Ты для него светишься, чёрт возьми.
– Ты защищаешь его. Даже сейчас, когда его нет здесь.

– Я никого не защищаю! – голос снова начал срываться на крик. – Просто не хочу слушать твои больные фантазии! Тебе просто не нравится, что у меня есть кто-то, кроме тебя и Макса!

– Какие фантазии? – теперь он стоял ближе. – Я не слепой. Разве он не единственная причина, по которой ты ещё терпишь всю эту компанию? Ради этих пяти минут нормального общения с ним, ты готов выносить всё остальное дерьмо?

– Отвали, Алекс! – Элиас отшатнулся, как от удара. – Потому что он не пытается меня переделать! Он просто принимает. И... смотрит на меня не как на проблему, а как...

– Смотрит на тебя как...? – голос прозвучал опасно тихо. Он сделал ещё один шаг вперёд, заставляя Элиаса инстинктивно отступить. – Как на единственную надежду? Как на такого же потерянного, как и он сам? Это тебе льстит, да? Ты улыбнулся именно его словам. По телефону.

– Нет! – выкрикнул он, но Александр уже не слушал. Всё его показное спокойствие рухнуло, оставив неостывшую злость.

– Он тебя «принимает»?... конечно «принимает». Легко принимать, когда тебе всё равно, во что человек превратится. Когда ты просто зритель в первом ряду, наблюдающий за тем, как другой сам себя гробит!

– Он мне друг! И ему не всё равно, – попытался ровно сказать Элиас, но его голос дрогнул.

– Друг? Друг – это тот, кто тащит тебя со дна, когда ты уже наполовину в грязи, а он просто делает вид хорошего, на что я и повёлся сначала. Я пытаюсь тебя «переделать»? Нет, чёрт возьми! Я пытаюсь тебя спасти!

– Он не такой...

– Скажи мне, Элиас, чего ты хочешь? Чтобы я тоже «просто слушал»? Чтобы я смотрел, как ты разрушаешь себя, и улыбался, говоря «я принимаю тебя таким»? Хочешь, чтобы я перестал бороться за тебя?

Тот замер. Элиас видел что-то в глазах Алекса. Что-то, что стояло за всей этой злостью. Он видел, как сжаты кулаки Алекса. Этот человек всегда такой контролируемый... и сейчас был на грани. Из-за него. И почему-то его собственное раздражение начало испаряться.

– И что в нём такого? – выдохнул Александр. – Тео заставляет тебя терпеть всю эту компанию... что он тебе даёт, чего не могу дать я?

Он смотрел на Элиаса не как на противника, а почти как на загадку, которую не мог разгадать. А тот молчал.

– Объясни мне. Потому что я не понимаю. – не унимался он, звуча сдавленно, будто ему было физически трудно это выговаривать. – Он симпатичный, да? Или может... причина в другом? Не только в том, что он тебя «принимает», как ты выразился. Мне правда интересно послушать.

Элиас тяжело выдохнул. Чего он добивается?
– Да что тебе до этого вообще?! – выкрикнул он. – Ты что, ревнуешь?

Они замерли, смотря друг на друга. Нелепое слово «ревнуешь» повисло в воздухе.

Александр первым отвёл взгляд, его щёки слегка порозовели. Ревную? Это смешно. Это глупо и по-детски. Но... почему каждый раз, когда я слышу имя «Тео», у меня внутри всё сжимается?
– Нет. Я не маленький ребёнок, – пробормотал он. В голосе уже не было прежней злости.

– Ага, конечно, – Элиас язвительно усмехнулся, но его собственное сердце бешено колотилось. Ты попался. Я никогда не видел тебя таким... уязвимым. – Тогда почему тебя это так волнует, а? Почему ты спросил именно про него, а не про Дэна или Сэма? Что такого особенного в Тео для тебя?

– Он начал меня раздражать больше всех, – тихо, почти выдохом вырвалось у Алекса.
Потому что когда я смотрю на него, я вижу того, кто может отнять у меня последний шанс. Хотя... какого чёрта? Какой шанс? У меня никогда и не было шанса с тобой. Ты смотришь на него, а на меня – сквозь меня.

Тот смотрел на него с новым, смешанным чувством: понимание, и... жгучее любопытство. Раздражает? Он даже ничего не сделал, ни слова плохого не сказал.
– Раздражает почему? – медленно спросил Элиас. – Что он такого сделал лично тебе?

Александр провёл рукой по волосам, выглядев необычно растерянным. Потому что он видит в тебе то, чего не вижу я. Я... я всегда буду для тебя только надоедливым другом твоего брата. Я застрял в этой роли.
– Забей, Элиас. Это не имеет значения.

– Нет, имеет! – он не отступал, чувствуя, что наконец-то поймал его на чем-то настоящем. Ты всегда такой уверенный, такой правильный. А сейчас... другой. – Ты всё время пытаешься мне что-то доказать, спасти от всех. А сам сейчас ведёшь себя как... – Элиас запнулся, подбирая нужное слово.

– Как кто? – голос прозвучал глухо. Алекс смотрел куда-то в пол. Как ревнивый дурак? Как мальчишка, которого не взяли в игру? Договори уже.

– Как будто... – его собственное сердце заколотилось быстрее, – Тебе не нравится, что у кого-то ещё может быть на меня влияние. Что кто-то ещё может быть мне... важен.

Александр сжал губы так, что они побелели. Молчание затягивалось, становясь невыносимым.

– Может... так и есть, – наконец тихо, почти беззвучно прошептал он, даже не смотря на Элиаса.
Так и есть. Я не хочу, чтобы кто-то другой мог быть тебе ближе.

Элиас почувствовал, как у него перехватило дыхание. Весь воздух будто ушел. Он... это серьёзно? Он действительно...
– Что? – он не был уверен, что правильно расслышал. Голос сорвался на шёпот.

– Я сказал, что может так и есть, – Александр поднял на него взгляд. В глазах были видны стыд и страх. Он теперь думает, что я... что я чувствую нечто большее. Нет. Это бред. – Может... мне не нравится, что какой-то Тео получает от тебя то, чего не могу получить я. Твоё... доверие.

Элиас не мог отвести взгляд. Осталась лишь пустота, и странное чувство где-то глубоко внутри. Он хочет моего доверия? Но... зачем оно ему?
– Ты... – он попытался перевести дух, но не смог. Голова шла кругом. – Ты вообще понимаешь, что несешь?

Алекс горько усмехнулся, и в этой усмешке было что-то, от чего Элиасу стало не по себе.

– Я знаю, что это звучит как полный бред, – он отступил на шаг, будто пытаясь восстановить разрушенную дистанцию. – Забудь. Просто будь осторожен с ним. Даже если он кажется нормальным, потому что... – он запнулся, – потому что я не хочу, чтобы тебе было больно.

Александр развернулся, чтобы уйти, но Элиас под внезапным порывом, инстинктивно протянул руку и схватил его за запястье. Нет. Ты не можешь всё это сказать, а потом просто взять и уйти!

– Подожди, – выдохнул он.

Тот замер. Его взгляд остановился на пальцах, сжимающих его запястье. Элиас тут же отпустил руку, будто обжёгшись, чувствуя, как по его щекам разливается жар. Зачем я его остановил?

– Почему? – тихо, почти умоляюще спросил Элиас. – Почему тебе не всё равно?
Скажи ещё раз. Объясни. Я не понимаю... ничего.

– Потому что когда я смотрю на тебя, – так же тихо начал Алекс, – Я вижу не того эгоиста, каким ты пытаешься казаться всем, включая себя. Я вижу парня, который боится. Который отчаянно хочет, чтобы его любили, но не знает как это принять, и по этому отталкивает всех, кто подходит слишком близко.
Я вижу тебя настоящего. Того, кто прячется за всей этой злостью и сарказмом. И он... он прекрасен.

– И... – он замолчал, собираясь с духом. – Я бы хотел быть тем, кто докажет тебе, что это возможно. Что... что я...

Алекс не смог договорить. Он не стал ждать ответа, насмешки или чего-то другого. Просто развернулся и быстро вышел из кухни, оставив Элиаса одного, с эхом всех этих меняющих всё слов. Элиас стоял, прислонившись к столешнице, и слушал, как в его голове звучат эти слова: «любили», «возможно», «доказать». Мир перевернулся с ног на голову, и казалось, что единственным якорем было воспоминание о том, как он держал Алекса за руку.

***

Александр вошёл в первую попавшуюся комнату, резко притворив дверь и прислонился к ней спиной, словно пытаясь отгородиться от собственных, недавно сказанных слов.

Что за чушь я сейчас сказал? «Доказать, что это возможно»? Кто я такой, чтобы доказывать ему что-то?

Он провел рукой по лицу,  и с силой выдохнул. В воспоминаниях – реакция Элиаса. Без привычной маски злобы. Это было чем-то новым, и от этого становилось еще более не по себе.

Слова. Злость.

Ревную... я действительно ревную.

Эта мысль пронзила его с неожиданной ясностью. Он отошел от двери и сел на край кровати, сжав пальцы.

Не просто беспокоюсь, и не просто исполняю обещание, которое давал Максу. Я ревную Элиаса к этому рыжему тихоне, который смотрит на него как на единственную надежду.

В памяти всплыл образ Тео: тихий. замкнутый. с глазами, в которых читалось понимание. И тот взгляд, который он бросал на Элиаса...

Он понимает его. Лучше, чем я?

Это заставило снова разозлиться. Всю свою жизнь Алекс старался быть лучшим другом, опорой, голосом разума. А потом появился Элиас – колючий, несчастный, отчаянно нуждающийся в любви и так же отчаянно ее отталкивающий. И Александр... он потянулся к нему. Сначала из чувства долга, потом из странного любопытства, а потом...

Он закрыл глаза, пытаясь заглушить всё это. Вспомнилось, как он злился, видя Элиаса опустошенным после встреч с той компанией. Как  внутри него кипела злость, когда Дэн или Мико отпускали свои колкости.

Это не помощь. Это грубое и эгоистичное желание быть для него единственным. Единственным, кому он доверяет. Единственным, кого слушает. И что я сделал? Читал ему мораль, критиковал его друзей, пытался контролировать его жизнь. Я идиот. Полнейший идиот.

Алекс сжал кулаки, чувствуя стыд. Слез не было. Была лишь злость на самого себя. Он представил Элиаса на кухне: одного, с головой, забитой нелепой недавно сказанной ерундой.

Он замер, прислушиваясь к тишине за дверью. Ни звука. Тот не пошел за ним. Почему я вообще надеялся на это? После всего, я что натворил. После этого цирка...

И тут до него медленно дошла еще одна мысль:
А что если... он сейчас уйдет? К ним. К Тео.

Александр напрягся. Раньше он боялся, что Элиас с этой компанией попадет в беду, но теперь его страх приобрел новую и личную форму: он боялся, что Элиас откроется тому, кто принимает его молча, а не пытается переделать.

Он резко сделал шаг к двери, рука сама потянулась к ручке. Он должен был вернуться. Объясниться. Извиниться. Сделать что угодно. Она замерла в сантиметре от металла. И что я скажу? «Прости, я просто ревную, забудь»? После всего? Он вышвырнет меня в окно вместе с моими признаниями.

Алекс просто остался стоять, не зная, что делать дальше. Теперь тишина за дверью казалась предвестием чего-то страшного – того, что он хотел услышать и не хотел одновременно.