Глава 43
Примечание к части
Итак, в этой главе есть маленький фрагмент, который принадлежит переводчику, а не автору. Я обнаглел, но решил, что это будет очень горячо и уместно. Он выделен ///, и я прошу за него прощения. Считайте, что это маленький фанфик в фанфике.
Через неделю после их победы над Троянцами оргкомитет не видит смысла травить Лисов и Воронов друг с другом, так как обе команды и так прошли в финал. В результате этого у Лисов появляется свободная неделя для отдыха, подзарядки и войны с озверевшей прессой.
Лисы звучат уверенно всякий раз, как им пихают микрофон в лицо (всем, кроме Эндрю, который напугал до усрачки только одним взглядом репортера, рискнувшего полезть к нему с вопросами. Он все еще не заинтересован в обсуждении Экси, тем более с прессой), ведь эта уверенность обусловлена чистой ненавистью к Рико и Воронам в целом.
Вороны в свою очередь никак не упоминают Лисов в своих интервью. Эндрю догадывается, что это связано с последствиями перехода Жана в другую команду и слухами, которые появились после смелого высказывания Кевина и молчания Моро. Эндрю курит, смотря на телевизор в их комнате, на котором взяли лицо одного из Воронов крупным планом.
***
— Финальная игра пройдет в Эверморе, — сообщает им Ваймак в понедельник днем после тренировки.
Эта новость совсем не удивительна, хоть и неприятна. На их стадионе просто нет возможности разместить зрителей финала чемпионата. Тренер хлопает блокнотом о правую ладонь и продолжает:
— Чем больше мест на трибунах, тем лучше. Хотя я сомневаюсь, что всем желающим хватит билетов на ваши разборки. Как никак, самая ожидаемая игра сезона.
Тишина разливается по комнате, как туман.
У команды нет слов для тренера, а Эндрю просто плевать. Он не сводит глаз со стены, со знакомых трещин, которые идут вдоль нее и раскалывают штукатурку, начиная с картинных рам, которые отражает блики ламп, прикрепленных к потолку наверху.
Яркий блик скрывает почти все фотографии, которые находятся в рамах, за единственным исключением: фото его и Нила в аэропорту, где они оба одеты в парные пальто; света недостаточно, чтобы скрыть их зрительный контакт и близкое расстояние друг к другу…
— Сборная Эдгара Алана выделила секцию для семьи и друзей прямо позади скамейки запасных, — говорит Ваймак и перестает хлопать по руке планшетом, чтобы передать его ближайшему к нему человеку, которым оказывается Ники. — Восемнадцать мест. Мне нужен от вас список людей, которых вы хотите пригласить, как можно скорее.
Восемнадцать — звучит не так уж много, и это места, которые были бы заполнены в мгновение ока любой другой командой, но точно не Лисами.
Ники бросает секундный взгляд на лист с еще пустым списком и молча передает его Аарону, который немедленно отправляет его Кевину. Кевин (так же не сделав записи) пытается передать планшет Эндрю, но Эндрю остаётся со скрещёнными на груди руками (поза, которая сближает его и Нила настолько, что их плечи соприкасаются, и волна тепла искрами пробегает по спине Эндрю — поза, которую парень не хочет менять) и так долго смотрит на планшет, что Кевин вздыхает и бросает его Нилу, который отдает его Эллисон.
— Мне нужно только одно, — говорит Рене после того, как Элисон без колебаний передает ей лист без записи. — Мэтт, ты можешь взять второе.
Она не говорит, что это для того, чтобы отец парня привёл свою пару, но Мэтт кивает в понимании.
— Спасибо, Рене.
Дэн получает планшет последней, и записывает достаточно имен, чтобы заполнить половину выделенных для Лисов мест, прежде чем отдать его обратно Ваймаку.
Тренер смотрит на список, кивает сам себе, а после передает его Эбби, хлопая в ладоши и отпуская команду восвояси, чтобы они могли провести остаток дня так, как им заблагорассудится.
Ближе к ночи Эндрю привез нападающих на поле, и спустя многое количество минут (и множества свистящих ударов от Кевина и Нила по воротам Эндрю), дверь открывается. Ники, которого Эндрю считал спящим, когда курил на своем столе, и Аарон выходят на поле.
Нападающие немедленно останавливаются при звуке того, что кто-то еще входит, и Кевин открывает рот, но вместо того, чтобы отправить их обратно с одной из своих «Слишком поздно» речей, которые Эндрю почти ощущает на кончике языка, он заставляет их приступить к тренировке. Эндрю крепче сжимает свою ракетку.
А днем позже к ним присоединяются и старшекурсники.
Одной недели явно недостаточно, чтобы научить всех упражнениям и приёмчикам Воронов, однако Кевин старается изо всех сил, сияя вызовом и упрямством из зелёных глаз.
Его отношение: смесь грубых окриков и комментариев, обычно заставляет всех злиться, но с наступлением ночи Эндрю может наблюдать, как другие игнорируют чужую бестактность с мрачной решимостью на лицах.
Лисам не требуется много времени чтобы заметить, что удары по воротам Кевин делает левой рукой. Настроение старшекурсников от этого поднимается. Эндрю догадывается, что они думают о Дэе, как о секретном оружии против Воронов. Вполне возможно.
Потому что Рико сломал Кевину руку в припадке ревности и рассчитывал, что он больше никогда не сможет взять ракетку. По крайней мере точно не в свою ведущую руку. Однако он не думал о том, насколько одержимость Кевина Экси соответствует его собственной. Эндрю может себе представить что будет, когда он увидит Кевина снова таким. Сможет ли Рико стать ещё злее, чем уже есть?
Из-за того, что на ночных тренировках теперь присутствуют все Лисы, становится очень очевидным, что Эндрю и Нил не отправляются сразу спать. Другие замечают их исчезновения на крыше, и понимают, что значит «ушли спать пораньше». Эндрю плевать на их мысли, но то, что у них с Нилом не осталось времени наедине — нервировало. Он ненавидит Экси за это ещё больше.
Ну. До тех пор, пока Ники не утаскивает Кевина из комнаты к другим Лисам, оставляя их.
Эндрю не глупый, он сразу понимает: Ники вмешивается, чтобы помочь им, пусть в этом они и не нуждаются… ну. Или, может, немного?
Нил — это воздух, которым Эндрю хочет дышать каждый день. Их губы соединены, и единственные звуки, наполняющие общежитие, — это совместное дыхание, а тепло, исходящее от Нила и проникающее под кожу Эндрю, легко согревает все тело, как лучи солнца.
Но иногда Эндрю ощущает отголоски, оставшиеся от обещания между ним и Кевином, и следует за парнем скорее рефлекторно, чем по чему-либо ещё.
Неделя до матча против Воронов в финале в пятницу, также является последней неделей занятий, и это означает, что их академические экзамены начинаются в понедельник.
Большинство учителей Эндрю делают посещения занятий необязательным. Можно было продолжать ходить на пары для повторения изученного материала (в чем Эндрю не нуждался) или же заниматься обучением самостоятельно. Все, что он слышал в классе, все, что он читал, — это материал, который он может прекрасно запомнить, и подготовка к выпускным экзаменам для него не является чем-то необходимым, поэтому он не хочет посещать занятия, которые не являются обязательными, и сидит на крыше в прохладном свете солнца.
Он не ждет, пока Нил присоединится к нему, но и не двигается с места, когда видит, как рыжеволосая голова заходит в двери башни Лисов после занятий. Когда тот в конце концов плюхается рядом с ним с улыбкой на губах, он позволяет украсть у себя сигарету.
А после пытается прогнать глупую улыбку поцелуем с чужих губ. Упивается электричеством и возбуждением, которое течёт по его венам вместе с кровью. Это словно поддерживает в нём жизнь, и Эндрю все ещё ощущает, что вот-вот упадёт…
И это никак не мешает ему тянуться за поцелуями снова и снова.
Эндрю и Аарон решают отменить свое занятие с Би в среду — не то чтобы это было трудно сделать (не после их сеанса две недели назад, когда Эндрю все еще чувствует, как иглы чужих слов впиваются в кожу), чтобы успеть на тренировку. А в четверг ко всеобщему удивлению Кевин пропускает ночную тренировку.
— Мне нужно кое-что сделать, — это все, что он говорит, прежде чем оставить Нила за главного, что имеет смысл, учитывая, что Нил — единственный человек, который знает все упражнения Воронов после рождественских каникул. Эндрю молча смотрит на удаляющуюся спину Кевина, прежде чем последовать за Рене и Нилом на поле; проблеска бунта в глазах Кевина достаточно, чтобы удовлетворить маленький комочек любопытства, который начал оживать внутри Эндрю.
Он все равно скоро узнает, что заставило звезду Экси Кевина Дэя пропустить тренировку перед финальной игрой.
***
Вся команда возвращается со стадиона в час ночи, и Эндрю не останавливается у своего стола, чтобы покурить, прежде чем пойти переодеться в спальную одежду.
Как правило ночная тренировка не заставляет его мышцы напрягаться и ныть, как сейчас, но обычно только Нил и Кевин атакуют его за раз, а не вся команда, и это небольшое изменение заставляет веки Эндрю закрываться самим по себе от усталости, давящей на них.
Единственный человек, который входит в спальню после него, — это Ники, (видимо, Нил решил всю ночь загоняться в гостиной) и Эндрю позволяет своим глазам закрыться, как только звуки шуршания одеял Ники стихают, и каким-то образом он может позволить себе укрыться, прижавшись спиной к прохладной стене, и мгновенно заснуть.
Но затем, словно через секунду, которое, по ощущениям, требуется его сердцу, чтобы сократиться один раз, Эндрю слышит звук открывающейся, а затем закрывающейся двери. Он мгновенно просыпается, вырванный из сна без сновидений, и тянется за своими повязками, прежде чем открыть глаза.
Его сердце начинает колотиться в груди, достаточно громко, он почти слышит его.
Серебристый свет луны проникает через окно и окрашивает всю комнату в призрачный цвет, а из щели под дверью видна полоска яркого света, которая ослепляет Эндрю, когда он смотрит на нее.
Наступает момент тишины, который Эндрю использует, чтобы собраться с мыслями и вспомнить, где он находится (он в Пальметто, в Лисьей норе, в комнате 317, в своей спальне, он в безопасности и в порядке), прежде чем раздается глухой удар тела о деревянную дверь, отделяющую спальню от гостиной. Слышен шум в коридоре. Секунду спустя Эндрю встает со своей кровати.
Слабый свет из гостиной резок для чувствительных глаз, парню требуется несколько раз проморгаться, чтобы рассмотреть два силуэта.
Глухой удар, который он услышал, безошибочный звук удара тела о дверь, исходил от Кевина.
Следующее, что Эндрю замечает — это едкий запах алкоголя в воздухе (даже со своего места в середине комнаты). Нил, что стоит ближе к Кевину, наклоняется вперед и смотрит на Дэя и говорит:
— Ты сделал это.
— Пусть Рико будет королем. Самый желанный, самый защищенный, — хрипит Кевин. Эндрю слишком далеко, чтобы увидеть, что было на чужой скуле, но он замечает красный цвет воспаленной кожи, и делает шаг ближе. — Он пожертвует всем, чтобы удержать свой трон, сохранить свое величие. А я? — Кевин жестикулирует, и это, вероятно, означает, что он указывает на себя, но сейчас его рука не поднимается выше талии. — Я стану самой смертоносной фигурой на доске.
И Эндрю понимает, что Кевин имеет в виду, у него есть мгновение, чтобы перевести дух, прежде чем он окажется достаточно близко, чтобы подтвердить свои догадки и увидеть, что было скрыто пластырем, лежащим на ковре рядом с ногами Нила.
Эндрю привык к номеру, который был вытатуирован высоко на скуле Кевина. Номер, клеймящий его как второго лучшего после Рико, стал знакомым за все время, пока лицо Кевина было на телевидении, и за все время, что Эндрю провел с ним после присоединения к Лисам.
Но теперь номер исчез. Его закрывает угольно-черное изображение шахматной фигуры — той самой шахматной фигуры, о которой секунду назад говорил Кевин, и поэтому Эндрю говорит:
— Королевой, — затем он подходит ближе, когда Нил поворачивается, чтобы посмотреть на него, и берет Кевина за подбородок рукой, чтобы еще раз взглянуть на татуировку. Чернила аккуратнее и темнее, чем те, что заполняли пробел под номером. От двойки, которая была там раньше, не осталось и следа. Эндрю может только представить, какое выражение будет у Рико Мориямы на лице, когда он это увидит. Когда он увидит, что последнего, что приковывало Кевина к Эвермору и Воронам, больше нет. — Он будет в бешенстве.
Раньше эти слова могли вызвать у Кевина приступ паники, но сейчас он не проявляет никаких признаков страха:
— Нахуй его, — говорит Дэй, сползая вниз по двери, но не из-за страха, а скорее из-за количества алкоголя в крови. — Нахуй их всех. Они не стоят моей злости. Это они должны бояться.
— Аду и не снилась такая ярость, — хмыкает Эндрю, а Кевин подзывает Нила. Его татуировка снова скрывается пластырем, а после Дэй смотрит на Эндрю, и что-то внутри него ликует: в чужих глазах есть отражение того, что было там неделями ранее, едкое и острое, воинственное.
Внутри Кевина происходила борьба. Но не борьба с самим собой, в которой у него не было шансов победить, потому что это была борьба со стеной, которая была возведена вокруг него во время его пребывания в Эверморе — достаточно толстой, чтобы Кевин не мог сломать ее.
Сейчас тоже есть борьба, скрытая в зеленом цвете глаз, но критическая разница между уже прошедшими днями и этим моментом заключается в том, что Эндрю смотрит, он действительно смотрит, и видит, что в стене есть трещина.
Она едва заметна и слишком мала, чтобы полностью разрушить стену, но трещина широка, чтобы просвечивало то, что лежит за ней: и это вызывает интерес внутри Эндрю. Слабый и совсем не такой, как к Нилу. Но всё же Эндрю рад, что Кевин таки отыскал свои яйца.
И, каким-то образом, этого достаточно, чтобы Эндрю почувствовал, как уголки его рта приподнимаются, не от радости, а от чего-то, что питается темнотой внутри него, Эндрю позволяет себе ухмыльнуться, говоря:
— А вот это уже веселее.
— Наконец-то, — фыркает Кевин со смесью усталости и раздражения, а затем позволяет Эндрю и Нилу поднять себя на ноги и отнести в спальню, поскольку в его нынешнем состоянии он ни за что не сможет сократить это расстояние самостоятельно.
Когда Кевин каким-то чудом забирается на свою верхнюю койку, Эндрю тут же смотрит на Нила.
Он видит дикий взгляд… не такой, какой бывает у Нила, когда они выигрывают. Больше похожий на то, как его глаза стекленеют при поцелуе с Эндрю, но более острый и напряженный. Тело Нила каменеет, и Эндрю приходится положить руку на его плечо и слегка подтолкнуть к выходу из комнаты, заставив последовать за собой.
Нил следует за ним, потому что, конечно же, он не сопротивляется Эндрю. Парень прижимает его к стене возле двери и наклоняется достаточно близко, чтобы их губы соприкоснулись, достаточно близко, чтобы знакомая искра заплясала по позвоночнику Эндрю (он заводится мгновенно), и говорит:
— Просто помешанный.
— Я ждал этого с июня, — шепчет Нил в его губы, и Эндрю чувствует, как он запускает пальцы в его волосы. Не для того, чтобы потянуть, а чтобы удержать и позволить быть успокаивающим весом (это работает, но Эндрю никогда не признается). — А ты и того дольше.
Это не ложь. Эндрю ждал, когда Кевин наконец позволит себе вырваться из крепкой хватки Рико, когда встанет на ноги с прямой спиной. Но парень не утруждает себя тем, чтобы сказать это, поскольку слова размываются и уносятся прочь, когда он наклоняется к Нилу, прижимается еще теснее, давая почувствовать свое возбуждение, делая так, чтобы остальной мир не имел для них значения.
///
Нил благодарно хмыкает и отвечает, делая поцелуй почти таким же обжигающим, как взрыв солнечной системы. Эндрю, вероятно, никогда не сможет к этому привыкнуть (не к тому, что его тянет на это и совершенно не тошнит, не к тому, что ему хочется запихнуть кого-то в шкаф и рычать на всех, кто попытается его открыть).
— Да или нет? — уточняет Эндрю, вглядываясь в чужие глаза. Реакция тела — это просто реакция, она никогда не сможет стать полноценным «да». Вся усталость прошедшего дня улетучивается вместе с тем, как за окном начинает светлеть.
— Да, — произносит Нил тише, чем шепотом, но этого достаточно для ещё одного поцелуя. Достаточно, чтобы Эндрю подцепил край чужой футболки пальцами, чтобы аккуратно заползти под неё. Нил делает тихий удовлетворенный вдох, и его мышцы бегают под кончиками пальцев Эндрю, а хватка в его волосах становится более ощутимой, но не отталкивающей.
Эндрю уже знаком с этим: он помнит каждый их раз так, словно это было секунду назад. Его воспоминания и тело воодушевленно поют, а напротив него есть Нил, вибрирующий от разгорающегося пожара. Эндрю еще раз хмыкает, и ведет пальцами от чужих ключиц к поясу штанов, не встречая и доли сопротивления, проникает под них.
Это всё ещё хорошо, даже тогда, когда он позволяет себе сместиться немного в сторону и прижаться к бедру Нила, обхватывая его возбуждение ладонью. Нил тычется губами в его шею, запуская центрифугу мурашек, но ведет себя достаточно тихо. Это всё еще хорошо, даже тогда, когда Нил слегка прикусывает его кожу и позволяет своему телу быть беспокойным, тереться о тело Эндрю достаточно ощутимо, чтобы стимулировать удовольствие.
Эндрю не говорит «нет», когда решает отпустить всё и упасть в эту эмоциональную яму, снова и снова находя дорогу к чужим губам сквозь туман обжигающей страсти. Он не уходит и не отстраняется до тех пор, пока они оба не дотлеют.
\\\
К тому времени, как они пошли спать, на улице уже почти рассвело.
***
Вся парковка кампуса Эдгара Аллана забита битком, а территория стадиона кишит одетыми в черное болельщиками, когда Лисы прибывают за час до игры.
Вспышки камер и крупные тела, одетые в костюмы, — это маркер, который сообщает всем о прибытии знаменитостей. Копы разбросаны по территории независимо от того, в какую сторону смотрит Эндрю. Часть парковки оцеплена для новостных фургонов, которые занимают довольно много места.
Толпа вокруг них шумная и плотная, невозможно сосчитать количество людей, заполняющих это место прямо сейчас. Эндрю позволяет своим глазам пробежаться по сумасшедшему дому, в который они попали после выхода из автобуса, и ищет угрозу, пока его товарищи по команде осматривают все вокруг.
Краем глаза Эндрю видит, как по-прежнему выпрямлена спина Кевина, когда он оглядывается вокруг, и на секунду вспоминает празднование, которое устроили остальные в автобусе по пути сюда, и насколько счастливым был Кевин, когда тренер улыбнулся ему, зная про татуировку.
И как только они видят Эвермор, Кевин смело поворачивается лицом к нему, как к любому другому стадиону, с которым они сталкивались на своем пути, ведущем к сегодняшнему дню.
Четверо охранников сопровождают Лисов от автобуса до стадиона, а еще шестеро стоят на страже у раздевалок.
Камеры вспыхивают то там то здесь, когда они проходят мимо, и людям не требуется много времени, чтобы хорошенько рассмотреть чернила на щеке Кевина и понять, что двойки там нет.
Из толпы раздается крик, достаточно громкий, чтобы Эндрю мог видеть, как Кевин поворачивается, а затем десять охранников кажутся более чем необходимыми, поскольку со всех сторон слышен хор улюлюканья, и толпа давит на них.
Этого недостаточно, чтобы Эндрю потянулся под свои повязки к ножам, но достаточно, чтобы его мышцы напряглись на мгновение, необходимое им, чтобы добраться до здания, а затем до раздевалки гостей.
Она в два раза больше, чем раздевалка Лисов, но черная краска, которой покрыто все, от стен до пола и потолка, делает ее меньше, чем она есть на самом деле. Как будто она поглощает все внутри.
На стенах нет никакого декора, в отличие от стен в Пальметто. Скучно. Лисы быстро расходятся и роняют свои оранжевые пакеты на лавочки, пытаясь разрушить сокрушительную иллюзию черноты. Эндрю смотрит на свою одежду и понимает, что каким-то образом вписывается в здешнюю обстановку. Раздражает.
Один из охранников, высокий мужчина с плечами в два раза больше, чем у Эндрю, откашливается, пытаясь привлечь всеобщее внимание:
— Эдгар Алан, рад приветствовать своих сегодняшних противников, — Говорит он, и звучит это так, словно он зачитывает отрывок из сценария. — Все билеты на трибуны распроданы, так же, как и башни. В северной башне — администрация университетов и представители муниципальной власти. В южной — Свита, в западной — Оргкомитет. Мы принимаем двенадцать представителей высшей лиги и шесть игроков профессиональных сборных. Вам не разрешается приближаться к башням, если только вас не пригласит туда один из сотрудников безопасности.
Он ждет мгновение, мгновение, наполненное тишиной Лисов и звуками приглушенных криков снаружи, чтобы убедиться, что все они понимают, что он говорит. Эндрю смотрит на необычную маленькую морщинку на его рубашке, которая выглядит как снежинка.
— Следующие полчаса вы в праве свободно перемещаться по всей предыгровой зоне, по истечению этого времени Вороны займут домашнюю половину, и вы будете ограничены только своей половиной поля. Могу ещё чем-то помочь?
— Ага, — говорит Ники. — А кто сидит в восточной башне?
— Восточная часть забронирована для гостей и партнёров Мориямы, — отвечает Кевин и при этом огибает ряд шкафчиков. Охранник кивает, подтверждая слова Кевина, а затем, еще раз оглядевшись, уходит, закрыв за собой дверь.
— Итак, — подаёт голос Дэн из другого конца комнаты. — Это именно то, чего мы так долго ждали.
— Давайте сделаем это, — говорит Мэтт, и все они бросают свое снаряжение, чтобы оставить его и пройти по темным туннелям, ведущим к полю.
И хотя снаружи, перед стадионом, казалось, что сегодня здесь были только фанаты Воронов, между темными и красными нарядами, заполняющими трибуны, есть пятна оранжевого цвета. Они выглядят ужасно и безобразно, но это не мешает другим Лисам махать каждому дружелюбному лицу, которое им удается увидеть, и заставлять фанатов аплодировать и поднимать кулаки в воздух в знак поддержки.
Однако их быстро заглушают фанаты Воронов, которые начинают вскакивать на ноги и громко освистывать, прежде чем фанаты, одетые в красную и черную полоску, по одному в ряд, поднимают руки в воздух. Кажется, это какой-то сигнал, и Эндрю не может разобрать, что именно они сжимают в руках, но ему не требуется много времени, чтобы сообразить, поскольку еще через секунду вся секция, от пола до стропил, подпрыгивает как один.
Следующая секция прыгает, как только приземляется предыдущая, и это создает волну, похожую на гром, которая кружит по стадиону.
Это оглушительный звук, который они создают всеми своими движениями и командной работой, и это выбивает из колеи самым нелепым образом, а затем становится еще более нелепым, когда полосатые фанаты снова поднимают руки, когда волна возвращается к ним, сигнализируя о втором заходе.
— Господи боже, — произносит Ники рядом с Эндрю довольно тихо. — Не думаю, что смогу… Эрик!
Ники удается протиснуться мимо Нила идущего впереди, и Эндрю наблюдает, как его двоюродный брат устремляется к трибунам, ему требуется не больше секунды, чтобы понять, кого он зовет.
Там, возле пустого первого ряда, с обеих сторон стоят охранники, и мужчина, которого Эндрю сразу узнает, приближается к ним, чтобы предъявить свой билет. Светлые волосы Эрика, кажется, светятся в свете ламп, прикрепленных к верхней части трибун, когда он оборачивается, но это меркнет по сравнению с улыбкой на его лице, когда он перегибается через ограждение, чтобы обнять Ники.
Видимо, кто-то другой пригласил Эрика, ведь как помнит Эндрю, Ники никого не вписывал в список. Эндрю не нужно быть гением, чтобы сложить два и два, когда он отводит взгляд от пары и смотрит туда, где Эбби стоит рядом с Ваймаком. Она не делает ничего большего, чем подмигивает ему с улыбкой. Эндрю фыркает и снова смотрит туда, где разместились гости Лисов.
В то время как Элисон, которая тоже никого не приглашала, следует за старшекурсниками к трибунам, Эндрю видит, как его брат уходит в сторону Лисичек, и переводит дух.
Четыре сестры Дэн, все одетые в белые сарафаны, которые они, очевидно, переделали так, что на них было написано «Лисы» по одной букве на каждой, лезут обниматься к девушкам.
Следующее место занимает Стефани Уокер, которая держится за руку Рене чуть дольше, чем несколько секунд, ей удается встретиться глазами с Эндрю через толпу и задержать его взгляд на мгновение, прежде чем она крепче прижимает свою дочь и закроет глаза.
Родители Мэтта, с косой его матери, выкрашенной в оранжевый цвет, и ее яркой и свирепой улыбкой, когда она играет с ежиком на голове Мэтта, а его отец хлопает сына по плечу, занимают соседнее место.
Затем, в конце ряда, Эндрю замечает Би. Ее очки высоко сидят на носу, в отличие от того, как она носит их во время сеансов с Эндрю, а к ее рубашке прикреплен маленький пин с изображением лапы.
Эндрю не приберег для нее билет, но он не удивлен, увидев ее здесь, поскольку Эбби не только сумела пригласить Эрика без ведома Ники, но и потому, что женщины — близкие подруги. Он подходит к ней без лишних слов, как только она садится.
— Эндрю, — говорит Би с той же улыбкой, к которой он привык, улыбкой, которую он видит только тогда, когда он один в ее офисе, а его брата там еще нет. — Рада тебя видеть. Ты не хочешь этого слышать, но я горжусь тобой.
Она права. Она знает его лучше, чем все остальные, и иногда у нее нет проблем с тем, чтобы читать его как открытую книгу. Поэтому он ничего не говорит и наблюдает, как она оглядывается вокруг.
— Здесь очень много чёрного. Честно говоря, это немного угнетает.
Эндрю не комментирует цвет своей одежды, он даже не смотрит на свою толстовку с капюшоном и штаны, но Би поворачивается к нему, опускает руки на бедра и поправляет очки на носу.
На ее лице понимающая улыбка, и Эндрю знает, что если бы они вернулись в Пальметто в ее офис, она бы попыталась скрыть это за своей чашкой чая.
— Твоя одежда не имеет к ним никакого отношения, — Би кивает на фанатов Воронов. — Но все они да. Кажется, что чёрный поглощает все и делает стадион маленьким, что прискорбно, учитывая его фактический размер.
— Ты ещё не видела раздевалку, — отвечает Эндрю, но больше ничего не объясняет. Би и без этого тихо хмыкает.
Эндрю стучит носком ботинка по полу, чего обычно не делает. Это негромко, но достаточно, чтобы Рене рядом с ним и своей матерью посмотрела на него, прежде чем он скажет:
— Встань на ворота в первом тайме.
Рене мгновение ничего не говорит. Звуки зрителей немного стихают, фанаты Воронов прекращают свою идиотскую волну приветствий и переходят к синхронным хлопкам и топанью ногами, чтобы звук эхом разносился по корту в попытке заглушить крики нескольких людей в оранжевой одежде в их центре. Затем она поворачивает голову, не полностью, но достаточно, чтобы Эндрю увидел, как нахмурились уголки ее рта, опускаясь вниз.
— Что? Эндрю, я не могу, я…
— Встань на ворота в первом тайме, — снова говорит он, и на этот раз он ждет, чтобы заговорить, пока они не окажутся достаточно близко к своему тренеру, и хмурое выражение на лице Рене не станет сильнее, не намного, но достаточно, чтобы он заметил. Ваймак теперь тоже поворачивается к ним, очевидно, уловив слова Эндрю так, как того хотел Эндрю. — Я смогу контролировать счет и помешать им забивать во втором тайме, если ты покажешь мне, как они бьют.
Рене и Ваймак не упоминают, что Эндрю видел, как играют Вороны раньше, поскольку они оба мгновение смотрят на него, и Эндрю знает, что они понимают, что он говорит.
Технически, Эндрю уже видел и испытал на себе стиль Воронов и их выстрелы, но это было, когда он принимал лекарства и боролся с приступами отмены, когда тошнота поднималась к горлу все выше и выше с каждой прошедшей секундой.
Тогда он был немного быстрее, и его мысли были сумбурными и громкими, и это не значит, что он не доверяет себе, но он хочет подтвердить то, что он видел и пережил тогда.
Тогда он был другим, и Эндрю не нужно говорить, что сегодняшняя игра с Воронами даже близко не сравнится с тем, когда он в последний раз встречался с ними на поле.
— Ты уверен? — спрашивает Ваймак. Вопрос совершенно ненужный, но Эндрю все равно кивает и наблюдает, как Ваймак делает вдох достаточно глубокий, чтобы его плечи поднялись, когда он поворачивается к Рене.
— Рене? — спрашивает он, а затем протягивает руку, чтобы положить ее на плечо. — Поговори со мной, ты можешь это сделать?
Рене оглядывается на Ваймака, воздух между ними становится напряженным, пока она обдумывает это, а затем в ее глазах появляется сталь, и это достаточно слабо, чтобы Эндрю знал, что Ваймак этого не увидит, но Эндрю может узнать это как свои пять пальцев, и он знает, что она согласна.
— Я не хотела быть в воротах против Воронов, но… — Рене делает вдох, а затем позволяет улыбке появиться на ее губах. — Да, я могу и сделаю это.
— Моя девочка, — говорит Ваймак с довольной улыбкой.
Минуту спустя к ним медленно начинают присоединяться Лисы, начиная с Кевина и Нила, затем подходят остальные. Ваймак отправляет их всех в раздевалку.
Тишина распространяется вокруг и давит на остальных, она более тревожная, чем когда-либо прежде. Они переодеваются, а затем пробегают круги по внутреннему кольцу, пока не появляются Вороны, и громкие крики толпы каким-то образом становятся громче, когда они приветствуют свою домашнюю команду.
Они используют раздевалку, чтобы размяться и надеть остальную экипировку, медленнее, чем переодевались ранее, а затем снова встречаются в главной комнате, где Ваймак дает всем им минуту передохнуть, прежде чем они вернутся на поле.
Судьи, разделенные между хозяевами и гостями, ждут у дверей, чтобы пропустить команду. Эндрю не нужно поворачивать голову, чтобы увидеть бесконечный поток черного цвета от Воронов, когда они выходят на поле с дальней стороны.
Лисы разминаются сначала с Эндрю в воротах, а затем с Рене, поскольку она играет в первом тайме. Эндрю отражает все удары команды точно так же, как он это делает на тренировке, и он не нервничает. Он не нервничает или что-то в этом роде, но даже ему кажется, время пролетает слишком быстро, когда он занимает свое место в воротах, а затем меняется местами с Рене, а в следующую секунду их отзывают для представления перед игрой.
Дэн и Рико встречаются на поле для броска монеты, и Дэн выигрывает Лисам первую подачу. Фанаты кричат, приветствуя Лисичек.
Осталось несколько минут до того, как на площадке появятся стартовые составы, их тренер подтягивает всех достаточно близко, чтобы они могли его слышать, в то время как Вороны просто стоят и ждут начала игры. Эндрю подходит к остальным, позволяет своему плечу коснуться плеча Нила и ждет, пока тренер заговорит.
— Как вы знаете, у меня не очень с напутственными речами, — говорит он то, что они все знают, — Но Эбби пригрозила мне мучительной смертью, если я хотя бы не попытаюсь. Вот результат моей часовой умственной активности. Я не успел ничего отрепетировать, поэтому просто сделайте вид, что речь получилась складная и крайне вдохновляющая, ладно?
Он смотрит на них мгновение, и Эндрю смотрит в ответ, когда их взгляды встречаются.
— Я хочу, чтобы сейчас вы закрыли глаза и задумались о том, почему сегодня находитесь именно здесь, — говорит Ваймак и закрывает глаза, его плечи поднимаются с каждым вдохом. — Не говорите мне, что всё дело в мести или реванше, потому что ваше присутствие здесь это уже реванш. Теперь дело не в Рико, — говорит он, и это не вся правда. Дело не в Рико, не полностью, не для всех из них — но все они знают, что для Кевина это о Рико и Воронах (но и о многом другом в то же время, когда он оставляет свое прошлое позади). — и не в Воронах. Теперь это касается только вас самих. Тех усилий, которые вам пришлось приложить, чтобы добраться до этой точки, тех жертв, которые вам пришлось принести на пути сюда, и тех людей, которые смеялись над тем, что вы замахнулись на такую большую и яркую мечту. Вы здесь потому, что отказались сдаваться, и потому, что не сломались. Вы здесь, хотя все они говорили, что вы никогда не сможете этого добиться. А теперь никто из них не сможет сказать, что вы не заслужили эту игру.
Он прав, понимает Эндрю, когда Ваймаку требуется некоторое время, чтобы собраться с мыслями после этого и продолжить.
Последнее предложение было ничем иным, как правдой. Эндрю может признать это, даже если Экси не значит для него того же, что и для остальных восьми человек, составляющих его команду.
Другие говорили, что Лисы не имели права выступать на одной площадке с такой высокой и хорошей командой, как Вороны или даже Троянцы, Эндрю может пересчитать по пальцам, сколько раз он слышал это и сразу же сохранял в памяти, и, возможно, тогда они были правы, но теперь все по-другому.
Теперь, когда Эндрю наблюдал, как команда сражается изо всех сил — теперь, когда он сражался с ними, — они сделали больше, чем заслужили свое место на поле.
— Сегодня всё внимание только на вас. Пришло время показать им, чего вы стоите. Больше нет места сомнениям, нет места сожалениям и нет права на ошибку. Это ваша ночь. Это ваша игра. И это ваш момент. Вцепитесь в него так крепко, как только можете. Отбросьте в сторону все внутренние ограничения и барьеры, выложитесь изо всех сил. Сражайтесь, потому что вы не умеете сдаваться без боя, — в глазах тренера появляется блеск, а лицо озаряется. — Выиграйте, будто для вас не существует поражения. Этот король правил слишком долго… Пришло время снести его замок.
Затем Ваймак хлопает в ладоши, и все, что Эндрю видел на его лице, исчезает секундой позже, когда звучит предупреждающий гудок.
— Вперед!
— Лисы! — Эндрю наблюдает за ликованием своих товарищей по команде, а затем направляется к скамейке запасных, в то время как остальные направляются к выходу в стартовом составе, с Кевином и Нилом впереди и Рене, которая на секунду встречается взглядом с Эндрю, сзади.
Вороны выходят на поле первыми, с людьми, которых Эндрю видел раньше, и с Рико, которого вызывают последним.
Скорее всего Рико будет играть так же, как и в предыдущей игре, когда он появлялся на поле только в первой и четвертой четвертях игры.
Кевина вызывают первым, за ним следует Нил. Эндрю не спускает с них глаз, когда они занимают исходные позиции на линии. Он находится не настолько далеко, чтобы не видеть выражение, наполненное ледяным гневом на лице Рико.
Он открывает рот, чтобы что-то сказать, и по отсутствующему выражению лица Нила Эндрю понимает, что это должно быть на одном из языков, которых Нил не понимает.
Кажется, что Кевин игнорирует своего бывшего капитана, пока Рико не открывает рот во второй раз, и что бы ни сказал Кевин, он сжимает руками свою клюшку с такой силой, что, скорее всего, представляет, как ломает кому-то шею.
Как только Лисы замирают, начинается десятисекундный обратный отсчет, и Дэн подает первую подачу за вечер, когда раздается звуковой сигнал.
Игра начинается.
Прошло почти семь месяцев с тех пор, как Лисы и Вороны в последний раз встречались друг с другом. Эндрю видит, что Воронам не требуется слишком много времени, чтобы понять, что им противостоит не та команда, с которой они играли раньше.
Сегодня Лисы вышли решительно, почти пьяные от отчаяния, с самым сильным стартом, который у них, вероятно, был за весь год.
Лисы свирепы, но Вороны злы.
Эндрю не находится на поле, но чувствует это, он может видеть это с каждым движением, которое приводит к тому, что их игроки врезаются в Лисов. С каждым взмахом их ракетки, который отправляет мяч в полет — это почти как яд, которого было много на площадке. Тот факт, что Вороны тоже не та команда, трудно не заметить, когда становится ясно, что они не воспринимали Лисов всерьез осенью, но у них нет другого выбора, кроме как сделать это сейчас.
Тела начинают врезаться в стены и падать на пол, клюшки ударяются друг о друга с достаточной силой и достаточно громко, чтобы Эндрю мог без проблем услышать это сквозь крики толпы. Игра постепенно становится все более жестокой с каждой проходящей секундой.
Клюшки гремят и скользят по полу после того, как их с силой выбивают из рук в перчатках. Эндрю поворачивает голову, чтобы посмотреть, как линия защиты сражаются с нападающими Воронов, поскольку они делают все возможное, чтобы убрать мяч как можно дальше от Рико и Энгла. Оказывается, Ники и Аарон недостаточно быстры, чтобы конкурировать с ними.
Эндрю продолжает сидеть, положив перчатки на скамейку рядом с собой, наблюдая за действиями нападающих Воронов, когда они бьют по воротам и забивают Рене голы, несмотря на то, что она изо всех сил пытается их остановить.
Он сидит и наблюдает за ними, он запоминает их движения, когда ворота снова и снова загораются красным, и сравнивает то, что он видит, со своей памятью, и опускает глаза, чтобы следить за шагами их ног, когда они продолжают забивать.
Каждый мяч, которому удается пролететь мимо Рене, усиливает напряжение в ее теле, и это не то, что Эндрю обычно видел бы, но со всем тем временем, которое они провели вместе, и со всеми временами, когда они сражались друг против друга, ему нетрудно это заметить.
Становится немного хуже, когда команды распускаются на перерыв, а счет Воронов — тяжелая семерка, против их тройки. Ники едва успевает добраться до раздевалки, прежде чем его начинает трясти от усталости. Губы Рене сжаты, она напряжена.
Она открывает рот, и в ее глазах появляется что-то острое и тяжелое, похожее на разочарование. Она ничего не произносит. Но после того, как закрывает рот и прочищает горло, раздается тихое:
— Ты уверен?
Эндрю не смотрит на нее, он не отводит глаз от шкафчика напротив.
Он позволяет снова воспроизвести сцены из предыдущей игры, быстрые и сильные передачи, которые Вороны посылали друг другу, их движения ногами, которые больше всего напоминали танец, прежде чем они наносили удары по воротам.
Они хороши, сильны и невероятно контролируемы, и может показаться, что их невозможно остановить, но Эндрю с уверенностью знает, что это не так, поэтому он говорит:
— Да.
— Хорошо, — Рене кивает. — Простите меня.
Она выходит из комнаты, и звук закрывающейся двери разрывает тишину, которая накрывает остальных, как одеяло, когда Рене исчезает в женской раздевалке.
— Ей надо просто побыть одной, — говорит Ваймак, когда Дэн встает и пытается догнать ее. — Она не хотела стоять на воротах после матча с Троянцами. Это мы уговорили её, — говорит он, бросая взгляд на Эндрю, и не упоминает, что это была конкретно его идея. — Эндрю пообещал, что сможет контролировать разрыв, если успеет посмотреть, как они играют.
— Ты должен был позволить ей отказаться, — хмыкает Аарон, но злоба, которая обычно присутствует в его тоне, отсутствует, поскольку он смотрит ни на что конкретно. — Она была бы полезнее как четвёртый защитник. А теперь у нас очень херовый разрыв.
Кевин переводит на них взгляд, его глаза сужаются:
— Чья же это вина?
Аарон и Мэтт ощетиниваются, но прежде чем они успевают что-либо сказать, Ники прерывисто вздыхает с того места, где он сидит, согнувшись и уткнув голову в колени.
— Как, по-твоему, нам их останавливать, если они практически не несут мяч?
— Вы должны их оттеснять, — говорит Кевин и делает прогоняющие движения руками. — Держать их подальше от ворот, чтобы они не могли делать скоростные передачи, — он ждет секунду, вероятно, чтобы убедиться, что они понимают, а затем продолжает. — Заставлять их бросать издалека, чтобы у Эндрю появилась возможность отбивать.
— Просто охуенный план, — говорит Аарон с сарказмом и машет рукой. — Только вот эти ребята практически такие же быстрые, как твоя Мини Копия. Как нам оттеснять тех, кого мы даже догнать не можем?
— Придумайте что-нибудь, — говорит Кевин, и затем их пятнадцатиминутный перерыв заканчивается.
Когда они возвращаются на поле, Рене присоединяется к ним, и Дэн быстро заключает ее в объятия, прежде чем они достигают дверей, и камеры начинают мигать.
Эндрю надевает шлем и перчатки, берет ракетку и устраивается в конце линии, когда толпа снова начинает аплодировать при виде их.
Как только судья открывает дверь, Кевин ударяет рукояткой ракетки об пол и, с высоко поднятой головой и с боем, видимым в каждом дюйме напряжения, которое собирается в его плечах, перекидывает ее из правой руки в левую.
Кевин выходит на поле вот так, с высоко поднятым подбородком, чтобы смотреть на всех остальных сверху вниз, и с легким высокомерием. Толпа вокруг них становится, невероятно, немного более дикой при виде этого.
Ни для кого из них не секрет, что Вороны списали Кевина со счетов после того, как Рико сломал ему руку, и что они изучили его стиль игры правой рукой, когда поняли, что им придется снова встретиться с ним лицом к лицу. Не трудно понять, что Вороны не готовы к такому Кевину. К тому, каким он был на своем пике.
Трещина, которая была в стене прошлой ночью, кажется, выросла и забрала с собой страх, который Кевин испытывал ранее, потому что парень не делает ни одного движения, которое говорило бы о том, что он боится показать Рико или любому другому из Воронов себя.
Он использует слабости своих бывших товарищей по команде, вещи, которые он видел и узнал из первых рук, и говорит о них Нилу на французском.
Неудивительно, что игра быстро превратилась в драку, более жестокую, чем та, что была в первом тайме.
Нападающим удается отбросить Мэтта и Аарона в сторону, чтобы нанести удар по воротам, и Эндрю наблюдает за их ногами, когда они приближаются, он видит изгибы их ракеток и использует это, чтобы блокировать каждый их удар.
Эндрю знает, блокируя еще один удар и посылая его почти до конца площадки, что это, возможно, самая ужасная игра, которую он когда-либо играл с тех пор, как перестал принимать лекарства. Но он сказал, что сможет контролировать счет. Он сделает это.
Семнадцать минут от начала второго тайма, и вот счет восемь — шесть.
Именно тогда Вороны теряют самообладание, и Ричер, один из их высоких защитников, реагирует на третий гол, который Дэю удается забить, ударом в лицо Кевину. Он не останавливается на достигнутом и продолжает замахиваться на Кевина, и Эндрю знает, что спорт жесток и что это не то, во что он должен вмешиваться, но он все еще крепче сжимает клюшку своей ракетки, когда всем остальным удаётся их разнять.
И затем, когда Ричеру вручают красную карточку, и когда его выбрасывают с площадки, а Кевин и Мэтт отступают, чтобы не получить желтую карточку, Эндрю видит это.
В походке Мэтта есть что-то такое, что сразу привлекает внимание Эндрю. Его левая нога касается земли и, как обычно, переносит вес Мэтта, но как только Мэтт ступает на пол правой, его шаги становятся короче. Он избегает переносить слишком большой вес на левую ногу, и это заставляет его хромать.
В этом нет ничего слишком очевидного, кажется, что Мэтт пытается это скрыть, но Эндрю все равно замечает это и на мгновение прищуривает глаза, когда Кевин забивает штрафной удар, который им дают.
После этого Вороны меняют свою тактику и вместо того, чтобы снова преследовать Кевина, они обращают свой взор на бэклайнеров и Эндрю.
Нападающие Воронов продолжают подставлять Мэтту и Аарону подножки при каждом удобном случае и заставляют их спотыкаться больше, чем обычно, и это заставляет Мэтта и Аарона давить на них немного сильнее.
Это не то, что может длиться долго, Эндрю знает, наблюдая, как другой из нападающих наступает Мэтту на правую ногу, прежде чем один из них в конце концов сломается, но голос Элисон царапает уголок его сознания: она выкрикивает оскорбления в адрес их противников.
Дженкинс, одной из нападающих, удается еще раз обойти Аарона, она выбивает мяч, который отскакивает от стены, что заставляет Эндрю двигаться еще до того, как мяч соприкасается с клюшкой, чтобы отбить его. У Эндрю есть всего мгновение, чтобы подумать о том, насколько идиотским было это движение, прежде чем из его легких выбьют весь воздух. Кто-то врезался на него на полной скорости.
Его спина соприкасается с углом ворот, достаточно сильно, чтобы в уголке глаза вспыхнул ослепительный красный цвет — ворота засчитали это за гол.
Под кожу впиваются иглы, они давят на него с достаточной силой, чтобы пробить кожу. Внутри Эндрю горит огонь, который подпитывается темнотой внутри, распространяющейся по всему его существу. И есть насилие, кипящее в его крови, и есть желание просунуть руку под повязки, покрывающие его предплечья, и бороться с насилием с помощью более уродливого и порочного насилия.
Но Эндрю не тянется к ним.
Слова танцуют в глубине его сознания, его собственные слова о том, что он сможет контролировать счет, и нет, может быть, это не обещание, но, тем не менее, это то, что он сказал, и что-то, что заставило глаза Нила засиять, достаточно ярко, чтобы пробиться сквозь темноту раздевалки. Эндрю на мгновение стискивает зубы, собирается с силами, а затем отталкивает Уильямса от себя.
Шаг, который Эндрю делает после этого, заставляет споткнуться. Это возвращает его на мгновение к давно прошедшей игре, где он еще не был трезвым, где он споткнулся от полного истощения в сочетании с последствиями интоксикации, и он останавливается, чтобы сделать глубокий вдох. Медленный выдох.
Вдыхает через нос и выдыхает через рот, так, как Би показала ему много недель назад.
Звук падения тела на пол заставляет Эндрю снова поднять глаза, а вид Нила, стоящего перед Уильямсом, заставляет его на секунду оцепенеть. Мэтт пытается оттащить Нила в сторону:
— Полегче! — шипит он. Эндрю видит судей, бегущих в их сторону. — Тебе нельзя получать карточку, понимаешь? Мы просто не сможем тебя заменить. Это я здесь защитник, — говорит Мэтт и указывает на себя. — И это моя работа — защищать ворота, ладно?
Нил ничего не говорит на это или на резкое предупреждение, которое судьи дают ему вместо карточки, но он поворачивается, чтобы посмотреть на Эндрю. Эндрю снова смотрит на Нила, на быстрые подъемы и опускания его плеч и ясную синеву его глаз, в которых нет прежней усталости.
Уильямса выбрасывают с площадки с красной карточкой, поскольку нападение на вратаря — одно из худших нарушений во всей игре.
Затем на площадку выходят еще три новых игрока, которых Эндрю помнит по их последней игре в октябре… и Рико.
Теперь более чем очевидно, что они намерены прорвать оборону Лисов, и поскольку все они всегда на шаг позади Рико, а Мэтт хромает, Эндрю знает, что с их стороны не потребуется много усилий, чтобы сделать это.
Они почти в середине второго тайма, и даже если Лисы обычно в это время играют лучше, против Воронов они быстро выдыхаются, поскольку им дорого обходится игра против такой команды.
Эндрю еще раз смотрит на плечи Аарона, которые поднимаются и опускаются с каждым его тяжелым, быстрым вдохом, и на правую ногу Мэтта, а затем говорит:
— Они слишком неповоротливые.
— Я знаю, — кивает Нил.
— Ты устал? — спрашивает Эндрю. Он знает, что ответом будет однозначное «нет», он провел слишком много времени на поле с Нилом. Он наблюдал за каждым движением Нила, чтобы не замечать признаков его усталости, и он знает, что Нил знает, что это не проблема. Но Эндрю все равно спрашивает.
Нил кладет руки на бедра, зажав ракетку между пальцами левой руки, и пожимает плечами.
— Пока нет.
Эндрю задумывается на секунду, он позволяет всем лицам их команды и тех, кто уже играл, мелькать в его голове одно за другим.
Это почти как собирать пазл по кусочкам, с той лишь разницей, что у Эндрю на это есть всего несколько коротких мгновений.
Скорость — фатальная слабость в их линии обороны, все они отстают от нападающих Воронов, но Нил — самый быстрый игрок первого класса Экси. Это факты, но Эндрю мыслит гораздо глубже; он вспоминает состояние, в котором был Нил после возвращения из Эвермора, он вспоминает, как Нил говорил, что Рико заставил его тогда играть в качестве бэклайнера, и думает об этом.
— Тогда делаем так. Мэтт, — зовёт он, Мэтт поворачивается к Эндрю, тот указывает на Нила. — Мы заменим Нила на Дэниэль, а тебя — на Нила.
— Мы что, прости?
— Ты хромаешь, — поясняет Эндрю и бросает быстрый взгляд на правую ногу Мэтта. — Сейчас ты абсолютно бесполезен. Пусть Эбби наложит повязку. А Нил пока тут обо всем позаботится.
Нил поворачивается к Мэтту, когда кажется, что Мэтт собирается отказать Эндрю.
— Я учился играть в роли защитника, помнишь? А на каникулах в декабре Вороны ставили меня в защитники против Рико. Я знаю, как он двигается и как играет.
— Две недели тренировок не могут подготовить тебя к встрече с лучшим нападающим.
— Кевин — лучший нападающий, — поправляет его Джостен. — А мне не обязательно быть лучшим защитником, чтобы противостоять Рико. Я должен быть просто быстрее его. И мы оба знаем, что я быстрее. Доверься мне. Я смогу держать его подальше от Эндрю, пока ты на скамье.
— Тренер никогда не согласится на это, — качает головой Мэтт.
Возможно, на любой другой игре так оно и было бы. Но сейчас они стоят против Воронов в финале, и это просьба, исходящая от Эндрю (чего раньше никогда не случалось). Эндрю уверен, что Ваймак не сможет отказать.
Может быть тренер увидит то, что видит Эндрю, может быть, он сможет собрать все воедино аналогичным образом и понять, что делает парень, не нуждаясь в объяснении.
— Скажи ему, что у него нет выбора, — хмыкает Эндрю, и он не совсем уверен что влияет на результат: то, что он отстаивает игру, которая его никогда не волновала и никогда не будет волновать, то ли это его убежденность поколебала Мэтта, но в следующую секунду бэклайнер поворачивается и уходит. Он перестает скрывать хромоту в своих шагах, отдавая предпочтение левой ноге, и становится очевидно, насколько сильно она должна болеть, когда он приближается к Ваймаку.
Эндрю не поворачивается, чтобы посмотреть, как тренер и Мэтт спорят, но вскоре после ухода Мэтта Дэн выходит на площадку, а затем занимает стартовую позицию нападающего, сделав Элисон знак оставаться на месте.
— Ты сумасшедший, — говорит тихо Нил, словно действительно удивлен этим.
— Это давно не новость, — отвечает Эндрю, а затем на секунду задерживает взгляд на Ниле, тот качает головой и занимает свое новое место рядом с Рико. Рико быстро понимает, что они делают, и после того, как он переводит взгляд с одного человека на другого, он улыбается широко и достаточно холодно, чтобы Эндрю мог это увидеть.
В этом есть самодовольство, но Эндрю не обращает внимания, поскольку использует достаточно силы, чтобы выбить мяч за пределы площадки, когда начинается борьба.
Нил преследует Рико на каждом шагу, он использует комбинацию своей клюшки и корпуса, чтобы испортить удары Рико и сделать их слабее. Он делает все возможное, чтобы оттеснить Рико от Эндрю, они сражаются друг с другом бегая по полю, пригибаясь и бросаясь, уклоняясь и делая выпады, чуть не подставляя друг другу подножки на каждом шагу.
Рико действительно умудряется использовать все свои уловки, чтобы обойти Нила, но ему не удается делать это долго.
Потому что, думает Эндрю, отбивая очередной удар Рико, который заставляет того прошипеть что-то ненавистное им обоим, уверенность в улыбке «Короля» была более чем неуместной.
Возможно, это правда, что Рико и остальные Вороны видели Нила в качестве бэклайнера, они видели его побитым и слабым, но… сейчас его ведет не ненависть.
Да, высокомерие Рико совершенно неуместно, потому что сегодня Нил не только в идеальной форме как самый быстрый игрок на поле. Гнев, который Эндрю видит в его ярких глазах, также заставляет его двигаться немного быстрее.
Нил и Рико снова падают на пол вместе после того, как Нил смеется так громко и весело, что Эндрю может услышать это без проблем, но он вскакивает секундой позже, чтобы схватить мяч, прежде чем Рико подойдет к нему даже близко, и передает его Элисон.
Эндрю наблюдает (его пальцы болят от хватки на ручке клюшки), как Элисон отдает пас Кевину, как Кевин крутит ракетку и обходит Ворона, чтобы передать его Дэн, как Дэн ловит мяч, чтобы развернуться и передать его Кевину, и как Кевин делает широкий шаг, чтобы замахнуться и сильно ударить, отправляя мяч в полет.
Вратарь Воронов недостаточно быстр, чтобы поймать мяч, и из–за этого ворота за его спиной становятся красными. Теперь счет у них равный — восемь: восемь.
Следующие десять минут заполнены тем, что Вороны толкаются и стараются пробиться через линию обороны, а Лисы сопротивляются и пытаются отдать пас Кевину и Дэн.
Счет остается таким в течение того времени, которое требуется командам, чтобы медленно довести друг друга до безумия, с помощью толчков, пинков и криков.
Но затем Бергер, нападающий, вышедший на площадку рядом с Рико, умудряется обойти Аарона слишком быстрым движением, чтобы тот мог остановиться. Он наносит быстрый удар по воротам.
Эндрю пытается остановить мяч, действительно пытается: он движется до того, как мяч покидает сетку Бергера, чтобы заблокировать его своим телом и ракеткой, но оказывается, что он недостаточно быстр для этого.
Мяч пролетает мимо верхней части его ракетки, достаточно близко, чтобы Эндрю мог почувствовать, как он касается материала, и это заставляет ворота вспыхнуть красным в ту же секунду. Парень чувствует раздражение: на себя за то, что не предвидел этого, и частично на свою ракетку за то, что она не была длиннее, и определенно на Рико, когда он видит, как капитан Воронов улыбается так, словно уже победил.
Ваймак меняет Аарона и Элисон на Ники и Мэтта.
Это означает, что у линии обороны есть шанс перегруппироваться, и Эндрю наблюдает, как они это делают. Им постепенно удается блокировать все больше и больше попыток Воронов пройти мимо них и приблизиться к воротам, чтобы попытаться забить. К тому времени, когда до конца игры остается всего пять минут, они полностью закрывают атаку Воронов.
Это означает, что Рико и Бергер оба бьют издалека, поскольку у них нет другого выбора, что делает их удары намного слабее, чем с близкого расстояния. Эндрю может отбивать каждую попытку без каких-либо проблем.
На другой стороне площадки Кевин ловит рикошет и выкручивает ракетку достаточно далеко, чтобы другой вратарь не смог остановить мяч, и забивает. Снова ничья.
Эндрю знает, что при том, как все идет сейчас, если они продолжат в том же духе блокировать Воронов, им удастся полностью закрыть не только Кевина, но и Дэн, у них не будет возможности снова забить и победить… И он также знает (бросив один взгляд на Нила и услышав резкие вдохи, которые он набирает в легкие от изнеможения), что тот стоит на ногах только с помощью чуда и природного упрямства. Эндрю сжимает пальцы вокруг ракетки и чувствует боль в них от того, что снова и снова отбивает жесткие удары Воронов.
Однако затем он снова поднимает глаза и отдает пас в ракетку Кевина. Пошло всё к чёрту. Отсчет оставшегося времени идет от десяти до нуля, когда Кевин делает шаг, затем еще один, а потом отводит ракетку назад с безумной отчаянной силой и делает бросок. Мяч пролетает по воздуху мимо ошеломленного вратаря Воронов, заставляя ворота позади него покраснеть в ту же секунду… с последним гудком.
Силы, кажется, покидают Нила, когда это происходит. Эндрю может видеть, как он падает на колени и обхватывает себя руками, его тело содрогается от усталости, а затем он полностью замирает, когда снова звучит гудок.
Крики старшекурсников становятся громче, а затем еще громче. Эндрю снимает шлем и прислоняет ракетку к воротам. Крики зрителей представляют собой смесь недоверия и ликования, но они бледнеют по сравнению с шумом от шокированных Лисов.
Эндрю тратит еще секунду, чтобы посмотреть на табло и запечатлеть счет в памяти — десять: девять в пользу Лисов. Кевин забил на самой последней секунде игры.
Эндрю хмыкает и позволяет своему взгляду вернуться туда, где сидит Нил.
Его плечи поднимаются один раз в глубоком вдохе, а затем замирают. Эндрю недостаточно близко, чтобы услышать, что он говорит Рико, который смотрит на табло, как будто ожидает, что оно изменится. Но достаточно близко, чтобы увидеть реакцию Рико на это: он поворачивается к Нилу и его лицо из ошеломленного превращается во что-то ужасное, жестокое и совершенно темное…
Эндрю может читать людей без проблем, он может читать язык их тела и их движения, потому что он заставил себя учиться этому с самого раннего возраста… потому что он проводит достаточно времени, наблюдая за людьми, чтобы заметить…
…в этот самый момент Рико сжимает в кулаке свою ракетку.
Сердце Эндрю замирает.
Лекарства, которые были предписаны судом, сделали парня намного быстрее, чем он есть без них, они смогли заставить его двигаться со скоростью, которую он обычно не должен был иметь. Но теперь, когда он чувствует, что его тело начинает действовать без раздумий, кажется, что он никогда прежде не был таким быстрым. Никогда.
Он способен сократить расстояние между воротами и тем местом, где Рико замахивается на Нила клюшкой за считанные секунды.
Вспышка дикого страха и гнева внутри него выливается в силу, когда он позволяет свой клюшке взлететь так быстро, что воздух со свистом проходит через отверстия сетки.
Он использует все это, чтобы блокировать чужой удар, отбивая руку Рико своей клюшкой. Очевидно, достаточно сильно, чтобы без проблем переломать кости. Эндрю выставляет клюшку перед Нилом в защитном жесте, а злость исчезает так же быстро, как и появилась.
Ракетка Рико, не причинив вреда Нилу, падает на пол в стороне от того места, где стоит Эндрю. А затем Рико, спотыкаясь, отшатывается от них с высоким и ужасным криком, прежде чем падает на колени и прижимает руку к животу. Эндрю скучающе закатывает глаза.
Лисы окружают их, но Эндрю выходит из их круга, когда они начинают гладить Нила по голове и плечам в поисках каких-либо признаков того, что он пострадал.
— Нил! — зовет Дэн и берет его лицо в свои руки.
— Привет, — говорит Нил, его голос тяжелый и хриплый от усталости, но в нем есть что-то еще, что-то, что Эндрю без проблем идентифицирует как триумф. — Мы победили.
Дэн сжимает Нила в объятиях и издает звук, представляющий собой смесь придыхания и смеха.
— Да, Нил. Мы победили!
Поскольку Рико увозят на машине скорой помощи, церемония вручения чемпионского трофея Эдгара Алана откладывается до утра.
Лисам и Воронам приходится задержаться в Эверморе до половины второго ночи. Болельщики покидают стадион только после просьбы со стороны полиции, они тихие и шокированные.
Гости Лисов и Лисички пытаются отвоевать право остаться с близкими, однако все они и даже Би, проигрывают и их отправляют в отель.
Лисы в полной тишине отправляются в душ, единственным звуком является щелканье молний на их сумках и плеск воды в душе, падающей на темный кафельный пол.
Из-за усталости руки и ноги Эндрю кажутся тяжелыми, тяжелее, чем кости в его теле, которые тянут его вниз и замедляют движения. Он моется, и на этот раз даже горячей воды, льющейся на него дождем недостаточно, чтобы хоть на долю расслабить его.
Вытершись и одевшись, Эндрю присоединяется к остальным в вестибюле. Он не садится на темный диван, который был поставлен посреди комнаты, когда остальные входят один за другим, просто смотрит на темную стену напротив него.
Остальные ведут себя тихо. Вскоре все, кроме Нила, появляются в комнате. В этом нет ничего необычного, на самом деле, потому что Нил всегда последним выходит из раздевалок и душевых, всё ещё предпочитая уединение даже после того, как другие узнали о его прошлом, что не удивляет Эндрю.
Но внезапно парень вспоминает, как в последний раз Нил целую вечность просидел в раздевалке, прежде чем присоединиться к ним, а потом бесследно исчез.
Эндрю приходится напомнить себе, что Натан мертв и находится на глубине шести футов, и что Рико в больнице, и даже если бы его там не было, единственной опасностью для Нила был бы Ичиро. Но тому нет резона вредить Нилу. Не после игры в их пользу.
Эндрю отталкивается от стены и снова входит в раздевалку… и стискивает зубы, когда видит спортивную сумку Нила, набитую всей его грязной одеждой, шампунем и полотенцами. Эндрю снова повторяет себе предыдущие мысли — нет ничего, что могло бы навредить Нилу прямо сейчас в этот самый момент. Дышать. Ему нужно дышать и выйти обратно.
Он игнорирует взгляды, которые другие посылают ему, не давая никаких комментариев. Возможно, они знают, что если Эндрю спокоен, то нет причин беспокоиться за Нила. Эндрю снова прислоняется к стене и скрещивает руки. Дышать. Просто дышать.
Вскоре дверь открывается, и Нил заходит внутрь.
Дышать становится легче.
В выражении его лица есть что-то, что говорит о ликовании, уголки его рта приподняты в нечто, что не является ни ухмылкой, ни улыбкой, но все равно вызывает горячее чувство в груди Эндрю.
— Что тебя так развеселило? — спрашивает Ники.
Нил пожимает плечами, а затем говорит:
— Жизнь?
И Эндрю уверен, что за этим кроется нечто большее, чем говорит Нил. Он слишком хорошо знает его, чтобы понять, что есть что-то, чего Нил не хочет говорить. Но парень решает не выяснять сейчас и спросить позже, и когда они останутся одни. Остальная команда ничего не замечает.
Дэн просто садится прямее, а Мэтт ухмыляется. Кевин прижимает пальцы к своей татуировке, Аарон и Ники обмениваются торжествующими взглядами, Элисон тянется, чтобы сжать руку Рене, а тренер одобрительно кивает гордой улыбке Эбби.
— Давайте уже свалим отсюда, — предлагает Ваймак и кивает головой в направлении выхода. — Пора хорошенько отпраздновать. Тот, кого не будет в автобусе ровно через две минуты, останется здесь с ночёвкой.
Это пустая угроза, они все это знают, они все знают, что Ваймак никогда бы не уехал, оставив одного из них здесь. Но Лисы все равно подыгрывают и убегают, как будто действительно ему верят. Эндрю остается там, где он есть, и Нил тоже. Наедине.
Эндрю снова отрывается от стены и уходит в раздевалку, принося обратно сумку Нила. Парень берет ее в руки, смотрит мгновение, а потом откидывает в сторону.
Эндрю поворачивает голову, чтобы взглянуть на её складки вдоль темного, но чистого материала, а затем позволяет своей сумке отлететь туда же. Его мгновенно примагничивает: он кладет руку на стену рядом с головой Нила. Не прижимается, но это всё равно очень близко и интимно.
— Твои инстинкты стареют, — говорит Эндрю, потому что знает, что есть нечто большее в том, что Нил сказал минутами ранее. — Я думал, ты умеешь сбегать.
Нил сводит брови вместе, как будто в замешательстве, но блеск в его глазах выдает с поличным:
— Насколько я помню, ты сказал мне перестать убегать.
— Совет на будущее: никто не любит таких умников.
— Кроме тебя, — говорит Нил, и Эндрю на мгновение останавливается, чтобы подумать.
С тех пор как он стал трезвым, его эмоции приглушены. Существует толстая стеклянная стена, отделяющая его от остального мира, делающая мысли чистыми, как воздух, окружающий природу после сильного дождя.
Но Нил… невыносимо красивый Нил с его глазами, которые ярче, чем глыба льда на солнце… его рыжими локонами, которые выглядят как огонь… его глупыми/красивыми губами, которые кривятся в свирепой ухмылке на поле… и что-то еще, что Эндрю не может объяснить, когда они только вдвоем (не имеющее слов, смысла, но безумно горячее)… прорывается сквозь эту стену снова и снова.
Пуленепробиваемое стекло разлетается на миллион маленьких осколков, которые сверкают, как бриллианты, на слишком много эмоций, которые проскальзывают сквозь кожу Эндрю, как вода сквозь растопыренные пальцы.
Всё это находит себе пристанище за его грудной клеткой рядом с сердцем.
Эндрю думает, что теперь он точно не тратит свое время на отрицание правды.
Он наблюдает, как губы Нила растягиваются во что-то, что заставляет его чувствовать, будто солнце поместили в грудь.
Эндрю позволяет Нилу притянуть себя ближе.
Даже если это может убить его когда нибудь… он совсем не возражает.
Примечание к части
Итак. Рыдаю.
Прошло больше полугода с момента, как я начал переводить эту работу. Ребята. Я безумно благодарен всем вам за моральную и денежную поддержку, за все оставленные комментарии! Я привязался к каждому из вас! Божечки! Но это было довольно тяжело...
Хочу выразить благодарность своим бетам, автору данного произведения, комментаторам (АннаМиньярд, AnnaLu06, Хлеп ми, Лисёнок Эндрю, и многим другим (!)) , и в особенности своей маме, которая тоже это читает (я знаю, что ты уже взрослая для постельных сцен, но, камон, я твой ребенок и это неловко).
Автор дал разрешение на печать данного перевода! (Если кто-то хочет убедиться в этом, моя страница в вк указана в профиле). Пожалуйста, обратитесь к этим ребятам - https://instagram.com/your_au_ они печатают фанфики без проблем с законом! Я так устал... хах
Пожалуйста, ждите моих дальнейших работ. Они не будут такими огромными, но я честно вложу в них душу.
Люблю вас. Вы потрясающие!
Сноски
1Сложный — довериться кому-то другому.