Never Fallen

На следующий день Эндрю проводит время на балконе вместе с Нилом, скуривая одну сигарету за другой, стоя в теплом свете солнца, которое простирается над природой и освещает пространство между деревьями, в то время как другие Лисы проводят большую часть своего времени в походах и спусках на близлежащие тропы.
Эндрю это не интересно, а Нил попросту не может присоединиться к остальным из-за швов и травм по всему телу, поэтому обоим просто приходится выслушивать рассказы о верховой езде, на которую записались старшекурсники, вернувшиеся с румянцами на щеках и горящими глазами, после проведенного времени на улице.
Эндрю чувствует, как его тело мягко окутывает тепло, когда Нил общается с остальными, и он невольно тоже вслушивается со слабым интересом. Нил тоже хочет покататься, на что Эндрю лишь закатывает глаза. Парень выкуривает сигарету, щелчком выбрасывая ее, и тянется за Нилом куда бы тот не пошел, как одна сторона магнита притягивается к другой без сбоев.
Парень прислоняется к забору, окружающему поле, состоящее скорее из грязи, чем из травы. Он скрещивает руки на груди, вдыхая запах цветов, которого очень много в воздухе. Облака усеивают голубой горизонт над головой, как крапинки, брошенные на холст, небрежно и безразлично. Эндрю наблюдает, как Нил пытается медленно взобраться на лошадь, как идиот, которым он и является.
Парень знает, что это должно быть больно, и моргает от яркого солнца, из-за которого волосы Нила выглядят как пылающий ад. Но Нил, похоже, не возражает против боли, и поэтому Эндрю продолжает стоять в стороне и встречаться взглядом с Нилом каждый раз, когда он смотрит в его сторону. Он чувствует, как электричество прожигает себе путь сквозь его тело, чувствует, как сам загорается, как метеорит, летящий к земле.
Время течет медленно, минуты сливаются в час, а затем в два. Наблюдать за остальными, пока они не спешатся, скучно и похоже на пытку. Но все недовольство растворяется, как воздух, покидающий воздушный шар, когда они возвращаются в домик. Румянец на щеках Нила, его горящие глаза — очень интересуют Эндрю.
Пакеты шуршат, когда Нил достает из сумки бинты и антибиотики, Эндрю ждет просьбы о помощи, но он знает Нила… Нил, как и он сам, не из тех, кто просит о помощи — даже если он явно нуждается в ней.
Но парень не думает, что сможет проглотить гнев, кипящий под кожей, снова наблюдая чужие травмы. Он не думает, что сможет проглотить желание заключить Нила в осторожные объятия… эти ощущения очень непривычны, и парень не хочет делать этого сейчас, поэтому он уходит.
Есть только один человек, который смотрит на Эндрю и, возможно, на Нила без всевозможных ярлыков, который не будет осуждать и навязывать, которому он доверяет… поэтому Эндрю находит Рене.
Она стоит возле открытой двери, ведущей на балкон, и все, что Эндрю должен сказать, это: «Нил», чтобы она кивнула и направилась к нему с легкой улыбкой. Любопытный взгляд Ники, который находится достаточно близко, чтобы услышать это, отскакивает от Эндрю, как вода, бьющая в окно в разгар шторма.
На самом деле, думает парень, вытряхивая сигарету из пачки и закуривая, он далек от того, чтобы считаться открытой книгой. Но иногда рядом с Рене, а чаще с Нилом, Эндрю чувствует, что его душа может быть нормальной. Чувствует, что он здоровый человек, которого можно понять с полуслова или между строк.
Несмотря на вечер солнце еще припекает, весна мягко вступает в свои права, переступая зиму. Эндрю позволяет себе на миг закрыть глаза и просто дышать, слыша пение птиц, бормотание его товарищей по команде из домика и ровный ритм собственного сердца.
Он слышит, как сухие мертвые листья хрустят под весом какого-то животного, и открыв глаза, Эндрю видит маленького енота, который пробирается сквозь листву с чем-то зажатым в лапах.
Внезапно он вспоминает, как сидел на диване в гостиной Лисьей Норы и назвал Нила енотом. Нил знал, что его преследуют (при этой мысли пальцы Эндрю непроизвольно сильнее сжимают сигарету, которую он держит), но отказался бросить свою блестящую прелесть под названием Экси, даже чтобы спасти себя.
— Нил, — слышит Эндрю женский голос и оборачивается после того, как енот исчезает в одном из зеленых кустов возле деревьев. Вернувшаяся Рене стоит посреди гостиной, другие Лисы смотрят в ее сторону и на добрую улыбку, которая почти никогда не покидает её лицо. — Ему нужно проветрить раны на своих руках. Постарайтесь не замечать их, и не спрашивать, хорошо?
Эндрю знает, что если оставить рану открытой, она высохнет и заживет быстрее, чем если ее покрыть и увлажнить кремом с антибиотиками, и замотать бинтами. Неплохая идея дать подышать им свежим воздухом, чтобы кожа быстрее восстановилась. Эндрю понимает это и чувствует, как шрамы на его предплечье горят на коже, словно снова кровоточат, но он также понимает, что комментарии других могут разрушить легкую стену спокойствия, которую Нил построил вокруг себя.
Дэн скрещивает руки на груди, движение, которое Эндрю может видеть через стекло, отделяющее балкон от гостиной.
— Я буду стараться изо всех сил, — говорит она, и это не то, что просила Рене. Не так ясно, как «да» и не означает согласия. Рене хмурится из-за этого.
— Дэн. Пожалуйста.
— Ладно, — сдаётся Дэн мгновение спустя, и Эндрю делает еще одну затяжку сигаретой, когда напряжение, которое скопилось в его плечах в ожидании слов, покидает со следующим дымным выдохом.
Он щелчком выбрасывает сигарету, когда она догорает почти до фильтра, смотрит на свои нарукавные повязки, прежде чем вытащить телефон из кармана. Оформление заказа занимает не больше двух минут, и когда на маленьком дисплее высвечивается предполагаемая дата прибытия, Нил все еще не приходит. Эндрю надоедает ждать, поэтому он заходит с балкона в дом, чтобы забрать Нила. Тот сидит на их кровати с открытыми руками и ранами. Отличное напоминание о прошедшем кошмаре. Эндрю стискивает зубы, а после они молча отправляются на поиски Кевина. Тот находится на кухне с остальными Лисами. Нил заметно напрягается, но когда никто не смотрит на его руки, напряжение пропадает из его мышц.
Дэй проходит в гостиную и позволяет себе упасть в пустое кресло в углу комнаты, не сводя глаз с Нила:
— Ты можешь играть?
— Да, — тут же отвечает Нил, и Эндрю снова вспоминает, что он идиот. Вспоминает, в каком состоянии Нил вернулся из Эвермора. Вспоминает, как сжал его больное запястье, чтобы показать, какой он придурок.
Сейчас он не делает того же, потому что старшекурсники справляются отлично, смотря на Нила, как на идиота. Нападающий понимает свою оплошность и пытается выкрутиться:
— Первое время будет немножко больно, и, если Бинтуронги будут играть грубо, у меня будут проблемы — но хватка осталась, я могу держать клюшку, — Нил сжимает пальцы в кулак, и Эндрю видит всплеск боли в уголках чужих губ… он вспоминает чужую паническую атаку и то, что нападение произошло чуть больше трёх дней назад. — Я буду очень аккуратен.
— Категорически нет, — немедленно отозвалась Дэн. — Ты не будешь играть. Думаешь, тренер выпустит тебя на поле в таком состоянии? Я заменю тебя, Нил. А Рене в очередной раз поможет Элисон, так?
Ответ — категорическое «Нил пропустит игру», и они все это знают. А это значит, думает Эндрю, пока Дэн смотрит на Рене и ждет ее кивка, что ему придется быть в воротах всю игру. Не то чтобы он действительно возражал.
— Доверься нам. Сосредоточься на восстановлении, чтобы выйти на поле в полуфинале.
Огромная волна возмущения собирается в теле Нила, он всем своим видом кричит о недовольстве, наверняка придумывая аргументы, которые он, очевидно, готов высказать. Эндрю ждёт этого. Ждёт, что Нил снова воспользуется своим острым языком, но тот молчит. Молчит какое-то время, а после выдыхает:
— Я вам доверяю, — это резко отличается от того, как парень вёл себя несколько месяцев назад. — Спасибо.
— Ну ничего себе, — тянет Ники и переводит взгляд с Эндрю на Нила и обратно. Эндрю знает, что следующие слова, которые скажет кузен, ему не понравятся. Рядом с ним, на одной из полок на кухне, стоит деревянная коробка с набором ножей, и Эндрю смотрит на неё. — Кто кого очеловечивает в этих отношениях?
Эндрю не тратит время впустую на бесполезные предупреждения, потому что для этого уже слишком поздно. У них с Нилом не «отношения». Это слово совсем не подходит для такой хрупкой вещи, которая вдыхает жизнь в Эндрю. И парню нужно отучить других вешать ярлыки на всё, что они хотят.
Эндрю тянется к рукоятке ножа, чтобы доступно объяснить Ники, что это не его дело (и не чьё-либо ещё, кроме них двоих). У него на самом деле нет желания втыкать его в кузена (если бы было, он бы использовал ножи под своими повязками), парень просто хочет заткнуть Ники. Рене улыбается на это, и предусмотрительно отодвигает коробку подальше от его пальцев. Эндрю кидает на неё взгляд, и ее улыбка становится больше.
Ники использует заминку, чтобы спрятаться за более высоким Кевином. Эндрю чувствует злой взгляд, который бросает на него Аарон, точно так же, как можно было бы почувствовать скользкие и холодные щупальца, тянущиеся к ногам посреди озера, которые угрожают обвиться вокруг лодыжек и утопить.
— К слову, — говорит Элисон и поднимает взгляд от своих ногтей. — Я всё ещё жду объяснений, Нил. Когда мы поговорим об этом?
Она указывает между ним и Эндрю, и у парня возникает желание все же залезть пальцами под повязки и объяснить, что это не их чёртово дело.
— Видимо, никогда, — говорит Ники из-за спины Кевина.
— Не говори чепухи.
— Точно не в ближайшее время, — говорит Нил и встречается взглядом с Эндрю всего на секунду, и это заставляет тепло, огонь внутри Эндрю лизнуть его грудь и горло.
В голосе Нила проскальзывает что-то жесткое, резкое, с оттенком чего-то ещё, чего Эндрю раньше не слышал от него. И это до смешного привлекательно. Эндрю обнаруживает, что ненавидит Нила немного больше, потому что этот тон означает, что Нил так же крепко держится за это хрупкое и «только их», он так же не желает выставлять это на свет, чтобы все могли увидеть это и коснуться.
— Я провёл целые выходные, рассказывая вам все свои секреты. И по возвращению в общежитие мне придётся сделать всё то же самое ещё раз. Кажется, на эту неделю с меня достаточно, не так ли?
Элисон открывает рот, готовясь оспорить слова Нила, но молчит. Через несколько секунд она смотрит на Дэн, которая лишь слегка вздергивает подбородок, а затем на Рене, как будто Рене собирается согласиться с ней и поспорить с тем, что сказал Нил.
— Ладно, — сдаётся девушка и корчит лицо в недовольстве, прежде чем цокнуть. — Пока можешь продолжать морозиться. Но рано или поздно мы вытянем из тебя все подробности.
В этом Эндрю сильно сомневается.
Вытягивать подробности о чем-либо из Нила… проще поймать облако ладонями.
Однако, Эндрю этого не говорит и следует за Нилом, который идёт за остальными в гостиную, когда старшекурсники проверяют время и выясняют, что им нужно убить около часа, прежде чем они смогут поужинать. Телевизор сразу же захватывает Кевин, который тыкает на кнопки, пока не находит канал с Экси, а Эндрю наблюдает, как Рене и Ники уговаривают Нила сыграть партию в бильярд, прежде чем ему надоест считать трещины на стене (их пятнадцать), и он присоединяется к ним.
В отличие от Эндрю, Экси течёт по венам Нила вместо крови, он дышит Экси, как воздухом, он позволяет Экси поглотить свою жизнь. И как забавно наблюдать за непроницаемым лицом нападающего, пока Рене и Ники объясняют ему правила игры в бильярд. И, кажется, Эндрю проводит слишком много времени, наблюдая за Нилом, так как без проблем замечает маленькие проявления эмоций (замешательства и непонимания), незаметных для других.
Легкое подергивание его бровей, хмурая складка в уголках рта и легкий наклон головы — все это говорит Эндрю о том, что Нил абсолютно не понимает, о чем говорят остальные.
Лисы осознают это только тогда (говоря о Рене, Ники, Мэтте и Аароне, причем последние трое объединились против Эндрю, Нила и Рене), когда Нил должен сделать брейк и умудряется ударить по битку таким образом, что другие шары остаются нетронутыми, в то время как биток летит по столу.
Это не такая уж и проблема, потому что к тому времени, когда они уходят на ужин почти час спустя, Эндрю и Рене умудряются оторваться от остальных. Для Эндрю это не большой сюрприз, учитывая, насколько расчетливая, умная и понимающая Рене.
Ужин — не тихое мероприятие, но и не долгое. Не проходит и часа после того, как они покинули домик, как уже вернулись и разделились. В то время как Дэн и Мэтт исчезают куда-то, о чем Эндрю не заботится настолько, чтобы размышлять, Ники громко заявляет, что хочет в джакузи, а Аарон, Рене и Элисон следуют за ним на улицу.
Камин горит, небольшой огонь освещает комнату и придает всему красно-оранжевое сияние, в то время как от него равномерно распространяется тепло. Кевин устраивается возле него с книгой по истории. И поскольку это совершенно не интересно, Эндрю уходит на кухню, а Нил следует за ним.
Блендеры находятся там, где Эндрю оставил их сушиться накануне, и ему требуется не более нескольких минут, чтобы запустить их и приготовить напитки.
Напитки, которые пили вчера другие, все еще запечатлены в его сознании и останутся там навсегда. Для Эндрю не проблема воспроизвести их, прежде чем он сунет их через стойку в сторону Нила. Смех остальных разливается по дому, как солнечный свет через окна днем, и звуки в сочетании с тихим пением птиц, которые еще не спят, сопровождают звон бокалов и льющуюся жидкость, пока Эндрю наливает два напитка себе и Нилу, а затем быстро моет блендеры, пока Нил совершает свой последний поход, чтобы доставить напитки.
Эндрю поднимает свой бокал в молчаливом тосте, имитируя вчерашний, но теперь без вызова. А затем они опустошают свои бокалы.
Когда он ставит свой стакан в раковину, чтобы кто-нибудь помыл его позже, и снова поднимает взгляд, Нил смотрит на него со слегка раскрасневшимися щеками и ужасно яркими глазами, полуприкрытыми веками.
Его губы блестят в свете ламп, прикрепленных к потолку, наверняка имея вкус алкоголя, они выглядят невероятно мягкими.
Эндрю подходит ближе, спрашивая «да или нет?», а уголки этих губ приподнимаются в ухмылке, которая совсем не похожа на ту, которой Нил улыбается репортерам.
— Да.
Эндрю сокращает расстояние между ними, аккуратно касаясь кончиками пальцев чужой шеи так, что четко чувствует уголок острой челюсти и скачок чужого пульса. Губы Нила правда мягкие, и они действительно на вкус как алкоголь.
Разделённый поцелуй, глубокий и чувственный, посылает по телу горячее тепло, остающееся огнём на кончиках ушей и внизу живота. Все звуки вокруг затихают, и Эндрю рад, что запомнит это чувство навсегда.
***
Что-то ударяется о деревянную дверь в их комнату посреди ночи.
Это мягкий и тихий звук, которого недостаточно, чтобы эхом отразиться от стен, но звук, от которого Эндрю мгновенно просыпается.
Его сердце сразу же подскакивает к горлу, вес другого человека на кровати заставляет его пальцы сжаться, готовясь нанести удар. Эндрю дёргает рукой, и натыкается на что-то мягкое. Он распахивает глаза, и воспоминания о прошедшем дне тут же возвращаются.
Рука проснувшегося Нила инстинктивным движением лезет под подушку и хватает руку Эндрю, которую тот засунул под подушку Нила перед тем, как заснуть.
Эндрю помнит, как сделал это: его окружала тьма ночи, а рядом лежал спящий Нил, бинты которого светились от Луны, попадающей в окна. Он аккуратно просунул ладонь под чужую голову, потому что небольшое беспокойство после всего, что произошло, накрыло одеялом. Эндрю казалось, что есть шанс, что Нил все же ненастоящий. Что он откроет глаза утром, и то, что он сейчас испытывает, исчезнет, вырванное у него из рук, выбитое из-под ног, оставившее бесконечно падать.
Эндрю не хочет признавать, но голова Нила на подушке под его рукой очень заземляет. Он не хочет признавать, но ему так спокойнее.
Эндрю скатывается с кровати, отрывая взгляд от сонного Нила, и идёт к двери. Он не удивляется, когда видит Рене по ту сторону. На ее лице усталая улыбка и круги под глазами. Она виновато морщит нос, потому что только она (и парень, делящий с ним кровать) знает, как легко просыпается Эндрю.
— Извини, — говорит Рене искренне. — Мне нужно одолжить твою машину. Я верну её до отъезда.
В нежном тоне ее голоса есть что-то еще, что-то серьезное и жесткое, что Эндрю видел всего несколько раз, и Эндрю слишком хорошо знает Рене к настоящему времени, чтобы понимать, что она не разбудила бы их и не попросила Мазерати, если бы это не было серьезно.
И Эндрю не нуждается в объяснениях, когда сталь, которая появляется в ее глазах, — это то, что Эндрю узнает. В комнате темно, поэтому парень оборачивается и коротко просит:
— Свет.
Проходит несколько секунд, наполненных звуком удара руки по материалу прикроватной тумбочки в поисках выключателя, прежде чем комнату заливает свет. Эндрю щурится от этого, и направляется к сумке, игнорируя птичье гнездо, которое умудрилось образоваться на голове Нила.
— Рене? — Нил садится, прижимая к себе одеяло так, чтобы только руки остались открытыми. Его глаза щурятся, он смотрит на девушку в замешательстве, которое Рене легко читает.
— Кенго мёртв.
О, думает Эндрю, возвращаясь к открытой двери, потому что, на самом деле, удивительно. В том, что Рене уходит, есть смысл, Эндрю убеждается в своих мыслях, когда она говорит Нилу, что Жан ранен, и что она собирается забрать его.
Поскольку Рико является сыном своего отца только номинально, будучи с рождения оторванным от отца и брата, он пытается заслужить внимание Кенго успехами в Экси. Это одна из причин, почему он вырос психопатом. Смерть Кенго ни что иное, как катастрофический удар по мечтам Рико, особенно сейчас, после того, как он уже дважды был госпитализирован, и когда они находятся в разгаре чемпионата, против человека, которого Рико всю свою жизнь называл своим братом.
Эндрю догадывается, судя по состоянию Жана, что дорогой брат не пригласил Рико на похороны отца, хотя и неудивительно. Скорее всего был приглашен даже тренер Воронов, но не сам Рико. И, видимо, тот осознал, что пропасть между собой и отцом пересечь нереально (теперь уж точно). Это и подпитало гнев и безумие «Короля».
— Тебя не пустят в Эвермор, — говорит Нил, и Эндрю моргает, возвращаясь из мыслей в реальность.
Рене улыбается, и это не та обычная улыбка, которой она одаривает остальных. Она маленькая и свирепая, кусачая, как иней, покрывающий вашу кожу в разгар снежной бури.
— Им придется.
Она больше ничего не объясняет, разворачиваясь и направляясь к выходу. Эндрю не думает долго и идет за ней следом, чтобы запереть входную дверь.
Внутри домика: в гостиной, кухне и коридоре - темно и прохладно, слабый голубой свет луны проникает через окна и позволяет им проходить по комнатам, ни на что не натыкаясь.
Босые ноги Эндрю и темные тапочки Рене почти беззвучно ступают по деревянному полу, прежде чем остановиться перед дверью, ведущей во двор.
Дверь издает тихий щелкающий звук, когда замок отскакивает в сторону, Эндрю открывает её, вдыхая свежий воздух, наполненный ароматом цветов, распускающихся на поле бесконечной травы, простирающейся во все стороны, и на секунду поднимает глаза на сверкающие звезды, прежде чем сказать:
— Стефани.
Рене хмыкает. Это не подтверждение и не отрицание, но Эндрю не нужно, чтобы она что-то говорила, чтобы знать, что он прав. Он думает об этом еще раз, быстро, пока Рене надевает свои уличные кроссовки и завязывает их. Независимо от того, как он поворачивает ситуацию и цель, которая есть у девушки по освобождению Жана из ада, единственный способ сделать это — через Стефани Уокер.
— Миротворец, — говорит он больше для себя, но все равно слышит, как Рене выдыхает.
— Я вернусь до отъезда, — Рене машет рукой, и ключи между ее пальцами звенят, поэтому Эндрю больше слышит, чем видит этот жест. Камни хрустят под ее ботинками, прежде чем шаги затихают, когда она достигает покрытой грязью земли. А затем Мазерати оживает, урча и мигая фарами. Рене выезжает с подъездной дорожки секундой позже.
Звуки автомобиля становятся все тише и тише, пока не исчезают совсем, крики птиц, которые уже вернулись после зимы, заполняют оставшуюся позади тишину, а листья шуршат по земле и танцуют с легким ветерком.
Звезды покрывают небо над головой, как и накануне вечером. С того места, где стоит Эндрю, у него нет возможности увидеть созвездие, которое его глаза автоматически ищут, но он легко находит самую яркую звезду. Эндрю моргает, и волна усталости от столь внезапного пробуждения заставляет кости в его теле потяжелеть.
Парень возвращается обратно в их с Нилом комнату и запирает за собой дверь. Он находит дорогу обратно под одеяло, и его глаза закрываются, как только Нил снова выключает свет. Не проходит и мгновения, как напряжение и темнота, всегда присутствующие и ожидающие, чтобы овладеть Эндрю, отступают на шаг, пока он привыкает к весу тела Нила на матрасе рядом с собой.
Ощущение взгляда Нила, пробегающего по его лицу, легкое, как перышко, и горячее, как жидкая лава. Эндрю обнаруживает, что ему не нужно снова засовывать руку под подушку Нила, чтобы позволить сну утащить себя. Жар внутри его груди успокаивает его так, как ничто другое.
***
Объяснение того, куда исчезли Рене и Мазерати, падает на Нила на следующее утро. И новость о смерти Кенго заставляет лицо Кевина побледнеть, а глаза широко раскрыться, прежде чем он уходит, громко хлопнув дверью в свою комнату.
Эндрю знает, что это означает. Кевин справится с новостями по-своему, он знает, что ничего не сможет с этим поделать, потому что, хотя Эндрю обещал обеспечить безопасность Кевина, забота о его психическом состоянии никогда не стояла в задачах.
Эндрю также знает, что нет причин беспокоиться о Рене, как это делают другие. Да, она выключила свой телефон, но это не удивительно, учитывая, где она находится и что делает.
Часы спаррингов с ней в подвале спортзала, когда они оба уходили с синяками на коже, тьма в ее глазах, так похожая на тьму Эндрю — более чем достаточное доказательство того, что Рене может постоять за себя.
Той же ночью Нил всхлипывает во сне, что немедленно вырывает Эндрю из его собственного сна и заставляет сесть. Влажный и резкий звук, вздох, балансирующий на грани паники и срывающийся через край снова исходит от Нила.
Это немного напоминает хрип, который парень издавал в Балтиморе, и через долю секунды Эндрю тянется к нему.
Он кладет руку на затылок Нила и просто позволяет ей оставаться там, просто позволяет Нилу получить вербальное утешение, словно это правда может помочь (заземлить так же, как это работает с Эндрю) учащенному пульсу успокоиться.
— Я не знаю кто я, — шепчет Нил на очередном всхлипе, и Эндрю на секунду думает: «Ты лжец». Парень громко сглатывает, а затем его плечи поднимаются и отпускаются с глубоким вздохом. — Я не знаю.
Он не знает, Нил ли он, Натаниэль или любой другой из тех, роль кого он носил так же легко, как одежду? Или он не знает, Нил он или Натан? Для Эндрю это не имеет значения.
Эндрю всегда будет знать, кто такой Нил. И он никогда этого не забудет.
***
В воскресенье утром он и Нил находятся на заднем крыльце дома, запах густого сигаретного дыма витает в воздухе, смешиваясь с ароматом свежей травы, а солнце палит прямо на Эндрю и согревает его так, что коже становится жарко, но внутри остается холодно. Парень смотрит на Нила с темными кругами под глазами и приподнятыми уголками глупого рта, звук шин по гравию и знакомое урчание двигателя сигнализируют о возвращении Рене.
Несколько секунд — это все, что требуется остальным Лисам, которые слышали Мазерати, чтобы собраться в гостиной и быть там, когда откроется дверь и войдет Рене. Ее глаза расширяются от удивления, и она говорит:
— Ох, доброе утро.
— Как он? — спрашивает Кевин.
— Не очень, — Рене пожимает плечами. Что ж, чего и следовало ожидать, учитывая, что это связано с психопатом Рико. Она быстро подходит к Эндрю, чтобы вернуть ему ключи, а затем снова смотрит на Кевина. — Но Эбби делает для него всё, чтобы ему стало лучше.
Дэн скрещивает руки на груди.
— Ты что, правда выкрала Жана?
— Мне не пришлось, — Рене снимает пальто и аккуратно вешает его на спинку стула, прежде чем тряхнуть головой, отчего разноцветные пряди ее волос подпрыгивают. — Президент Эдгара Алана живёт недалеко от студенческих общежитий, я заехала к нему и попросила вмешаться.
— Ты ведь не серьезно, — говорит Эллисон, глядя на Рене, и ее голос звучит так, как будто она действительно в это не верит.
Эндрю время от времени считал старшекурсников наивными идиотами, может быть, больше раз, чем он может сосчитать по пальцам обеих рук, но в их глазах было настоящее удивление, как будто это что-то, чему можно удивиться. Как будто они не видели момент в раздевалке, когда тьма внутри Рене завладела ею и проскользнула сквозь щели настолько, что испачкала кафельный пол.
Они все еще верят, что Рене более невинна, чем она есть на самом деле. Что она может быть кем-то, кто может постоять за себя против Эндрю, но не тем, кто мог бы совершить то, что она, совершенно очевидно, только что сделала.
— Я дала ему поговорить со Стефани, — поясняет Рене, подразумевая свою приёмную мать. — И она ему доходчиво объяснила, что в этой ситуации у него всего два выхода: либо тихо уладить всё с нами, либо она вызвонит всех друзей и знакомых, чтобы распространить новость о жестоком обращении в Эверморе.
Разница между многими взрослыми и Стефани Уокер очень огромна. Она прислушивается к тому, что говорит ее дочь. Она слушает и верит ей, возможно, на неё так влияет работа с подростками, или прошлое Рене, или то, что Стефани знает свою дочь. Но что бы это ни было, в конце концов, это заставляет женщину желать помочь ей.
Миротворцы, вот как Эндрю любит называть ее и Би. Совершенно без насмешки.
— Он выбрал вариант, который, как ему показалось, навредит репутации школы меньше всего. Тренер Морияма не смог привезти Жана по просьбе мистера Андрича, поэтому нам пришлось заехать к ним без предупреждения. Вы знали, что даже у президента нет доступа на стадион? Похоже, он был не в курсе, что пароли на вход регулярно меняют, и ему пришлось узнавать их у охраны.
О, должно быть для президента было новостью, что в Эверморе правит не он, а Вороны. Вороны, которыми командуют Морияма, а он лишь маленькая пешка на шахматной доске.
— В любом случае, Вороны нас не ждали.
Неудивительно. Команда, столь эгоистичная, как Вороны, с такими ЧСВшными и уверенными в своей неповторимости людьми и психопатом, возглавляющим её, наверняка не ожидала посетителей. Особенно тех, что врываются без предупреждения.
— Думаю, это мягко сказано, — говорит Мэтт и прислоняется к стене.
— Хозяин должен был замести все следы, — вмешивается Кевин. — Если бы он знал, что Андрич ищет Жана, то нашёл бы способ выкрутиться.
— Тренера Мориямы там не было: он в Нью-Йорке, — поясняет Рене, снова подтверждая мысли Эндрю о том, почему вызволение Жана не вызвало особых проблем. Девушка встряхивает волосами, свет, проникающий внутрь из окон, отражается в ее разноцветных прядях, а Кевин смотрит на нее с выражением недоверия на лице. — Он был приглашён на похороны, а Рико — нет.
Кевин вздрагивает всем телом.
— Нет…
— Мистер Андрич разрешил мне забрать Жана, когда увидел, в каком он состоянии, — продолжает Рене, и Эндрю не нужно быть гением, чтобы представить, как сильно яростное горе, перешедшее в насилие со стороны Рико, должно быть, повлияло на внешность Жана. — Я оставила ему свой номер и пообещала оставаться на связи в течение внутреннего расследования. Эбби, в свою очередь, пообещала сообщать об изменениях в состоянии Жана. К сожалению, или нет, Жан не собирается называть никаких имён или выдвигать обвинения. И он не очень рад тому, что его перевезли в Южную Каролину. Уже дважды пытался сбежать.
Опять же, в этом нет ничего особенного и удивительного.
Кто-то вроде Жана, кто-то, кого с самого раннего возраста дрессировали как собаку, конечно же дорожит своим ошейником.
Эндрю догадывается, что теперь, после того, как с Жана сорвали поводок, который держал Тетсуи, он боится говорить. Он должен знать, что разговоры и разоблачения о Морияме могут привести к тому, что ошейник затянется настолько, что он останется без воздуха, пока его легкие больше не будут нуждаться в нем.
Ники скрещивает руки на груди, на его лице появляется хмурое выражение.
— Сбежать куда? Обратно в Эвермор? — он снова опускает руки, когда никто не опровергает его слова. — Он что, больной?
— Инстинкт самосохранения, — говорит Нил и пожимает плечами. Искры пробегают по спине Эндрю, когда левое плечо Нила слегка касается его правого, но Эндрю не отстраняется. — Если Рико и Тетсуи решат, что он собирается кого-то выдать, они убьют его. Тот факт, что он находится не на своём месте, уже можно считать серьёзным проступком.
— Насколько всё плохо? — спрашивает Мэтт. — Кевин ведь расторгнул с ними договор, когда сломал руку.
Но между Кевином и Жаном есть разница, думает Эндрю, медленно моргая и снова касаясь плеча Нила своим, притом очень аккуратно.
В то время как Рико был движим ревностью к таланту Кевина, когда он сломал Кевину крыло, руку человека, с которым он вырос и которого считал достаточно близким, чтобы называть братом, и человека, с которым он дышал синхронно, а затем назвал его бесполезным, потому что он думал, что не было никакого способа для Кевина вернуться в Экси, с Жаном это совершенно другая история.
У него на скуле цифра, которая показывает всем, что он является частью того, что Рико считает идеальной командой. Морияма считает, что Жан достаточно хорош, чтобы занять это место, и не секрет, что он был чем-то вроде замены Кевину. Очевидно, что Рико не ставит его на тот же пьедестал, на который он поставил Кевина, так что травмы, которые он, должно быть, получил прошлой ночью, не так серьезны, как сломанная рука в приступе скользкой зависти — они вряд ли помешают Жану играть в Экси.
Рико Морияма может быть кем угодно, думает Эндрю, пока Кевин качает головой, от психопата до хорошего игрока, но он не идиот, чтобы выстрелить себе в ногу потерей ещё одного игрока с цифрой.
— У них не было другого выхода. Я физически не мог играть, — говорит Кевин и смотрит вниз на свои пальцы, сжимая их в кулак. — Если Жан полностью оправится, они по-прежнему будут считать его своим вложением и собственностью, и мы ничего не сможем с этим сделать.
— Но ведь президент в курсе всей ситуации, так? — Ники поворачивается к Кевину. — Значит, скоро к делу подключится администрация и они сделают всё возможное, чтобы замять этот случай. — Затем он понижает голос, как будто его следующие слова — это то, о чем они ещё не догадываются. — Если новость просочится наружу, это убьёт их драгоценную репутацию.
— Если Жан не станет никого впутывать и мама согласится молчать, возможно, они позволят ему по-тихому перевестись в другую сборную, — Рене хмыкает. — В любом случае, это лучшее, на что мы можем рассчитывать.
— Жан на это не пойдёт.
— Возможно, тебе удастся уговорить его, — просит Рене Кевина, ее голос становится мягким и тихим. — Я была бы очень благодарна.
Но Кевин качает головой, и безмолвный ужас закрадывается в его глаза. Он хмурится, и бледнеет ещё сильнее, почти сливаясь со стенкой за своей спиной.
— Ему с нами небезопасно, — говорит Кевин, и Эндрю с ним согласен. Пальметто — не место для кого-то вроде Жана, для ещё одного Ворона с ошейником, все еще прикрепленным к поводку, который обмотан вокруг чьей-то руки и ведущий в Эвермор. — Я не стану давать ему ложную надежду.
Рене слишком умна, чтобы не знать этого, и кивок, который она посылает Кевину, показывает это, но она все равно говорит:
— Иногда надежда лучше, чем совсем ничего. Мы предложили тебе то же самое, и ты до сих пор с нами.
Но надежда, думает Эндрю, наблюдая за тем, как солнце, льющееся через окна, позволяет тщательно вылепленным фигуркам из стекла, которые стоят на полке справа от него возле двери, сверкать, как бриллианты, — вещь не менее опасная и тревожная. Он не уверен, что такому человеку, как Жан Моро, это может понравиться так же сильно, как другим (плечо касается его плеча при следующем глубоком вдохе, который он делает).
— Я остался только благодаря Эндрю, — говорит Кевин.
Это правда. Одна из причин, по которой Кевин решил остаться, — это Эндрю и обещание, которое ожило и обвилось вокруг запястья Эндрю, как наручник. Который натянулся между ними и соединил их.
Эндрю пообещал Кевину безопасность, и он всегда выполняет свои обещания (даже если это будет стоить ему жизни), пускай раньше никто не делал этого в ответ. Дэй обещал найти для Эндрю причину жить, и Эндрю ответил: «попробуй», наблюдая, как тот терпит неудачу раз за разом. Было забавно.
Но теперь, кажется, Эндрю каким-то образом переиграл самого себя, потому что, возможно, Кевин все же выполнил своё обещание, хоть и максимально условно. Но думать об этом Эндрю не будет. Не здесь и сейчас.
Вместо этого он думает о словах Кевина, о том, что заставило его остаться, и, недолго думая, говорит:
— А я больше не принимаю беженцев.
— Я знаю. Жан будет моей персональной проблемой, не вашей, — отвечает Рене. — Все последствия и возможные проблемы я беру на себя, обещаю.
— А у него нет семьи, у которой он мог бы остаться? — спрашивает Дэн.
— Родители продали его Морияма, чтобы покрыть долги, — отвечает Кевин тем же тоном, которым другие люди говорят о погоде. — Вороны — это единственная семья, которая у него есть.
Нил качает головой, движение, которое Эндрю сначала замечает краем глаза, а затем и полностью, когда поворачивается к Нилу, чтобы посмотреть, как подпрыгивают его рыжие локоны.
— Когда вернёмся, Кевин с ним поговорит.
— Я этого не обещал.
— Но ты это сделаешь, — хмыкает Нил, и вот оно снова. Что-то жесткое и пронзительное прокрадывается в его голос, оно распространяется по комнате, как облако тумана, и витает в воздухе. И Эндрю обнаруживает, что он бессилен сделать что-либо еще, кроме как наблюдать за Нилом, когда в его голубых глазах мелькает сталь, а его слова разносятся по комнате подобно раскату грома. — Однажды ты уже бросил его, прекрасно понимая, что Рико сделает с ним в твоё отсутствие. Не повторяй одну ошибку дважды. Если ты не защитишь его сейчас, его смерть будет на твоей совести.
— Чёрт, Нил. Это было жестоко, не находишь?
Может быть, для них это и так. Но Эндрю знает, что слова с таким весом, как эти, способны проникнуть сквозь трещины в маске Кевина и заставить его подумать.
— Рене и так сделала самую сложную часть: достала его оттуда. Тебе надо всего лишь поднапрячься и удержать его здесь, уговорить его остаться. Твоё слово имеет вес. Он к тебе прислушается.
—Да, — кивает Мэтт. — Вы ведь были друзьями.
Кевин открывает рот, как будто собирается возразить на это, но аргумент так и не приходит. Вместо этого он смотрит в сторону, на открытую дверь, ведущую в кухню, на дрова, все еще тлеющие в камине, и солнце, окрашивающее стены в коричневые и серые тона.
— Это было давно.
— Кевин, — говорит Рене, и шаг, который она делает навстречу Кевину, невелик, это всего лишь шаг, но все равно привлекает его внимание. — Пожалуйста.
Пока они ждут, в комнате воцаряется тишина, и Эндрю думает, что для него будет большим сюрпризом, если Кевин откажется. Но еще большим сюрпризом будет, если Кевин согласится, потому что это бы означало, что у него появились яйца, которые он потерял где-то на пути между выходом из Гнезда и присоединением к Лисам. И, действительно, разве это не было бы чем-то особенным?
Где-то снаружи поет птица, шум приглушается стенами, на кухне трескается лед, а холодильник издает тихий звук, сигнализирующий о готовности новых кубиков. На стене в столовой висят часы, Эндрю знает, что они имеют квадратную форму, а ободок выкрашен в золотистый цвет, и звук их тиканья с каждой проходящей секундой странно громкий, пока Кевин не делает глубокий вдох, прежде чем сказать:
— Сделаю, что смогу, но ничего не обещаю.
— Спасибо, — говорит Рене, и взгляд, который она посылает Нилу, показывает, что она благодарит его за то, что он дал Кевину толчок, который ему был нужен, чтобы согласиться.
Кевин проводит рукой по воздуху в режущем жесте, как будто позволяя словам разорваться пополам, а затем отворачивается, пробормотав:
— Пойду собираться.
Деревянная лестница скрипит под его ногами, а остальные снова начинают говорить.
В то время как Дэн и Элисон начинают засыпать Рене новыми вопросами, Мэтт и Ники сближают головы, что-то бормочут и жестикулируют руками, а Аарон, который стоит рядом с ними, отводит верхнюю часть тела назад, чтобы избежать случайного удара.
Требуется не более нескольких секунд, чтобы шаги Кевина стихли, и как только это происходит, Нил встает со своего места рядом с Эндрю и идёт за Дэем. Эндрю направляется в их комнату, чтобы собрать сумку.
Из-за того, что парень не выкладывал всю свою одежду, когда они приехали, и не вешал ее в шкаф, это делает сбор его вещей и проверку их быстрой, он укладывается в двадцать минут.
Его ключи и сигареты находятся в карманах джинсов вместе с телефоном, нарукавные повязки покрывают предплечья. Все остальное (бумажник с деньгами и водительскими правами, его зубная щетка, бутылка шампуня, которую он привез и которой, как он заметил, пользовался Нил) запихивается обратно в сумку.
Кровать застелена, зеркало в ванной достаточно чистое, чтобы Эндрю мог без проблем видеть свое собственное лицо, смотрящее с того места, где он стоит посреди комнаты.
На одеяле с той стороны, на которой спал Нил, есть небольшая складка, и Эндрю протягивает руку, чтобы разгладить ее, и как раз в тот момент, когда он убирает руку с мягкой и прохладной ткани, Нил заходит за своими вещами.
К тому времени, как они поднимаются, Кевин стоит у двери со своими вещами, брошенными у ног. Остальные тоже закончили и строят планы на завтрак, который они откладывали до тех пор, пока не придет время принести ключи в главный офис.
Лисы распихивают свои вещи по машинам, пока завтрак из яиц и бекона готовится, а после едут обратно в Пальметто.
Пейзаж размывается и меняется от деревянных домов и зеленых лесов, наполненных животными и цветами, усеивающими травяные поля, как рассыпанная соль на темном мраморном прилавке, к более солидным домам, расположенным близко друг к другу.
Прежде чем вернуться в общежитие, они останавливаются у дома Эбби. Неуверенное согласие Кевина на разговор с Жаном все еще громко звучит в глубине сознания Эндрю, и они обнаруживают, что дверь Эбби не заперта, когда входят.
Тарелки на стойке и скомканные салфетки на столе, за которым сидят Ваймак и Эбби, дают им понять, что они только что закончили есть. Эбби убирает беспорядок, салфетки отправляются в мусорное ведро, спрятанное за дверцей шкафа слева от холодильника, а тарелки в раковину. После этого женщина берет Кевина за руку и выводит из комнаты.
Эндрю не сводит глаз с красных обоев, украшенных маленькими белыми цветочками, так как Жан и слова, которые Кевин собирается ему сказать, Эндрю не интересуют. Он начинает считать цветы, в то время как остальные пускаются в разговоры по поводу их отпуска. Эндрю не хочет присоединяться к этому.
Он доходит до шестидесяти трех цветочков, когда Ваймак встаёт со своего места и уходит с Нилом.
Парень продолжает стоять на кухне и считает все больше и больше белых цветов, количество их уже запечатлелось в его сознании. Нет необходимости следовать за ними, думает Эндрю, но все равно напрягается, зная, что один из Воронов находится поблизости.
Нет необходимости таскаться за ними, потому что Нил больше не под защитой Эндрю. Нил способен позаботиться о себе.
Цветочки переваливают очередной раз за сотню, где-то на фоне фыркает Дэн на что-то, сказанное Элисон. Эбби возвращается в комнату одна.
***
Маленький и тонкий коричневый пакет с именем Эндрю прислонен к двери его комнаты в общежитии, когда он возвращается с занятий в понедельник.
Шум других спортсменов, вернувшихся с окончанием весенних каникул, затихает, когда Эндрю закрывает за собой дверь после того, как взял пакет и отпер дверь.
Он уже знает, что в нем находится, прежде чем вытаскивает один из своих ножей из-под повязки и использует лезвие, чтобы разрезать посылку.
Прозрачный пластик, прохладный на его теплых пальцах, обволакивает темную ткань, и Эндрю мгновение смотрит на неё, прежде чем разорвать и кинуть на пол.
Эндрю держит в руках две чёрные повязки, идентичные тем, что прикрывают бледные и неровные шрамы на его предплечьях. Они длиннее, и должны перекрывать шрамы Нила полностью.
Телефон в кармане издает звук оповещения, и Эндрю удивляется, увидев на экране имя Нила. Раньше тот не баловался СмСками, поэтому сердце Эндрю непроизвольно учащается в плохом предчувствии.
Сообщение максимально короткое: «Нужно к Эбби.» Парню не нужно больше, чтобы понять и засунуть повязки обратно в пакет, развернуться, снова покидая общежитие.
Солнце палит ему в спину, студенты разбросаны по всему кампусу, они ходят и возбужденно болтают. Эндрю находит время, чтобы закурить сигарету и прислониться к багажнику Мазерати в ожидании.
Воздушные облака сверху тонкие, за ними легко разглядеть голубое небо, они уносятся на север легким ветерком, который колышет деревья и траву, покрывающую землю рядом с тротуаром перед Лисьей Норой.
Больше не холодно, но и не тепло, в ветре чувствуется свежесть, которая осторожно обдувает Эндрю. Природа медленно начинает возвращаться к жизни после зимы; почки на деревьях и торчащие между травами рано или поздно станут листьями и цветами. Солнце палит с такой силой, что в машине Эндрю тепло без включенного обогревателя.
Звук шлепающих по асфальту ботинок заставляет Эндрю поднять глаза, он щелчком отбрасывает сигарету в сторону, когда его внимание сразу же привлекает интересная деталь. Нил и Кевин идут бок о бок, и у обоих шокировано-испуганное выражение лица.
На лице Нила нет никаких очевидных признаков испуга, но Эндрю достаточно хорошо изучил его, чтобы увидеть то, чего другие, возможно, не видят. Он видит, как хмурятся уголки его рта и маленькая морщинка появляется между бровями, которые полностью контрастируют с его глазами, потому что—
— потому что глаза Нила яркие, они похожи на глыбу льда, попавшую на солнце, но сейчас они другие. Теперь они подобны воде, прорывающейся через стеклянную плотину, они подобны снежинке, прикрепляющейся и приклеивающейся к окнам.
Они горячие, как кипящая вода, и глубиной в несколько саженей, сияющие, как небо, когда первые лучи солнца пробиваются над ним утром, и сияющие, как бриллианты, мерцающие под фонарями.
Память Эндрю безупречна, и он не может припомнить, чтобы когда-либо видел подобное выражение на лице Нила, ни после того, как они обменялись правдами, поцелуями и сигаретами, ни после того, как они выиграли игру. Это отвратительно хорошо смотрится на нем, и это заставляет Эндрю задуматься о том, что может заставить Нила выглядеть так, когда он подъезжает к дому Эбби и следует за нападающими к входной двери без вопросов.
Дверь не заперта, так всегда бывает днем, но Нил все равно стучит. Они ждут, пока Эбби откроет дверь. На ее лице появляется хмурое выражение, когда она отходит в сторону, чтобы впустить их.
— Разве у вас сейчас нет пар?
— Нет, — говорит Нил наклоняя голову, Эндрю обнаруживает, что не может отвести от него взгляд. — Где Жан?
— Последний раз, когда я заходила, он спал.
— Это важно, — говорит Нил. Какова бы ни была причина странного настроения Нила, это как-то связано с Жаном. Это вызывает у Эндрю легкое любопытство, и он следует за ним по коридору с Кевином на буксире. — Я разбужу.
Они идут по узкому коридору, обои которого кишат белыми цветочками, в гостевую спальню, что находится рядом с кабинетом Эбби слева от лестницы. Дверь закрыта не до конца, и Нил просовывает руку в щель, чтобы распахнуть ее.
Фигура на кровати — Жан, или то, что от него осталось, — вздрагивает от шума и пытается сесть. Из-за этого движения из его горла вырывается приглушенный болезненный звук, и он падает обратно на подушку.
Лицо Жана, как видит Эндрю, когда секунду изучает парня на кровати, больше похоже на распухший синяк, чем на что-либо другое; оба его глаза почернели, нос очевидно сломан, швы на щеке и подбородке выделяют сукровицу, а пряди его темных волос отсутствуют. Эндрю догадывается, что Рико вырвал их в припадке ярости, чтобы оставить после себя лысые и покрытые струпьями участки.
— Привет, Жан, — Нил садится на край матраса, видимо, разговор будет долгим. Эндрю прислоняется плечом к дверному косяку.
— Уходи, — отвечает Жан, его голос грубый и полный отвращения — это разительно отличается от его поведения на банкете. — Мне нечего тебе сказать.
— Зато тебе есть что послушать, — Нил начинает чуть ли не светиться от переполняющих его эмоций, а Кевин подходит ближе к кровати. — Потому что я только что рассказал Ичиро, где ты находишься.
Все мысли в голове Эндрю с визгом тормозят. Он смотрит, как Кевин садится на кровать рядом с Жаном, а затем снова слышит слова Нила в своей голове. А потом еще раз. И ещё. Он пытается разобраться в них, он пытается найти в них причину, которая могла бы объяснить, почему Нил выглядит так, как будто кто-то сложил его руки чашечкой и налил в них золотой нектар, наполненный жизнью (вместо паники и желания убежать), но он не может. Затем Нил оглядывается через плечо на Эндрю, и Эндрю делает медленный вдох. Хочет ли он знать?
— Ичиро приехал разобраться со мной лично, отчасти потому что я — непонятное звено в его пирамиде. Отчасти потому, что мой отец был не последней шишкой в их клане. Я должен был принадлежать Тетсуи, но моя мать нарушила сделку и время ушло.
На секунду воцаряется тишина, Эндрю слышит, как Эбби перемещается по кухне.
— Время ушло, и сейчас я не представляю ценности для Мориям. Но я сказал Ичиро, что, если у меня будет достаточно времени, я оплачу им все неудобства с процентами — верну деньги, что украла моя мать, верну то, что было затрачено на погоню за нами, — Нил выдыхает и смотрит на свои руки.
— Всё же я Веснински, — говорит снова он, а Эндрю с протестом думает: «Ты Джостен». — Моя семья всегда принадлежала Мориямам. Но я сказал Ичиро, что играть за Эдгара Аллана с Воронами — предательство всех принципов, которыми славилась моя семья. Я сказал Ичиро, что Рико уничтожит все, что у него есть, если не приструнить его. Нет, послушай меня, — с нажимом говорит Нил, когда Кевин открывает рот в протесте. У Эндрю есть мгновение, чтобы задаться вопросом: Нил храбрый или очень глупый? Он быстро выбирает «глупый». — Я рассказал ему, что он сделал со всеми нами.
Смерть Сета. Дата того дня, когда Эндрю вместе с остальными приехал навестить своих дорогих дядю и тетю в Колумбию. Истхейвен. Доктор Пруст, который не послушал Эндрю и не поверил обещанию, которое Эндрю дал самому себе. Пребывание Нила в Эверморе на Рождество. Разбитые машины. Мэриленд и Балтимор.
Целый список вещей, которые произошли с Лисами в этом году, и если Эндрю вспомнит каждую мелочь, то кошмара произошло больше, чем можно сосчитать по пальцам обеих рук. И все эти события, все те вещи, которые другие люди назвали бы трагедиями, указывают в одном направлении, и только один человек, которого все они уже знают, несет за это ответственность.
Нил фыркает, но совсем без веселья: словно ему вспарывают горло. Эндрю ненавидит эту ассоциацию.
— Ичиро ответил, что я не заслуживаю воздуха, которым дышу, и что все его потери легко перекроются моей смертью. Это будет справедливой расплатой.
Эндрю хочет уронить на пол пакет с повязками Нила и вытащить оба ножа, но он этого не делает.
Нет, не делает, потому что это бессмысленно. Это не имеет смысла, и это не объясняет, почему у Нила все еще такое выражение лица, от которого Эндрю, кажется, не может оторвать глаз — это не тот взгляд, который бывает у умирающего человека. И этого достаточно, чтобы Эндрю сделал еще один вдох и проглотил эту эмоцию.
— Восемьдесят процентов заработка за всю нашу карьеру после учебы, — продолжает Нил и делает глубокий вдох. — Вот как мы отплатим за то, что останемся живы. Это не прощение и это не то чтобы свобода, но это гарантия безопасности.
Эндрю не нужно гадать, какими будут последствия, если эти трое все же не попадут в профессиональную команду. Но такой исход маловероятен, учитывая, как все трое помешаны на Экси.
— Теперь мы принадлежим главной ветви. Король потерял своих подданных, и теперь он не сможет ничего сделать. А если и решится, ему придётся пойти наперекор брату. Отныне мы в безопасности.
Значение этих слов долго крутится в голове Эндрю, но он не знает, что о них думать. Он не хочет комментировать это до тех пор, пока его не утягивают за рукав из комнаты. Эндрю выходит вслед за Нилом и позволяет Кевину и Жану вдоволь настрадаться. Взгляд Нила устремлен на него, и он яркий и счастливый.
— Каково это чувствовать, что ты продался? — спрашивает Эндрю, словно не чувствует тепло и удовлетворение, исходящее от Нила.
— Не жалею ни копеечки, — говорит Нил, и уголок его рта подергивается. — Пусть забирает всё, что хочет. Мне не нужны эти деньги. Всё, что я хочу, у меня уже есть: обещание, что у меня будет будущее. У меня есть разрешение… нет, приказ: прожить жизнь так, как я этого хочу. Через четыре года я закончу государственный университет Пальметто, а потом буду играть в Экси, пока меня силой не отправят на пенсию. Возможно, я даже умру от старости.
— С каждым днём ты всё больше похож на них.
Нил ничего на это не отвечает, хотя Эндрю, честно говоря, и не ждал.
— Теперь тебе придётся найти свой смысл. Я в безопасности, Кевину уже не нужна твоя защита, Ники скоро улетит к Эрику, а у Аарона есть Кейтлин. Чем ты будешь жить, если стаду овец больше не нужен сторожевой пёс?
Ах, вот оно снова. У Нила талант вытаскивать на свет то, о чем думал Эндрю. У него талант читать Эндрю, как открытую книгу, хотя никто раньше не мог этого сделать. Эндрю думает, что в данный момент он ненавидит Нила немного больше, потому что он знает, что все, что сказал Нил, — правда.
Это правда. Все это. Эндрю чувствует, что его мозг болит, как открытая рана, и тяжесть обещаний на его запястье исчезает.
Он чувствует себя немного потерянным. И он пока не знает, что с этим делать.
— У Аарона нет Кейтлин, — вот что он решает сказать, потому что это тоже правда. У его брата нет чирлидерши, официально нет. Ещё нет.
— Отрицание тебе не к лицу. Мы говорили об этом.
— Ты говорил, я не слушал, — хмыкает Эндрю. Тем не менее, он слушал и помнит каждое слово из этого разговора и всех других разговоров, которые у него когда-либо были с Нилом. Он знает, что Нил тоже это знает.
— Присоединяйся к нам, — говорит Нил, и Эндрю на секунду теряется от явной нелепости этих слов. Нил пожимает плечами и прислоняется спиной к закрытой двери. — Кевин собирается вернуть себе былые лавры до выпуска из универа. Он думает, что я тоже далеко пойду, нужны только тренировки и время. Выбери нас. Однажды мы даже можем сыграть на Олимпийских играх. Мы были бы просто неудержимы.
— Это твоя одержимость, — отвечает Эндрю, потому что так оно и есть. Экси никогда не было для него тем же, что для Кевина и Нила. Эндрю знает, что никогда не будет. Он не живет и не дышит Экси, он не смотрит новости о других командах, не гонится за победами, временем на поле и адреналином, который приходит с этим. — Не моя.
И тогда Нил говорит:
— Ну так позаимствуй её, пока не найдёшь свою собственную.
И это самая глупая вещь, которую Эндрю слышал за весь день, и у него нет слов, чтобы сказать Нилу, насколько это глупо. Но это цепляет.
— Разве это не здорово? Иметь своё место, свою команду. Каждую неделю новый город, а в перерывах алкоголь и сигареты? Я не хочу, чтобы это заканчивалось.
— Всё когда-нибудь кончается.
Нет, Эндрю имеет в виду не эту хрупкую и светлую связь между ним и Нилом, а что-то другое. Колледж, их карьера, их жизни и даже мир — все это закончится так или иначе.
У всех этих вещей есть срок годности.
Эндрю выходит на улицу и делает глубокий вдох, борясь со странным чувством в груди. Он достает пачку сигарет из кармана.
Да, есть кое-что еще, что непременно закончится гораздо раньше, чем эти вещи.
Одна из игр, в которую он начал играть много-много лет назад после того, как его фамилия сменилась с Доу на Миньярд. Скоро она подойдет к концу.
Эндрю затягивается сигаретой и наблюдает, как дым выходит у него изо рта в небо, имитируя одно из тонких облаков над головой.
Фигуры на доске этой игры уже расставлены таким образом, что, несомненно, будет «шах и мат».
Но не для него.
Примечание к части
Мне важно знать количество людей, которые бы хотели купить этот перевод в печатном варианте :3 Пожалуйста, отпишитесь в комментариях хотя бы плюсиком.
Скорее всего это будет одна большая книга, с оригинальной обложкой и страницами с артами.
Примерная цена 3К (так как объём правда большой), но если мне удастся найти дешевле, будут изменения.