Never Fallen

Когда Эндрю заканчивает с душем и выходит из кабинки, с дверной ручки свисает большое и мягкое полотенце. Парень использует его, чтобы вытереть тело и волосы. После снова надевает повязки, вздыхает, чувствуя, как ножи привычно впиваются холодом в кожу предплечий.
Эндрю выходит из ванной с полотенцем, обернутым вокруг талии, оставив свою мокрую одежду на попечение кого-то другого.
Он находит Нила стоящим посреди гостиной: пакеты для мусора все ещё на нем, капли воды стекают с волос на лицо, и дальше вниз. Эндрю просто смотрит на него мгновение, прежде чем подумать о том, как сильно он ненавидит Нила, а после подходит ближе, вытирая его другим полотенцем насухо.
Мокрые пакеты сморщиваются, когда Эндрю снимает их с рук и лица Нила, он проводит кончиком пальца по повязке, покрывающей левую руку Нила, чтобы убедиться, что она сухая, прежде чем помочь ему надеть свободные спортивные штаны, а затем свитер.
Погода на улице все еще достаточно прохладная, чтобы носить длинные рукава, которые позволяют Нилу скрыть раны на руках, которые со временем зарубцуются, но Эндрю знает, что погода в Южной Каролине рано или поздно изменится и потребует более коротких рукавов.
У Эндрю зарождается идея, и он бросает взгляд на свои нарукавные повязки, пока Нил достает одежду из шкафа и протягивает ее ему.
Толстовка Нила слишком длинная в рукавах, слишком узкая на бицепсах и плечах, а спортивные штаны, которые он дал Эндрю, на два размера больше, но это лучше, чем возвращаться в комнату в полотенце. Парень вдыхает запах стирального порошка Нила, прилипшего к одежде, и направляется на кухню, дважды чуть не споткнувшись из-за длины штанов.
Фарфор звенит, Нил ставит три кружки, которые наполняет кофе. После гремит неоспоримый звук таблеток, ударяющихся о бутылочку, звук, который Эндрю слышал слишком много раз, чтобы сразу распознать, когда Нил высыпает на ладонь свое лекарство, прежде чем повернуться.
— У меня нет ключей, — говорит он, и Эндрю вспоминает, что они лежат в дорожной сумке, которую Мэтт притащил на стадион. Но также Эндрю вспоминает, как другие ключи ударились о деревянную поверхность, когда Мэтт уронил их на стол накануне вечером. Поэтому парень поворачивается без комментариев, чтобы найти их. Нил мгновение рассматривает связку, а Эндрю берет чашку кофе и делает глоток. — Теперь наша игра окончена?
— Сейчас по-прежнему мой ход, — отвечает Эндрю не подтверждая, и не отрицая чужие слова.
— После всего этого? — Нил пожимает плечами. Кофе в его руках плещется из стороны в сторону. — У меня больше не осталось секретов.
Может быть, это правда. Может так оно и есть, но Эндрю уверен, что в чужом багаже жизни есть еще множество историй, которых раньше никто не слышал.
— Придется платить чем-то другим.
— Чего ты хочешь? — спрашивает Нил, и Эндрю кое-что вспоминает, наклоняя голову набок. (Вспоминает, как свет уличного фонаря превращает иней на земле в сверкающее месиво и Нила, с его «Что ты можешь предложить?»)
Фарфор теплый на его пальцах.
— А что ты можешь предложить?
— Не задавай вопросов, ответы на которые уже знаешь, — говорит Нил, цитируя слова Эндрю, и их значение о том, что может отдать что угодно, если оно достаточно разумно. Очевидно, Эндрю не единственный, кто помнит их разговор. Он по-прежнему молча смотрит на Нила, когда тот прислоняется к двери. — Думаю, учитывая, что мои ответы ты получил бесплатно, у меня осталась пара бонусных ходов.
— Ты сам на это подписался, — Эндрю фыркает, понимая, что это и не ложь, и не полная правда. — Я тебя за язык не тянул.
— Можно сказать, меня вынудили обстоятельства.
Да, думает Эндрю, глядя на Нила, наблюдая за ним и позволяя наблюдать за собой в ответ, это правда. У него нет сил рисовать сценарий, который разыгрался бы, если бы Нил вообще отказался что-либо говорить, но он уверен, что это было бы проблематично. И он все еще думает, что есть многое, чего Нил не сказал ФБР и другим, многое, что не совсем подходит для их игры, но являются кусочками, которые составляют головоломку под названием Нил Джостен. Поэтому Эндрю принимает решение, поднимая один палец в воздух.
— Один дополнительный вопрос.
Бровь Нила подпрыгивает вверх.
— Один? — повторяет он, словно неправильно расслышал. — Чем меньше возможностей ты мне дашь, тем больше возненавидишь тот вопрос, который я придумаю.
— Я и так тебя ненавижу, — говорит Эндрю чистую правду. У Нила есть невероятная привычка тыкать в его раны пальцем и заставлять их снова кровоточить, но это ни капли не отталкивает. — Так что какая разница?
Уголки губ Нила подергиваются, и он отходит в сторону с прохода.
— Как надумаю, обязательно дам тебе знать.
Эндрю открывает дверь, как только Нил уходит с дороги, и использует ключ Мэтта, чтобы запереть ее за ними. Парень вешает ключ на чужой палец, а потом они расходятся: Нил уходит в комнату девушек, а Эндрю к себе.
Звуки игры, транслируемой по телевизору, играют из динамиков, и сопровождаются приглушенными криками (очевидно, матча Экси), которые доносятся из наушников Кевина.
— Привет, — говорит Ники и на секунду оглядывается на Эндрю, перед тем, как снова сосредоточиться на игре. Затем игра на телевизоре останавливается, и Ники снова оборачивается на него с широко раскрытыми глазами. — Срань господня! — кричит он, и Аарон поднимает на них мрачный взгляд, пока кузен несколько раз открывает и закрывает рот. — Одежда на тебе немного великовата, ты был точно в другом, когда мы уходили. Подожди, у тебя мокрые волосы! Подожди, ты там принимал душ? Срань господня, — снова пищит он, а Эндрю крепче сжимает свою кружку кофе. — Означает ли это, что вы там с Нилом тр…
Внутри Эндрю вспыхивает жар, который заставляет его придвинуться ближе к креслу-мешку, на котором сидит Ники; и это отличается от того, что он чувствует, когда находится рядом с Нилом. Это жар, сопровождаемый гневом, который сжигает его изнутри с намерением причинить боль, разрушить и ничего не оставить после себя. В уголках его зрения темнеет, когда чувство угрожает поглотить его целиком, но он прищуривается, останавливаясь рядом с тем местом, где сидит Ники, и его мир сужается до двоюродного брата и солнечного света, льющегося через окно.
— Повтори-ка, — рычит он, запуская пальцы под черные повязки, пока лицо Ники бледнеет, а звуки Экси из наушников Кевина стихают. — Означает ли это, что мы с Нилом что, Ники?
Ники отрицательно качает головой, отвечая тихим голосом:
— Ничего. Вообще ничего. Просто забудь, что я вообще что-то сказал.
Но Эндрю не может «забыть».
Он не может забыть о словах своего кузена ни сейчас, ни когда-либо. Следующий глоток кофе, который он делает, на вкус такой же горький, как первая затяжка сигаретой. Дело не в том, что другие знают об этом… об этой связи между ним и Нилом, которая переросла в нечто большее, чем можно описать простым словом. Это не беспокоит его, не вызывает неприятных чувств внутри.
Но слова, которые чуть не произнёс Ники, описывая то, что произошло, слишком грубы, слишком ярлыковые для этого хрупкого, и нового…
Эндрю наполовину докуривает вторую сигарету, когда раздается стук в дверь. Он следует за остальными в коридор, предварительно поставив свою пустую кружку на стол Кевина рядом с закрытым ноутбуком. Ники отступает на два шага от Эндрю и сохраняет дистанцию, пока они идут к парковке, а Эндрю игнорирует его так же, как игнорирует взгляды, которые бросают старшекурсники на одежду, которую он не переодел.
Они едут до места, находящегося не более чем в пятнадцати минутах езды, в тишине и на двух машинах: Мазерати Эндрю (поскольку Нил не сможет сесть ни в одну из других машин не покалечившись опять) и грузовике Мэтта. Тишина стихает, когда они паркуются. Ники начинает трещать о своем любимом виде блинов, но всё это отходит на второй план для Эндрю, как и разговор Лисов о планах на весенние каникулы, когда они рассаживаются в кафе.
Эндрю берет нож, который лежит рядом с его тарелкой, и крутит его между пальцами левой руки, подпирая подбородок ладонью другой и устремляя внимание на стену. Взгляд, который Дэн бросает в его сторону при этом движении, легко игнорируется.
Картины, нарисованные произведения искусства и фотографии в рамках украшают красную кирпичную стену напротив него. Рядом висят часы в количестве пяти штук, все разного размера и цвета, но только несколько из них работают и показывают правильное время. В первый понедельник весенних каникул народу немного, учитывая, что они в Пальметто; только горстка людей, все старше Лисов, разбросаны по комнате, спокойно едят и разговаривают друг с другом.
Официантка подходит к их столику через несколько минут после того, как они сели, и записывает заказы (Ники делает заказ для Эндрю, бросив на него еще один широко раскрытый взгляд, который Эндрю видит краем глаза), прежде чем она смотрит на Нила.
— Оу, дорогой, — говорит она с беспокойством в голосе. — Плохо выглядишь. Как ты получил эти травмы?
— Скейтбординг, — говорит Мэтт в унисон с Дэн, которая говорит, что Нил упал в аквариум с пираньями
Официантка переводит взгляд с Дэн на Мэтта, а затем снова на Нила, и Элисон машет рукой и скрещивает руки на груди, прежде чем наклониться к официантке и сказать:
— Неудачное расставание.
— Тяжелая неделька, — кивает официантка, а затем уходит относить их заказ.
За столом воцаряется короткое молчание, и у Эндрю есть еще мгновение, чтобы подумать о том, как остальные объединяются, защищая Нила… защищая его от всего — даже если это не так уж и важно, как сейчас. Нил — лучший лжец в их команде и, в конце концов, более чем способен позаботиться о себе.
Дэн постукивает кончиками пальцев по бокалу, а затем фыркает, продолжая прошлый разговор.
— Это было забавно. В любом случае, как я уже говорила: да, перенести наши рейсы реально, чтобы сбежать отсюда всего на несколько дней, — она еще раз постукивает пальцами по стеклу, а затем складывает руки перед собой. — Я все равно больше не хочу лететь на север.
Она не говорит, что это из-за Нила, она не говорит, что, вероятно, не хочет выпускать Нила из виду, но Эндрю понимает, что она имеет в виду. На самом деле все выдает бестактность, с которой она это говорит.
— На этой неделе в кампусе все равно нечем будет заняться, всё закрыто из-за каникул, — продолжает она. Часы на стене тикают несколько раз, бокалы звенят друг о друга, когда люди за ближайшим к ним столом поднимают свои чашки для тоста. — Ха, у меня закончились идеи, — затем она поднимает глаза и позволяет своему взгляду пробежаться по ним всем, и Эндрю даже чувствует, что она смотрит на него так, как будто ему есть что сказать по этой теме или вообще. — А как насчет вас, ребята?
— Хм, — фыркает Мэтт, а затем поворачивается к Нилу, который сидит прямо напротив него зажатый между более высокими фигурами Кевина и Ники. — А у тебя есть какие-нибудь планы? Кроме очевидных, естественно, — добавляет он, и Эндрю понимает, что тот имеет в виду Экси. Конечно же. Нил наклоняет голову набок.
— Я хотел отправиться в поездку, — Нил пожимает плечами, Эндрю замечает это движение, когда Кевин откидывается на спинку скамейки. — Мы с мамой путешествовали, чтобы выжить. Я никогда никуда не ездил просто так, просто ради удовольствия. Хотел узнать, каково это.
Эндрю помнит, как Нил говорил что-то подобное несколько недель назад, когда они сидели на крыше, и ветер развевал их волосы. Он помнит, как говорил, что при необходимости мог бы без особых усилий оторвать Кевина от поля. Он помнит, как Нил спрашивал, почему они не могут уехать хотя бы ненадолго. Помнит, как потратил всего один вдох, чтобы подумать об этом, он помнит, как подумал, что это было не самое худшее, что он когда-либо слышал. Но делать это со старшекурсниками… не звучит весело.
— Ты никогда не был в отпуске? — спрашивает Дэн так, словно ее правда удивляет, что у Нила не было времени втиснуть немного свободного времени между взрослением с таким отцом, и спасением своей жизни в бегах. Кажется, она осознает это секундой позже, и ее тело замирает, вздрагивая. — Забей. Забудь, что я сказала.
Рене протягивает руку, чтобы погладить сложенные руки Дэн, а затем улыбается Нилу:
— И куда ты хотел бы поехать?
Колокольчик над дверью звенит, когда входит еще одна пара посетителей, женщина и мужчина, которые оба выглядят на пару лет старше Лисов.
Они снимают верхнюю одежду и занимают столик у больших окон, откуда открывается прекрасный вид на почти пустую парковку.
Эндрю следит за темными локонами женщины, колышущимися взад-вперед при каждом движении, он почти ощущает на кончике языка запах ее парфюма, и снова отводит взгляд, чтобы посмотреть на тикающие часы на стене.
— Не знаю, — говорит Нил и кладет свои забинтованные руки на стол. — Я ещё не думал об этом.
Элисон поднимает левую руку и начинает постукивать блестящими, наманикюренными ногтями по губам, прежде чем указать на Мэтта.
— Курорт?
— Не думаю, что ему понравится, — говорит Мэтт, и Эндрю думает: «Вот оно». Старшекурсники собираются на отдых с Нилом. Эндрю, возможно, может понять это желание. Вероятно, они тоже думают, что Нил снова исчезнет, если они оставят его одного слишком надолго. — Да и для пляжа сейчас рановато.
Не говоря уже о том, что пляж совсем не входит в список десяти лучших мест, которые, по мнению Эндрю, Нил мог бы посетить в ближайшем будущем.
— Может снимем загородный дом?
Элисон поджимает губы.
— Голубой хребет?
— Никогда там не был, но слышал, что там потрясающе.
— Нил?
— Что? — спрашивает парень, в его тоне сквозит замешательство. Эндрю ненавидит его, он ненавидит тепло, которое гнездится в его груди, скрытое от остального мира. Он действительно, очень сильно ненавидит Нила.
— Да или нет? — спрашивает Элисон и машет рукой взад-вперед. — Мы едем в горы на неделю.
— Мы? — переспрашивает Кевин с того места, где сидит рядом с Эндрю. Он немного приподнимается и загораживает Нила, щёлкая пальцами в знак отказа, когда Мэтт поднимает руку, показывая, что ‘мы’ должно означать всю команду. — Нет, — говорит он, хотя его никто не спрашивал. Кевин снова приказывает, заставляя Эндрю перестать вертеть нож в руке. Парень перехватывает его удобнее и позволяет ему исчезнуть под столом. — Несмотря на всё произошедшее, мы всё ещё в самом центре чемпионата. Мы должны…
Эндрю позволяет кончику ножа соприкоснуться с животом Кевина. Этого недостаточно, чтобы на самом деле пробить его одежду, не говоря уже о том, чтобы пробить кожу и причинить ему боль, но этого достаточно, чтобы заставить Кевина заткнуться и дать понять, что его не спрашивали. Коротко и ясно.
Эндрю чувствует раздражение, когда Кевин смотрит на него, продолжая разглядывать фотографии на стене напротив. Его бесит отношение Кевина к остальным, его ожидания, что все должны делать то, что он говорит, и его одержимость только Экси, даже сейчас.
Элисон хмыкает:
— Короче.
— Не поздновато для брони? — спрашивает Дэн и снова начинает барабанить пальцами по бокалу, достаточно сильно, чтобы звук достиг ушей Эндрю.
— Сейчас март, — отвечает Элисон, ничего больше не объясняя, и достает свой телефон из сумочки. Футляр ловит свет и начинает искриться, как иней, который все еще покрывает некоторые части природы снаружи, когда на него попадает солнце. Она ждет секунду, а затем кивает, прежде чем нажать несколько кнопок. — Попрошу Сару подыскать нам что-нибудь. Сара? Мне нужно что-нибудь на Голубом хребте для девятерых. Желательно как минимум с пятью спальнями. Да, лучше до воскресенья. Хорошо, я подожду.
Ники скрещивает руки на груди и опирается подбородком на предплечье, пока Эллисон кладет свой телефон на стол.
— Сара?
— Турагент моих родителей, — поясняет девушка, а затем усмехается взгляду, который Ники посылает в ее сторону. — Ты же не думаешь, что я сама бронирую все поездки? — спрашивает она, как будто мысль об этом совершенно нелепа — что, как полагает Эндрю, правда, для кого-то с такой суммой денег на банковском счете, как у Элисон. — У кого вообще есть на это время?
— У всех остальных людей, — тихо буркнула Дэн.
И поскольку у Ники есть талант, и, насколько Эндрю может вспомнить, у него был этот талант — вплоть до их первой встречи на похоронах Тильды — делать ситуацию хуже, открывая рот не подумав, он говорит:
— Странно, что твой отец позволил оставить её, когда выгнал тебя из дома, — это не что иное, как грубое напоминание о том факте, что Элисон потеряла почти все свое наследство, когда отказалась от мечтаний своих родителей о ней, и Ники вздрагивает и снова садится, как только эти слова слетают с его губ. — Ух, я имел в виду не это. Я хотел сказать…
— Я поняла, что ты хотел сказать. Отец не знает об этом, — говорит Элисон, а затем смотрит на Нила, не принимая извинения, которые Ники посылает в ее сторону. — Тебе ведь нравятся горы?
Колокольчик над дверью звенит снова, когда группа из трех человек, сидевших в правом углу комнаты, уходит со звонким смехом. Ветерок снаружи проникает внутрь и заставляет две бумаги, прикрепленные к стене небольшим кусочком скотча и покрытые рисунками, которые определенно принадлежат детям младшего возраста, слегка трепетать и шуршать.
Нил скрещивает руки на столе, его бинты ярко блестят в свете свисающих с потолка ламп:
— Однажды мы срезали через них путь, — Эндрю видит, как он пожимает плечами, когда Кевин снова со вздохом откидывается назад. — Но в горах не задерживались. Вы правда не против?
— Он спрашивает, не против ли мы, — говорит Дэн со смешком. — Как будто это не мы сейчас пригласили его на отдых.
— По сколько скидываемся?
Элисон отмахивается от слов Рене рукой, когда та же официантка, которая принимала их заказы несколькими минутами ранее, идет к ним с подносом, полным дымящихся тарелок.
— Не волнуйся об этом.
За спиной официантки появляются два паренька с оставшимися тарелками, и разговор затихает, пока старшекурсники помогают расставлять заказы и тарелки. Желудок Эндрю болезненно сжимается от голода, когда он бросает взгляд на блинчики с шоколадной крошкой, которые оказываются перед ним, и снова берет нож.
Разговор об отпуске продолжается, как только официанты снова исчезают из-за их столика, и Эндрю заглушает его, позволяя их бормотанию быть не более чем фоновым шумом той же громкости, что и музыка, которая гремит из динамиков.
В середине позднего завтрака, когда на тарелке Эндрю осталось чуть больше половины блинчиков, телефон Элисон звонит с подтверждением того, что коттедж с пятью спальнями в Смоки успешно забронирован на их имена. Предполагается, что они получат ключи от главного офиса до восьми, то есть через семь часов, а поездка от кампуса займет около двух часов. Может быть, немного короче для Эндрю.
Остальные начинают обсуждать время выезда, а внимание Эндрю сосредотачивается на Ниле, когда он говорит:
— Мне надо заскочить к Эбби.
— Ох, — выдыхает Дэн. — Конечно, тогда никакой спешки, мы тебя подождём. Успеем собраться, пока она тебя осмотрит.
Поскольку теперь есть план на следующую неделю с пунктом назначения, остальные не заинтересованы в том, чтобы задерживаться над едой дольше, чем необходимо. Эндрю отодвигает от себя пустую тарелку. Он следует за остальными на улицу после того, как Дэн достает карточку команды для трат, которую она, должно быть, забрала у Ваймака утром после пробуждения, и открывает двери Мазерати, прежде чем сесть за руль.
— Ники, — зовет Нил, когда они останавливаются на красный свет, и Эндрю бросает взгляд направо, чтобы увидеть, как Нил смотрит через плечо на заднее сиденье. — Мой телефон все ещё на стадионе. Можешь позвонить Эбби и спросить, когда мне можно прийти?
— Конечно, — немедленно отвечает Ники, и звук шуршания одежды наполняет машину, когда он достает свой телефон. Проходит всего несколько секунд, прежде чем он снова заговаривает, и Эндрю трогается на зелёный (медленно, на случай, если ему придется повернуть на стадион вместо общаги). — Приветики. Когда вы с Нилом планировали пересечься? Мы решили свалить из города на недельку. Поедем, как только у Нила появится официальное разрешение. Да, хорошо, скоро увидимся.
Его телефон тихо пиликает, когда он вешает трубку, и Эндрю видит, как кузен наклоняется вперед в зеркале заднего вида, а секунду спустя голова его двоюродного брата появляется между передними сиденьями.
— Она ждёт тебя на стадионе, потому что у неё там все аптечные штуки. Сказала, что тренер тоже там, пытается поменять себе билеты, — Он качает головой, и Эндрю позволяет своему пальцу зависнуть над кнопкой поворотника, чтобы поехать к стадиону. — Надеюсь, он успеет разобраться с этим раньше, чем всплывут наши новости.
Нил поворачивается к Эндрю, как только голова Ники снова исчезает на заднем сиденье, и Эндрю чувствует, как его взгляд перемещается от брови к скуле и к линии подбородка, и он горячий и тяжелый. Эндрю не возражает против этого, а Нил говорит:
— Можно взять твою машину?
И это не тот вопрос, который прозвучал бы от Нила в любой другой день, поскольку он единственный человек, у которого есть ключ от Мазерати. У Эндрю есть полсекунды, когда он думает о том, чтобы сказать «нет» и позволить Нилу дойти до стадиона, но он знает, что Нил, вероятно, использует эту возможность для пробежки. А это не лучшая идея. Но, судя по всему, Нил хочет поехать один. Эндрю подъезжает к общежитию, оставляя машину заведённой, когда выходит, не закрывая за собой дверь. Он направляется к зданию.
И.
И Эндрю был рядом с Кевином достаточно долго, их обещание связало их вместе на время, которое растянулось на недели, месяцы и более чем на год, и Эндрю привык к раздражающему присутствию рядом с ним, так что ему не требуется больше двух секунд, чтобы понять, что Кевин не следует за ним. Он видит, как тот вместо этого проскальзывает на пассажирское сиденье Мазерати, и внутри него возникает вопрос, тихий, но он игнорирует его — Эндрю не хочется спрашивать «почему», когда он более чем уверен, что выяснит причину этого чуть позже. Поэтому он продолжает идти.
Тишина разливается по их общежитию после того, как Аарон и Ники входят следом за ним и начинают быстро собирать свои вещи. Она достаточно плотная, чтобы Эндрю, вероятно, мог почувствовать ее кончиками пальцев, если бы протянул руку, но он этого не делает.
Эндрю хватает самые теплые свитера, какие только может найти, и запихивает их в сумку; в них можно положить три-четыре бутылки алкоголя и не дать им разбиться друг о друга.
Затем он берет более практичную одежду для гор, тонкий свитер и рубашку с короткими рукавами, джинсы и спортивные штаны с нижним бельем и направляется туда, где Ники стоит над своей сумкой, положив руку на подбородок, задумчиво глядя на стену. Эндрю цепляется пальцами за край сумки, чтобы потянуть ее на себя.
Ники делает вдох, вероятно, чтобы пожаловаться, но его рот снова захлопывается, когда он понимает, что это Эндрю запихивает свою одежду в сумку Ники, а затем из него вырывается вздох, больше похожий на фырканье, чем на что-либо еще. Эндрю знает, что его двоюродный брат на самом деле не глуп, и что понять, что делает Эндрю, будет так же просто, как сложить два и два.
После этого он приоткрывает окно и садится на свой стол с сигаретой между пальцами. Аарон вздыхает один раз, потом другой, когда выходит из спальни со своей сумкой, которую бросает рядом с креслами-мешками, прежде чем сесть. Ники начинает отключать всю электронику по комнате. Эндрю наблюдает за тонкой струйкой дыма, которая вьется от пылающей вишни его сигареты, и за тем, как солнечный свет, проникающий в комнату, попадает на нее и делает ее ярче, пока она не танцует вокруг, а затем исчезает.
Проходит не более десяти минут, которые Эндрю проводит, выкуривая очередную сигарету, пока он не слышит урчание своей машины. И когда он поворачивает голову, видит, как Нил въезжает на пустое парковочное место, которое Эндрю занял прошлым вечером, прежде чем выйти. Его рыжие волосы обычно не такие яркие, но в сиянии солнца они превращаются в цвет тлеющего дерева с ржавым отливом, и Эндрю, кажется, не может оторвать взгляд, пока Нил не скроется из виду. Фары машины мигают, когда он блокирует двери. Не проходит и минуты, как раздается стук в их дверь (Эндрю думает, что Нилу не стоит так носиться по лестнице в таком состоянии), и они все отправляются в комнату Дэн.
Груда рюкзаков и дорожных чемоданов стоит посреди гостиной и перед диваном, на котором сидят Мэтт и Элисон, в то время как Рене делает то же самое, что сделал Ники, отключая всю электронику, начиная с телевизора и заканчивая где-то на кухне. Дэн протискивается между Мэттом и Элисон, взяв кружку с кофе, которая была поставлена на стол, а Эндрю устраивается рядом с дверью, достаточно близко к Нилу, чтобы он мог сосчитать длинные ресницы, отбрасывающие тени на его забинтованные щеки.
— Тренер — отец Кевина, — говорит Нил, и что-то внутри Эндрю замирает, когда он думает: «О».
Потом он задумывается об этом, потому что, конечно же, Ваймак — отец Кевина. Внезапно все приобретает больше смысла с тех пор, как Кевин присоединился к Лисам больше года назад.
Эндрю тогда это показалось немного странным, когда он увидел никого иного, как Кевина Дэя, стоящего перед стадионом Лисов со сломанным крылом, прижатым к груди, и выражением, достаточно диким, чтобы скрыть страх в его глазах на бледном лице. Но теперь это имеет смысл, действительно имеет. Кевин приехал сюда, в Пальметто, в команду, полную ничтожеств, какими были Лисы, ведь его отец тренирует их.
И вдруг то, что Кевин остался в машине и поехал с Нилом на стадион, тоже имеет смысл.
Это означает, что Кевин должен рассказать Ваймаку об этом сейчас, потому что Эндрю знает, что Ваймак понятия не имел об этом; ни один человек, подобный Ваймаку, не позволил бы своему сыну добровольно оказаться в лапах кого-то вроде Воронов и особенно Рико Мориямы.
И как бы Эндрю ни хотел сказать, что не понимает, почему Кевин ничего не сказал раньше, он догадывается — безумие, бушующее внутри Рико, и без того направлено на Лисов последние несколько месяцев.
— Да быть этого не может! — кричит Ники и машет руками, но Эндрю не смотрит на него. Его глаза остаются прикованными к Нилу. — Не может быть. Ты серьезно? Ты не можешь быть серьезен. Когда это произошло?
Нил слегка пожимает плечами.
— Она ведь учила тренера играть.
— И он не заметил, как выебал её? — резко спрашивает Аарон с той стороны, где стоит Ники.
— Она сказала, что Кевин не его ребёнок, — Нил на мгновение опускает взгляд на свои перебинтованные руки. — Она знала, что тренер мечтал о карьере. И думала, что ему придётся оставить свою мечту, чтобы помогать ей с воспитанием Кевина. Она не хотела мешать ему, но бросать своё дело и переезжать из штатов она тоже не хотела, поэтому соврала. После её смерти об этом знал только тренер Морияма.
Голос Дэн слабый, когда она ставит свою чашку на стол и спрашивает:
— Когда Кевин узнал об этом?
— Всего пару лет назад.
— Пару лет назад. Пару лет, и он ничего не сказал?
— Он пытался защитить тренера, — говорит Нил, и Эндрю на мгновение задумывается, что со стороны Кевина это не было глупостью, потому что, если бы Ваймак знал, он бы попытался вырвать своего сына из Эвермора. — Если бы Ваймак узнал, что Кевин его сын, он бы попытался забрать его у Эдгара Алана.
И Эндрю знает, что в долгосрочной перспективе это было бы еще большей катастрофой, чем то, через что Лисы прошли за весь прошлый год.
Ники бурчит:
— Они бы не позволили Кевину уйти.
Нет, они бы не отпустили его. В худшем случае, который, вероятно, даже не самый худший случай на самом деле (потому что кто-то вроде Рико непредсказуем), они бы сделали что-то худшее, чем просто запереть Дэя в замке Эвермор.
— Он должен был рассказать об этом после перевода, — говорит Дэн и вскидывает руки в воздух. Ее лицо омрачено гневом, взгляд острый, а уголки рта опущены. — Он ведь провёл здесь полтора года. Он не имел никакого права всё это время скрывать такие новости от тренера. Столько лет, господи. Он не… — она замолкает, когда в ее голосе звучит что-то, что Эндрю распознает как горе, что-то, что он слышал в голосе своего собственного брата много лет назад. — Это неправильно. Это несправедливо.
Эндрю внезапно вспоминает, что в то время как Ваймак взял их всех под свое крыло, не раздумывая ни секунды и никогда не выказывая сожаления об этом, Дэн была одной из тех, кто вцепился в Ваймака, как ребенок в своего отца. И гнев, который звучит в ее голосе и затуманивает ее рациональное мышление — это не что-то такое, что не имеет смысла. Даже если Эндрю не заботится о старшекурсниках, он это понимает.
— Это неправильно, — тихо соглашается Нил. — Но, по крайней мере, теперь тренер знает.
— Чёрт, — тянет Мэтт. — И как он отреагировал?
Нил снова пожимает плечами и качает головой.
— Я не присутствовал при разговоре, но не думаю, что всё прошло хорошо.
Не неожиданно, учитывая все обстоятельства.
Дэн всхлипывает, прежде чем она уходит и с такой силой захлопывает за собой дверь, что Эндрю почти чувствует, как пол дрожит у него под ногами.
Эндрю остаётся на месте до тех пор, пока Нил не уходит в свою комнату, чтобы собрать вещи. Парню не интересно смотреть, как другие собираются с силами после шокирующей новости, поэтому он тоже уходит.
Воздух снаружи прохладный, но не настолько, чтобы вызвать мурашки на коже, когда он проскальзывает под одежду после того, как он снова приоткрывает окно.
Белые, мягкие на вид облака лежат на голубом полотне горизонта, и они колышутся от легкого ветерка, когда Эндрю смотрит вверх.
Сейчас середина дня, но видна бледная луна, и только когда Эндрю вглядывается достаточно пристально, он может разглядеть её наверху. Прежде чем яркое облако появляется впереди и полностью закрывает её. Тишина, которую принесли с собой весенние каникулы и которая является единственным, что осталось в кампусе, освобожденном от студентов, позволяет Эндрю слышать машины двумя улицами ниже, и звук колес, скрежещущих по асфальту, странно громкий.
Тихий щелчок, сигнализирующий о том, что замок поворачивается в двери, нарушает тишину, которая установилась в комнате и вокруг Эндрю, как дым его сигареты в объятиях одеяла. Эндрю поднимает глаза, когда Кевин входит и щелчком отбрасывает окурок своей сигареты мгновение спустя.
Эндрю не было интересно наблюдать за тем, как команда вела себя в течение нескольких минут после того, как Нил покинул комнату, а Дэн выбежала, но что-то в выражении лица Кевина, в том изнеможении, которое цепляется за него, и это так сильно отличается от изнеможения, которое он носит с собой после игры и проигранного матча. Вот это может быть интересным.
Он наблюдает, как Кевин пересекает комнату, чтобы собрать свои вещи, его плечи подняты в напряжении, а щеки бледны. Если бы Эндрю не знал всей информации, он бы подумал, что Кевин близок к тому, чтобы потерять сознание и упасть на пол, как марионетка с обрезанными нитями.
Кевин ничего не говорит, когда возвращается в гостиную, и Эндрю тоже не хочет ему ничего говорить. Он хранит молчание, когда они выходят из общежития и запирают за собой дверь. Нет слов, угрожающих сорваться с его языка, как густая кровь, когда он следует за остальными на парковку, а затем трогается с места, бросив свою сумку в багажник Мазерати.
Синий грузовик Мэтта обгоняет его, когда Эндрю включает поворотник и сворачивает к магазину ABC, который находится недалеко от межштатной автомагистрали. Он глушит двигатель и постукивает кончиком пальца по гладкой коже рулевого колеса, один раз, а затем еще раз, пока Ники идёт в магазин.
Проходит всего пятнадцать минут, пока кузен не возвращается на улицу с неприличным количеством бутылок, которые он без проблем относит в машину. Эндрю выходит наружу, чтобы открыть багажник, переворачивает свою сумку, чтобы высыпались толстые свитера, и забирает бутылки у Ники одну за другой. Он засовывает свои свитера между бутылками, и в итоге они упаковываются достаточно плотно, чтобы не разбиться.
Дорога до их домика занимает чуть больше двух часов, и это время, кажется, пролетает в мгновение ока — это не удивляет Эндрю, не тогда, когда он привык путешествовать гораздо дольше и на большие расстояния ради их игр.
Но что его удивляет, пусть и немного, так это тот факт, что им не удаётся догнать грузовик Мэтта, который намного медленнее, чем Мазерати Эндрю, и что старшекурсникам удается добраться до места первыми и отправить Нилу сообщение о том, как добраться от главного офиса до домика.
Всего десять минут спустя Эндрю заезжает на грунтовую дорогу перед массивным домом, в котором они собираются остановиться на следующие дни.
Снаружи он выглядит по-деревенски, со стенами из камней, которые выглядят как засохшая грязь, с вкраплениями яркой краски вокруг окон и большого балкона, и полностью контрастирует с интерьером, который оказывается изысканным изнутри.
Гладкие бревенчатые стены и полированные деревянные полы украшают хижину, в воздухе витает запах цитрусовых и чего-то похожего на дождь, а основные стены главной комнаты полны декоративных костей с рисунками на стенах, которые, как ни странно, дополняют тяжелые ковры, разбросанные повсюду. Совершенно новая бытовая техника и огромный магнит на большом холодильнике на кухне рекламируют, в какое время в офисе подают блюда по системе «шведский стол». В задней комнате есть бильярдный стол и настольный футбол, а также телевизор, прикрепленный к стене.
Одна спальня, как видит Эндрю, медленно пробираясь по дому, находится внизу, а остальные четыре — наверху, по одной в каждом углу и как можно дальше друг от друга, и все четыре спальни наверху имеют двери на балкон, который окружает все здание.
Две спальни уже забиты сумками, и голос Ники эхом отражается от стен, когда он громко говорит, что Эндрю и Нилу следует занять отдельную спальню внизу, чтобы никому не мешать.
Внутри Эндрю нет протеста при мысли о том, чтобы делить с Нилом комнату. Он знает, что малейшее движение Нила заставит его руки метнуться за ножами, а сердце забиться быстрее, угрожая выпрыгнуть из груди, но он знает, что Нил такой же. К тому же… предыдущей ночью все было хорошо.
Нил почти не шевелится во сне, как и Эндрю. А ещё это Нил (а не кто-либо другой, потому что Эндрю не может представить, что ложится рядом с кем-то и чувствует, как кровать прогибается под весом кого-то другого), который понимает Эндрю почти так же хорошо, как он понимает самого себя. Поэтому Эндрю спокойно.
Внизу, за всеми коврами и большим телевизором возле камина в гостиной, находятся две задние двери, которые ведут на террасу, которая огибает две стороны здания с видом на горный склон и заснеженные вершины гор и высокие деревья, которые, кажется, тянутся бесконечно. На крыльце расставлены кресла-качалки, а на перилах рядом с L-образной террасой, где установлена гидромассажная ванна, которой уже пользуются старшекурсники, через определенные промежутки установлены маленькие фонарики.
— Ну разве не круто? — спрашивает Мэтт, когда они подходят ближе и вода пузырится. — Хочу сюда переехать.
— Здесь слишком много… природы, — говорит Ники, бросая взгляд на деревья. — Я бы сюда переехал, если б можно было не выходить из дома.
Элисон закатывает глаза на это:
— Не хватает только дайкири.
— Забавно, что ты это упомянула, — говорит Ники, а затем фыркает, когда старшекурсники поворачиваются к ним, как будто то, что они приносят алкоголь, вызывает удивление. Он прикладывает руку к груди, вокруг него царит атмосфера притворного шока. — Ребят, ну вы серьёзно? Как будто первый день нас знаете.
— Мы стараемся вообще вас не знать, — фыркает Элисон.
Мэтт поворачивается к ним и спрашивает:
— Что вы привезли?
— Ха, — Ники корчит рожу Элисон, и Эндрю думает о многочисленных бутылках, которые Ники тащил из магазина и в машину, все с этикетками, которые он узнает и запоминает без проблем. — Ты, наверное, хотел спросить, что мы не привезли?
Вверху пронзительно кричит птица, и Эндрю немного наклоняет голову, чтобы посмотреть, как она проносится по небу, ее крылья плотно прижаты к телу, чтобы набрать скорость, прежде чем она развернется и исчезнет между верхушками деревьев с еще одним пронзительным криком.
Солнце согревает его кожу, когда он отводит взгляд от ясного неба, но это меркнет по сравнению с теплом, которое он чувствует, исходящим от Нила, когда Нил делает шаг ближе (который на самом деле вовсе не шаг, а движение слишком незначительное, чтобы его заметил кто-либо другой), когда Элисон качает головой.
— Я организовала дом, — она кивает в сторону открытых задних дверей, которые ведут в гостиную. — Тогда вы организуйте на всех коктейли. На кухне есть блендер.
— Даже два, — говорит Рене и улыбается Эндрю, в уголках ее глаз появляются морщинки, когда их взгляды встречаются. — Видела запасной за холодильником.
Эндрю возвращается на кухню, Нил следует за ним по пятам, пока Ники слушает, что старшекурсники хотят выпить, а затем отправляет Аарона и Кевина на улицу, чтобы принести их сумки из машины после того, как Эндрю вручает Кевину ключи.
В морозильной камере есть встроенный автомат для льда, и Эндрю берет полное ведро, чтобы поставить его на стойку, прежде чем достать второй блендер, пока остальные возвращаются и начинают аккуратно выгружать все бутылки с ликером.
Эндрю помнит все из своего времени работы в Райских Сумерках, поэтому без проблем делает коктейли.
— Сделаешь Рене? — спрашивает Ники, придвигая к себе одну из чашек, которые Кевин и Аарон поставили на стойку рядом с ними. — Моё мировоззрение не позволяет мне делать безалкогольный дайкири.
Вместо ответа Эндрю достает из холодильника несколько ягод клубники, которые оказались на прилавке, и бросает их в блендер, а затем смешивает с сахаром, лимонным соком и лимонно-лаймовой содой. Он добавляет лед из морозилки и смотрит вниз, наблюдая, как он смешивается до однородной массы, прежде чем налить его в стакан и позволить ему скользить по гладкой поверхности стойки в направлении Кевина, который начинает раздавать напитки.
Кевин и Аарон пьют простые коктейли, в то время как Ники начинает смешивать красочный коктейль для себя, а затем они втроем покидают кухню, когда заканчивают.
Эндрю берет один блендер, затем другой, чтобы промыть его под теплой водой из раковины, и ставит их вверх дном, чтобы дать им высохнуть на воздухе. Он открывает один из шкафчиков слева от себя, тот самый, из которого он видел, как Кевин и Аарон ранее доставали свои стаканы, и берет два бокала, чтобы наполнить их до краев скотчем, который купил Ники и который на свету кажется ярко-золотистым.
Нил, который прислоняется бедром к стойке, смотрит вниз, когда Эндрю толкает один из стаканов в его сторону, прежде чем сказать:
— Я не пью.
— Ты не пьёшь, потому что боишься потерять контроль, — говорит Эндрю. Нил боялся пить, потому что не хотел разболтать правду. Но теперь, когда каждый секрет, который Нил так старательно пытался скрыть, был выведен из тени, чем еще остается бояться делиться? — Осталось, что скрывать?
Легкое обвинение заставляет Нила моргнуть и обхватить холодное стекло забинтованными пальцами, чтобы взять его, когда Эндрю придвигает его немного ближе. Эндрю слегка приподнимает свой, что является смесью вызова и приглашения, и Нил, кажется, принимает и то, и другое, когда они опрокидывают свои напитки.
Виски обжигает горло Эндрю, внутри него легким пламенем разгорается знакомый огонь, и он достает из кармана пачку сигарет.
Он забирает пустой стакан у Нила и отдает ему пачку вместо него. Эндрю навсегда отпечатывает образ Нила с уже раскрасневшимися щеками и блестящими и влажными от алкоголя губами в своей голове, прежде чем он берет бутылку с их бокалами и следует за Нилом на улицу.
Как только он ставит бутылку справа от себя, подальше от локтей, чтобы не разлить, Нил отдаёт сигареты, и Эндрю закуривает свою, прежде чем снова наполнить их бокалы.
Крик птицы заставляет Эндрю поднять глаза, когда он делает первую затяжку и позволяет дыму обжечь его горло и легкие другими способами, чем алкоголь. На этот раз это птица покрупнее, с более яркими крыльями и черными пятнами по всему телу, и она кружит над кронами деревьев, прежде чем сложить крылья и с очередным криком скрыться из виду.
Всего несколько секунд спустя, когда Эндрю открывает рот, чтобы выпустить дым, не выдыхая, и чувствует пристальный взгляд Нила на своей щеке, линии подбородка и шее, птица появляется снова с чем-то маленьким, зажатым в когтях.
— О боже мой, — говорит Ники позади них, достаточно громко, чтобы соперничать со звуками природы вокруг, в то время как Нил осушает свой стакан так медленно, что Эндрю может без проблем следить за движениями его кадыка. — Это что, алкоголь? Ты дал Нилу алкоголь, и он его выпил? Я что-то пропустил или с каких пор Нил начал выпивать с нами?
Ни один из них не оглядывается на ошеломленное одобрение, которое более чем слышно в голосе Ники. Эндрю больше не наливает Нилу, и они оба уходят, когда их сигареты заканчиваются, чтобы присоединиться к разговору с остальными и потратить время до ужина.
Тем вечером, после того, как Дэн остановила Кевина на обратном пути с ужина, чтобы поговорить, и они разошлись спать по комнатам, Эндрю прижимает Нила к матрасу.
Забинтованные пальцы запутываются в его волосах, а рот соединяется с его ртом, и Эндрю думает, что вес тела Нила в его кровати не будет большой проблемой. Они целуются до тех пор, пока оба не загораются достаточно, чтобы перестать быть тихими.
А после курят на балконе, смотря на звезды.
Нил поднимает голову к небу, и Эндрю наблюдает, как уголки его рта приподнимаются в нечто, что не является ухмылкой и не совсем улыбкой. Нил выглядит мягким и теплым. Он рисует на небе квадрат, высовывает язык изо рта и выглядит по-идиотски, а потом поворачивается к Эндрю, и его глаза — невероятно яркие бриллианты, которые притягивают Эндрю все больше и больше.
— Бетельгейзе, да?
Эндрю не может не чувствовать себя потерянным и найденным одновременно и наполненным чем-то, что не меркнет даже спустя несколько часов, когда дыхание Нила выравнивается на другой стороне кровати.
Это что-то нелепое и глупое, и все же Эндрю не может удержаться от того, чтобы протянуть руку и позволить слабому теплу коснуться его пальцев, когда он смотрит, как спит Нил.