Never Fallen

В четверг в Лисью нору приезжает съёмочная группа, чтобы отснять фрагмент о Лисах для новой передачи Национальной ассоциации студенческого спорта.
Они уже на половине пути к завершению тренировки, когда их вызывают с поля на интервью (Эндрю даже не пытается делать больше, чем молча смотреть на женщину, держащую микрофон у его лица, после вопроса о Воронах. Потому что, на самом деле, Эндрю не намерен и пытаться открыть рот, чтобы обсудить Экси).
Парень переводит взгляд на Ваймака и Кевина, стоящих со скрещенными руками. И они до необычного похожи друг на друга, с одинаковыми взглядами на лицах — нахмуренными бровями, слегка поджатыми губами и подозрением в глазах. Оба смотрят с недоверием на Нила.
Интервьюер сначала задает Нилу вопросы о прогрессе Лисов, те же, которые она спрашивала у Эндрю ранее, и парень позволяет своему взгляду блуждать к темному табло высоко на стене. Он замечает кусочек оранжевого конфетти, прилипшего к углу квадрата, а после снова возвращает внимание к Нилу, когда звучит вопрос о Воронах.
— Итак, последний вопрос перед тем, как отпустить вас обратно на тренировку, — дамочка с микрофоном заправляет свои тёмные волосы за ухо и кивает. — Ведь мы все понимаем, как много вы прикладываете усилий сейчас, после прохода в чемпионат. Отойдём от Лисов к другим командам, прикладывающим не меньше упорства. Верите ли вы, что столкнётесь в финале с Воронами этой весной? Как думаете, насколько велики ваши шансы победить команду, во главе которой Рико Морияма?
Средства массовой информации наверняка уже вкурили насколько может быть развязан язык у Нила, когда упоминаются Вороны или Рико, и этот вопрос очевидная попытка заставить его создать очередной хороший заголовок и получить больше просмотров.
Но Нил, вопреки ожиданиям журналистов, спокойно пропускает рыжие волосы между пальцами и пожимает плечами:
— Я верю, что мы сделаем все возможное, чтобы встретиться с Воронами и Рико в финале, но кто знает, что произойдёт до тех пор.
Самый стандартный ответ, очень скучный, если учитывать все его прошлые интервью, когда Нил без стеснения вонзал словесный нож под рёбра Рико достаточно глубоко, чтобы заставить все вокруг кровоточить перед тысячами зрителей. Чтобы заставить его мстить.
— О? — репортёр поднимает брови, улыбаясь во все двадцать восемь выбеленными зубами. — Вы отвечаете куда сдержаннее на этот раз. Я думал, у вас есть больше мыслей на эту тему, если вспомнить прошлые интервью. Ну, вы понимаете.
— В прошлый раз, когда я неаккуратно высказался, мой университет подвёргся серьёзному вандализму, — отвечает Нил, а после непринужденно взмахивает рукой. — Сейчас я просто хотел минимизировать возможные негативные последствия, но знаете, — Эндрю наблюдает, как в ледяные глаза снова заползает тьма, а на губах появляется жуткая, но охуенная ухмылка. Наблюдает, как Нил снова становится хищником в мгновение ока. И это зрелище стало настолько знакомым для Эндрю к настоящему времени, что он даже не пытается оторвать глаз. — Вы правы. Я не могу позволить себе молчать. Потому что молчание — признак согласия и принятия, и это опасная иллюзия. Я не собираюсь прощать и терпеть их поведение только потому, что они талантливы и популярны. Позвольте мне ответить на этот вопрос ещё раз, ладно?
Смешно, думает Эндрю, когда Нил дерзко наклоняет голову в сторону и ухмыляется сильнее, как его тело реагирует и вспыхивает всего за секунду. Очень смешно.
Рене отрывается от своего телефона и поворачивает голову к Нилу, когда тот переступает с ноги на ногу и снова открывает рот:
— Да, я на тысячу процентов уверен, что этой весной мы встретимся с Воронами в финале, и я уже знаю, что мы победим, — говорит парень, игнорируя яростные взгляды Кевина. — И когда лучшая национальная команда проиграет девяти «ничего не знающим и ничего не понимающим» неудачникам, когда они проиграют людям, которых их тренер сравнивал с одичалыми собаками, Эдгару Алану придётся серьёзно задуматься и пересмотреть многие вещи. И лично я считаю, что им стоит начать с отставки тренера Мориямы.
О, и разве не смело ляпнуть такое на камеру, зная, что это непременно дойдёт до Мориям?
Эндрю вспоминает, как в прошлом году Нил изо всех сил зубами цеплялся за необходимость остаться в живых, остаться на поле несмотря ни на что, а сейчас… сейчас он своими собственными пальчиками приманивает неприятности все ближе и ближе. Кажется, сейчас Нил больше настроен на то, чтобы его все же кто-то грохнул, и Эндрю не может понять, что изменилось.
Шум, похожий на умирающее животное, достигает слуха Эндрю и он поворачивает голову, смотря на Кевина. Тот в свою очередь смотрит на Нила широкими глазами, полными страха и гнева. Ваймак быстро перетягивает внимание журналистов на себя, отпуская их обратно на поле.
Остальная часть тренировки проходит относительно быстро. Эндрю то и дело запускает слабенькие удары от Кевина обратно ему по шлему, но Дэй лишь злобно пыхтит в ответ, игнорируя существование Нила. И неудивительно, что как только они оказываются в своей комнате в общаге, Кевин забирает из кухни бутылку с алкоголем.
Эндрю курит одну сигарету за другой, наблюдая, как пальцы Дэя белеют вокруг горлышка бутылки виски, пока он пьёт. Совсем скоро это зрелище надоедает, и Эндрю мельком вспоминает, как крошил на тёмные волосы Кевина салфетки, и его голова выглядела усыпанной огромными пластами перхоти. Парень переводит взгляд в окно.
Солнце садится быстрее, чем летом, но не так быстро, как несколько недель назад, красно-оранжевое небо кровоточит на лысые деревья и стены общаги, окрашивая все вокруг в алый. Некоторые автомобили украшены сверху снегом, как глазурью, а редкие проходящие мимо студенты выдыхают из глотки пар, поднимающихся в едва видимых перед ними, белых облачках.
Время ускользает, утекает, как и жидкость внутри бутылки рядом с Кевином, становится все меньше и меньше. Эндрю тушит сигарету и опускает рукава своей толстовки ниже на пальцы в попытке их согреть, плавно соскальзывая со стола. Парень закрывает окно и находит время на ленивые мысли.
Учитывая, в каком сейчас состоянии находится Кевин, он вряд ли очухается за час до ночной тренировки. Соответственно, их с Нилом встреча накрывается медным тазом. Но Эндрю не хочет просто сидеть тут и присматривать за этой пьянью…
Поэтому он покидает комнату, ничего не сообщая болтающему по телефону Ники, закрывая за собой на ключ.
Нил открывает дверь с первого тихого стука. Его рыжие волосы находятся в полном беспорядке и больше похожи на птичье гнездо, чем на что-нибудь ещё. Он смотрит на Эндрю пару мгновений, а после отходит немного в сторону.
Комната позади него кажется пустой, Эндрю позволяет своим глазам пробежаться по окружающей обстановке, подмечая отсутствие лишней обуви у порога, а после и то, что они полностью одни. Парень проходит внутрь.
— Мэтт и Дэн ушли на пару часов, — поясняет тут же Нил, потому что конечно же замечает его внимание. — Поедешь с нами на поле?
— Развлекайся сегодня сам, — Эндрю проходит на кухню, почти идентичную той, что в их комнате, и открывает холодильник. Морковь, две коробки молока, банка пива, безвкусный йогурт и маленькая бутылка с водой… — Кевин слишком пьян, чтобы проклинать тебя по имени; стоять ровно или хотя бы держать клюшку у него сегодня тоже вряд ли получится.
— Что? — спрашивает Нил, но Эндрю не собирается повторять свои слова, он уверен, что парень отлично его услышал. — Трус.
— Не надо удивляться, — отвечает Эндрю, потому что Нил действительно звучит удивленным даже после того, как стал свидетелем множества таких моментов с Кевином. Парень открывает один из ящиков: он наполнен фасолью. — Это давно уже не новости.
Новостью было бы наличие у Кевина крепких яиц, но Эндрю крайне сомневается, что Дэй найдёт их в ближайшее время.
— Я думал, в прошлый раз мне удалось до него достучаться, — входная дверь закрывается с тихим щелчком, а потом Эндрю слышит шаги, приближающиеся к нему. — По шкале от одного до десяти, как думаешь, насколько плохо всё может обернуться?
Эндрю открывает другой ящик, но внутри нет ничего, от помидоров до соуса для хот-догов, что удержало бы его внимание.
— Насколько плохо? — если подумать, сейчас Морияма мало что может сделать Лисам, чтобы не дисквалифицировать их. — Рико всё ещё не может убить тебя, а сам Морияма призвал фанатов успокоиться и не вмешиваться.
Не то, чтобы это действительно могло остановить кучку идиотов, если бы те правда захотели продолжить сеять хаос в Пальметто.
— Да, но они всё ещё могут попробовать дисквалифицировать нас, — продолжает Нил, озвучивая ранние мысли Эндрю, но сворачивая на другой поворот перекрёстка их рассуждений. Эндрю тихо закрывает шкаф. — Они уже получили свою минуту славы в октябре, и, если они не верят, что мы пройдём в финал, у них больше нет поводов терпеть нас.
— У них нет выбора. Если Вороны не дадут нам дойти до финала, всегда будет место для догадок и предположений, — особенно сейчас, когда Лисы восстают словно феникс из пепла. Особенно после того, как им удалось попасть на чемпионат с максимально минимальным количеством игроков. Если бы Вороны, если бы Рико, остановили их сейчас, слухи о том, чего могли бы достичь Лисы, распространились бы как лесной пожар и вирусились бы долго — гораздо дольше, чем с любой другой командой из-за того, что Кевин был с Лисами. И Рико — психопат, хороший игрок и тиран, который наверняка захочет просто раскатать их по полю прилюдно, чтобы потешить своё эго. — Вороны не могут омрачать своё абсолютное превосходство подобной неопределённостью и неуверенностью. Они хотят быть единоличными, общепризнанными победителями.
И да, благодаря Нилу Рико начал вести себя так, словно был загнан в угол, когда тот на камеры втыкал ножи ему под рёбра все эти месяцы.
Единственный вопрос, единственное, что Эндрю не может понять, независимо от того, насколько он поворачивает и крутит этот факт, сделал ли Нил это специально, был ли он достаточно умен, чтобы сделать это намеренно или нет.
— Но у меня ещё есть сомнения.
— Насчёт наших шансов? — уточняет Нил.
Эндрю сгибает руки в локтях и поднимает их ладонями вверх, прижимаясь спиной к холодильнику, ощущая мурашки:
— Мысль о том, что ты неосознанно загнал их в подобную патовую ситуацию, просто невыносима; это значит, что ты ещё тупее, чем я предполагал, — но что, если это было специально? Что, если у Нила был план все это время? — Однако, если же ты сделал это намеренно, ты значительно умнее, чем дал мне поверить, — а если Нил сделал это сознательно, то почему? Для этого должна быть причина, большая причина, о которой он не рассказывает Эндрю, и это может означать только то, что есть что-то еще, что Нил скрывает. Это может означать только то, что Нил, возможно, играет больше, чем одну игру, но Эндрю не может понять, кем еще могут быть другие игроки на доске. — А это, в свою очередь, значит, что Вороны не единственные, против кого ты играешь. И кто-то из них меньшее зло.
Если Вороны являются меньшим злом в этом сценарии, и учитывая все, что они сделали с Лисами и Нилом, это означает, что другие участники куда более опасны. Возможно, они могут навредить хуже, чем просто убить кого-то из команды. Эндрю не может разобраться.
Может ли кто-то ещё переступить черту, нарисованную Воронами?
— Не всё вокруг обязательно часть игры, — говорит Нил, предсказуемо не комментируя остальные слова Эндрю. Может ли быть такое, что у его горла есть лезвие, заставляющее его лгать? — И кто же меньшее зло?
— У меня сомнения, — повторяет Эндрю. Есть ли ещё большее зло, и чем это грозит в дальнейшем?
— Мог бы упростить всё, — бормочет Нил и скрещивает руки, его волосы превращаются в огонь, когда он наклоняет голову. — И спросить.
Это правда, но Эндрю не хочет играть сейчас, не тогда, когда может выяснить все сам.
— А зачем? — Эндрю слегка пожимает плечами. — Рано или поздно я всё равно узнаю.
Нил молчит, и парень снова отворачивается к холодильнику. Он позволяет своим глазам бесцельно бегать по содержимому внутри, прежде чем принять решение вытащить пиво.
Прохлада металла заползает под кожу минуя слои одежды, которые он носит, и прокладывает путь к костям, хватая их и оставаясь жить между позвонками мурашками.
Парень открывает пиво, решая, что сейчас все равно нельзя ничего сделать. Он не хочет думать, не хочет биться об стену, сделанную изо льда. Он просто хочет… поднять глаза и взглянуть на Нила.
Тот стоит прислонившись к косяку. Его рубашка цвета стадиона, волосы такие же рыжие и растрёпанные, как несколько минут до этого. Его ресницы бросают тени на скулы, которые иногда перебегают на нос, когда он моргает. Его челюсть острая, словно может порезать любого, кто ее коснётся.
Чем дольше Эндрю стоит там, прислонившись спиной к холодильнику, тем горячее он распаляется. Огонь внутри, как иглы под кожу — от головы до пальцев ног. Его тело тянет и зудит из-за потребности, особенно тогда, когда он медленно опускает глаза на чужие губы.
И вдруг Нил, смотрящий куда-то в сторону так далеко от него, становится невыносимым. Эндрю хочется… парень ломает ушко от баночки пива и кидает его в Нила, попадая по щеке. Парень тут же возвращается к нему своим вниманием и встречается глазами. Эндрю откладывает бесполезную банку в сторону, и загорается ещё сильнее, когда быстро сокращает расстояние.
Эндрю касается чужого подбородка пальцами. Кожа Нила очень горячая после холодной банки.
— Да или нет?
— Да, — отвечает Нил, и Эндрю ждёт ещё минутку, а затем ещё одну, прежде чем посмотреть на руки Нила, скрещенные у того на груди. Они не такие накаченные, как его собственные, но достаточно сильные. Эндрю мог бы почувствовать чужие мышцы, если бы прижался теснее в поцелуе.
И хотя у Эндрю нет проблем с поцелуями от Нила, и его сто процентов не преследует тошнота от этой мысли, но ощущение чужих рук так рядом может быть очень неприятным.
Нилу требуется некоторое время, чтобы это понять. И Эндрю терпеливо ждёт, когда он заведёт руки за спину и спрячет их в кармане, прежде чем таки прижаться к чужому телу и соединить их губы. Это глупо, правда, насколько мир становится неважным и далеким, когда Эндрю целует Нила.
Когда Нил отвечает ему, в голове становится очень пусто, но одновременно громко и ярко. Искры жадности танцуют под кожей, капая между рёбрами, как дождь в летний вечер.
И Эндрю запоминает этот момент, впитывает в себя, первый раз в жизни благодаря свою идеальную память, которая может сохранить это навсегда. Это не сотрется из его головы, как бы сильно он не захотел… тепло рядом с сердцем растёт, топит его, распространяется, как инфекция и захватывает целиком. Нил неровно выдыхает рядом с его щекой, опаляя.
Это не похоже ни на что, и на все одновременно: это как будто Эндрю бросил своё тело и прошёл босиком между звёздами по тёмному полотну, не оставляя следов.
Это как если бы он начал светиться изнутри, и неожиданно его выкинуло бы к звёздам, как одно из созвездий рядом с планетами.
Это все равно, что заблудиться в лесу без каких-либо ориентиров, и не возражать.
Грудь Нила тёплая под руками Эндрю. Его тело горячее и желанное. Эндрю хочет касаться его, трогать, изучать, как нечто новое и хрупкое. Это нереально… но это происходит.
Эндрю вжимает Нила в стену.
Они целуются до тех пор, пока вибрация чего-то рядом не нарушает тишину между ними. Эндрю отступает.
Нил моргает несколько раз, абсолютно не сосредоточено. Его щеки красные, а глаза сияют широкими зрачками. И это все из-за Эндрю… И, блять, Нил смотрит на него так, будто у Эндрю в карманах ответы на все секреты в мире, словно в его глазах есть решение всех проблем, а не тьма, которая разрастается и колется. И такой взгляд должен пугать, отталкивать… но Эндрю лишь взлетает выше, пока его желудок падает в пятки.
Его пульс дико колотится, и различные импульсы побуждают чувствовать, словно сердце вот-вот остановится.
Но он не говорит Нилу, не может сказать, потому что это глупости (потому что это может сильно обжечь), потому что это равносильно тому, чтобы вручить ему нож и приставить к собственным венам.
Нил вытаскивает свой телефон из кармана, и лишь на малое мгновение на его лице проскальзывает непонятная эмоция, которую просто невозможно зафиксировать в такой обстановке.
Эндрю делает вдох, используя эту паузу, чтобы прийти в себя. Он ожидает, что Нил прочитает пришедшее сообщение или, по крайней мере, откроет телефон, но Нил не делает этого. Он бросает телефон куда-то в сторону через половину комнаты.
Гаджет приземляется на диван, на подушки и падает на пол, пока Эндрю прослеживает его путь глазами. Насколько парню известно, есть малое количество людей, которые могли бы написать Нилу, но большинство из них сейчас спят или набуханы.
И Эндрю понимает, что Нил слишком привязан к Лисам, чтобы вот так игнорировать пришедшее от них сообщение. И, учитывая произошедшее, очень тихий голос внутри головы Эндрю задается вопросом, чьё именно сообщение было проигнорированно.
Вопрос формируется на кончике языка, но тут же вылетает напрочь, когда Эндрю ощущает горячие, потрескавшиеся губы на своей шее. Нил целует его под ухом, потом чуть ниже… и это место очень чувствительно, оказывается (ведь Эндрю раньше никогда не позволял кому-то сделать что-то подобное) и заставляет непроизвольно дрожать.
Хотя однажды, Роланд в Сумерках пытался повторить этот фокус, но Эндрю помнит, как почти сразу же почувствовал тошноту и желчь, поднимающуюся по задней стенке горла.
Но сейчас нет ничего, кроме дрожи, сбегающей вниз по спине. Эндрю не может сосредоточиться, у него нет времени подумать, почему с Нилом все по-другому, почему так. Он целует Нила, отвлекая от своей шеи.
Эндрю снова толкает Нила, зажимая между собой и стеной. Его тело переполняется возбуждением, и это увлекательно, и опасно одновременно.
Эндрю трогает Нила, ощущая под кончиками пальцев его горячую кожу, его дыхание и ответную дрожь. Он хочет. Хочет.
Парень аккуратно касается чужих плеч, а после стекает по ним вниз к запястьям. Нил тут же запихивает ладони глубже в карманы, и у Эндрю есть момент подумать — момент, чтобы вспомнить про ключ, открывающий дом в Колумбии, момент, чтобы вспомнить о звонке перед побегом.
Маленькие, едва заметные осколки доверия, слабенькие и хрупкие, и их разбить легче, чем самое тонкое стекло, если не быть максимально осторожным. Но доверие есть, оно формируется из тонких листиков слой за слоем, застывая во что-то более прочное.
Сегодня хороший день, его ножи прижимаются к коже под повязками, пульс громко стучит в ушах, а дрожь до сих пор бегает по телу из-за ощущения поцелуев. Эндрю сжимает запястья Нила, прыгая с высоты.
Он целует Нила сильнее, настойчивее, и освобождает его руки из плена карманов, перемещая себе на голову.
— Только здесь.
— Ладно, — Нил зарывается пальцами в его волосы, как только Эндрю отпускает. И это снова что-то новое. Тонкие пальцы Нила не тяжёлые, и приятные. Эндрю может это вытерпеть даже без капли ненависти или неприязни. Это даже не вызывает тошноту.
Небольшое проявление доверия — так бы назвала это Би. Это глупо, но Эндрю знает, что Нил будет держать руки только там, что он не позволит им спуститься вниз без его согласия. Именно поэтому Эндрю свободно врезается губами в рот Нила снова.
Нил не пытается даже потянуть за его волосы, он не хватает, чтобы повернуть Эндрю в ту или иную сторону. Просто держится, и парень позволяет этому быть, пока их дыхание смешивается. Жарко. Но все произошедшее до этого не идёт ни в какое сравнение с тем, какую обжигающую волну страсти чувствует Эндрю, когда видит выросшую выпуклость между ног Нила.
Парень прижимает пальцы к коже Нила под рубашкой, чувствуя испорченную кожу на плече, на груди, чувствуя косые мышцы, пересекающие живот. Эндрю позволяет своей руке опускаться ниже и ниже. А после проникает под резинку чужих штанов.
Эндрю делал это раньше: он уже касался члена мужчины, брал в ладонь, чтобы сжать горячую твердость. Но сейчас это отличается: когда он кусает Нила за губу, а тот усиливает хватку в волосах, тихо выдыхая. Все, что касается Нила — это не то, чтобы было с ним раньше. Всё по-другому.
Одна из рук Эндрю упирается в грудь Нила, чтобы держать их на минимальном расстоянии для удобства. Парень обхватывает чужое возбуждение и двигает рукой, пока Нил издаёт звуки, чуть громче дыхания, но заползающие Эндрю под кожу.
Он не нежен с Нилом. Эндрю никогда не был нежным ни с кем, потому что просто не знает каково это. Жизнь заточила его, как ножи, показывая только одну сторону медали. Эндрю продолжает дрочить Нилу, как умеет, и это неплохо. Все в порядке. Даже хорошо, особенно, когда Нил напрягается в его руках и кончает с тихим вздохом его имени. Эндрю выцеловывает все звуки с чужих губ, прежде чем аккуратно отпустить.
И только потом замечает собственное состояние.
Они стоят так пару секунд, которые кажутся часами и днями, пока Нил восстанавливает дыхание. Эндрю полностью осознаёт и принимает собственное возбуждение, сглатывает пару раз и сжимает зубы. Его мысли все ещё в порядке, они тихие, у него все ещё хороший день.
Он чувствует возбуждение не первый раз, и сейчас в этом нет ничего плохого. На этот раз его не вывернет наизнанку. На этот раз не будет больно.
Эндрю ещё раз сжимает зубы и не даёт Нилу посмотреть вниз.
— А как же… — начинает спрашивать он хриплым голосом.
— Не начинай, — перебивает Эндрю, смотря на стену позади Нила, потому что не может заставить себя посмотреть на покрасневшее лицо парня. Или его яркие глаза, как кусок льда на солнце, смешанные с замешательством.
— Ты не можешь вернуться к Кевину и Ники в таком состоянии.
— Я сказал «тихо», — фыркает Эндрю, зная, что Нил прав. Он не сможет вернуться в комнату сейчас даже если есть вероятность, что все там давно спят. Просто потому, что он не может находиться в таком уязвимом состоянии с кем-либо рядом. Нет, Эндрю не вернётся туда сейчас, но дрочить при Ниле тоже не вариант.
— Ты сказал «не начинай», — отвечает Нил, а затем немного усиливает хватку в волосах, чтобы снова поцеловать. Эндрю позволяет ему. Он позволяет даже своему телу расслабиться и забыться, ощущая дрожь и накатывающие волны удовольствия.
Мельком вытерев руку о рубашку парня, Эндрю тянется к чужим запястьям и убирает их в стороны. Он знает, что Нил не прикоснется к нему без согласия, знает это, но у него все ещё полно плохих воспоминаний и рефлексов, вшитых в душу и сидящих под кожей. Все это не даёт ему шанса отвести подозрительного взгляда от чужих рук.
Между ними недостаточно места, чтобы Нил мог засунуть ладони обратно в карманы, но Эндрю тоже не может двигаться. Его тело замерзло в пламени возбуждения. И Нил, кажется, понимает (конечно, он это делает), заводя руки за спину.
Когда Нил делает это, Эндрю вновь чувствует себя свободнее, снова сжимает зубы и глубоко вдыхает, делая один шаг назад из пространства Нила. Ему все ещё жарко, все ещё хочется. Эндрю чувствует взгляд парня на себе… и это слишком. Он не выдерживает, ему остро, внизу живота до боли… нужно. Нужно, чтобы это прекратилось.
— Проваливай.
— Куда?
Парень думает об этом секунду. Представляет, как Нил покидает общежитие, и дверь тихо закрывается за ним. А Эндрю остаётся один в этой комнате, только он и его сердцебиение… парень обнаруживает, что нет, он этого не хочет. Нилу не нужно уходить далеко, ему вообще не нужно уходить, будет достаточно только не смотреть.
— Куда-нибудь, где я тебя не увижу.
Нил ждёт, пока Эндрю сделает ещё один маленький шаг назад, а затем проходит мимо него, огибая по кругу возле стены. В этом не должно быть ничего такого, но Эндрю чувствует укол благодарности. Ох. Он едва держится, пока шаги Нила утихнут где-то за спиной.
Эндрю не закрывает глаза, когда кладёт одну руку на стену, чтобы опереться, а второй прикасается к себе. О нет. Он ни за что не будет трогать себя с закрытыми глазами и тьмой, окружающей его, угрожающей утянуть на дно. Поэтому парень смотрит перед собой, сжимает зубы и проводит языком по губам. Они опухшие и чувствительные. Это посылает ещё одну горячую волну дрожи по позвоночнику.
Его воспоминания отлично работают сейчас, когда он двигает рукой в своих штанах и по молекулам разбирает вдохи Нила, его эмоции и взгляды. И лишь когда Эндрю с едва слышным выдохом проливается на свою руку, он может прикрыть глаза. Сердце сильно бьется о рёбра, но вкуса желчи нет. Эндрю все ещё хорошо.
Это не должно быть таким сюрпризом, но Эндрю немного удивляется странному яркому, светящемуся чувству внутри.
Глупо. Эндрю включает воду в раковине, очищая руку. После возвращается к банке пива и берет ее. Она все ещё прохладная, но не такая, как несколько минут назад. Недостаточно холодная, чтобы избавить его от жара.
Парню приходится прислониться спиной к холодильнику, чтобы немного остыть. На самом деле он всегда мёрз раньше, и он вспоминает, как Касс делала температуру в машине в два раза теплее, чтобы ему было комфортно.
Проходит не так много времени, когда Нил возвращается, и Эндрю приходится снова включать голову.
Хорошо. Это было что-то другое, что-то большее, чем просто физический контакт (на самом деле Эндрю никогда раньше вот так ни с кем не контактировал), и, возможно, Би назвала бы это огромным шагом вперёд.
Нил возвращается на кухню, но Эндрю не смотрит на него, чтобы избежать совершенно нелепого желания снова поцеловать. Губы пульсируют от прошлых поцелуев, Эндрю все ещё ощущает потрескавшиеся, но мягкие и тёплые губы, вызывающие привыкание…
Кажется… возможно, Эндрю должен бежать. Должен избавиться от этого чувства как можно жёстче и быстрее.
Но он лишь выбрасывает пустую банку в мусорку, и не спеша уходит, возвращаясь обратно в свою комнату. Здесь тихо. И когда парень смотрит в окно на звёзды, одна из них падает, оставляя линию серебра на тёмном фоне горизонта, прежде чем исчезнуть навсегда. Прямо как дым от его сигареты.
Примечание к части
На Новый год: 2202201310109281
Стало очень интересно, смогу ли перевести всё до конца в этом году… давайте поддержим этих мальчиков, и немножко меня.
Горячо?