Глава 6
Примечание к части
Хэй! Я жду комментариев :) Увидимся завтра с очень интересной главой.
После всего произошедшего они возвращаются в комнату, слыша за спиной щелчок двери. Аарон запирает её на замок, и только потом Эндрю занимает своё прежнее положение у окна. Он поворачивает голову и смотрит в окно, зажимая между пальцев новую сигарету, дым от которой задумчиво кружит в воздухе. Тени, которые бросает солнце, растягиваются по асфальту, и Эндрю наблюдает, как они перетекают из одной формы в другую, когда солнце медленно садится. Наблюдает до тех пор, пока телефон Кевина не звонит в пять, сообщая всем, что Сет и Эллисон едут в кампус из аэропорта.
— Ники, — зовёт Эндрю, когда они покидают свою комнату, и кузен запирает за ними дверь на два оборота. Его двоюродный брат смотрит вверх, когда заканчивает, и засовывает ключи в карман. — Забери Нила, окей? Боюсь, он заблудится по дороге к машине без провожатого, это будет ужасно грустно.
Особенно учитывая тот факт, что у Эндрю ещё не было возможности по-настоящему залезть к нему в голову.
— Да, окей, — отвечает Ники и звучит так, как будто хочет сказать что-то ещё, но Эндрю отворачивается (ему становится скучно) и выходит из общежития с Кевином и Аароном.
Температура на улице высокая с тех пор, как они прибыли в Лисью башню, и кожа Эндрю горит под его тёмной футболкой и повязками, но он игнорирует это, когда открывает машину, чтобы впустить Кевина и Аарона, с Кевином на пассажирском сиденье и Аароном сзади, а затем наклоняется к боковой стороне машины, смотря на вход в общежитие.
Мысли Эндрю бесятся в голове, он смотрит на мир через калейдоскоп цветов из-за своих таблеток, и ему не терпится посмотреть на Нила, когда они не будут затуманивать его разум. С ясной головой, чтобы вертеть и изучать Нила, пока он не решит, что с ним делать, и, он надеется, избавиться от зуда, который сидит прямо под его кожей, электричества, которое течёт через его вены с того момента, как он встретил их нового игрока.
Ники и Нилу не требуется слишком много времени, чтобы выйти из здания, и он наблюдает, как они приближаются, пока Нил не останавливается перед ним. Ники продолжает обходить машину к водительскому сидению, и сразу же занимает его.
— Надо же, ты всё-таки нас дождался, — говорит Эндрю с притворным удивлением, и его очень раздражает, что ему приходится смотреть на три дюйма выше, чтобы встретить глаза Нила.
— Лжец, который время от времени говорит правду, значит. Умно. Заставляешь теряться в догадках. Очень действенный способ, уж я-то знаю. Видишь ли, сам им пользуюсь, — продолжает Эндрю, и это не совсем правда, но и не ложь. Он честен, когда люди спрашивают его напрямую, но не то чтобы это происходит слишком часто. — Итак, прошу. После вас.
Нил забирается на заднее сиденье, ничего не говоря в ответ, и Эндрю немного разочаровывается. Для кого-то, кто был так зол всего два часа назад и кто жестоко набросился на Кевина, теперь этот дикий котёнок кажется странно прирученным. Эндрю не может дождаться, чтобы увидеть, как долго это продлится, и следует за ним, зажимая Нила между собой и Аароном на заднем сидении автомобиля.
Как только Эндрю закрывает дверь, Ники выезжает с парковки так, как будто хочет снять асфальт с земли. Нил поднимает руку, пытаясь нашарить ремень безопасности, и Эндрю чувствует, что он находится под его бедром, но ему действительно не хочется двигаться. Он ценит то, что Нил хочет быть в безопасности в машине, но достаточно доверяет вождению Ники, и, что более важно, людям внутри, чтобы не думать, что они разобьются.
Эндрю смещается в сторону Нила из-за резкого поворота, и игнорирует свои собственные мышцы, напрягающиеся в ответ на контакт.
— Ай-яй-яй, Нил, как не стыдно. После всего, что мы для тебя сделали, ты полез в драку, — говорит он. Это снова слегка лицемерно, если подумать, ведь Эндрю ворвался в его комнату и рылся в вещах, но парень думает, что этому есть оправдание, вспоминая о том, как подозрительно ведет себя Нил.
— Ты первый начал, ещё месяц назад, — отвечает Нил. — Не хочешь драться — отвали от меня.
Отвалить от Нила — это то, что Эндрю не хочет и не будет делать, но он этого не говорит.
— Ну нет, драться я люблю, — признается Эндрю, бросая на кота насмешливый взгляд. — Просто немного напрягает, когда тренер, Эбби и прочие любопытные суют нос не в своё дело. Прояви чуткость, дружище.
— Это вы проявите понимание и не ройтесь в чужих вещах.
— Да с чего ты взял, что это мы? — возмущается Эндрю и снова вспоминает то количество фотографий и денег из волшебно-подозрительной папки Нила. — Может, это был Мэтт. Или для игроков экси презумпция невиновности не работает?
— Ты не отрицал своей вины.
— Ты всё равно бы не поверил.
— Я вообще не верю ни единому твоему слову.
Ах, и это — это умнее, чем всё, что Нил сказал ему до сих пор. Эндрю не назвал бы себя лжецом, он не врёт людям прямо, он просто не говорит всей правды и решает держать остальное скрытым и невысказанным, запертым до тех пор, пока это не понадобится.
— Заруби себе на носу, Нил: посадить меня на поводок тебе не удастся, — цедит Эндрю сквозь зубы и сильнее вжимается в бок Нила. — Даже не думай. И не будь кретином — не грозись окружающим, что сделаешь это. Не играй с огнём. Иначе мне захочется тебя сломать.
Он не говорит, что Нил уже заставляет Эндрю желать сломать его, особенно теперь, когда он находится под действиями лекарств. Дикий кот заставляет Эндрю хотеть швырнуть его об твердый пол, как фарфоровую вазу, чтобы та разбилась на сто сверкающих, острых кусочков.
— Меня? — удивляется Нил. — Пупок развяжется.
Улыбка Эндрю становится непроизвольно шире:
— О-о, да это, похоже, вызов! Мамочка, можно мне его сломать? — играется он, не намереваясь отступать.
— Твоя мать умерла. Чхать ей на то, чем ты занят.
— Да ей и при жизни было начхать, — спокойно отвечает Эндрю, вспоминая звук удара машину о машину и то, как просыпается в больнице удивлённый тем, что ещё жив. — Хотя, пожалуй, она всё-таки обиделась, что ей пришлось умереть. Зато как было весело! Но ты прав, — он хлопает себя ладонью по лбу, вспоминая про вечер пятницы с огромным предвкушением. — Мне ничьё разрешение не требуется. Короче, камикадзе, считай, ты официально приглашён. В пятницу едешь с нами в Колумбию.
Эндрю отстраняется от Нила, чувствуя жар кожи в тех местах, где они соприкасались, и поднимает в воздух пять пальцев. Он улыбается Нилу через них.
— У тебя пять дней на знакомство с командой. Пять дней тренируешься, страдаешь всей той фигней, на которой помешан тренер, типа вливания в коллектив, а в пятницу за тебя возьмёмся мы, — он кладёт руку обратно на собственное колено. — Пообщаемся, так сказать, в неформальной обстановке.
— Свозим тебя на ужин, — глядя через плечо прибавляет Ники, словно они и правда рассматривают обычный ужин с мороженым, а потом, по-видимому, решает рассказать не меньше половины своей жизни. — Мы раньше жили в Колумбии, так что знаем все приличные места. Что ещё круче, там у нас есть бесплатная берлога для ночевки, поэтому можно весь вечер пить, танцевать и оттягиваться по полной.
О, это будет круто, просто замечательно. Только не так, как подразумевает Ники, или Нил, вероятно, понимает это.
— Я не пью и не танцую, — сообщает им Нил.
— Не страшно, — отмахивается Эндрю, он всё равно не может себе представить, чтобы Нил делал что-то такое же абсурдное, как танцы. Хотя, признаться, было бы интересно посмотреть на то, как ведёт себя маленький и дёрганный Нил в толпе танцующих людей. — Кевин тоже больше не пляшет, а я так сроду этого не делал. Можешь весь вечер тянуть газировку и болтать с нами, пока остальные страдают хернёй. Нельзя же начинать новый сезон, пока между нами не улажено это маленькое недоразумение. Устроим себе отдых и всё исправим.
«Всё исправим» — это очень смешной выбор слов, учитывая, что всё, что Эндрю хочет сделать, это выяснить, является ли Нил реальной проблемой. Является ли его связь с Рико Мориямой недавней. Находится ли он здесь, чтобы узнать информацию о Кевине и скормить её Ворону. И тогда Эндрю решит: либо избавиться от него, либо позволить ему остаться. По тому, как Нил смотрит на него, он понимает, что тот тоже думает о странной формулировке слов, но молчит.
— Если я поеду, — медленно говорит Нил, и Эндрю испытывает любопытство к тому, что запуганный котёнок решается чего-то требовать. — Пообещай, что вы больше не прикоснётесь к моим вещам.
— Какой ты жадный, — фыркает Эндрю, но полностью понимает чужое желание защищать свою собственность.
— Еще бы, — парирует Нил. — Всё моё имущество помещается в одну сумку.
Эндрю знает это. Хотя он не верит, что это вся причина; в Ниле наверняка есть ещё что-то, на что Эндрю не обратил внимания, но он решает пока опустить это, выдавливая одну из своих лживых улыбок.
— Идёт. Один вечер с нами, и больше никаких вторжений. В пятницу оторвёмся.
Он не говорит, что ему, конечно, будет веселее, чем Нилу.
Они добираются до стадиона на целую минуту раньше своих товарищей по команде и ждут на обочине прибытия грузовика Мэтта. Пальцы Эндрю тянутся к сигарете, и ему приходится дёргать за повязки, чтобы игнорировать желание закурить. Как только старшеклассники паркуются и выходят, Эндрю тыкает пальцем в Нила.
— Видите? Целый и невредимый.
Мэтт тут же двигается в их сторону, обшаривая Нила взглядом с ног до головы в поисках травм.
— Кровью не истекаешь? — спрашивает он.
— Жизненно важные органы не задеты, — отвечает Нил.
Рене, всегда ищущая мира, вмешивается, прежде чем другие старшеклассники получат возможность сказать ещё что-нибудь.
— Давайте подождем Сета и Элисон внутри, а то здесь как-то жарковато.
— Вот бы они разбились в аварии и вообще не приехали, — с надеждой произносит Хэммик.
— Ники, ну разве можно так говорить?
Она говорит это нежно, как святая (которой она притворяется), и с улыбкой на лице, но Эндрю может почувствовать кожей упрёк. Это мягче, но смертоноснее, чем разрушительные взгляды, которые Мэтт и Дэн посылают Ники. Кажется, что она разочарована в Ники, но Эндрю знает, что это не так. Но сам кузен в итоге бросает неловкий взгляд на неё и пожимает плечами. Боится? Наверняка потому, что Ники видел синяки на коже Эндрю после одного из их сеансов спарринга.
— Идёмте, — скомандовала Дэн и двинулась в раздевалку.
Ваймака и Эбби они находят в комнате отдыха — оба восседают на телевизионной тумбе. Эндрю даже не думает здороваться с ними. Он садится на один из свободных диванов посередине, рукой закрывая место слева от себя, а Кевин падает справа с достаточным пространством между ними, чтобы поместить энциклопедию или две. Эндрю смотрит на Нила, который садится в кресло, что позволяет ему следить за всеми, и вздыхает.
«Параноик» — подытоживает он.
Сету и Эллисон требуется почти двадцать минут, чтобы явиться, и Эндрю не смотрит на них, когда дверь открывается. Сет Гордон — первый, кто входит в комнату, его громкие шаги и шумное дыхание довольно трудно не вспомнить даже для людей, у которых нет безупречной памяти, как у Эндрю. Он хмурится, явно не радуясь виду своих товарищей по команде, и смотрит на Нила, прежде чем упасть на одно из свободных мест.
Вскоре после этого заходит Эллисон Рейнольдс. Она останавливается в дверном проёме, глядя на Сета. Она всё так же высокомерна и хороша, как дочь миллионеров. Эндрю терпеть не может её. Хотя, не то чтобы он вообще любил кого-либо из товарищей по команде.
— С приездом, — сухо говорит Ваймак обоим.
Эллисон игнорирует его, но кивает Эбби:
— Вижу, вы пережили лето.
— С божьей помощью, — отвечает та. — Но это, видимо, были ещё цветочки.
Эндрю салютует ей, когда она обводит комнату взглядом, и смех пузырится внутри него, когда её губы презрительно кривятся. Затем её взгляд падает на Нила и останавливается там.
— Сяду с тобой.
Она пересекает комнату, цоканье её каблуков по полу напоминает Эндрю о тикающих часах, и садится на подлокотник кресла Нила. Там оказывается не так много места, и ей приходится прислониться к Нилу, чтобы сохранить равновесие. И когда она кладёт руку ему на плечи, Нил напрягается.
Ничего особенного, просто небольшое расширение глаз и сжатие челюсти, прежде чем он снова расслабится, но этого достаточно, чтобы Эндрю заметил. О, Эндрю действительно не стал бы грустить, если бы Эллисон поскользнулась и разбила себе голову.
— Я могу уступить, — предлагает Нил.
— Нет, сиди, — Эллисон самодовольно улыбается Сету, который зло сверлит их взглядом через всю комнату, и Эндрю очень, очень хочется посмотреть на её разбитую голову. Эллисон оглядывается на Ваймака и щёлкает пальцами. — Мы же по-быстрому, да? Перелет был долгим, и я чертовски устала.
— Ждали только вас, — говорит Ваймак, и Эндрю перестает слушать. Его глаза остаются на Ниле ещё на одну секунду, рассматривая его прямую спину и пустой взгляд, прежде чем вернуть глаза на потолок.
Мысли Эндрю переносятся на пятницу, и он начинает составлять список дел в уме. У Нила нет одежды, которая подойдёт к дресс-коду Эдема, даже если у него достаточно денег, чтобы купить целый гардероб. Кевин слишком мудак, чтобы одолжить кому-нибудь свою рубашку, а Аарон и Эндрю меньше Нила, хоть Эндрю намного шире в плечах, так что это тоже не подойдёт.
Эндрю не нужно быть гением, чтобы догадаться, что и штаны ни одного из них не подойдут Нилу.
— …вопросы, комментарии, пожелания у кого-то будут? — спрашивает Ваймак, когда Эндрю моргает и возвращается в настоящее.
Сет тычет пальцем в сторону Нила и сердито шипит:
— Меня, блядь, волнует…
— Нет? Тогда двигаемся дальше. Эбби? — она встает со своего места и раздает всем скреплённые комплекты документов.
Эндрю забирает у неё свои, но даже не смотрит на бумаги. Он снова думает о том, что может потратить час в ближайшие два дня, чтобы поехать в город и купить одежду, которая подойдёт Нилу. Его размер одежды навсегда заклеймён в памяти Эндрю после того, как он обыскал его спортивную сумку.
— Как всегда, скучные формальности, — говорит Ваймак. — Вписываете свою фамилию и завтра с утра сдаёте мне. Без этих бумаг на поле не выпущу.
В то время как Ваймак продолжает говорить о практиках, Эндрю слушает только одним ухом и думает не заполнять форму, чтобы увидеть, как отреагирует на это Кевин. Но идея исчезает сразу, как только появляется, ведь никакая реакция Кевина не может быть достаточно интересной, чтобы удерживать его внимание.
— Сегодня до конца дня всем пройти медосмотр. Эндрю, ты первый, Сет — второй. Остальные в любом порядке, можете хоть соломинки тянуть. И чтоб никто не уходил, пока не отметится у Эбби. — Ваймак кидает предупреждающий взгляд на Эндрю.
И он понимает: тренер не забыл, что случилось с Мэттом в прошлом году, пусть тот до конца и не знает, для чего они это сделали. Но Эндрю всё равно играет невинность, даже если ему никто не верит.
Эбби подходит ближе и стоит за спиной Кевина. Ваймак заметно колеблется, прежде чем взять в руки бумаги, сложенные до этого лицевой стороной вниз на его столе, и это заставляет Эндрю полностью сосредоточиться.
— Ну, и последний вопрос на сегодня, — произносит он, — касается расписания игр.
— Уже? — перебивает Мэтт. — Ещё же только июнь.
— Даты пока не утверждены, но комитет внес некоторые изменения, так что прошлый сезон покажется вам детской забавой. Тренеров округа ставили в известность по очереди, чтобы свести к минимуму нежелательные последствия. В общем, закончиться это может плохо.
Прошлый год был довольно дерьмовым, даже для такой хреновой команды, как лисы. Но Эндрю по опыту знает, что в любой момент всё может стать хуже. Всегда есть крошечный шанс, что столы обрушатся и земля под ногами разверзнется на две части, проглатывая вас целиком, пока вы не окажетесь в аду, где некуда идти, ведь невидимые оковы на запястьях и лодыжках держат вас в одном месте.
Дэн, Мэтт и Ники продолжают говорить о том, что именно произошло в прошлом году. Ничего из этого Эндрю не считает слишком плохим, но он вскидывает голову, когда Сет открывает свой поганый рот.
— Отъебись, пидор, — говорит он, и Эндрю стискивает зубы, чувствуя искру горячего гнева где-то глубоко внутри него, пока она не смывается облаком лекарств, окружающих мысли Эндрю.
— Мне не нравится это слово, — говорит Эндрю, и его челюсть сводит на секунду. — Не употребляй его.
«И другие твои слова» — остаётся висеть в воздухе не сказанным, но абсолютно все в этой комнате улавливают продолжение.
— Я мог бы сказать «отъебись, ушлёпок», но тогда было бы непонятно, к кому из вас я обращаюсь, — насмехается Сет, и это делает его ещё большим уродом, чем он есть на данный момент.
— Вот и заткнись, — советует Аарон, и Эндрю искренне удивлён, что его брат открыл рот. — Всё равно несёшь одну херню.
— Хватит, — обрывает их грызню Ваймак. — В этом году у нас нет времени на мелкие дрязги. В нашем округе добавилась новая команда.
Между телами Кевина и Эндрю есть пространство, но даже если бы Кевин стоял на другой стороне комнаты, Эндрю не смог бы пропустить то, как всё его тело напрягается. Лекарство в венах заставляет губы растянуться в бешеной улыбке, когда он поворачивает голову и видит, что лицо Кевина становится белым и выглядит ещё бледнее под здешним освещением.
Но следующие слова Ваймака смывают его улыбочку:
— И это команда университета Эдгара Аллана.
А потом наступает полная тишина и в комнате и в голове Эндрю, мысли замирают. Они стоят на месте, как будто замёрзли во времени, и Эндрю слышит свой пульс в ушах. Сердцебиение твёрдое, спокойное. Он смотрит на Кевина и его белое лицо, на покалеченную руку, которую он держит на коленях, и видит, как Эбби двигается, кладя руки на плечи Кевина в поддержку.
Кто-то в комнате начинает смеяться, но Эндрю не видит, кто это. Он не может отвести глаз от Кевина; Кевина, который выглядит таким напуганным и похожим на ребёнка после кошмара, а не на взрослого человека, играющего в экси. Эндрю замечает, что в комнате снова царит тишина, а затем улыбается. Внезапно то, что Кевин дёргался всю прошлую неделю, приобретает смысл.
— Слыхал, Кевин? — говорит Эндрю и скалит зубы в улыбке. — Кое-кто по тебе соскучился.
— Комитет не имел права одобрять эту заявку, — произносит Кевин тихо, но Эндрю всё равно его слышит.
— А ты ведь говорил, что он за тобой придёт, — Эндрю вспоминает, как Кевин сказал: «Он придёт за мной», словно это было вчера, и он также помнит свои собственные слова: «О да, пусть он приходит».
— Я не знал, что это будет так.
— Врёшь, — отрезает Эндрю, и Кевин вздрагивает.
Эндрю поворачивается на диване боком, чтобы лучше видеть Кевина. Он чувствует, что Ники отодвигается от него, но ему плевать на это. Сейчас он больше озабочен тем, как нездорово выглядит Кевин, и готовится к чужой панической атаке из-за бомбической новости, которую Ваймак вкинул им. Он ждёт, что скажет или сделает Кевин. Ждёт пять секунд, затем десять. И когда он понимает, что ничего с Кевином не происходит, горячий гнев зажигается где-то под сердцем.
— Ты знал, — догадывается он, и Кевин не спешит отрицать это. Улыбка Эндрю снова растёт. — И давно? День, два? Три-четыре-пять?
— Тренер сказал мне сразу, как утвердили заявку. В мае.
— В мае. Дэй узнал в мае. В мае. Дэй. Прямо «мэйдэй» получается. Прикольно, да? Ну и когда ты собирался сообщить об этом мне?
— Я велел ему молчать, — вмешивается Ваймак.
— То есть между тренером и мной ты выбрал тренера? — Эндрю спрашивает, и это так нелепо, что голова откидывается назад сама собой, и из горла вырывается смех. Ирония в том, что предательство имеет разные формы, но в конечном счёте это все равно предательство. — Твою ж мать! Значит, что угодно, лишь бы оказаться в любимчиках? Обман, предательство — чёрт, как же знакомо! И это после всего, что я для тебя сделал…
— Эндрю, угомонись, — приструнивает его Эбби.
— Помоги мне, — одними губами шепчет Кевин.
Эндрю цокает языком и склоняет голову на бок.
— Помочь тебе? — повторяет он, и это слово на вкус, как пепел. — Помочь тому, кто целый месяц врал мне в лицо? Как?
— Я хочу остаться, — давит из себя Кевин. — Прошу, не дай ему забрать меня.
— Да это же ты перед ним прогибаешься, — говорит Эндрю, потому что это правда. Он касается ножа под повязкой, ощущая, как нервные клетки в его теле искрят из-за очередного нарушенного слова. — Забыл, что ли?
— Пожалуйста.
Вау… Кевину невероятно повезло сказать это пока Эндрю обдолбан лекарствами. Мурашки пробегают по телу Эндрю, собираясь под рёбрами и заползая с болью в сердце.
— Знаешь ведь, как я ненавижу это слово.
Похоже, Кевину больше нечего сказать в ответ. Дэй смотрит на свои сжатые руки, пробегая глазами по шраму, уродливой полосой пробегающему через заднюю часть его руки. Шрам, ответственность за который несёт Рико Морияма.
Эндрю издаёт преувеличенный тяжёлый вздох, когда Кевин теряется в воспоминаниях. Гнев испаряется из него, как дым, поднимаясь вверх невидимыми узорами, пока не исчезает совсем. Эндрю протягивает руку и закрывает Кевину обзор на его шрам.
— Посмотри на меня, — приказывает после.
И Кевин послушно смотрит. Его глаза широко открыты, в них шляются привидения прошлого. Этот взгляд Эндрю видел раньше, так что ему остаётся только улыбнуться (потому что лекарства не дают сделать что-то иное, чем улыбка).
— Всё будет хорошо, — говорит Эндрю. — Я же обещал, так? Или ты мне не веришь?
И, наконец, Кевин расслабляется. Может быть, в конце концов, он верит Эндрю. Доверия к Эндрю, кажется, достаточно, чтобы разогнать призраков в глазах Кевина. Миньярд не знает, что бы он сделал, если бы Кевин так и не доверился — смёл ещё одно нарушенное обещание под ковер и притворился, что ничего не произошло, может быть?
Хотя это не то, чем Эндрю занимается. Нет. Все нарушенные чужие обещания сидят осколками прямо под его кожей и причиняют боль, когда он ожидает этого меньше всего.
Ваймак кивает, когда Кевин издаёт судорожный вздох.
— Чуть позже комитет сделает официальное объявление. Они согласились подождать, пока соберётся вся команда — так легче обеспечить вашу безопасность. Но это не значит, что можно забыть об осмотрительности. Чак — это наш ректор, Нил, Чарльз Уиттир, — повторно ввёл в действие указ, согласно которому репортёры не имеют права находиться на территории университета без сопровождения полиции. Охрана кампуса будет усилена вдвое. Кроме того, каждый должен на всякий случай записать номер полиции, ясно?
Эндрю не горит желанием отвечать. Он всё ещё чувствует, как канат его терпения натягивается и вот-вот разорвётся пополам, жаля находящихся рядом людей. Хочется закурить…
Комната снова погружается в тишину, но через несколько минут Нил подаёт голос:
— Тренер, это всё? Можно уже идти?
Эндрю игнорирует слова Дэн, наконец уделяя внимание Нилу. Он понимает, что каким-то образом Нил уже знает эту информацию. Он нет, нет. То, как он не реагирует, очень похоже на поведение Кевина, и оказывается, они узнали об этом одновременно. Эндрю вспоминает фотографии и вырезки из газет в папке котёнка, и душит в себе желание опять рассмеяться.
Как только за Нилом закрывается дверь, Сет встает с места и зло щурится:
— Я ему не доверяю.
— Тебе и не нужно ему доверять, — вздыхает Дэн. — Никто не говорит, что тебе нужно сплести браслеты дружбы с Нилом или становиться его лучшим другом.
— Ага, удачи с этим, — фыркает Ники, и Эндрю снова вспоминает запуганного дикого котёнка, который точно не является ручным.
— Ты должен играть с ним на поле, после этого можешь сделать вид, что его не существует, — заканчивает Дэн, и скрещивает руки на груди. — Не делай из мухи слона.
— Это не слон из мухи, — Сет вскидывает руки в воздух, продолжая надоедать. — Это целая субмарина. Он мелкий и с дерьмовым характером, это не сильно поможет на поле, спасибо.
— Я думаю, что он миленький, — говорит Эллисон и смотрит на свои ногти.
Дэн разворачивается к дивану, который Эндрю делит со своим кузеном, братом и Кевином. Её брови хмурятся, когда она смотрит на них, как будто следующий вопрос вызывает у неё физическую боль:
— Что вы думаете о Ниле?
— Ему просто нужно привыкнуть к нам, — говорит Ники.
— Он должен быть более агрессивным, — фыркает Аарон. — Он позволяет нам играть с собой, как с тряпичной куколкой.
А затем Дэн смотрит на Эндрю, когда Кевин молчит, и Эндрю с большим удовольствием не отвечает в течение нескольких секунд. Затем он смотрит через плечо, как будто кто-то стоит позади него, и только потом театрально указывает на себя, растягивая губы в улыбке.
— О, я? Ты спрашиваешь моё мнение? — он кладет одну руку к грудь. — Я польщён!
Эндрю притворяется, что не замечает взглядов другой части команды, ведь ему нет дела до них. Ему требуется секунда, чтобы подумать над ответом. Как бы Эндрю старался этого не делать, он снова и снова смотрит на Нила на поле, замечает все странности в нём, все его движения и взгляды. Это можно оправдать тем, что Эндрю ещё ничего не решил на его счёт, а отвести от мальчишки взгляд, когда он ошивается рядом с Кевином равносильно тому, чтобы предоставить Рико огромный топор, занесённый над головой звездного нападающего. Поэтому да, он может сказать о новичке.
— Вот кое-что для вас: держу пари, что Нил может обогнать всех в этой команде, — наконец говорит он и смотрит на Ваймака широко открытыми глазами, когда Дэн поднимает брови. — Спроси Ваймака, если ты мне не доверяешь. Ты мне не доверяешь, верно? Это ранит меня глубоко, это так болезненно! Эбби, — притворно ноет он и смотрит через плечо. — Я чувствую себя нежелательным гостем здесь, можем ли мы свалить?
Эндрю встаёт и игнорирует всех, когда следует за Эбби по коридору в медицинскую комнату и ждёт, пока она откроет дверь и щёлкнет светом по пути внутрь.
Первая часть медицинского осмотра у Эбби проста: Эндрю должен позволить измерить свой рост и вес и следовать командам Эбби, когда она проводит серию тестов от рефлексов до артериального давления. После всего она берет два флакона крови с его левой руки, пока он тихо гудит, фактически не касаясь его кожи своими руками, маркирует пробирки, а затем запирает в ящике.
Потом она подзывает его, и Эндрю сжимает зубы, продолжая тихо гудеть и не реагировать.
— Эндрю, — ещё раз зовёт она.
— Эбби, — притворяется он попугаем и улыбается ей.
— Ты знаешь, что я должна проверить наличие подозрительных следов, Эндрю.
— Я? О, да! — Эндрю вздыхает, а затем указывает на неё пальцем, оттягивая момент. — Но вам не нужно продолжать говорить моё имя, я уверен, что не забуду его в ближайшее время.
Он фыркает, а затем неохотно тянется, чтобы снять рубашку.
Мягкий хлопок, скользящий по его коже, заставляет Эндрю хотеть вынуть зажигалку и поджечь рубашку, чтобы увидеть, как она будет выглядеть охваченная пламенем, но он не может этого сделать. Было бы не очень практично выходить на улицу таким образом. В конце концов, бледная кожа Эндрю очень чувствительна.
— Спасибо, — тихо говорит Эбби и обходит его по кругу, осматривая. — Ты можешь немного опустить повязки? Всего на один или два дюйма.
Эндрю мягко опускает их сверху и позволяет Эбби посмотреть на них пару секунд, прежде чем снова потащить наверх и возобновить свое гудение. Он не заметил, что остановился. Странно.
Эбби молча заполняет остальную часть своих бумажек, пока Эндрю натягивает рубашку, позволяя себе легонько пинать стол Эбби в хаотичном ритме, подобном его туманным мыслям.
— Мы закончили, — говорит она, когда отрывается от документов, а Эндрю встаёт из-за стола. — Не мог бы ты позвать Сета?
— Нет, я не мог бы, — отвечает Эндрю с фырком и оглядывается назад, когда Эбби произносит очередной раз его имя. — Что? Алло? Тебя плохо слышно! Похоже, что связь здесь очень плохая. Я тебе перезвоню или нет! Наверное, нет.
Эндрю выходит сначала из её кабинета, а потом со стадиона без единого слова. В его голове что-то жужжит. Вратарь доходит до своей машины, наклоняется над ней и начинает хохотать.
О, кто бы мог подумать, что Кевин будет хранить такие большие секреты от него? Эндрю не уверен, нравится ли ему это. Кажется, нет.
Он достает свою пачку сигарет всё ещё смеясь, зажигает одну, наблюдая, как серый дым перетекает в щупальца, двигаясь в различных направлениях, прежде чем исчезнуть из-за ветра.
***
Эндрю снова сидит на своём месте у окна, разглядывая пустую парковку. Рассматривая неподвижную улицу и чувствуя улыбку, вызванную наркотиками, отказывающуюся покидать его губы. В его груди сидит что-то тяжелое, когда он вспоминает о Кевине за закрытой дверью спальни, и Эндрю знает, откуда взялась эта тяжесть.
Он снова вспоминает, как узнал о чирлидерше брата, хотя Аарон пытался скрыть её от него. И в его груди болит очередное нарушенное обещание, ещё одна нить доверия, разрезанная пополам, где он остался держать более длинную половину.
Сейчас дело не в том, что Кевин нарушил своё обещание, а в том, что он не рассказал Эндрю о таком важном, как приближающиеся Вороны, идущие на юг и ставящие их на грань. Лекарство в его крови медленно теряет свою силу, и это одновременно хорошо, и вызывает раздражение. В его груди неизвестный тёплый зуд, как от маленькой птички, и это тоже раздражает.
— Эндрю… — зовёт Ники с места, где они играют с Аароном.
— О, ты, кажется, не знаешь, что такое «закрой свой рот, Ники»! — перебивает его Эндрю, и выкидывает сигарету из окна, после чего оборачивается к кузену. — Обычно люди знают, что это. Но я объясню один раз, слушай внимательно, — он подносит руку ко рту, словно собирается рассказать секрет. — Я говорю: «Закрой рот, Ники», и это означает, что я не хочу разговаривать с тобой. Понял? Отлично.
После этого Эндрю выходит из комнаты, хлопая дверью, и сглатывает горящий ком в горле. Он помнит всё, что Ники сделал для них, но его горло продолжает гореть по разным причинам. Сейчас слишком опасно разговаривать с его одурманенным мозгом. Он спускается по лестнице, будучи слишком нетерпеливым для лифта, садится в машину и уезжает.
Ваймака нет в квартире, когда Эндрю приезжает к нему, и не то чтобы это большая проблема. На самом деле ему становится легче от этого, и Эндрю устанавливает мысленное напоминание, чтобы не забыть прикрепить благодарственную записку на холодильник Ваймака, прежде чем он снова уйдёт. Вскрыть замок здесь проще, чем в Лисьей норе, и Эндрю вскрывает его, заходя внутрь.
Телефон начинает звонить в кармане, когда он находит одну из бутылок виски, которую Ваймак пытался спрятать за пачкой картофельных чипсов, и он игнорирует его, небрежно бросая картофельные чипсы на пол.
Эндрю достает бутылку, швыряет телефон на стол в гостиной и делает большой глоток, когда садится на диван со скрещенными ногами.
Солнце садится, а он сидит там, пьёт и не думает. Эндрю понятия не имеет, сколько времени проходит вот так, но вскоре накатывает первая волна тошноты. Она бьёт по его сознанию, как всегда, сильно, а затем мягче, и Эндрю сжимает зубы, делая еще один глоток виски, чтобы заглушить её.
У Эндрю есть небольшое желание разгромить это место, так как гнев, ранее подавляемый лекарствами, снова даёт о себе знать. Но очередная волна тошноты, хоть и мягкая, заставляет его отложить бутылку на стол и обнять руками лодыжки.
Через несколько минут он слышит, как ключ шебуршит в замочной скважине и дверь открывается. Эндрю слышит, как Ваймак останавливается в дверном проёме, вероятно, задаваясь вопросом, почему свет на его кухне горит, прежде чем закрыть дверь.
— Ты чертов идиот, — говорит Ваймак, проходя в гостиную.
— Заткнись, — таким же тоном отвечает Эндрю сквозь зубы, и Ваймак разворачивается, уходя на кухню. Там начинают шуметь тарелки и что-то шуршит, прежде чем Эндрю перестанет слушать. В его голове наступает тишина, что очень приятно после наркотического жужжания.
Ваймак возвращается через несколько минут с двумя тарелками бутербродов. Он садится на журнальный столик лицом к Эндрю и кладет одну из тарелок на подушку с его стороны.
— Уберешь за собой до того, как свалишь, — произносит старший, как будто Эндрю на самом деле разгромил дом, а не просто ворвался и бросил пачку картофельных чипсов на пол. — Если оставишь хоть одно пятнышко в этой квартире, у нас будут серьёзные проблемы.
— У вас уже есть серьёзные проблемы, — говорит Эндрю, потому что это правда. Хотя Ваймак наверняка не догадывается, что именно он имеет ввиду.
— Сначала поешь, нервировать меня будешь позже.
Эндрю сидит, обняв колени, ещё минуту, а потом всё-таки добирается до еды. Берёт бутерброд только для того, чтобы разорвать его на крошки, представляя, что это лицо Нила. Затем складывает эти крошки перед собой и ест по кусочку. Огромная проблема заключается в его лекарствах и в отказе от них: сначала Эндрю чувствует себя воздушным змеем в течение дня, но ближе к вечеру он разбивается о землю.
И хотя Эндрю любит ту часть дня, где его голова трезвая, а мысли чёткие, это всё равно является самым трудным испытанием для организма.
Эндрю съедает три четверти из накрошенного, а после снова тянется за бутылкой виски, выпивая до тех пор, пока его легкие не кричат о нехватке воздуха. Он вспоминает о поддельном рецепте для контактных линз Нила и решается открыть рот:
— Какого цвета его глаза?
— Зелёные.
Дэвид Ваймак хреновый комик.
— Я не о глазах Кевина, — поясняет Эндрю, хотя догадывается, что тот прекрасно понимает.
— В кой-то веки не о Кевине.
— Кого ты привёл в мою команду? — Эндрю замечает, что Ваймак не ожидал услышать этого вопроса. Может быть, старший ждал, что Эндрю будет беситься из-за Воронов, идущих на юг. И хотя они тоже являются частью гнева внутри Эндрю, Нил сейчас кажется более важным. Даже смешно…
Может быть именно из-за доносов Нила на Кевина Эдгар Аллан присоединяется к их округу. Как именно можно доказать, что он не кормит Рико информацией о них прямо с ложки?
— Это Кевин выбрал его, — говорит Ваймак. — Я только подписал с ним контракт.
— Это было ошибкой, — тихо говорит Эндрю, вспоминая фотографии в папке. — Он не может остаться. И если ты не прогонишь его, я это сделаю.
— Оставь его в покое, — Ваймак смотрит, как Эндрю снова глотает виски, а затем легонько хлопает ладонью по столешнице. — Эндрю. Оставьте все его в покое. Он имеет право быть здесь, как и любой из вас.
— Неужели он такой же? — спрашивает Эндрю и не объясняет, что имеет ввиду. Он не может рассказать, что видел в папке Нила, но очень хочет объяснений этому. Хочет услышать, как тот оправдывается. — Мне надоела его ложь.
— Неужели? А я почти уверен, что ему тоже надоело твоё скотское поведение.
Эндрю пытается выдавить из себя улыбку, гуляющую на его губах целый день.
— Ох, так ты не фанат моего поведения? А я думал, что людям нравится, когда я такой, — он позволяет своей лживой улыбке исчезнуть. — Скажи… ты знаешь, что он скрывает?
— Нет, Эндрю, не знаю. Это не моё дело до тех пор, пока он сам не расскажет.
— Но вы видели, как он смотрит на Кевина.
— Видел, — говорит Ваймак и делает глубокий вдох, фыркает и полностью выдыхает. — Ты тоже так смотрел на Кевина. Раньше ты его ненавидел. Кевин — сложный человек…
Кевин совсем не такой человек, не сейчас, но Эндрю не хочется этого говорить.
— Он в опасности.
— Ты пытался с ним разговаривать?
— Лживые улыбки и глупая чушь. Пустая трата времени. У нас не было шансов поговорить из-за взаимного игнорирования, — Эндрю поднимает глаза на Ваймака. — Я отвезу его в Колумбию в эту пятницу.
Чего не упоминает, так это того, что собирается вытащить из Нила все секреты, хочет тот того или нет. Он должен. Эндрю пообещал Кевину защиту, и он не может быть уверен в его безопасности до тех пор, пока Нил является маленьким красным флажком в его голове. Он проблема, и Эндрю не пройдёт мимо него. Ведь есть способы заставить мальчишку говорить, и Ваймак знает, что имеет в виду Эндрю.
— Не смей.
— Ты не можешь меня остановить, — говорит Эндрю, и технически это неправда. Есть несколько вещей, которые Ваймак может предпринять, чтобы разрушить его планы.
— Я могу остановить тебя, — говорит Ваймак. — Все вы. Если вы сделаете с ним тоже самое, что сделали с Мэттом, я выгоню каждого отсюда.
— Ты понятия не имеешь, кого защищаешь.
— Я защищаю лиса. Такого же, как и все вы.
И вот оно. Защитная сталь в голосе Ваймака — это то, что Эндрю понимает лучше всего на свете. Он говорит на языке, написанным кровью Эндрю, выжженным на его коже, родным, как собственное имя. Он понимает, да, он понимает, насколько Ваймак желает защитить их. Этот стержень и сталь в голосе всегда появляется, когда кто-то претендует на вашу семью или команду.
Ваймак уходит спать к тому времени, как телефон Эндрю снова начинает звонить. Парень вздыхает и лениво отмечает, что очень устал. Его кости тяжелые, а голова пустая.
Он смотрит на номер звонящего абонента и принимает звонок, когда видит имя Рене, но ничего не говорит и просто держит телефон у уха.
— Разбудила? — спрашивает Рене вместо приветствия. — Я думала, мы вечерком поболтаем, — говорит она и имеет в виду, что хотела, чтобы они выбили дерьмо друг из друга. — Но Ники сказал, ты где-то гуляешь.
— Найди другой источник развлечения, — говорит ей Эндрю и закручивает виски крышкой. Его потребность в алкоголе исчезла.
— А… вот как.
Он проводит кончиком языка по зубам.
— Я у Ваймака.
— Ладно, тогда завтра, — говорит Рене. — Может, за ланчем?
— Посмотрим, — вздыхает Эндрю.
— Хорошо. Доброй ночи.
Эндрю вешает трубку вместо того, чтобы ответить, и бросает свой телефон на пол, где удар смягчается серым ковром. Он знает, что ехать обратно сейчас глупо, поэтому снимает обувь и решает, что станет утренней проблемой Ваймака.
Одеяло приземляется на пол перед диваном, Эндрю рассматривает его мгновение, тыкает в него ногой, а затем тащит на диван. Он сворачивает пальцы вокруг мягкой ткани и сжимает в кулак.
— На самом деле, вы бы не выгнали Кевина.
Ваймак не отвечает ему, но Эндрю знает, что он прав. Было бы глупо выбрасывать своего лучшего игрока, и Эндрю знает, что Ваймак знает.
Эндрю накрывает себя одеялом и решает попытаться завтра сильнее потянуть за хвост котёнка Нила, чтобы узнать, действительно ли он такой дикий, коим притворяется, или, может быть, он не котик, а волк в овечьей шкуре.