8
Утро проникало в комнату неслышно, будто не желая разбудить её сонных обитателей. Серые занавески лениво пропускали рассеянный свет, наполняя воздух тёплой полутенью. В этом утре было что-то тихое, интимное, как упрятанный в ладонь секрет, понятный только тем, кто просыпается рядом.
Хе Вон проснулась первой. Её дыхание было ещё медленным, сонным, но в сознании уже начал прорастать день. Чужой, новый, настойчивый. Несколько секунд она лежала неподвижно, стараясь не нарушить хрупкое равновесие этого утра. Потом, медленно, повернула голову.
Он лежал рядом. Гым Сон Джэ.
На его лице не было и тени той жесткости, которая становилась маской днём. Во сне он выглядел невиннее. Спокойнее. Беззащитнее. Его ресницы отбрасывали лёгкие тени на скулы, дыхание было ровным, почти неслышным. Кожа под светом утра казалась светлой, почти прозрачной, и только тёмные пряди волос не слушались, торчали в разные стороны.
Хе Вон затаила дыхание.
Как долго она мечтала просто увидеть его таким? Без слов, без шума, без боли? Просто быть рядом, смотреть, как он спит, как дышит, как живёт, так просто и так недосягаемо.
Она подтянула на себя одеяло, устроившись удобнее, и позволила себе наблюдать. Не вторгаться, только быть. Глаза её мягко скользили по его чертам: чуть приоткрытые губы, привычная складка меж бровей, даже во сне не исчезающая полностью. Он был ей знаком до мельчайших деталей, но именно в этот момент она поняла, как много в нём скрыто. Слои за слоями — упрямство, гнев, отчаяние, страх. И среди этого то тепло, которое он прятал только для неё.
Она не удержалась, подняла руку, едва коснувшись его виска. Пальцы прошлись по его волосам, словно хотели убедиться, что он настоящий. И он действительно был здесь, рядом, живой, дышащий. Не память. Не сон.
Он вздохнул во сне, едва заметно двинулся, как будто чувствовал её прикосновение, как будто даже в бессознательном состоянии тянулся к ней.
Хе Вон склонилась ближе, уткнулась носом в его плечо и на миг прикрыла глаза. Сердце билось тихо и глубоко, как будто согревая всё внутри.
От лица На Хе Вон
Я думала, что уже всё прошло. Что сердце моё остыло, что я научилась отпускать. Но вот сейчас... сейчас я лежу рядом с ним, с человеком, которого пыталась вычеркнуть из мыслей, из памяти, из будущего но не смогла.
Как же я скучала по утру, где никого больше нет, кроме нас. По теплу его дыхания рядом, по ощущению, что в мире хоть что-то настоящее. Он спит, и я впервые за долгое время чувствую, что на своём месте. Будто вся та боль, ожидание, обида были просто длинной дорогой обратно к нему.
Но за этим счастьем, за этим нежным покоем прячется мой страх. Не за себя. За него.
Сон Джэ всегда был сильным. Даже когда молчал он держался, терпел, сражался со всем миром. Но теперь, когда я рядом, я вижу, какой ценой. Его глаза... они стали другими. Глубже. Тяжелее. В них темнота, которую я раньше не замечала или не хотела замечать.
Я слышала разговоры. Слухи. Видела, как он меняется. Всё это — Союз, уличные разборки, странные взгляды парней, что называют его «лидером», «опасным», «тем, с кем лучше не связываться»... Он уже не просто парень, которого я любила. Он стал чем-то большим, чем-то опасным.
И мне страшно. Честно страшно. Не за то, что он кого-то может ударить, а за то, что однажды он может не вернуться. Что погрязнет в этом слишком глубоко. Что я снова потеряю его уже не потому, что уеду, а потому что он окончательно исчезнет в этом мраке.
Я не хочу, чтобы он выбирал между мной и этим миром. Но и закрывать глаза на реальность я не могу. Всё стало слишком серьезно. Мы не просто школьники, сбежавшие на крышу. Мы взрослые. Мы в реальной опасности. Он в ней.
И всё же... даже зная всё это, даже осознавая, насколько может быть всё сложно, я всё ещё здесь.
Потому что люблю его.
Потому что кто-то должен быть рядом с ним не из страха, не из выгоды, а просто по любви.
Я не знаю, смогу ли я его спасти. Но если однажды он потеряется в этом мире, я хочу быть тем голосом, который напомнит ему, кто он есть на самом деле. И как он умеет быть добрым. Теплым. Настоящим.
Потому что именно этого Гым Сон Джэ я люблю.
Сон Джэ открыл глаза медленно, будто просыпался не ото сна, а из какого-то далёкого, затяжного забытья. Его взгляд был ещё мутным, не сразу сфокусировался, но первым, что он увидел было её лицо. Лежавшее так близко, что дыхание Хе Вон касалось его кожи.
— Ты не спишь? — прошептал он, голос всё ещё хриплый от сна.
Хе Вон лишь покачала головой, не отводя взгляда. Её пальцы едва заметно сжались в одеяле, словно она боялась, что в следующую секунду всё исчезнет.
— Я проснулась раньше, — ответила она тихо, почти шёпотом. — Просто смотрела на тебя. Хотела полюбоваться тобой.
Он приподнялся на локте, теперь их глаза были на одном уровне. Уголки его губ дрогнули в слабой, чуть сонной, но настоящей улыбке.
— Нравится, что видишь?
Девушка усмехнулась, но не ответила. Вместо этого она протянула руку и чуть-чуть поправила прядь волос, упавшую на его лоб. Этот жест был простым, почти привычным, но в нём было так много нежности, что у Сон Джэ что-то дрогнуло внутри.
— Я думала, — сказала она после паузы, — как это просыпаться рядом с тобой. И как же я скучала по этому.
Он не отводил взгляда. Просто смотрел на неё долго, пристально. В его глазах было всё: и благодарность, и волнение, и затаённая боль, и страх снова потерять. Он знал, что не заслуживает её простоты, её доброты, её любви, но она всё равно была здесь.
— Я боялся, что никогда не увижу тебя так близко снова, — признался он. — Что всё останется только в памяти.
Хе Вон легонько коснулась его щеки.
— Не нужно бояться, Сон Джэ. Сейчас я здесь. И я с тобой.
Он закрыл глаза на секунду, будто впитывая каждое её слово. Потом, открыв их, тихо спросил:
— Даже если я утяну тебя за собой? Даже если всё это когда-нибудь разрушит нас?
Хе Вон медленно покачала головой.
— Тогда я снова стану твоей опорой. Но только пообещай, что будешь беречь себя. Ради меня. Ради нас.
Он потянулся вперёд и прижался лбом к её лбу. Их дыхание смешалось, и на какое-то мгновение весь мир снова сузился до этих двух юных, уставших, любящих.
— Я постараюсь, Хе Вон.
Они ещё молчали. Дыхание было ровным, утро медленно пробиралось сквозь занавески, окрашивая комнату в приглушённый серый. Хе Вон всё ещё лежала рядом, обнимая его за талию, головой уткнувшись ему в плечо.
Сон Джэ вдруг напрягся. Она это почувствовала. Едва заметный сдвиг, как будто в нём снова что-то замкнулось. Он отстранился чуть-чуть, не резко, но ощутимо. Взгляд стал жёстче. Он не поднимал глаз, будто не хотел видеть её реакцию.
— Хе Вон... — его голос стал тише, глуше. — Я должен тебе сказать кое-что. Пока мы не зашли слишком далеко. Пока ты не оказалась в этом дерьме по моей вине.
Она села на кровати, обхватив колени. В её взгляде не было страха, только тишина. Готовность услышать.
Он вдохнул, словно собирался нырнуть с обрыва.
— Не лезь в мои дела. Особенно в дела Союза.
Хе Вон слегка отпрянула, но не перебила. Он продолжил, теперь уже чуть резче:
— Серьёзно, не суйся туда, куда тебе не надо. Это не игры. Не школа. Не твой милый брат. Это другое. Люди калечатся. Исчезают. Предают. И если ты туда шагнёшь, я не всегда смогу тебя защитить. А иногда и не должен.
Его голос сорвался на грубость. Но под этой грубостью Хе Вон слышала другое — страх. Упрямый, мужской, загнанный страх потерять.
— Я не герой, Хе Вон. Не спасатель. И точно не романтик. У меня хватает врагов, и я не хочу, чтобы они узнали о тебе. Ты поняла?
Она смотрела на него. Долго. Молча.
И вдруг спокойно, с теплом, но упрямо сказала:
— Ты можешь говорить, что хочешь. Можешь грубить. Отталкивать. Я знаю, что ты делаешь это не потому, что не хочешь меня рядом, а потому что боишься.
Сон Джэ отвёл взгляд. Его пальцы сжались в кулак.
— Я не боюсь. Я просто не хочу, чтобы тебя тронули.
— Это и есть страх, Сон Джэ, — мягко сказала она. — Но я уже рядом. Я не девочка, которую нужно запирать. Я не уйду, если станет трудно. Даже если ты будешь молчать.
Он взглянул на неё. В глазах — ярость, боль, отчаяние. И благодарность.
Сон Джэ опустил голову и прошептал, почти себе под нос:
— Ты сведёшь меня с ума, На Хе Вон.
Сон Джэ едва успел выдохнуть, когда его телефон завибрировал. Экран мигнул именем, от которого на мгновение всё внутри сжалось.
Бэк Джин.
Он перевёл взгляд на Хе Вон. Она уже тоже заметила имя на экране, и её лицо чуть помрачнело. Сон Джэ встал с постели и, поднеся телефон к уху, вышел на балкон. За стеклом было тихо. Только утренние звуки города пробивались сквозь гул мысли.
— Алло, — бросил он коротко.
— Где ты? — Бэк Джин говорил спокойно, но в голосе слышался контроль, жёсткий и точный, как отточенный клинок.
— У себя. Хе Вон здесь, — сказал Сон Джэ без лишних деталей.
На другом конце повисла пауза. А потом:
— Проводи её до школы. Лично. Ни шагу в сторону.
Сон Джэ прищурился.
— Что случилось?
— Друзья Ху Мина. Их нужно проучить, без лишних глаз. Баку никак не вступает в Союз. Меня это не устраивает. Любым способом. Даже грязным. Мы должны заставить его вступить.
— Ты думаешь сработает?
— Я знаю, что они суют нос не туда. И ты знаешь, что я не шучу. Баку слишком дорожит своим отцом и друзьями. Проводи Хе Вон. И не теряй из виду.
— А ты?
— Я буду ждать Ху Мина.
Сон Джэ тяжело выдохнул:
— Один?
Связь оборвалась.
Он вернулся в комнату. Хе Вон стояла у окна, волосы спускались на плечи, в руках её телефон. Она посмотрела на него вопросительно:
— Что-то случилось?
Сон Джэ надел рубашку и медленно кивнул. Сверху он накинул свой бордовый пиджак.
— Мне нужно кое-куда. Но перед этим я провожу тебя в школу.
— Почему? Я могу сама. А сам ты в школу не пойдешь?
Он подошёл ближе, его взгляд стал твёрдым, почти острым.
— Пойду, Хе Вон. Но сперва провожу тебя.
Хе Вон заметила: он снова стал таким, каким был в первый день их встречи после дождя. Сдержанным. Осторожным. И чем-то обеспокоенным.
Она больше не спорила.
Сон Джэ всё понял без слов. Он знал Бэк Джина не первый год, тот не просил, он приказывал. И его приказы были всегда продуманными, стратегически точными. Не просто «избей этих парней» — это был ход. Шаг в его большой игре, где каждый удар, каждый крик боли становился кирпичиком в его влиянии.
Он знал, чего хотел Бэк Джин.
Заставить «Баку» дрогнуть.
Заставить Ху Мина — того самого упрямого, независимого и слишком гордого понять, что вне Союза ты никто. Что вне Союза — ты один против системы.
Сон Джэ знал, как работают такие схемы. Он сам был частью них.
Он снова взглянул на Хе Вон. Она поправляла волосы перед зеркалом, всё ещё не зная, что за разговор только что состоялся.
— Мы выходим? — спросила она мягко.
Сон Джэ подошёл ближе, сел на край кровати, потянулся к её руке и на секунду сжал её пальцы в своих.
Она не задавала вопросов. Хотя в глазах её уже плыл тот самый тревожный свет, как будто сердце подсказывало, что дело, о котором он говорит, не из тех, что оставляют после себя лёгкость.
***
Бэк Джин сидел, как всегда, спокойно, на своём месте в клубе. Перед ним на столе — чашка американо, открытая тетрадь с расчётами. Он писал, словно решал сложную головоломку. Не только про цифры, про власть, влияние, людей.
В комнату вошёл Сон Джэ.
— Сделал? — не поднимая глаз, спросил Бэк Джин.
— Сейчас иду.
— Не переусердствуй. Главное чтоб Баку почувствовал. Почувствовал, что свобода это боль. А безопасность это мы.
Сон Джэ усмехнулся уголком губ.
— Думаешь, прогнётся?
— Все прогибаются.
Он поднял взгляд.
— Я хочу, чтобы он сам пришёл ко мне. Сам попросил. Сам выбрал Союз. Не из страха. А потому что понял, что иначе не выживет.
— А если нет?
Бэк Джин откинулся в кресле, сцепил пальцы за головой.
— У него нет выбора.
Они замолчали. В комнате зазвучала тишина — напряжённая, как перед грозой.
Сон Джэ встал, направляясь к выходу, бросил через плечо.
— Не обещаю с переусердствием. Но угандошу их по полной.
Серый бетон, металлический скрежет створки и голубое небо над головой, крышу старого здания накрыло ветром, будто и он чувствовал надвигающуюся бурю.
Го Хён Так и Джун Тэ, измотанные, с разбитыми губами, с трудом держались на ногах. Их тащили вверх под руки, почти волоком. За ними шёл Сон Джэ. Медленно. Спокойно. Его шаги звенели, как отсчёт. За спиной двое из Союза, старшеклассники школы Канхак, молчаливые, с каменными лицами. Они не были в центре. Они были поддержкой. Фоном. Опорой.
Холодный воздух пробирал до костей, но Хён Так едва это замечал, его лицо горело от ударов, губа рассечена, дыхание хриплое. Он сделал шаг назад, пошатываясь, но не сдался.
Сон Джэ стоял напротив, раскинув плечи, спокойный, словно только что не разбил противнику бровь.
— Дерешься всё так же слабо, — бросил он насмешливо, вытирая кровь с кулака о рукав.
Хён Так сплюнул кровь.
— Скотина...
Сон Джэ криво усмехнулся, сделал шаг вперёд. Его тень накрыла Хён Така.
— Эй, — голос был низким, холодным, — мы ещё не закончили.
Он ударил ногой по грудной клетке, сбив парня на бетон.
— Вставай, говноед, — тихо бросил он, наклоняясь. — Не вздумай отрубиться. Тебе еще нужно кое-что понять.
Джун Тэ сидел на полу у стены, прижавшись к ней спиной. Его руки дрожали. Он не вмешивался. Не мог. Только смотрел, сжав губы, и молился, чтобы всё закончилось.
Хён Так попытался встать, опираясь на ладони. Кровь капала с подбородка, растекаясь на бетонном полу. Дыхание сбилось, в груди будто что-то треснуло. Но он всё ещё был на ногах. Почти.
Сон Джэ шагнул ближе быстро, почти беззвучно, и, прежде чем Хён Так понял, что происходит, ударил его коленом в живот.
Парень согнулся пополам, закашлялся, схватившись за ребра.
Он с силой потянул голову вниз и ударил коленом в лицо. Послышался хруст — не то носа, не то гордости. Хён Так повалился на бетон, не издавая ни звука.
Джун Тэ дернулся, хотел что-то сказать, встать, вмешаться, но ноги не слушались. Он знал Сон Джэ. Знал его ярость, когда тот терял контроль. И сейчас она была в каждом движении, в каждом выдохе.
— Что, Джун Тэ? — бросил он, поворачиваясь к нему, глаза горели под дневным светом. — Хочешь быть следующим?
Джун Тэ мотнул головой, руки дрожали.
— Тебя сюда не за этим позвали, — сказал Сон Джэ, подходя медленно. — Но ты всё равно пришёл. Значит, готов.
И вдруг — резкий рывок. Он схватил Джун Тэ за шкирку и поднял с пола, как тряпичную куклу.
— Ты думал, это будет просто тусовка с друзьями? — прошипел он в лицо. — Ошибся.
Он ударил парня об стену, потом ещё раз. Джун Тэ вскрикнул, но Сон Джэ не остановился. Его руки двигались чётко, мощно. Он бил не ради шума, ради послания.
Позади, на полу, Хён Так попытался подняться, но снова повалился, задыхаясь. Кровь стекала по щеке, оставляя алую дорожку.
— Ты не понимаешь, да? — повернулся к нему Сон Джэ. — Это предупреждение. Вам не повезло быть друзьями этого дебила.
Он отпустил Джун Тэ, и тот сполз по стене, теряя сознание.
Сон Джэ выпрямился. Его дыхание было ровным, взгляд пустым.
Он достал телефон, сделал пару снимков разбитых тел.
— Давайте, смотрим в камеру, — прошептал он себе под нос усмехаясь. — и дружно говорим кимчи.
Он набрал сообщение и отправил фото:
«Подарок. Намекни, что в следующий раз будет хуже. Пусть он уже вступает в Союз.»
На крыше запахло кровью и злобой.
Сон Джэ только что отбросил от себя обмякшего Джун Тэ и собирался уходить, когда гулкие шаги с лестницы возвестили о новом участнике сцены.
В проеме двери появился Ён Ши Ын. Бледный, злой, взгляд прожигающий. Он был в школьной форме Ынджан, на щеках капли пота, будто бежал без остановки. Его глаза скользнули по избитым друзьям, и что-то внутри него щёлкнуло.
— Эй, неудачник, — усмехнулся Гым Сон Джэ, не спеша повернувшись. Он сделал шаг в его сторону и растянул губы в язвительной улыбке. — Я уж заскучал. Мне сегодня везёт, просто праздник какой-то. Может, мне лотерейный билет купить?
— Заткнись, — прошипел Ши Ын.
В следующий миг он метнулся вперёд быстро, почти бесшумно, и рука вылетела из-за спины. В ней блеснул металл, обычная шариковая ручка, но в его пальцах она стала похожа на оружие.
Сон Джэ отшатнулся, увернулся от первого выпада, но второй царапнул его по щеке. Не глубоко, но остро. Он провёл пальцем по лицу, посмотрел на кровь и рассмеялся.
— Настоящий псих, — буркнул он. — Знаешь, мне это даже нравится.
Он метнулся вперёд, и удар с разворота выбил ручку из руки Ши Ына. Та покатилась по крыше, исчезнув в темноте. Ши Ын, не растерявшись, попытался пнуть его в колено, но Сон Джэ перехватил удар и локтем пробил в живот.
Тот согнулся — но не упал.
Они сцепились — кулаки, локти, плечи. Это была не драка школьников, а настоящая уличная потасовка. Грязная, злая, жестокая.
Сон Джэ был сильнее. Быстрее. Но в Ши Ыне было что-то другое. Ярость, не знающая границ. Он бил, будто хотел выбить из врага всю свою боль, одиночество, вину. Особенно вину.
Он остановился у выхода, поднял голову к небу, на миг задержал дыхание, а потом хрипло рассмеялся. Смех был не веселым, он звучал надрывно, с оттенком насмешки и злой усталости. Обернулся, глядя вниз на всё ещё лежащего Ши Ына, лицо которого побелело, губы были разбиты, но взгляд не сломлен.
— Ты, — Сон Джэ вытер губу тыльной стороной ладони и усмехнулся шире, — ты меня ручкой заколоть собирался? Серьёзно?
Он выдохнул сквозь смех, сотрясаясь всем телом от саркастического удовольствия.
— Хитрый ублюдок... — буркнул он. — Прямо на голову поехал, да?
Шагнул назад, наклоняясь, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Но, чёрт возьми, уважаю. У тебя либо яйца стальные, либо мозгов совсем нет. Может, и то и другое.
Он хлопнул Ши Ына по щеке, не больно, но с тяжёлым подтекстом.
— Лежи тут, отдохни. Может, в следующий раз не с ручкой придёшь, а с базукой.
Сон Джэ поднялся и, не оглядываясь больше, пошёл к выходу с крыши. Его шаги стучали по бетону, разлетаясь эхом, резким, тяжёлым, как удар сердца после битвы.
За его спиной Ши Ын сжал кулаки. На глазах стояли слёзы — не от боли, а от ярости и унижения.
Но он не сломался.
И Сон Джэ это знал.
Сон Джэ уже почти дошёл до выхода с крыши, когда сзади раздался глухой топот. Он едва успел обернуться, как Ши Ын рванулся вперёд, будто всё это время копил последнюю отчаянную каплю воли.
В одно мгновение он сорвал с лица Сон Джэ очки, те самые от зрения, в которых он всегда был. Хруст пластика раздался звонко, и пока Сон Джэ не успел полностью среагировать, Ши Ын со всей силы вонзил сломанную острую дужку очков в его ногу.
— ААА, — прорвалось у Сон Джэ, когда вспышка боли пронзила тело. Он отшатнулся.
— ГРЁБАНЫЙ ПСИХ! — заорал он, резко ударяя Ши Ына локтем в висок, отчего тот отлетел к стене и упал, тяжело дыша, но с глазами, полными безумного вызова.
Сон Джэ, шатаясь, схватился за рану. Дужка всё ещё торчала, и вид её в плоти злило его пуще самого удара. Лицо перекосилось не от боли, а от ярости.
Он сделал шаг к Ши Ыну, хромая, но полный ярости.
Нога болела невыносимо. Но он не отступал. Не в его стиле.
— МОЛИСЬ, — выдохнул Сон Джэ с кривой усмешкой, — чтобы я не передумал оставить тебя живым.
Ши Ын не ждал, когда Сон Джэ уйдёт. Его тело гудело от боли, в висках пульсировала злость, а перед глазами всё плыло. Но он видел цель, и сейчас плевать было на последствия. С хрипом поднявшись с пола, он бросился вперёд быстро, не думая, как зверь, прижатый к стене.
И в следующую секунду со всего размаха ударил головой в ту самую ногу Сон Джэ, которую только что пронзил дужкой очков. Раздался глухой хруст, не кости, но мышцы и связки отозвались болью, словно хлестнули током.
Сон Джэ заорал, теряя равновесие, но Ши Ын не дал ему шанса. Второй удар — головой прямо в висок.
Тело Сон Джэ рухнуло на мокрый бетон крыши, словно сломанное. Он оказался на полу, захлебнувшись воздухом, прикрывая голову рукой, но взгляд по-прежнему горел. Он не был сломлен. Он был в ярости.
Ши Ын стоял над ним, шатаясь, с разбитой губой и кровоподтёками под глазами. Его руки дрожали, но он не отступал.
— Ты не всесилен, Гым Сон Джэ, — выдохнул он, глядя сверху вниз.
Сон Джэ захрипел, приподнявшись на локтях, его лицо искажала боль и презрение.
— И ты думаешь, что победил? — срывающимся голосом прошептал он. — Ты просто псих, которому повезло на пару секунд.
Ши Ын молчал.
Они замерли так. Один на полу, другой стоя, оба израненные, выдохшиеся, но не сломленные.