9
Сон Джэ очнулся под глухой гул капельницы и запах стерильности, будто сама больница дышала рядом с ним. Свет ламп давил на глаза, всё тело будто наливалось тяжестью, а особенно ныла та самая, в которую Ши Ын всадил сломанную дужку очков.
После того как он очнулся в больничной палате, первым, кого он увидел был не врач и не Хе Вон. Это были двое мужчин в форме. Полицейские. Они стояли у его койки, сдержанно вежливые, но настойчивые.
Один из них открыл блокнот и начал задавать вопросы: где это произошло, кто был с ним на крыше, что за конфликт между школьниками, и самое главное — чем на самом деле парнишки занимались.
Сон Джэ молчал. Он отвечал коротко, как будто устал говорить. Его голос был ровным, взгляд холодным, и в каждом ответе сквозила чёткая граница: дальше нельзя. Он не упоминал имён. Не описывал структуры. Не сдал никого. Даже когда они начали намекать про камеры, про допрос других участников, про то, что он школьник и ещё может «выйти чистым», он лишь усмехнулся и отвернулся к окну.
Он понимал правила. И знал цену молчания. В Союзе не было места тем, кто ломается первым.
Полицейские ушли, разочарованные.
Он медленно повернул голову. На стене висели серые шторы, за окном стекало мутное послерассветное небо. Боль в ноге пульсировала, как злое напоминание о прошлом вечере. Он сжал кулак, но не от боли, а от гнева. От унижения.
— Чёртов Ши Ын... — прошептал он, с хрипотцой в голосе. — Ты подписал себе приговор.
Дверь в палату была прикрыта. Где-то за ней шелестели шаги медсестёр. Сон Джэ приподнялся на подушках, морщась. Простынь соскользнула с плеча, обнажая бинты на боку. Он почти не чувствовал ребра, видимо, тоже получили своё в той драке.
Он посмотрел на тумбочку, на ней лежал его телефон. Медленно, неуклюже, как раненый зверь, он дотянулся до него, включил. Несколько сообщений от ребят из Союза, одно от Бэк Джина:
"Ты жив?"
Сон Джэ усмехнулся. Губы дрогнули.
"Пока да. Но тот урод перешёл черту."
Он не знал, кто первым заплатит за это. Ши Ын? Те, кто был с ним? Или он сам?
Он откинулся на спину. Потолок расплывался перед глазами, как будто всё это было сном. Но всё было реально. Слишком.
Тем временем Хе Вон шла домой, уставшая после школы, с наушниками в ушах. Музыка едва заглушала её мысли, тянущиеся, как длинная нить, к последним событиям. Она то и дело ловила себя на воспоминаниях — улыбка Сон Джэ, его взгляд, его голос. Всё казалось слишком хрупким, как будто это могло исчезнуть в любой момент.
Вдруг в кармане завибрировал телефон.
Она достала его и увидела имя на экране.
Бэк Джин.
Хе Вон сразу остановилась. Он нечасто звонил просто так. И уж точно не в это время.
— Алло? — её голос был насторожен.
— Хе Вон, — голос брата звучал напряжённо, хрипло, будто он долго молчал или кричал. — Где ты сейчас?
— Возвращаюсь домой. Уже почти у перекрёстка. Что-то случилось?
На том конце было короткое молчание. Она почувствовала, как тревога прокатилась волной по спине.
— Сон Джэ, — начал он, затем замолчал, будто слова застряли у него в горле.
— Что с ним?! — выдохнула она, сердце сжалось.
— Он в больнице. Чутка пострадал.
— Что? — её голос стал тонким, почти детским от ужаса. — Что значит «в больнице»?
— Драка. — Бэк Джин говорил ровно, сдержанно, но в его тоне слышалась злость, скрытая под маской спокойствия. — Получил ранение. Ничего серьезного, Хе Вон.
Хе Вон резко выдохнула, как будто её ударили в грудь.
— Где он? Скажи мне, — прошептала она. — Я поеду туда.
— Не надо, — почти сразу ответил Бэк Джин. — Всё под контролем.
— Всё под контролем? — повторила она, голос дрогнул. — Это человек, которого я люблю, Джин. Скажи, где он.
Брат долго молчал. Потом, с выдохом:
— Больница на Ханган-ро. Он в палате, под наблюдением. В сознании, но ему нужно время. К утру должны выписать.
— Я уже иду, — сказала она, не слушая больше.
— Хе Вон... — в голосе прозвучало напряжение. — Пожалуйста. Не встревай в это глубже, чем уже есть.
Но она уже нажимала «завершить звонок».
И шагала в сторону дороги, крепче сжимая ремешок сумки, сквозь ветер, сквозь дрожь, сквозь всё.
Она не знала, что её ждёт в больнице. Но знала точно: Сон Джэ пострадал. И в этот момент для неё не существовало ничего важнее.
Хе Вон выскочила из такси, не дождавшись сдачи. Серый пиджак вздымалась на ветру, волосы путались, лицо было бледным не от холода, а от тревоги, пронзающей всё внутри.
Больница на Ханган-ро возвышалась перед ней. Светлое, строгое здание, пахнущее хлоркой и уставшими жизнями. Через стеклянные двери она влетела почти бегом, минуя автоматические створки, и остановилась у стойки информации, за которой сидела женщина в возрасте, в белом халате и очках.
— Простите! — почти задохнулась Хе Вон, подбегая. — Гым Сон Джэ. Его сегодня привезли. Сказали, он пострадал в драке. Пожалуйста, скажите, в какой он палате.
Девушка удивлённо подняла взгляд, оторвавшись от монитора. Хе Вон тяжело дышала, пальцы дрожали, пока она сжимала край стойки.
— Здравствуйте. Вы родственница?
— Я... — она замялась, сердце било слишком быстро. — Я близкий человек. Очень близкий. Пожалуйста, мне нужно его увидеть.
Женщина нахмурилась, повернулась к монитору, начала что-то набирать. Молчание казалось вечностью.
— Гым Сон Джэ... — повторила она. — Да, его привезли сегодня вечером. Травма ноги, рассечение головы. Он в палате для наблюдения на втором этаже. 209-я.
— 209, — прошептала Хе Вон. — Спасибо. Спасибо вам большое!
Она кивнула в знак благодарности и бросилась к лифту, не чувствуя ног, не замечая прохожих. Лифт показался слишком медленным, каждая секунда внутри пыткой. Она держалась за металлические перила, пытаясь удержать равновесие и не дать слезам подступить.
Он в сознании. Он жив.
Повторяла себе, как мантру.
Когда двери распахнулись на втором этаже, она шагнула в коридор, бледный, длинный, с запахом стерильности и приглушённого света.
Номера палат мелькали перед глазами: 205, 207...
Вот она. 209.
Дверь была приоткрыта.
Хе Вон остановилась на мгновение, вдыхая воздух глубоко, словно перед прыжком в неизвестность. Потом шаг вперёд. Рука на ручке. Тихий вдох.
И она вошла.
Когда Хе Вон открыла дверь палаты, воздух в ней показался странно тяжёлым. Не от запаха лекарств, а от присутствия того, кого она боялась увидеть в таком состоянии.
Он сидел на кровати, полулежа, с наложенной шиной на ноге, без капельницы, с забинтованным плечом. Волосы чуть растрепаны, под глазом тень синяка. Он держал в руках телефон, будто прокручивал что-то, но в тот момент, когда она вошла, он сразу поднял на неё взгляд.
И как всегда, спокойный, насмешливый. Как будто не было ни драки, ни больницы, ни тревоги.
— Долго ты шла, я уж думал, снова пропала, — бросил он лениво.
Хе Вон зашла внутрь, хлопнула дверь и, даже не снимая рюкзака, быстро подошла к кровати. Её глаза обежали его с головы до ног, взгляд цеплялся за каждую царапину, каждый бинт, каждый след от чужих кулаков.
— Ты... — начала она, стиснув губы. — Идиот!
И тут же ударила его по руке.
— Ай! — вскрикнул Сон Джэ, резко схватившись за плечо. — Ты чего?! Это же раненая рука!
Хе Вон тут же побледнела.
— Что?! Прости! Прости! Мне же сказали что у тебя нога!
Он повернулся к ней медленно и рассмеялся. Прямо ей в лицо. Весело, заразительно, почти мальчишески.
— Ты такая наивная, — сказал он, склонившись чуть ближе. — Это была левая рука. Ранили левую ногу. Но было мило. Почти поверил, что тебе правда не всё равно.
Хе Вон выдохнула, покачала головой, прикрывая лицо ладонью, скрывая взрыв чувств: облегчение, злость, жалость, радость. Всё смешалось.
— Ты отвратителен.
— Ну, ты же всё равно пришла, — пожал он плечами. — Значит, не настолько.
Она села рядом на краешек кровати, не сводя с него взгляда. Его дерзость была раздражающе знакомой. И в этот момент она поняла, как бы он ни прятался за насмешками, он ждал её.
— Прекрати уже вести себя так, — мягко сказала она. — Я волновалась.
Сон Джэ замолчал. Секунду просто смотрел на неё. А потом тихо совсем по-другому проговорил:
— Знаю.
Хе Вон, всё ещё сидя на краю кровати, молча смотрела на Сон Джэ. Он будто бы развалился в этой больничной койке, как на диване дома: расслабленный, с ленивой полуулыбкой, но глаза у него были яркие, живые, и в них танцевала тень того самого огня, который она когда-то в нём полюбила.
Он чуть откинулся назад, опёрся на локти, скривился от лёгкой боли в боку, но сразу же усмехнулся.
— Хочешь, расскажу, как я стал человеческим пельменем? — весело начал он. — Только обещай не кричать.
Хе Вон прищурилась.
— Уже страшно. Давай.
Сон Джэ поморщился с видом героя.
— Представь. Я — бог боевых искусств. Стою такой, на крыше, как в фильмах. И вдруг этот молчун — Ён Ши Ын, не поверишь, с ручкой на меня!
— С чем?
— С ручкой, — развёл он руки, почти смеясь. — Не нож, не кастет. Ручка, Хе Вон. Синяя, шариковая, дурацкая. Он её походу как нож заточил. Чёртов ублюдок.
Хе Вон прикрыла рот, чтобы не рассмеяться.
— Так вот. Он хватает у меня очки мои любимые, и БАЦ, ломает их пополам, вытаскивает дужку и представляешь? Всаживает её мне в ногу!
Сон Джэ с гордостью хлопнул по больной ноге, как раз по забинтованному месту, от чего скривился, но продолжил с улыбкой:
— Я ору, как белка под дождём, а он ещё башкой бьёт меня в эту же ногу, и вдогонку по лбу. Ши Ын, понимаешь?! Мелкий ботаник! Я до сих пор не верю.
Хе Вон захихикала, прикрывая ладонью лицо, но не выдержала и засмеялась вслух. Смех был звонкий, чистый, как в детстве.
— И ты смеёшься? — притворно обиделся он. — Я тут ногу потерял, а ты...
— Ну прости, — всё ещё смеясь, сказала она, вытирая слезу. — Но ты жив. И с этой историей тебя срочно надо экранизировать. «Сон Джэ против Ручки».
Он склонился чуть ближе, его голос стал мягче, ниже.
— Ну вот. А ты говоришь я не смешной.
Она посмотрела на него, и на секунду оба замерли. В этом смехе, в этой дурацкой истории было больше искренности, чем в десятках серьёзных разговоров.
Он всё ещё мог её рассмешить. Даже с пробитой ногой. Даже после всего.
И Хе Вон поняла: он не изменился до конца. Что-то живое в нём всё ещё было. И это что-то всё ещё держало её рядом.
В этот момент дверь в палату мягко скрипнула, и на пороге появилась медсестра — молодая женщина в светло-розовом халате, с папкой и шприцем в руках. Она бросила взгляд на Сон Джэ, развалившегося на койке с победоносной ухмылкой, и строго, но без злобы произнесла:
— Гым Сон Джэ, вам необходимо поставить вакцину от столбняка. Сейчас.
— Что? — Сон Джэ театрально вытаращил глаза. — Я, значит, героически выжил в схватке века, а теперь меня хотят уколоть?
— Не хотите заражения, потерпите, — спокойно ответила медсестра, подходя ближе.
Хе Вон, всё ещё не до конца сдержавшись после его рассказа, фыркнула от смеха. Она тихо склонилась к нему и с притворной серьёзностью прошептала:
— От бешенства тебе бы тоже не помешало, на всякий случай.
Сон Джэ метнул в неё взгляд, будто оскорблён до глубины души, но губы у него дрогнули от сдерживаемого смеха.
— Очень смешно, — буркнул он. — Выдай меня ещё санитару, чтобы точно усыпили.
Хе Вон залилась лёгким, искренним смехом, покачав головой. Он был невозможный, но её невозможный. Даже в этом дурацком халате больницы, даже под угрозой уколов и санитаров, он всё равно оставался собой.
Медсестра между тем уже подготавливала шприц. Сон Джэ, увидев иглу, чуть отодвинулся к стене и с преувеличенным ужасом воскликнул:
— Это точно для вакцины? А не для умерщвления буйных?
— Терпите, герой, — сказала медсестра с усмешкой. — Будет чуть-чуть больно.
— Чуть-чуть — это то, как ты по мне прошлась, — пробормотал он, покосившись на Хе Вон.
— У тебя будет повод пожаловаться, — хихикнула она, вставая, чтобы дать место медсестре.
***
Кабинет боулинг-клуба был затянут лёгким дымом. За окном сгущались сумерки, и слабый свет неона с улицы дрожал на стекле. Бэк Джин сидел за столом, опершись локтем на подлокотник кожаного кресла, перебирая бумаги и цифры на планшете. Он был спокоен, как всегда. Но тишину разорвал резкий удар ногой по двери.
— Ты в своём уме?!
Дверь распахнулась так резко, что едва не слетела с петель. На пороге стоял Ким Хе Сон — мужчина среднего роста, плотный, с резкими чертами лица, и с такой яростью в глазах, которую нельзя было игнорировать. Его пиджак был наполовину расстёгнут, а галстук сдвинут вбок, будто он только что сорвался с важной встречи.
Бэк Джин даже не шелохнулся.
— Здравствуйте, — спокойно бросил он, не отрывая взгляда от экрана. — Проходите, чувствуйте себя как дома. Ах, вы уже начали.
Хе Сон резко подошёл к столу и ударил по нему ладонью. Папка с отчётами отлетела в сторону.
— Что, чёрт побери, происходит? Почему мне звонят из полиции и спрашивают про твоих подопечных? Почему этот чёртов мальчишка — Гым Сон Джэ валяется в больнице, а половина твоих "рекрутов" устроила побоище на крыше жилого дома?
— Они сделали, что нужно, — спокойно ответил Бэк Джин. — Проверили слабое звено. И, возможно, подтолкнули кое-кого к правильному выбору. Всё под контролем.
— Контроль? — фыркнул Хе Сон, приближаясь вплотную. — Ты называешь этим контролем испорченные отношения с Ынджан, звонки родителей, и то, что меня на допрос вызывает полиция? Ты знаешь, что нам грозит, если начнут копать глубже? Бэк Джин, почему они не делают всё это по тихому как раньше?
Бэк Джин поднял взгляд. Глаза были холодные, но спокойные.
— Вы забыли, кто дал Союзу всех подопечных и школы, хён?
— Не забывай, кто держит его за тебя, — тихо, но угрожающе произнёс Хе Сон. — Я прикрываю тебя, пока ты эффективен. Пока ты справляешься. Но если всё посыплется из-за твоей неспособности держать людей в узде, ты мне больше не нужен.
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что стекло задрожало.
Бэк Джин остался один. Он закрыл глаза, медленно сжал кулак.
Хлопнув дверью, Ким Хе Сон не ушёл окончательно. Он сделал пару шагов к выходу, затем вдруг резко обернулся и снова шагнул к столу, подавшись вперёд, почти вплотную к Бэк Джину. Его голос стал ниже, тише и от этого только опаснее:
— Кстати...
Он слегка склонил голову, угол его губ дёрнулся в хищной полуулыбке.
— Я слышал, вернулась твоя младшая сестра с Лондона. А твой Сон Джэ всё возится с ней.
Удар был точечным и продуманным. Бэк Джин не отреагировал внешне, но в воздухе повисло электричество.
— Такая тихая, милая девочка... — продолжил Хе Сон почти ласково, — а теперь снова в Сеуле. Рядом с тобой. Как ты думаешь, сколько нужно времени, чтобы кто-нибудь проявил к ней интерес?
Он сделал паузу, медленно выпрямился.
— Ты ведь знаешь, Джин, — его голос зазвенел, как сталь, — я могу пойти на всё. У меня нет границ.
Тишина в кабинете стала гнетущей. Бэк Джин медленно поднял глаза. Его взгляд был мёртвым, выжженным, как пепел.
— Если вы хоть пальцем тронете Хе Вон, — произнёс он хрипло, — я разнесу весь Союз.
Хе Сон смотрел в упор, потом усмехнулся и отступил к двери.
— Ну вот и договорились, — бросил он. — Так что не подведи меня, Джин. Ни в этом, ни в следующем. Пока ты полезен, и твоя дорогая сестрёнка и ты останетесь в живых.
После того как Хе Сон покинул кабинет, оставив за собой только тяжёлый след сигаретного дыма и ледяное напряжение, Бэк Джин долго сидел неподвижно. Взгляд его упирался в пустоту, в одну точку на деревянной поверхности стола, где отражался отсвет настольной лампы. Он не шелохнулся даже тогда, когда за дверью снова зашевелились шаги его людей.
Пальцы медленно сжались в кулак.
— Чёрт бы тебя побрал, — тихо выдохнул он, будто высказывая всё, что хотел сказать Хе Сону, но не позволил себе.
Он встал. Резко. Стул с лёгким скрипом отъехал назад.
На столе лежала папка — отчёты по последним операциям союза. Он отшвырнул её в сторону, не желая видеть ни цифр, ни имён. Всё это казалось липким, как грязь на ботинках после ливня. Его начинало душить. Не страх, не ярость. Беспомощность.
Он потянулся за телефоном, открыл список контактов — взгляд задержался на имени "Младшая", но он не нажал. Просто смотрел. Сердце сжалось.
Я не позволю тебе даже подумать к ней прикоснуться... Сволочь, — мысленно проговорил он, вспоминая ледяной голос Хе Сона.
Потом резко набрал номер одного из своих людей.
— Никто не должен приближаться к моей сестре. Запомните её имя. На Хе Вон. Ни из своих, ни из чужих. Это приказ.
Он завершил вызов.
Подошёл к бару в углу кабинета, плеснул в стакан немного виски. Не дрогнув, осушил его до дна. Огонь алкоголя только сильнее разжёг то, что уже копилось внутри.
Он всё ещё держал равновесие, но лед в его взгляде уже начинал трескаться.
***
После того как медсестра, с мягким голосом и профессиональной улыбкой, ввела вакцину от столбняка, Сон Джэ насмешливо фыркнул и начал бурчать.
— Ну всё, теперь я официально железный человек.
Хе Вон, всё ещё посмеиваясь после своей колкости про бешенство, покачала головой:
— Только ты мог умудриться угодить в больницу из-за очков и ручки.
— Это была не просто ручка, — с притворной серьёзностью возразил он. — Это было метательное оружие массового поражения.
Он легонько потер место укола, и тут в палату заглянула та же медсестра, поправляя бумаги в планшете.
— Господин Гым, — сказала она, — с вашим состоянием всё в порядке, у вас нет глубоких повреждений, и анализы чистые. После укола вы можете быть свободны. Отдохните день-другой дома, и никаких драк ясно?
Сон Джэ драматично откинулся на подушку и повернулся к Хе Вон.
— Ты слышала? Я свободен. Почти как птица. С одной дырой в ноге и слегка пострадавшим эго.
Хе Вон посмотрела на него с лёгкой улыбкой, но внутри всё ещё чувствовала некое тревожное послевкусие. В его голосе, даже в шутках, сквозила усталость не от боли, а от чего-то большего.
— Пошли отсюда, — сказала она мягко. — Идём домой.
— К тебе или ко мне? — с прищуром пробормотал он, натягивая пиджак. — О, только не бей по руке снова.
— Только если будешь вести себя прилично, — усмехнулась она, подавая ему кроссовки.
Он встал с лёгким скрипом, пошатываясь, но по-прежнему с ухмылкой на лице.
И когда они вышли в коридор, освещённый мягким светом ламп и вечерним спокойствием больницы, на его губах всё ещё оставалась та едва заметная улыбка, не ради веселья, а ради неё.