~Минифф BTS~

Дома сменяли друг друга, снег падал на макушку, прилипал к одежде, а Хосок, что вёл сани, всё время твердил о «смертельной скуке». Удивительно, но Мин с ним соглашался сейчас.

Рождественская ночь, зима, улицы Лондона, в такое время усыпанные украшениями... Даже они не радовали глаз, Юнги настолько ко всему этому привык, его тошнит от этого. Ему так хочется вернуться в те дни, когда он ещё не работал на фабрике, а просто жил в Тэгу. Единственной морокой Юна тогда были его остроконечные ушки, которые нужно было прятать, и контроль над своими эльфийскими фокусами. А теперь у него намного больше проблем, а одна из них – болтушка-Хосок.

– Представляешь?! Я его и послал нахер! Видите ли, у него температура тридцать семь и два, а значит, именно я должен был лететь в Нью-Йорк вместо него! Сам! Нет, ну Тэхён вообще оборзел! – парень умудрялся жестикулировать одной рукой, другой направляя поводья в нужную сторону.

– Не ори, Чонгука разбудишь, – спокойно сказал Юнги и выкинул «за борт» сигарету, кивая на спящего без ног на заднем сидении тонсена.

– Да он...

– Хосок, голубь.

– Это ты меня сейчас оскорбить попытался? – уставился на него Чон, неправильно поняв друга, всё же поворачивая к птице. – Неудачно. Голуби довольно милые...

– Хосок, блять, голубь! – заорал Юнги, но Хо уже получил крылом по лбу и лапой в глаз, закричал, как резанный, потеряв контроль над оленями.

Сани тут же со стремительной скоростью начали падать, слава Клаусу, Юнги быстро схватил кое-как поводья, обеспечив прекрасную посадку.

Эльф вскочил, стряхивая с себя горы снега, замечая офигевшего Чона с фингалом под глазом и разбитыми губой и лбом. Стоял он, опираясь на лавочку и явно так же, как и Юнги, взглядом пытался найти хотя бы полуживого Чонгука. Но взору предстали только подарки, что валялись мусором по периметру городского парка, их транспорт, который, кажется, не пострадал, только перевернулся верх ногами, и сверкающие копыта оленей, резво убегающих в панике.

– Пиздец, – одними губами сказал Хо, смотря на Юнги, приближающегося к нему, снимающего отчаянно дурацкую новогоднюю шапку.

– Может он ещё падает? – оба резко уставились на небо, но заприметив там лишь звёзды и полную, жёлтую луну, вновь глянули друг на друга. У Мина вырвался нервный смешок, у Хо лицо а-ля «ну я и дебил».

Младший покрутится на месте.

– О! Ноги! В сугробе! – ткнул Чон пальцем в сторону чёрных ботинок, торчащих из белой горки. В горле пересохло от одной мысли, что там каким-то образом могут оказаться всего лишь ноги.

Парочка уже хотела было ринуться спасать мелкого, но за спиной раздались голоса.

– Шухер, люди! – шикнул Юнги, цапая за плечо Хосока, сажая за какую-то цельную часть детской площадки и падая на пятую точку следом.

– Думаешь, они нас тут не заметят? – Чон прошептал.

– Сними свой колпак, тогда не заметят.

Хосок послушался, снял и скрутился буквально в клубок. Сложно двум примерно ста семидесяти сантиметровым парням прятаться вот так вдвоём, конструкция не очень-то и большая.

– Хоть бы они Гука не увидели и ничего лишнего не надумали, – шмыгнул красноволосый носом, пытаясь разобрать слова пьяной, влюблённой парочки.

– Не слышишь? Они думают, что это всё – отличные, оригинальные декорации, – усмехнулся Мин, высовываясь немного из их убежища, чтобы в деталях разглядеть нарушителей эльфийского покоя. – Они в хлам. Это надолго. Сейчас ещё всё сфотографируют, главное не рыпаться и молиться за Гука.

– Он в отключке. Так и лежит.

– Может, он уже мёртв.

– Сплюнь, – сказал Хосок и тут же получил смачный плевок прямо в лоб. Пришлось возмущаться шёпотом:

– Юнги! Фу! Это же так... так... бе! Зараза!

– Месть.

– Ну с кем не бывает-то? – вякнул эльф с такой интонацией, будто с небес каждый божий день падают волшебные сани.

– С внимательными, сосредоточенными и серьёзными личностями.

– Ой да иди ты.

Хо обижено отворачивается, утыкаясь носом в сложные на коленях руки. Обижаться явно должен тут не он, а Мин с несчастным Чоном младшим.

– Дуться только не нужно.

– Нужно, – уже дрожащим голосом отвечает Хосок и шмыгает носом в который раз. У Юнги в голове мелькает мысль, что ведь этот додик сидит с какой никакой травмой, больно, наверное. Да и раскаялся парень, видно по нему, говорить просто об этом не хочет.

– Аргх, повернись.

– Нет.

– Повернись.

– Нет.

И тут началась драка. Мин отчаянно пытался повернуть к себе лицом Чона, у него получилось, но только потому что парень сам того захотел, чтоб с приёмами типа «Девачки~» начать отбиваться от цепких рук. Чон был сильнее Юна, а поэтому через пару секунд захватил его худые кисти в свою одну ладонь и победно ухмыльнулся.

– Ну и сиди со слюной на лбу, у меня влажные салфетки в куртке есть. И откуда ты такой, – Мин перевел взгляд на их руки, подбирая правильное слово, – ммм... мощный?

– От мамы с папой, – отпустил.

Чон перенял салфетку с опечаленной моськой. Повисло молчание. Слюны между сдвинутыми хосоковскими бровями нет, избавились от неё. Мин старается незаметно наблюдать за людьми, а Чон за ним.

– И чего мы прячемся от них? – ворчит недовольно красноволосый.

– Если вылезем, то проблем будет больше. Ещё прицепятся, – Мин вслушивался в милое сопение Хосока рядом.

– А у меня для тебя подарок есть на Рождество, – промямлил почему-то смущённо Хо, Юн удивиляется немного, но даже не поворачивается к парню, скрывая улыбку. Лишь заостряет ушки и слушает внимательно.

– К-какой?

– Не самый, конечно, лучший момент...

– Хороший момент, – любопытство берёт верх над хладнокровием.

Слышится тихое шуршание чужой курточки, на что Юнги поворачивается к напарнику по горе-рождественскому делу. Отчаянно роясь во внутренних карманах верхней одежды, Хо кидает пару ругательств, коих свет не видел, но всё же достаёт небольшую коробочку фиолетового цвета с блестящей пурпурной ленточкой и, смотря в землю, тычет ею Мину в нос. Подарочная упаковка заманчиво переливается в свете парковских фонарей, Юн замечает крохотную записку с корявым хосоковским почерком: «Юнги-хёну». А рядом со словами синие каракули, которыми пытались зарисовать сердечко. Юнги улыбается и открывает свой подарок. С удивлением в глазах достаёт бумажку оттуда и даже не выискивает чего-то ещё. Ему всё равно, что внутри, ведь это первый подарок от Хоби за пять лет, что они знакомы...

Затаив дыхание разворачивает письмо и натыкается на то, что заставляет щёки предательски поалеть:

«Хён, ты мне нравишься».

Немного подвисая, обычно угрюмый парень переводит взгляд на Хосока и улыбается. Чон боится посмотреть в ответ, только жмурит глаза и прячет лицо в ладонях.

– Хо... - язык выкручивается и сопротивляется, но Мин всё равно пытается выдавить ласковое «Хоби», коим он не пользовался в речи ни разу в жизни. – Хоб-би.

Сам же этот Хоби вздрагивает от неожиданной нежности, смотрит всё же на Мина, чья мордашка внезапно близко оказывается. На губы пал лёгкий, прямо детский поцелуй.

«Мы же не дети», – думает Хосок и тянется вновь к хёну, тот смеётся тихонько, любя и сминает чужие губы, цепляясь в воротник куртки Хо. Младший кладёт руки на талию Юнги, разворачивая того к себе больше. Кажется чья-то нога уже вылезла за пределы их убежища, ну да и ладно.

– Я сверху, хён, – тупо лыбится Хосок, обнимая Юна, на что тот не сдерживает смеха.

– Я уверен, ты отлично будешь меня седлать, – продолжает смеяться. – А вообще да, я снизу, как обычно в основном.

– Как обычно? – недоумевает Хо.

– Дурачок, я гей, – хихикает, – ты не знал?

– Нет, а знал бы, уже бы легче признаваться было, – пробурчал младший. – Хён, они вроде бы свалили.

– Пофиг, давай ещё так пообнимаемся, – проводит носом по шее.

– Но Чонгук...

– Господи, Чонгук! – вскакивает Мин, поднимает за шиворот Чона и тащит за руку к нужному сугробу, а потом получает снежком по затылку.

– Ненавижу вас! – орёт Гук с другого конца детской площадки, стоя в одних носках на снегу, и дрожит от холода.

– Гуки, не обижайся! – жалостливо смотрит на парня Хосок, но его тоже атакуют, на что он бросает подобранные ботинки Чонгука в их владельца.

И ох как зря... Самый младший тут же напяливает обувь и несётся к Юну и Хо, в руках держа ещё несколько снарядов.

По парку разносится громкий хохот, гул голосов, Юнги держит свой подарок в руке, держит другой рукой Хосокову ладонь, жмётся к нему и шепчет о лучшем Рождестве в его жизни, смотрит на чужую улыбку и улыбается в ответ...