Глава 54
Она отдалась без упрёка,
Она целовала без слов.
-Как теёмное море глубоко,
Как дышал края облаков!
Она не твердила: «Не надо»,
Обетов она не ждала.
-Как сладостно дышит прохлада,
Как тает вечная мгла!
Она нестрашилась возмедья,
Она небоялась утрат.
-Как сказочно светят созведья,
Как звёзды бессмертно горят!
Константин Бальмонт
Остаток времени без Тима Брайн с Пен активно пользовались приватными возможностями целой квартиры, ну вы сечёте. Пенни не лгала о своих ощущениях, что приводило парня в восторг. Ахах, мне надо завязывать с пошловатым иносказанием.
Так же девушка продолжала общаться с Джорджем едва не на ежедневной основе, около раза в неделю гуляла с ним по кафе, паркам, каталась на роликах, посещала музеи. В каком-то плане верно сказать, что она делала то, что чуть проблематично было для Брайна: разговаривать и спорить об искусстве, шутить старые шутки о бывшей компании Пен, вспоминать общее прошлое, судачить о последних «светских» сплетнях, и в том тоне. Не подумайте слишком лишнего - она, когда ей было нужно, жёстко могла ставить Джорджа в заслуженное место френдзоны, до или позже специально непринуждённо сыпя двусмысленные шутки, жесты, иногда – флирт, откровенно издеваясь над несчастным. Тот делал вид, что так надо, а внутри него разрывалась ревность, самоедство, желание оправдываться, кидаться в ноги и закончить это всё к чёртовой матери, но он не мог. Он был почти нормальным человеком, легко контролировал свои импульсы, а стремление к чему-то тёплому, иллюзия близости и взаимности слишком дурманила его, потому он лишь моментами отрезал шутейки на грани с его достоинством, что пуще заводило азард подруги. Все всё понимали, но не могли бросить прошлые привычки, что-то будто бы запретное, неопознанное, недостигаемое и от того такое приятное.
Брайн отснял короткометражку за дней 9, позже на пару монтируя её с режиссёром. В последний момент актёр отказался учавствовать и его заменил Айзек. Результат был неплох. Её назвали «Двадцать минут одиночества», выставили на ютуб и схожие площадки. На ютубе за две недели её посмотрели шесть миллиона раз. Радость полные штаны, семимильными темпами популярность Брайна возрастала. Ему переодически делали предложении об участии в съёмках, а в конце июля Томас, так звали режиссёра, сообщил, что их работу заметила какая-то студия и если в сентябре будет готов полноценный сценарий, то её возмутся экранизировать с бюджетом около двух с половиной миллионов. Надо ли говорить, кого привлекли к написанию полноценки?
Ну да ладно, это событие выходит слишком далеко за рамки месяца июня и июля, а нам нужно ещё рассказать о них, ведь многое случилось.
Что касаемо Тима, то он вернулся другим человеком. Вроде и поведение не так уж изменяло ему: и сарказм, и шуточки про смерть, и редкие старческие брюзжания, но в нём перестало читаться безъисходное отчаянье, рассеилась непоколебимая пасмурная тучка с моросящим дождём печальных мыслей, не произносимых вслух, словно в герое Достоевского. Смотря на него больше никому не приходило мыслей, что он настолько пуст, что мог после своих шуток без записки спрыгнуть с Бруклинского моста и с чего не сделал это раньше?... Нет, теперь же Тим был будто нормальным, часто улыбался и шутил не исключительно из-за защиты или ради хоть крохотного излития своих ужасов в голове. Круги недосыпа значительно выровнялись до приличного вида человека, а не зомби. Тучка уступила место хищному, скупому блеску глаз, как у ртути или пузырьков воздуха, плывущих с морского дна. Ноникто не знал, что так блестели глаза его отца. Было в этом что-то от разочарованных персонажей с аниме, которые становятся злодеями. Порою проникала внезапная животная сущность - опасная, неуправляемая, готовая сожрать неугодных, а в купе с этим приобретённые оттенки добавляли Риду лавину харизмы, что уж там говорить. Пен подстёбывала его, говорила, потихоньку вытрясывая подробности, что же заставило «бассейн его души наполниться влагой жовиальности», а тот, мелькая ухмылкой, отдающей оскал, иронично отбивался от неё, фразами «бассейн не был пуст, просто воду залили отходами от нефти и я ничего не видел». Брайн предпочёл не нападать на друга и, когда они ночью гуляли и пили пиво, спокойно распросил и выслушал. Тот, захлёбываясь, наконец рассказал абсолютно всё про изнасилование. Впервые в сознательном состоянии. В ответ Брайн сделал изречения о том, что этого нельзя стыдиться и не важно, что было на уровне чувств у них с Агатой, важно то, что она совершила.
-...представь промежуток нашей учёбы в колледже. Мне 21, а ей – 17, она намеренно ходит слишком, ну прямо откровенно, будто я её муж, и видит, что я не делаю каких-то соотвествующих её поведению шагов, на что она продолжает активничать, ну, например, говорит, что ой, какие классные у меня кружева на лифчике, хочешь потрогать, Брайн? Даже при таком раскладе я бы, если бы решился касаться не только до кружев, её изнасиловал, пока на мой прямой ответ она не сказала прямого «да». Сечёшь? Ты ведь за феминизм и в том же духе, так почему же, твою квадратную бошку, ты ведёшь себя как жертва из набоженной семьи?
А тот не знал, что ответить.
Ещё, в течении месяца Тим сократил употребление психотробов до Адама по тяжким случаям. Чтобы отвлечься от ломки парень иницировал дурацкие шутки над своими коллегами по Пану: Клайдом, Беном, Льюисом, Ай и прочими. Те удивились, но подхватили настрой. Изменённые коды на сейфах, перемешанная музыка, сообщения фанаткам с убогими подкатами отбрасывали в пубертат. В общем, было весело, особенно наблюдающим Кингсли с Айзеком.
Ещё одно событие – Тим дописал сценарий и пустил его по с десяток студий, но получал отказ. После ещё попыток и череды неводмых переходов на различные руки сценарий попал в «чёрный список». Нет, это хорошо- так называют работы, которые вполне имеют шанс на экраницаю в будущем, но на данный момент отверженные.
Но, впрочем, Рида это не покоробило, поскольку эта работа несла характер медитации и анализа своей жизни, но из такта неплохо было проверить, будет ли она кому-то привлекательна. На горизонте всё равно вырисовывались проекты.
Гомо предпочитал не активничать, но по нему никто не скучал. Промашек на заданиях почти не было. Троица работала как вместе, так и по отдельности.
Часто своей компанией они выезжали за город, на пикники, какие-то мероприятия вроде концертов. Что-то похожее на прошлое. Пора вспомнить, что идёт лето.
Касаемо родителей, то Пен приходила ещё за своими вещами. Мать уехала и работала в Токио, а отец пока находился в Нью-Йорке. По видеосвязи они занимались с семейным психотерапевтом. Предложение отца о поездке было вполне действенным: подручный даже составил маршрут их поездок по Япониии, Южной Корее на две недели, с пересадками, арендами машин. Честно говоря, Пен охотнее хотела остаться в одиночестве, карточкой с тысячами и тысячами долларов в чужой стране, чей язык на 70 % понимала и на 30% могла взаимодействовать. Да, грешно при её положении не изучать японский с корейским.
Ещё фанаты отследили аккаунт Пен, кидали ей деньги, задавали множество двинутых и относительно адеватных вопросов. Той льстило такое неожиданное внимание, она в историях переодически отвечала на самые интересные ей, но основная часть фандома извращала и переворачивала их до уровня откровенной ереси или легенд впору творениям с фикбука. О, в начале июля, когда Пен зашла в «Персиковое дерево», к ней подсела лет 14 в закрытой одежде, не смотря на палящее солнце и жару. Не было в ней ничего, за чтобы бы зацепился взор и индефицировал как странность, ну кроме покроя одежды. Она неловко потревожила Пен и выпалила, что два месяца замечает её и Брайна с Тимом здесь, следит за сообществом «развёрнутого ока» (так называли секту, похитевшею труп Бена и под таким же названием закрепилось сообщество легенд о подчинённых Пана) и становится помешанной на слежкой, что она не может держать позыв идти вслед за Пен и другими. Это было моментами не слишком логично, девочка боялась долго держать свои глаза в прямом контакте со взглядом собеседницы, ладони трясло. Вряд ли она лгала. Так хотела верить Пенни. По мере рассказа у неё сжималось сердце. Одно дело сознательно брать и отнимать жизнь другого человека, и совершенно иное, когда ни о чём не подозревая мучительно сводишь другого, можно сказать, невинного ребёнка с ума. Да, не Пен сделало то, что подтолкнуло эту незнакомку следить, не ставила травм, но всё же. Она слишком прониклась этим мнологом и не решилась состроить дурочку или послать девочку куда подальше.
Пен посадила девчушку за один из немногочисленных столиков и спокойно провела диалог, для себя и её, пытаясь понять, что и где пошло не так. Как родитель, хотя нет – родители часто осуждают и нравоучают своих детей, чтобы те не совершали ошибок.
Ту девочку звали Моника. Она почти всё время плакала, озябла и много расскаывала о том, как находила подтверждения, что на неё всем пофиг, даже если она пытается выделять, занимает призовые места и красит волосы в кислотный цвет. Ну да ладно, это слишком личное. Суть в том, что Пен помогла тем, что как могла попробовала донести, что выделяться из толпы попросту незачем и в целом считается нетипичным поведением, а потому, лучше работать не с попытатками привлечь внимание, а с мотивам потребности в нём. После они вместе погуглили программу по бесплатном оказании психологической помощи подросткам. Пен заполнила какие-то строфы с электронной почтой родителей и в том духе и на том, обнявшись, эти двое расстались.
Так к чему это?
Пен показалось, будто она отмывает грехи, от чего задалась вопросом, а так ли ей пофиг на жертв.
Что по поводу рукописей Маргарет, то Кингсли постепенно читала её работу и перешивала в единственный экземпляр книги для себя, а ответ для чего она хранила подальше от себя. Неприятно было признавать что ей нравились презенты от жертвы, что с каждого задания она забирала от маленькой вещицы от жертвы женского пола и ставила кровавый крестик на руке мужчины «бабочкой». Парни замечалми это, но не спрашивали. Никому не нравится рассказывать о таком личном.
Вот так и проходило оставшееся время обязательного существования вместе этих троих. Они задумывались о том, что будет дальше и останутся ли они вместе, но верили в то, что их союз нерушим. Отчасти – из-за уверенности заинтересованности наблюдений Пана, отчасти- из-за притёртости друг к другу. И чем ближе и ближе маячил конец июля, тем сильнее в них поднимался ветер дуновений сомнений и самокопаний.