Глава 38
Пылают мрачно адовы
Развестыя врата.
Святая в кольцагадовы
Обитель обвита.
Над тихою лампадою
Померкла синева.
Под старою оградою
Огнём сожглась трава...
Фёдор Сологуб.
-Твою мать, Брайн, что за драмы отчаянных домохозяек?! – вскрикнул Тим
-Хорош орать, на нас смотрят как на пидоров.
-Или потому что ты выглядишь как пидор и в наушниках. Сними их, а то я обижусь, узнав, что вместо меня ты слушаешь своего Оливера Три. И эти очки с маской делают тебя похожим на маньяка.
-Ой, иди в жопу, персонажи должны отражать свою сущность для зрителей. Ага?
-Сам иди. Опять паранойя?
-Придурок, кто бы о ней говорил.
-От придурка слышу.
Тим фыркнул и допил кофе.
-Мэм, можете принести ещё пару порций? – сказал Маерс, жестикулируя руками в черных перчатках. Официантка, косвенно схожая с Умой Турман, кивнула и не медля выполнила просьбу.
-Не, реально, ты не шутишь?
-Отнють нет.
-Чувак, она ведь без стеснения попросту помыкает тобой.
-Я позволил ей это сделать и она же приказывает мне перекрашиваться в блондина, а кто-то ещё говорил о паранойе
-В любом случае, эта выходка с кровью, и чёрт знает, может и попросит перекраситься...
-Она тебя беспокоит? Она? Серьезно? А между тем стал говорить, как она. Парочки иногда крадут что-то или лезут в окно, а тебя смутило это? Я ведь сам вычудил, она меня не заставляла. И рассказал я случай, чтобы ты оценил мою повышенную тревожность и прочее, а то это может быть плохим предвестником, о котором знаешь только ты или же началом гриппа..
-А после тебе приснился кошмар с ней. Очнись, она может манипулировать тобой! Вернее, не может, а делает, от того и кошмары.
-Это лишь моя шиза и мы все манипулируем, чтобы с нами общались.
-Но ты признаешь, что это не окей.
-Конечно нет, ты вообще слушаешь меня??! Но у меня были странные выходки во снах и в жизни после, ну, моментами с опекунами, скажем так, и тогда это было обоснованно и бывает до сих пор, зря это тебе рассказал, ты озабоченн лишь Пен.
-Да брось, я лишь пытаюсь уследить за тобой, мало ли, а женщины всему виной, как гласит давняя истина. Ты начал их называть опекунами?
-Поэтому пытаешься обвинить Пен при удачном раскладе. А кем ещё? Господами? Родителями? Жертвами?
-Я стараюсь быть объективным. Прекрати грубить.
-Не оправдывайся.
-Ладно, не кипи, я отношусь к ей отнють не как к врагу, сам это знаешь, надо поспрашивать у Вешалки к чему и зачем, вот и дело с концом.
-Отлично, поговори с ним, к тебе он относится серьезней, чем к остальным.
-Он и тебя считает за человека, сравнивая с Билом.
-Нашёл с кем сравнивать. Я о себе так не беспокоюсь, как ты обо мне.
-Ладно, понял, поговорю, как приятно слышать гейские признания. Всё равно такое себе.
-Ой всё, завидуй молча.
-Нет уж, увольте.
-Ой ой, а сам в своё время будто не бегал за девочками, не творил всякой херни для них и ради них.
-Хватит говорить обо мне как о деде.
-Хватит тогда вести себя как дед.
-Ладно, - проворчал он и принялся за черничный пирог, пока Брайн отодвинул маску и призадумался, вернее, впал в приятные моменты, попивая молочный коктель и жуя грушевый штрдель, запивая это в довесок кофе. И думал он, конечно же, о себе, в переменах с Пен. В перемешку с её сладким личиком, тельцем, длинными волосами, голос и фразами, которые раздаются в нём язвительным эхом, прикосновениями, смехом, слёзами, возбуждением, радостью, гневом... ему было хорошо. Вплывали моменты, которые даже не происходили с ним. Которые он выдумал, засыпая под фильмы, или же это было в прошлом. Как удивительно, что эти месяцы будто потеряли счёт времени и кажется, что все события можно мерить толщиной книги, в которую они все были вписанны. Но никак не периудом и не реальностью, в которой они происходили. И это так привлекательно, так чарующе... Господи да так свихнутся можно, увязнуть в очередном психотробном веществе.
Чёрт, разве жизнь не прекрасна? И хорошо, что она не вечна. Интересно, чем занята Пенни, Пен, его Пен...
-Что, опять дрочишь в башке? Хорош, больной, наш врач прислал сообщение с заданием.
-Hör auf, mich in Verlegenheit zu bringen (Нем. Хватит меня позорить), чего там?
-Кого ты там вызываешь? Мы в жопе. Придется мотать в северную часть Нью -Йорка, там в одной квартире засели Лью с Билом и их реально могут грохнуть. Они разозлили или как-то повздорорили с людьми, у которых в руках есть пушки.
-Пиздец.
-Это да.
-И никто кроме нас не подкатит? Это ведь самоубийство! И сколько их там?
-Людей 4-5, хороший вопрос, я спросил Бена, он вот только что ответил, что катят ещё нам в помощь, но нам лучше спешить.
-Во говно.
-Прочти какую-нибудь молитву.
-Я больше не верующий.
-От страха поверишь.
-Не нагнетай. Мэм, можно с собой ещё два клубничных шейка и у вас ведь есть алкоголь?
-Да.
-Три «отвёртки» прямо сейчас. Вернее, смешайте водку с апельсиновым соком и одну порцию с вишнёвым. Хорошо?
-Да.
И девушка вновь ушла, через минут 10 принеся всё. Тем временем Тим закурил, поскольку они сидели за столиком на улице, в «Персиковом дереве». Пока готовился заказ Брайн судорожно печатал Пен, а Тим поглядывал по сторонам.
-Напиши ей, что если что, то мой сценарий в ящике выдвижного стола. Пусть отдаст Брюсу Линку по телефонной книжке.
Тот ничего не сказал, но вписал это в своё послание, в которое не мог верить, что оно имеет огромный шанс стать в заправду прощальным:
«Пенни, у нас опасное задание, которое может обернутся очень плохими последствиями, максимально плохими. Я люблю тебя. И если что, моё и тело Тима буду у Пана. В выдвижном ящике стола в комнате Тима лежит сценарий. Передай его Брюсу Линку по телефонной книжке, поговори с Паном о будущем. Я писал в завещании, что ты становишься основной наследницей моего имущества, вместе с моими другими приятелями и католической церквью. Я надеюсь, что ты меня тоже любишь, иначе мне будет обидно по поводу похорон, то мне всё равно, у тебя хороший вкус, глупо говорить не переживай, но я верю, что всё будет прекрасно<3»
Какое плохое письмо суицидника. Ему показалось, что под розоватым навесом от солнца наступает закат. Или рассвет. Какое убогое сообщение. Господи, не дай ему стать последним, уж больно ущебная смерть.
-Не паникуй.
-Я и не паниковал.
-Заметил, - усмехнулся Тим и залпом выпил две «отвёртки».
-Я не буду пить, от греха подальше, ты знаешь.
-Тебя не остановят, а ручки-то трясутся, и грешком чёртова тьма, тьмища, - уверенно возразил Райт, будто расказывал школьнику аксиому жизни. - Кроме того, я не хочу помереть раньше или платить штраф всей этой бумажной волокитой из-за столкновения с другой тачкой. Хотя, это было бы неплохим избежанием верной смерти.
Брайн немного поколебался и всё же выпил. Почти больно ударило по голове, но правда стало проще.
-Отлично, тебе не в первой. Взяли коктели и пошли уже. Что у нас с собой, кстати?
-Нормально так. Ты ведь знаешь наш обычный набор, но в багажнике еще я случайно закинул набор булавок (ножей) и твоих кастомных игрушек.
-Оооо, серьёзно?
На лице Тим расползлась ухмылка, будто он случайно получил нюдс от красивой девочки.
-Ага.
-Хорошо, погнали.
Брайн послушно достал 200 баксов из кожанного кошелька, положил под тарелку и пошёл к машине, пока Райт начал пить один шейк, дожидаясь того. Ему было совершенно плевать на смерть. Да, в его глубине слегка шевелилась досада, что он мог не успеть снять фильм, однако, он всё равно мог не зайти публике, пофиг. Зато он наконец может умереть, нет, сдохнуть! Он представлял, как огненная, но благодарственная боль льёт из его груди, по рту стекат тёплая кровь и на него плавно надвигается сонливый купол забвения. Шаги, последний кадр его жизни – чувак в небрежной одежде с дулом прямо над лбом и хлопок. Тихий последний вздох и ускоренная картина жизни. Какая бы была его последняя мысль? Смерть всё же похожа на оргазм, на очередной трип, на поток сознания ночью... и даже сейчас это казалось ему невозможно далеким, будто уже произошедшим. Эй. Драмматично если всё будет ни так. Как бежать за загадочной красоткой, которая всё равно ускользнёт.
Вскоре они уже ехали из Бруклина. Машин, по счастью ли, было немного, громко играла Богемская Рапсодия от Королевы. Брайн подзавяз в омуте нечетких образов мыслей, из которых его активно выводил Тим :
-Хорош думать, мозг ещё 7 минут будет вспоминать твою жизнь, а пока давай хоть чуть-чуть поживем.
-В смысле? Ты о чём?
-Я похож на Харли Квинн с ней? –вопросом на вопрос откликнулся Тим, доставая и поглаживая «Бульдога» (Charter Arms Bulldog) с рисунками мультяшных чёртиков как из картин времён Бетти Вуп. Маерс рассмеялся.
-Даже слишком.
-Чудненько. Харли Квинн же не умерла в «команде Самоубийц», значит и нам не датут.
-Мне б твою уверенность.
-Пану невыгодно нас убивать, всё пучком и пей уже свой коктель чтобы он меня не совращал.
-Ого, надо потом попросить Пен нарисовать коктель в виде милфы. Специально для тебя. И повесить это напротив твлей двери.
-Это называется хуманизацией, неуч.
-Извини, мне было веселее подглядывать за девочками, чем помнить понятие хуманизации во время учёбы в колледже.
-Я тоже подглядывал за девочками, но только в школе.
-Шутишь?
-Нет, у нас пару лет была незаметная дыра с аварийной лестницы в женскую душевую сверху и я даже фото делал.
-Вау, дед, а ты был молодой.
-Да хорош уже.
-Ладно, прости. А в вашей Северной Коралине были милые девчонки, которых можно было бы сравнивать с Пен, а то я пожалею тебя?
Так они дальше говорили о коллекции порно кассет, журналов Тима, много смеялись над студенческими годами. Обменивались замечаниями, колкостями и так незаметно прошло больше часа, когда они оказались у нужного дома. Это был довольно приличный дом, не проджект. Новая постройка. Всего пять этажей. Внутри всё было выкрашенно краской цвета фисташки, которая вместе с дверями из цельного дерева не казалось дешёвой. И. видимо, там никто не жил, пока что. Не было швейцаров и тишина как в заброшке, уж она знакома напарникам не по наслышке.
Парни оставили автомобиль за углом дома а узком проулке с бачками мусора, чтобы из окон никто не мог видеть её, и, перезарядив оружие, они как можно осторожней и тише пробрались в здание, заметив припаркованный чёрный мерседес. Тим успел настрочить пару гневных сообщений Бену, что он попросит Пана воскресить его душу, чтобы проучить Бена, если они единственный в здравом и почти трезвом уме, кто будет пытаться спасти двух опасных братцев, но Бену было не до них. В прочем, мы об этом тоже поговорим и посмотрим на эти черезвычайно важные дела.
На лицо Тима ввозрилась маска, от чего Брайну сделалось не по себе. Впервые за года 2 точно. Фанаткам нравится такое перевоплощение, в сети плавают несколько кадров с Гомо через камеры, его называют горячим, но в реальности это страшно. Страшно не знать, в каком он настроении сегодня и будет ли избегать принципов «соседа», страшно знать, что всё что ты знал раньше востанет против тебя не по твоей воле и может нанести удар с поводом и без.
Ни одной живой души. Гомо шёл впереди. Прислушиваясь к каждой двери его движения были как у барса: грозны и уверенны. Тим никогда, или почти никогда так не двигался. Движения же Маерса походили на крадения мыши или же волка, в зависимости от ситуации. На третьем этаже из одной двери неожиданно издалась довольно неплохая электронная музыка. Гомо не совещаясь открыл дверь. Для Брайна эта минута, пока он тихо поворачивал ручку, превратилась в мучительный час, а в голове висела картина, как они с Пен весело бегут в залитом солнцем странном здании с водой по щиколотку, напоминающем школу. Оно снилось ему пару раз. Забавно было бы бесконечность бегать там. Вечная весна, запах цветочных духов или настоящих цветов, среди тёплой воды и неба из многочисленных окон.
Но, виидимо, тому было рано случиться. У этих идиотов никто не стоял у двери. То ли нашим героям повезло, то ли попались дураки. В прочем, всё может быть.
Гомо, не медля, прижавшись к стене, пошёл к источнку музыки, Брайн поглядывал в коридор с другой стороны. Парочка вышла на большую полукруглую комнату, где из мебели были лишь два стула, на которых были привязанны скотчем два братца, и круглый столик с креслом в скандинавском стиле из одного набора. Кроме упомянутых Била с Льюисом было трое парней в тёмных непримечательных одеждах, моментально наставивших пушки на нежданных гостей. Один из них, ни сводя с них пистолета, ни взгляда поставил музыку на паузу.
-Вы кто, клоуны?
-Смотри, ты же сам ответил на свой вопрос, - рассудительно сказал Гомо и фыркнул так, будто пустил пулемётную очередь. Двое парней свалились. Какая нелепая смерть. Третий, который и задавал вопрос, с ужасом глянул на товарищей, пока Брайн перезарял пистолет и пустил ему пулю в сердце, двумя прыжками оказавшись уже около жертвы и выдавив ногой из руки его пистолет.
-Смешно. Иди проверь чего там...- говорил он Гомо, который уже ушёл искать четвёртого или пятого, как повезёт, так сказать. Между тем, Брайн ловко отшвырнул пистолет из разжатой руки парня в другой конец комнаты, выстрелил по паре раз в его товащей. Для контроля.
-Чувак...Ахах. У тебя есть девушка? - кашляя кровь. спросил он.
-Ну есть.
-Надеюсь, ей будет так же больно, как и мне, - из последних сил усмехнулся он.
-Скорее мне от неё, - неожиданно для себя выдал Маерс и выстрелил контрольный ему в сердце. Следом он слегка завис, задумавшись о своих словах, но оттуда его вывели изнывающие Билл и его подсосный братец. Брайн вздохнул и угрожающим жестом раскрыл бабочку, принялся разрезать скотч.
А пока, Гомо зашёл в единственную уборную и увидел там такого же мачишку, как и его приятели, но только в костюмчике и с рыжими космами. Тут только наш друг заметил, что у всех были какие-то модельные лица, не могли быть такие у диллеров наркоты. Наверно. Главарь сидел на закрытой крышке унитаза и листал мелованные страницы «Поллианны».
-Это ты Патрик Миллер?
-Вы из налоговой?
-Нет, из каталоческой церкви. Прошу подписать питицую, чтобы католическое вероисповедание стало обязательным в США.
-Забавно.
-Очень. Сдохну от смеха. Не рано ли видеть во всём хорошее, вступать в «игру»? А то вы насмотрелись хорошего и сейчас явно не в том месте и времени чтобы на что-то надеяться...
-Посмотрим, - кратко отрезал паренёк и быстро наставил дуло в живот Гомо, косясь на приставленный пистолет соперника к своему лбу. Гомо мысленно изливался матом, мучительно текли минуты, где же долгожданая помощь, Патрик тоже стрессовал, по его тонкому носу потекла капля пота и конечности подрагивали от напряжения и статики. –Так кто вы?
-А ты это дружкам с того света докладывать будешь? –хохотнул абонент. Рыжий вздохнул как недовольный толстый кот и закатил глаза, и пока он отвлёкся, Гомо поднял ногу, чтобы ударить ей, однако просчитался. Мальчик выстрелил в четырехглавую мышцу, то есть, выше колена в ногу, от чего, в прочем скорость движений не снизилась и Гомо всем весом нажал ему на печень от чего соперник скрючился. Нога жгуче заболела, но в полной степени он это не ощущал под выбросом адреналина. Он пустил две пули ему ближе в лёгкие, и после ещё три чисто из злости и захлёстывающих адских пристопов от всаженной пули. Он заматерился и пополз обратно в гостинную. На его голос прибежал Брайн и подставил ему плечо чтобы тот допрыгал до кресла
-Грёбанные гандоны, что пишет этот говнюк Бен?! Где остальные?! Кто вообще должен приехать?!Почему ты не пошёл ко мне!!?
-Кол, Ито, может быть Диана... Ты не было 2 минуты, я возился с этими долбоёбами.
-Чувак, чего? Диана?! Кол и Ито?! Они ведь вообще незапланированно не вылезают из своих нор, а она с радостью пристрелит меня вместо этих ублюдков в ту же минуту, когда увидит! – завизжал Билл, почёсывая свою правую часть лица, частично обезображенную ожогом. Кривоватый круг задевал щеку, глаз парня, а зрачок задетого глаза поменял зелёный цвет на ближе к карему, с приместью крови. О, кстати, раз нам выдалась возможность, то давайте чуть обратим внимание на его внешность с предъисторией. Она стоит того.
Он был брюнетом с болезненно –бледной кожей, орлиным носом и телом, ближе к худощавому с частой удивительной ухмылкой, которая передавала смысл его отратного характера лучше любых слов. Его параметры было бы трудно вписать под стандарты эталонной привлекательности для большинства людей, но не для молодых девушек, девочек лет 13-16. Они писали по своему кумиру фанфики, рисовали его, делали мемы и всячески распростроняли по интернету, что крайне льстило Биллу, который и без того был эгоистичным мудилой с неподдающимся определению очарованием, которое, как заканомерность, распространнялось лишь на женщин. Собственнно, из-за этого он и страдал, из-за этого у него был смертельный разлад с Дианой и он чудом избегал смерти лет6. А вероятно и всю жизнь, это знает только Льюис.
Они с Дианой встречались, но Билл постоянно изменял ей, особенно часто- с несовершеннолетними девочками, и вот одна из них пригрозила, что лично сольёт всё вв начале его девушке, а потом родителям с полицией. Под лёгкими наркотиками убить девочку показалось ему вполне себе решением проблемы, что он и совершил. Сделал он это настолько необычно глупо, что даже полиция не могла поверить, что он реально всё так сделал. В смысле ты смог через окно проникнуть ночью в полный дом, тихо украсть почти ребёнка, но делал это без перчаток и додумался спрятать труп в свежей могильной яме у ближайшего леса? Но не суть. В ту ночь его ждала Диана, и увидев Билла в крови, земле легко выпытала из него ужасающую правду. Билл пытался её успокоить, но она плеснула ему в лицо кипятком с очистителем от накипи, они подрались. Она его слила его полиции в ту же ночь. Её оправдали, а его посадили в тюрьму, однако его старший брат приложил все силы чтобы поскорее вытащить непутёвого братишку, заплатил огромный выкуп на освобождение и всеми правдами и неправдами боролся за него, поскольку сам был адвокатом. Издёргал свои связи и наступил на горло адекватной морали, что через три года принесло свои плоды. Но дальше всё пошло по наклонной. Льюис не знал что ему теперь делать, его репутация оклеймилась братом-убийцей, его стал терроризировать Пан, личной жизни попросту не было, у властного отца случился инфарт и он не одобрял освобождения Билла. На фоне этого у него развернулась реактивная депрессия, проблемы со сном и нервами, а самым страшным для него стало признание в том, что его младший брат, чуть ли не его ребёнок, которому он заменил мать и отца-карьериста совсем сошёл с ума из-за тюрьмы и не был хорошим, с какой стороны не смотри. Билл спокойно вил веревки из кого и где угодно, и под частичным влиянием Пана совершал новые опрометчивые преступления. Заметать которые и убегать с одного места на другое помогал его нянька-братец. Так и текли их скитания по штатам.
А Диана? Ну а что Диана? Она уьехала из Мэна в штат Нью-Гемпришир, став мужененавистницей. Но и отношения с женщинами принесли ей много страданий и совсем сломили психику, от чего жестокими расправами она стала снимать напряжение. Дело в том, что Диана привыла быть жертвой, она была терпелива, не чувствовала границу ни личных, ни разделющую что есть нормально, а что-нет, не видя это в живом примере, от чего искала для себя абьюзеров, чтобы на их фоне быть хорошей, получать знакомые эмоции и переносила родительский сценарий. Оптимистично, не прав да ли? В прочем, антракт окончен.
-Всем чхать, урод, из-за твоей очередной выходки нас тут чуть не порешали! – заорал Брайн. Он очень боялся, что Тим мог получить заражение крови, а его не повезёшь в больницу. Как вытащить пулю, есть ли здесь чем обработать рану, что делать, что делать...
-Пошёл ты!
-Только после тебя!! –взревел Брайн и был в секунде чтобы наброситься на того и избить Билла до смерти, однако их перепалку прервал возглас:
-Стоять, придурки, дёрнететь в сторону- пристрелю к чёрту!
Все остановились и повернулись к угрожавшему. Это был тот парнишка, который нагрубил Брайну и который должен быть мёртв.
Должен.
-Подняли все руки! А теперь вы двое, вы, да, два брата-акробата, подойдите иначе размажу ваши мозги по стенке и вашим приятелям! – громко говорил он, указывая на Льиса и медленно вставая с пола. Гадёныш, он в углу комнаты, потому ему видны все.
-Ага, щас, прежде отсоси потом подумаю! – ответил Билл. Все присутвующие мысленно закатили глаза и сказали что-то вроде: «Гад, нас всех убьют из-за твоей накуренной морды!», в том числе Льюис. Парнишку же это даже чутка обескуражило, но лицо его быстро прибрело презренную серьёзность.
-Я? Я?! Так это ты? Ты, явно именно ты и изнасиловал мою сестру, гандон?!! – сорвавшись на истерику вскрикнул он.
-Стой, так ты Патрик Миллер? – спросил Гомо.
-Да, гандон.
Гомо шепотом выдавил ругательство на чистом русском. Похоже, этот Патрик положил под кофту что-то вроде железной пластины, потому ещё живой, твою мать, Брайн, пусть после такого хоть раз ещё попробуй не впустить пули в лоб!
-Чувак, да не он это сделал, - оглушительно безмятежно сказал Льюис- Это я. Всё, хорош драммы.
-Ты?!
-Нет, чувак, ты ржёшь? Это я сделал, - неожиданно взволнованно произнёс Билл. Из-за этого волнения его слова и походили на ложь. Выживший мальчик молча направил пушку на Льюиса, и тут Билл повернулся вместе с роковым дулом, загородив брата, но было поздно – недоброжелатель пустил пули три разом.
Между с тем, ожил и Брайн. Он вытащил другую заряженную пушку и выстрелил два раза в лоб воставшего мертвеца.
Раздался шорох падающих тел. Все с секунду три не произнесли ни слова, пока их сердца замедлялись.
-Фенита ля комедия, -жесткими едким голосом подвёл итог Гомо. –Чего вылупились, а? Может его можно спасти, Лью- пощупай пульс на шее, Брайн- посмотри кухню, в этой квартире вроде есть что-то, раз в ванной есть полотенца, - распоряжался Гомо, как он делал часто на заданиях и не только. Остальные повинились без лиц выполнять их просьбы. Никому ещё не пришло осознание, того что произошло. Кроме Брайна.
Началась суета. В шкафкачиках на укромной кухне оказалась водка «Столичная», бумажные полотенца, плотный бинт, скапьпей с пинцетом, испачканные бурой жижей неизвестного происхождения. Вероятно, тоже кровью. Повезло что эта четверка была здесь не раз и тоже «оперировали» кого-то или же просто расковыряли пробку, открывая вино?...
У Билла был пульс и сознание, он хрипел и его перетащили на кухню. Гомо срывался по телефону на пофигостичном Бене, который отбивался от нападок, тем, что уже срочно отправил им Салли (она же- Потрошительница Салли), которая обладала медицинским образованием, но у неё и так дел по горло и ей не до них, что было не то чтобы правдой, но и не совсем ложью. Пан был занят, чтобы создать «кроличью нору» к квартире и Салли чёрт знает где, но смс он ей написал.
Бен в конце концов сбросил трубку и поставил телефон на беззвучный, вновь обратившись к своим развлечениям. Вернее, развлечению, и пока у наших героев разворачивается суета с паникой и копошения в мясе и крови, обратимся к нему.
«Так ты как, хорош уже увиливать от ответов»
«Это не весело и ты общаешься со мной не из целей знать мои проблемы. А мои дела- это решение этих сплошных проблем»
«Расскажи- станет легче. Мне иногда становится, я общаюсь с тобой, потому что с тобой интересно, но я не прочь знать тебя и как о личности, брось, расскажи. Может даже совет дельный дам»
«У тебя были проблемы с родителями? Мои – холерики, и они легко могут сорваться на мне или избить при поводе от эмоций. И у меня нет права на диалог с ними, потому что это бесит их, у меня нет права на ошибку, потому что я не могу вынести наказания от них, я уже не вывожу их и как же я хочу сбежать от них».
«Ну... мои предки просто были. И не сказать что хорошие, не сказать, что плохие. Я иногда пытался вывести их, но они такие предсказуемые и ненастоящие, кошмар. Но совет дать могу, я имел дела с холериками- не зацикливайся на них».
«Как оригинально»
«На этом я всё. Прости, был бы рядом-обнял»
Как-то одновременно и уютно и пакостно от такой фразы. Он легко может быть рядом, стоит лишь протянуть руку и он коснётся твоей руки в биссерных кольцах и пометках ручкой, малышка... как бы она отреагировала на это? На объятия с ним, а не на то, что какой-то чувак лезет из экрана и трогает на грани лапанья. Так же, как и описывает в своих виртах?... Пфф, нет конечно! Раскатал губу, ты ведь тоже бросил фразочку не от искренности, а от красоты. Подонок.
Она бы испугалась, треснула бы его, но точно бы не приняла участие. Вирт – это не жизнь, это только её симуляция, как и твоё существование.
Бен покусывал красноватый от расцветки сайта минизинец и невольно улыбался, следя за экраном.
«Оу, неловко».
«Эй, с чего вдруг?»
«Не обращай внимания. Мои тараканы».
«Ой, да брось, уверенн, тебя здесь не только обнимали»
«Ахах, да уж, но от тебя это мало ожидалось».
У Бена в голове повисла небольшая пауза. Интересно, а чего ожидать от вируса с физической оболочкой? Он не чувствует себя человеком, и, вероятно, остальные тоже так его воспринимаают... не такого. Как общность в данном месте. Ему бы могло быть 27. Но по ощущения- 46. Чего ему хочется? Хороший вопрос. Надо загуглить. Пхх.
Он и в правду не сёк зачем и почему, с чего его заинтриговала 15-летняя девочка. Он не за кем за свои 14 лет, пусть даже 27 лет жизни и существования призраком не больно увлекался, не следил если только по рабочим целям, ну может быть чуть-чуть. Вся его «загробная» жизнь могла бы стать красивой нарезкой длиной в секунд 40, максимум- минуты 3, поскольку большаяеё част, точнее, она вся являлась сплошным циклом с протяжным чувством, что он не в лесу, не в своей комнате особняка, а где-то в комнате Токио, что его жизнь была не совсем его, а он разделял её на вакантные места, и что это всё как-то странно, однако он привык. Он жил заданиями, играми, теориями, сериалами, фильмами и иногда- чужими смертями, страданиями. Ни друзей, лишь люди по ту сторону экрана и придурки, за которыми он должен был подтирать следы с «папочкой» Паном, в прочем, Бена это устраивало, но всё рано или поздно надоедает. Когда ему было тоскливо он думал о прошлом, которое ему казалось картинкой, попавшей под дождь и которую он, по сути, рисовал по плохой памяти, будто рисуя то, что видел в темноте. Додумывать, фантазировать, пока внезапно не настанет лёгкость с воодушевлением или же удушение панической атаки, от обвала тревоги было традицией, как день благодария или рождество. Ни смыслов, ничего. В его жизни нет ничего, что называют «человечным», в ней нет смысла. Кроме как для Пана, но и в Пана смысла тоже нет. Ни в чём нет смысла. А остановить это он не в силах, пожав руку в обмен на свободу выбора. Фу. Сумбур какой-то, давайте поконкретней глянем на ход событий.
Та страшилка про Бена была правдой. Конечно, если бы всё это не спланировал Пан, не существовало бы такой фантастичной легенды и в помине. Точнее истории, простите. Бредово же звучит. Вдумайтесь. Сектанты, призраки и прочее. Звёзды сложились, лишь потому что Геспериды попросили Атласа передвинуть их, или, как любит говорить Пан, что Паниш лишь помогает своему герою нажать на заряженный пистолет, а с последствиями выстрела мирится убийца.
Бена ненавидили, как противного саркастичного гика, читающего комиксы и который был настолько говнюком, что большинство гиков не желали с ним близко знаться, однако в качестве соперника по игре он был хорош, не важно играли ли они в карты на подкидного дурака или же в Diablo II. Хоть он не был уродлив, мог понимать «обычных» людей, а неразделять всех на касты как комичные очкарики в ситкомах, мог бы жаловался на одиночество. Семья тоже держалась от него пооодаль, давая то, что нужно ребёнку, кроме искреннего участия в его интересах, ну вы понимаете. Ни ругательств, ни ударов, но Бену казалось, что он говорит с пластиковыми куклами, обслуживающими его. Следовательно, он старался избежать долгого времяпривождения с ними, ведь мало кому понравилось бы торчать с ледяными глыбами в камере хранения прдуктов.
Ему даже нравилось, что он занимает роль язвы, имел власть, что его окружают идиоты, он принимал эмоции окружающих как страх и подпитывался этим, смакуя каждый гневный взгляд. А ещё он любил гулять поздно вечером, с наушками в ушах, и так, однажды сбежав со Дня Благодарения пораньше, он гулял средь одноэтажных домиков по жутковато бездушным улицам с шумяшими деревьями, как из декораций для «Хэллуина», пока не наткнулся на люто не терпящей его компашки парней на год-два старше и пустился бежать. Те, как спущенные собаки, погнались за ним. В тот день в первый и последний раз он почувствовал настоящий испуг, которого, как оказалось, никогда до и никогда после не испытывал в такой всеобъбемлеющей и чудовищной форме, как взрыв вулкана в окнеане, как глюг, как баг в сознании, который, как кажется, не исправен. И погоня была не самым запоминающимся событием тогда, особенно, если бы он знал, что умрёт и возродится. Те придурки избили Бена за ядовитые насмешки в зарождающемся интернете, послания. шутки и прочее, выбросили его в быструю речку, зная, что Бен плавает как топор, казнив его таким по-детски жестоким необдуманном поступком. Собственно, у него не было варианта выжить. Паническая, крайне неприятная смерть, честно говоря. Но лучше сжигания. Есть сходство с погреблением заживо. Кажется. Ну а дальше... трудно сказать, с какого момента в игру вступил Пан. Может он изначально, с самого рождения писал Бена, или же подключился на этапе, когда надо было подговорить тех горилл пойти гулять именно в тот вечер именно по тем улицам, остается загадкой. Но сам Квир сделал вывод спустя время знакомства с ним, что вероятней всего Пан наблюдал за ним примерно за год-два до случившегося. Он обычно так и делал, наблюдал какое-то такое время до поворотной точки, примерно же столько времени писатели и пишут книги. Ага?
Но это не так важно. Важно, что он имел в распоряжение небольшой культ что-то вроде поклонников сатанизма, убедив их что Бен- своего рода пророк. Они подобрали его свежий труп в конце устья, в лесу, пошаманили и в итоге мальчику дался выбор либо вернуть себе жизнь в виде своебразного призрака и слушаться существо, растекающееся вытянутой тенью, всоблемеюще озватывая то ли пальцами, то ли щупальцами, похожий на персонажа Тима Бертона, или же упокоиться. Выбор очевиден. Мало кому хочется помереть в 13.
Перерождаться было очень неприятно, может быть, кто-нибудь нашёл в этом сходство с лишинием девственности, проталкиваним младенца через чрево матери, депрессией перед свободным глотком воздуха, но дальше всё было явно лучше, чем в большинстве концовок акта разрыва куска кожи между ног. Далее- потрясающее чувство призрачности. Что-то вроде эйфории. Нет, правда. Ты можешь будто бы всё и этот Пан оказался понимающим чуваком. Ты можешь касаться всехи не касаться никого если хочешь, ты можешь лететь, ходить, пропадать, тебе ничег не нужно и все тебя безъусловно боятся. Бен в течении следующей недели расправлялся с каждым своим обидчиком, вылезая из экрана и пользуясь подручными средствами с применением воображения, так сказать. Как же потрясающа вседозволенность! Вот только она опустошает, не хуже тех улиц пригорода, по которым он когда-то гулял.
Последующие годы он занимался тем, что помимо обязанностей прожигал данную ему бесконечность за компьютерными играми, новыми мангами, аниме, прослушиванием песен, взламыванием твиттера Трампа и системы безопасности США, неспешным наблюдением за развитием человечества, изредка сожалея, думая о том, что, если бы сложилось иначе. Пфф. Вы реально поверили в последние?! Наивные. Он бы стал кем-то вроде Марка Цукерберга, а в своей недожизни видел массу преимуществ, хоть он и примерно раз месяц испытывал неприятную тишину в себе, когда заканчиалась очередная серия «Блича». Но мы повторяемся. Жизнь текла быстро, но однообразно, вернее, капец меланхолично, словно песни Горрилаз. Ну да ладно. Идеала не существует.
В его привилигерованной форме было приличное количество отличий от нашего привычного представления призраков, духов, как угодно. Он мог проходить через включённые экраны и через закнутый ток, ну то есть, когда розетка замкнута, мог менять своё тело, как и в виртуальном, так и в реальном пространстве, правда в реальности он был ограничен более-менее человеческими обличиями, но спокойно имел возможности закоспеить человека-бензопилу. Но однажды, за одну несогласованну сделку Пан сделал так, что у Бена появились неизменные заострённые уши как у какого-то сраного эльфа, и с самого начало его «духовной» жизни из его глаз текли кровавые слёзы, которые пачкали шмотки. Хотя, при большом желании и силах он мог на время скрывать их. А можно было ли потрогать Бена? В зависимости от его желания, поскольку он мог «переключать» свою физическую оболочку на «классическую» форму бледной тени, как мы незадумываясь двигаем пальцем. Питался Квир за счёт энергии Пана, но так же мог поглощать и обычную пищу, и чтобы протянуть на голодовке Пана, которой он любил наказывать вместо головных болей, ему приходилось очень много есть, чтобы как-то восполнить силы. Нормального человека бы стошнило и от одной трети такого огромного рациона, да и Бена подташнивало после 2-3 дня.
Ну что ж, мы прояснили кое-какие моменты его жизни, ой, смерти, ну не суть. Теперь поясним за его собсеседницу и то, что между ними происходило.
Когда Бену не хватало общения, он частенько выбирал зависнуть на различных анонимных чатах. В одном из таких он нашёл тему для разговора «Наивный подросток д», ни то приглашающую таких же наивных подростоков, ни то извращенцев. Второе вероятней. Из любопытсва зашёл. Начали общаться вне чата. Девочка оказалась ...влекущая, скажем так. Он обычно презирал девочек из чата, они казались ему тупыми, истеричными, но парней он ненавидел сильнее и, бывало, навещал их, когда прикидывался какой-нибудь малолеткой, но вот только не для того, чтобы обслужить их больные фантазии сами понимаете. Но не о них сейчас. И внешность той девчушки была весьма интересная. И ещё он до конца не мог понять, ждала ли она извращенцев на свою тему или же наивных подростов. Потому что проманиторив большинство её диалогов с другими по базе данных он изрёк, что обоих она встречала достаточно одинаково от настроения, преимущество, с вайпом «Ммм, новая жертва пришла меня развлечь». Она не боялась быть властной, пусть её бывало тяжеловато понять. А ещё она была миленькой, как мы уже сказали. По росту тоже – 156 см. Как девочка из аниме. Бледно-болотные волосы с волнами на каре и густой чёлкой, полными губками, носом с горбинкой Давида, зелёными глазами и очками Гарри Поттера, аппетитными формами, которые она не скрывала. Похожа на стримерш, сознательно косившую на очередную девочку с хентая. Ей нравилось, что она была желанна, что она нравилась, что её жаждили глотком алкоголя после тяжкого дня, ей нравилось интриговать и то, как для неё изощрялись. И это было понятно даже Бену с его понизившимся чувствительным диапазоном зубочистки. Очаровашка, кто бы что о ней не говорил. Почему-то на глаза попадались её одни плюсы, и лишь червонным тузом вылезали недостатки, которые озаряли Бена вспышкой ностальгии. Что уж говорить, они были похожи. Бен не предпочитал длительные связи с кем-то (это больше двух недель), но он понимал, что это не тот случай, его может держать подольше. Она не казалась ему типичной девочкой со слишком взрослым телом с неприкрытыми пошлыми желаниями эмоционального характера, однако он логически понимал, что наверняка ошибается, а может быть и нет. Почему? Потому что ему черезвычайно нравилось видеть в ней новые грани себя и верить, что они имеются в нем. Это давало ему нечто вроде надежды, той присловутой эйфории. Ядовитая, отрешённая и прохладная, но единовременно с тем чувственная, честная, мечтательная, но вместе с тем будто под бронёй воспалённых язв, которые пока не затянулись. И ещё он увидев в ней шуточную соперницу, потому что за те 14 лет существования призраком он приобрёл привычку к доминированию, роли кукловода над «глупыми людишками», от чего ему было забавно посоревноваться с этой проницательной малышкой, с этим отблеском наивной поломанной юности и с трепетом, которого тот не признавал, повинуясь призыву раскрыть этот молодой пион, узнать, кто же она под всеми этими образами, цифровыми кодами её интимных переписок, информации о местожительстве, противоречивых желаний, обработаными фотками груди. Что её ждёт в будущем? Связующим между этой парочкой было и то, что она любила играть в хоррор игры, любила японскую поп-культуры, была не робкого десятка и многие в реальности считали её странненькой, она была не против посоревноваться. Неужели требуются ещё обоснования?
И, следовательно, Бен, во-первых – и расстерялся и насладился реальным смущением Монро, на которую смотрел через веб-камеру (да, имя упомянуть забыл, с кем не бывает, но в чате она представлялась Билли), и во-вторых – обескуражился её словами, что от него не ожидалось виртовых объятий. Такие чувства были ему едва ли знакомы. И это было сокрушительно.
Она это в том смысле, что он как дед, или что он эгоист, от которого не ожидалось поддержки.... Неутешительно, как диагноз от врача. Бен оторвался от прослеживания её личика с обновлениями сайта, потупился в стену и пару раз провел по лицу с волосами, вытер руки с лицом от крови, но тут же почувствовал, как по его лицу потекли свежие слёзы.
«Извини, если сделал неприятно».
«Всё хорошо. Мне приятно».
Но она плакала. И Бена это заставило расстеряться. Снова. Патово, она сидит в чате не для удовлетворения сюжета для грязных мыслей, во всяком случае, так поддтвердил Ито, которому Бен дал почитать переписки. А именно, поставил ей вердик что с помощью чата она самоутверждается за счёт парней, использует их как советчиков, компанию от одиночества и громоотвод для напряжения. Точки сходятся.
«Нет, правда, прости, хреновый я друг, чтобы в ответ на признание в домашнем насилии напечатать, что обнял бы».
«Всё окей».
«Прекрати плакать».
Та явно немного удивилась, но не предала этому значение, может быть только убедилась в его эмпатии, а Бен снова стал кусать себе пальцы, не заметив, как изуродовал тонкую кожу. Опять кровь. Бля, нормальный друзья же не затыкают других, неправильно запрещать чувства... Вроде
«Я в том смысле, что больно думать, что из твоих красивых глаз льются слёзы из-за них. Ты ведь понимаешь, что они так делают не из-за ненависти к тебе, а из-за неумения делать иначе, потому что они как звери, а их надо аккуратно воспитовать. Не знаю как, потому что не умею, но это кажется мне оптимальным. Или же абстрогируйся от них, находи истинную причину их поступков, а не кори себя, потому что от вины точно жизнь проще не станет и ты тут попросту не причина».
«Ты прав, я бы обняла тебя в ответ».
«Извини, надеюсь для тебя отношусь ближе к тупицам, чем к мразям».
«Ты посередине».
«Мне лестно. А ты была бы против, если бы во время наших объятий моя рука проскользнула под одежду, а язык- в твой рот?»
«А ты этого хочешь?»
«Может быть».
«Вот и я может быть не ударила бы тебя, но это не точно»
Бен довольно потянулся и обратил внимание на подпрыгивающий от уведомлений телефон. Чё за дебилы, затрахали, пусть сами выкарабкаются, Пана же нет и он не передаёт никаких указов значит чхать. Сделано всё что можно.
Парень потупился на своё фото в профиле. Монро очень зашло, она находит его повзрослевшую версию с пирсингом привлекательной. Окей.
И тут у него выстрелила гениальная идея.
«Билл, а ты ведь вроде живёшь в Вашинктоне?»
На самом деле она сама говорила и он без того заучил её место жительства, как оно выглядит, но спросил из приличия, чтобы не быть каким-то сталкером.
«Да, а что?»
«У меня через неделю-две намечается поездка в Вашинктон-Сити по деловым вопросам».
«Банальная шутка, к чему-то клонишь?»
«Если получится, потусим вместе?»
Бена распирало.
«Ну...на определённых условиях, да»
Ура.
Не, не так.
УРА.
Правда, на кой ему встреча? В прочем, это не самое грешное развлечение, если подумать.
«Без лапанья, нарушения личных границ и в том же духе?»
«Ага, сам понимаешь».
«Конечно».
Конечно, конечно, особенно в 2002 году, когда подглядывал за старшей сестрой приятеля и этим утром проматывал папку со всеми её ню фото, но это уже другая история.
Кстати об историях, пора бы нам вернуться на прежнее место действа- квартиру в северной части Нью-Йорка, где намечается две операции по извлечению пуль.
-... ты покопаешь в своем ненаглядном чаде, а я – в Тиме.
-У меня нет медицинского образования.
-Как будто у меня оно есть, - устало вздохнул Брайн полностью снимая маску и промывая свои дорогущие кожанные перчатки от BOSS водкой. Все устали.
-У меня плохое зрение.
-Ну тогда пускай Билл-дебил сам выбирается из дермища, в которое сам же с разбегу прыгнул.
-Но...
-Иди в жопу. – не сдержавшись грубо рыбанул Маерс, хоть до последнего не хотел такое произносить. Он, как и большинство, нелюбливал Билла, но жалел и уважал Льюиса, поскольку чуваку пришлось много съесть, однако, от всех переживаний в Билли лишь пуще восстал эгоизм, борьба за ценности, а в Лью- отчаянье с цепочкой взрывав разочарований.
В этот момент Лью внезапно понял, как ничтожен он, как каждый испытывал жалость к нему, как к какому-то нищему и как он пострадал от того, что вовремя не похоронил грёзы прошлого, пытаясь воскресить их как дохлую собачку.
Гомо стал Тимом и зажал полотенце в зубах. Круги от бессоницы стали ещё темнее, а взгляд- трезвее, вот кто после Билла походил на подстреленную хаски.
-Брайн, осторожно.
-Нет, принесу сейчас бензопилу и отрублю ногу к матери чёртовой, чтобы пулю найти. Не бойся, она по ощущениям далеко зашла?
-Средне. Но кость не задета.
-Окей. Не дергайся и думай о прекрасном.
-Легко сказать, -проворчал он.
Так как пинцет был один, немного поспорив они решили единовременно делать эти операции, прежде загуглив интструкции и дав пострадавшим по таблетке морфина Брайна. Тиму повезло- пуля раскололась лишь на две части и с помощью немногочисленных инструментов Маерс скоро вытащил обломки, наложил +- стерильную повязку и принялся курировать Лью, вернее, успокаивать его и лгать, что Билл выживет, потому что у того было очень плохое положение.
Пули продырявили ему диафрагму с лёгкими, ему было с каждой минутой тяжелее дышать и он отключался. Может быть, одна из них попала в какую-нибудь артерию, но он однозначно не мог выжить и из него лилось слишком много крови.
Брайн каждые пять секунд менял повязки, водка заканчивалась, а брат пострадавшего не мог сдержать слёзы и найти хоть один осколок пуль, которых было штуки три, не меньше, по ранам было невозможно понять, так как они сливались в одну дыру с рваными концами. Вспоминая потом, диву даешься как живучи подонки. Не, это надо ещё почти час с такими повреждениями жить!
Между с этим Билл почти не говорил, то и дело впадая то ли в сон, то ли в бред, беззучно шевеля губами. Он слышал разговоры, что ему ни жить, потому его воображение рисовало, что его грудь и почему-то нога цветут гноем с кусками запекшееся крови по белой коже, как у зомби. Черт знает, как двигается, где он, что в его голове. Человек без имени, без идей, без личности и будущего. Он бежал от кого-то или чего-то по коридорам ночью, походивших на психушку из игр. Потолки высокие как в храме, никого, как в заброшке и настроение, будто это не реальность, а жуткий параллельный мир. Никаких чувств, только погоня. Как он бежит? Куда он бежит? Зачем он бежит? Какая разница? От кого? Он умирает? А в ответ молчит бархатная ночь с вышивкой деревьев из высоких окон, нет, тут слишком свободно для психушки и нет чужих теней.
Пустота.
Лишь шорох.
Он призрак? Вдруг прежняя локация растворилась в светлеющем пятне.
-Лью прости меня.
Голоса на фоне затихли.
-Я самый херовый человек, чтобы спасать меня, ценить и за которым можно идти, а ты ведь шёл. Зачем ты пытался спасти меня всё это время?
-А зачем тогда ты мой брат? – с нервной усмешкой ответил он. Билл раскрыл глаза и увидел заплаканного брата. Безъобидного, на грани истерики ребёнка, от чего было забавно. В ответ на его лице легла улыбка, лишь смутно похожая на его привычную нахальскую ухмылку. Льюис заплакал ещё больше, потому что его накрыло прошлым. Такой выражение он видел у Билла лишь в детстве, такой невинный, с ускользающей нотой хитрых мыслей и немым признанием в чём-то, что не был способен сказать вслух. И это было так чудовищно, почти невыносимо видеть уже не мальчишку, а по-настоящему чужого человека с равнодушными глазами и печатью осознания смерти и своей запачканной кровью жизнью. Бродяга с разными глазами разве твой брат? Это было так переполняюще-страшно, нарушающее биологию, будто видеть матери своего умирающего дитя. Он прикрыл рот кровавой рукой и по его висках забили глухие удары.
-Не жалей меня. Жалей своё время, деньги, силы, который ты потратил, чтобы разочароваться. Ты ведь не школьница, чтобы жалеть насильника-психопата. Хорош уже копаться во мне...
-Тебя всё ещё можно спасти...
-Ты тут кому лжёшь? И я вообще не об этом. Живи своей жизнью, и если тебе был нужен жирный знак для этого- вот он.
-Но...
-Я умираю, нет сил спорить.
И закрыл глаза. Лью усердней стал копошиться в его груди, Брайн приложил ко рту Билла экран телефона. Еле запатело.
-Чувак, брось уже. Тебе его точно не сшить. Позвони в последний раз со своего телефона Салли, у тебя вроде есть её номер.
Такая безразличная команда была мгновенно воспроизведена к действию. Парень оторвал несчастный взор от Билла и позвонил, протерев руки с лицом. Его глаза перевелись в окно, на безразличное голубое небо, многоэтажки. Боль в висках приобразилась в мелодию, а мелодия- в песню, хорошо знакомую по радио, это было Stolen Dance от Milki Chance. Песня про мольбы вернуться к девушке, а окатывает мимолётными мечтами и верой, которая была у него, когда он катался по всей Америке с Биллом, в попытках построить нормальную жизнь, когда он совершал фантастический подвиг, оправдывая его, когда его корил отец за неоправданные ожидания, когда... да всегда. Надежда есть всегда, когда есть настоящее, ведь мы всегда есть в нём.
В трубке гудел автоответчик, но его никто не слушал.
-Не отвечает? – спросил Брайн, когда Лью повесил трубку.
-Да.
Возникло неуютное молчание, в котором каждый думал о своём, вернее, о свои ценностях.
-Тим, Бен ещё не отвечает?
-Сейчас наконец что-то печает, а, вот пишет, что надо оставить труп, Пан так сказал, ещё пишет, чтобы мы уходили, Пан сам унесёт труп и поддожёт квартиру, чтобы скрыть улики.
Брайн мельком кинул взгляд на братца. Не случится у него усугубления от обращения к Биллу как предмету, а не человеку? Если бы такое случилось с Пен или Тимом Брайна бы взорвало. Но тот был спокоен. Даже умиротворённ, как человек, который после срыва придумал план действий, чтобы вновь жить, пусть и не так, как раньше.
-Всё окей? –осторожно спросил Маерс.
Тот посмотрел ему прямо в душу и кивнул. И как ни странно, Брайн поверил.
-Не пристрелись, я серьёзно.
-Не буду, - сказал он с промелькнувшим отголоском вздоха.
-Точно?
Тот снова повернулся к нему. Больше всего Маерс испугался бы широко растянутого рта со стеклянными очами, но Лью состроил гриммасу усталости, пусть его зелёные глаза горели безумным пламенем, у Билла в возбуждении горели так же, но из головы не выходили два стальных шарика, от которых не веяло ничем, кроме отражения смерти и холода инсрумента решения чужих проблем.
-Просто Джейн будет совсем одиноко поминать его.
Льюис выпрямил спину и глубоко вздохнул.
-Ты прав.
И подошёл к Биллу, чтобы проверить пульс и дыхание. Мёртв. Ещё один протяжный вздох.
Напарники справедливо предполагали, что Лью уйдёт после них, чтобы побыть наедине с братцем, может, поговорить с ним или в том же духе, однако тот наоборот поспешил скорее отойти, прихватив мусорный мешок с отходами от операций. После Брайн аккуратно вывел Тима, придерживая его за локоть, хоть тот и уверял друга в своей дееспособности, но тот упорно помогал. Да, да, Супермен, ещё бы стал утверждать в том стеклошко по мыслительной части, не учитывая морфиновой таблетки с подстрелом, смешно. Раскрыв дверь, всё же, Брайну предстояло узрет ещё один сюрприз обстоятельств. На пороге стоял мальчик-азиат с розовой коробкой. Парни застыли.
-Вы мистер Айзек?
-Предположим.
-Точно вы?
-Ну я, я малыш, а от кого ты пришёл?
-От мистера Колена.
-Кого?
-Ой, вы его так не знаете, от Коллекционера, то есть, он послал передать вам этом.
И протянул коробку, пухленькими ручонками разворачивая шелкувую ленту. Чего Колу от него надо? Почему сейчас? Но ответ он быстро понял. Поверх шестиугольника лежала визитка с твердой бумаги: "Заказ Ито" и далее мальчик удивительно осторожно вытащил чудо из коробки. Это была конструкция наподобие карусели, которая будто сама по себе медленно поворачивалась и которая была разделенна на две части перегородками. На первой были пластиковые лошадки, перегородки изображали ночь, мигали огоньки с подсветкой, на одной из лошадой сидела фигурка Пен размером с дюйм, рядом стоял Ито и они едва не целовались, от чего к Брайну запоздало упала и разорвалась бомба ярости. Что, мать вашу, это такое?! А карусель крутилась дальше и на второй половине была детально изображена гостиная общей квартиры где была Пен и Брайн и тот ставил ей пощечину.
Тим открывал и закрывал рот, боясь за маленького курьера с каруселью и поглядывал на Маерса, давая понять, чтобы он не рубил с плеч как Червонная Королева не разобравшись. Тот это смекнул и громко несколько раз вздохнул.
-Мальчик, ты знаешь подробности заказа? – вежливо спросил Тим, беря карточку в руки. Тот помотал головой, словно знал, что у него это спросят.
-Колин сказал передать, держите, а мне пора идти, - и пихнул в руки злившемуся Брайну игрушку с коробкой, убегая куда-то вниз по леснице. Брайн тихо проклинал его, борясь с желанием запустить подарок в стену.
-Дыши, дыши, на то был расчёт, чтобы ты стал злиться, я на это хоть собственный нос поставить готов. Смотри.
На обратной стороне была приписка: «Ничего личного- просто заказ».
-Заказ ему, да, заказ, да он с тем придурком – кореши, тот попросил, а он-сделал.
-Возможно. Но Пен не виновата.
-Ты утром говорил совсем о другом!
-Прекрати психовать, она рассказывала нам, как Ито подкатывал к ней яйца, потому тоти решил мстить, раз не получится завязать что-то с ней, то почему бы не сделать так больно, как она ему сделала твоими руками?
-Как сопливо звучит, - сказал Брайн и словил себя на том, что всё будто вертится на Пен, а он ничего не мог сделать.
-Всё равно паршиво. Пен, Пен, Пен...
-Пхх, ну как ты будешь отцом, тогда вся твоя жизнь ещё будет окруженна заботами и помешательством на ребёнке, от которого ты уже не сможешь сбежать, как от подружки, - хохотнул он и пополз по лестнице. Маерс посчитал это справедливым и помог спускаться, идти другу.
-В конце концов, моё общество тебе так не надоело, как и Библия.
-Это другое.
-Хмм, не сказал бы, ну да ладно. Я бы пересмотрел свои взгляды на девушек, иными словами хорош жить с помощью неё. Ты ведь воспринимал девушек как некую мотивацию для чего-то нового, ну понимаешь, то есть, ты их идеализируешь.
-Знаю.
-Знает он, ну тогда исправься.
Брайн виновато пожевал губу и мысленно кивнул. Когда они сели в машину, он проверил телефон и увидел, что его «прощальное» сообщение не дошло, от чего с облегчением закурил и поехал с Тимом закупиться спиртным- отпраздновать новый день рождения, попутно раздумывая над тем, стоит ли говорить Пен об инциденте с каруселью, прекрасно представляя её реакцию.
Между с тем, Льюис уже купил себе тоник, включил the Bithday Massacre и ехал куда-то в сторону Нью-Гемпшира, планируя попутно посетить Джейн, а Бен слушал те же песни, изучая статьи, как выражать сочувствие, радость и вести себя на свидании, попутно раздумывая, убивать ли ему Билли.