Глава 16
Шёл второй месяц. Эти два истукана по имени Пен и Брайн не решались заговорить по поводу того, что между ними и упорно делали вид что их ночи вечеринки не существовало. Пенни успешно усваивала необходимые познания в делах киллерских, попутно являясь хозяйкой в общей квартире, парни через день без осечек выполняли задания. Троица продолжала взаимно привязываться и своеобразно заботиться друг о друге. Тим частенько думал, как они умудрялись существовать без неё. Философские рассуждения за ужином на кухне, совместные просмотры фильмов и сериалов по выходным, взаимные подколы, дружные походы в супермаркет в воскресенье, они бы не сошлись так хорошо, если бы не были так похожи, ни по характеру, ни по менталитету, ни по чувству юмора. И между с тем, витало среди них какое-то непонятное настроение, возникшее на почве слегка размытых границ, непонятных ролей то ли ученика-учителя, то ли друга-подруги, то ли чего ещё. За гранью ли пошлые шутки, объятия, рассказы о личной жизни? Нельзя отрицать некое напряжение, больше склонное к сексуальному, однако, они скоро привыкли его игнорировать. Для Пен это было дерзким комплиментом, поцелуем сквозь вуаль, для Тима с Брайном- живительным соком, заставляющий их не сгнить от парадоксальной жизни и ежедневной досады, годами не отпускающей их, а особенно для Маерса – очередным шансом всё исправить.
Так же Брайн решился медленно слезать с наркотиков, уменьшая дозу морфина, оппиума и преодолевая проблемы с ЛСД, травкой. От этого он пристрастился к жвачке и вину, стал более взрывным, забывчивым, стараясь бросить все силы на борьбу с этим, удержку резких порывов эмоций. В том числе этот факт повлиял и на затяжную паузу парочкв вопросе дел любовных. Из-за этого произошла одна шикарная история, за которую Брайну до сих пор повадно.
В дальнем углу шкафа ниже микроволновки у него лежали запасы на чёрный день, он унёс их и забыл на столешнице пакет из-под сахара, в котором был экстази с сильной примесью кокаина Тима. Ближе к обеду из комнаты вылезла Пен, налить кофе, посмотреть, все ли дома и посчитала, что это обычная открытая пачка сахара или сахарной пудры и добавила чайную ложку на стакан. Глотнув нестандартного пойла, чашка выпала из рук, на звон вышел Тим. В мозгу Пен произошёл маленький взрыв, она застыла с тупенькой улыбкой и распахнутыми глазами, зрачки расширились. Мысли будто перекрыло бударажищей волной, ей показалось, что ей не хватает воздуха, от того и словила кислородное голодание, едва плашмя не рухнув на пол. Наверно, то же чувствует зефир, которого жарят на костре, если бы он что-то чувствовал. Восторг, страх, необъяснимая боль, на кухне всё затопило цветной водой, мир вокруг стремительно серел, а вода переливалась всеми цветами радуги, а тело, казалось, налилось свинцом, Пен выпала из реальности и очутилась в французском фильме эпохи Новой Волны.
По зрачкам и пачке до Тима мгновенно дошла суть происходящего. Он подбежал к Пенни, дал несколько пощёчин и встряс её.
-Пен, ты видишь меня?
-Тебя? А ты в курсе, который час? А, оно ведь убито, к чему суетиться...
-Прибью Брайна, вот дебил...
-Не надо, он слишком красивый, чтобы его убивать.
Тим не ответил и посадил девушку за стул, а сам принялся убирать осколки тряпкой.
-Ты давно пил чай? Нас топят снизу, или сбоку, но это не так важно, важно лишь то, что нас топят, а мы так мало сделали до этого! Я хочу чай, поговорить, наше настоящее так тленно и коротко, хочу чай и поболтать! Жизнь так коротка и так быстро тает, что хочется плакать, я не хочу умирать, но это не точно...
И подошла к шкафу со специями.
-Чай? Что ты там ищешь?
-Сам же ответил - чай, о, вот и он!
В её руке была бутылка яблочного уксуса, которую мгновенно выхватил Рид. Обкуренная радость на лице исчезла и сменилась истерично преувеличенной обидой. Пен заматерилась, царапала Тима в попытках взять уксус, но у неё ничего не получилось и тогда она психанула и села в угл, трясясь то ли от злости, то ли в ознобе. Риду стало не по себе страхово и он замер, лиходачно думая, вломиться ли к Брайну или же остаться с Пен, мало ли что она могла учудить в таком состоянии, и решил разобраться со всем сразу. Он мало с кем принимал наркотики тяжелее солей, а эффект от таких был почти непредсказуем.
-Пенни, Пен, прости, ты не сильно обиженна? – ласково спросил он. Находясь в безопасном расстоянии от неё.
-Заваришь чай- прощу, и прошу, без сахара, что со мной?
-Как скажешь, только сиди спокойно. Ты случайно попробовала наркотик.
-Капец, и это надолго?
-А сколько ты добавила?
-Чайную, одну.
- Окей, не страшно, Брайн случайно оставил мой пакет на видном месте, прости, вот дурак, не переживай, думаю, тебя будет штырить часа два, может, чуть больше. Давай я налью чаю, и мы переместимся в гостиную, чтобы тебе не стало плохо или чего. Мы, правильнее, позову этого ушлёпка Брайна, я уйду похимичу, у меня есть действенный коктель, снимающий кайф. Заболит голова, но иных явных побочек нет.
-Угу.
-Держи и сиди тут, сейчас приду.
Ближайший час Маерс отдирал девушку от косяка двери, поскольку та твердила, что в гостиной исполинский монстр, похожий на паука, а хватке этой красивой девушке можно смело позавидовать (младший брат с пару годков боевой самбы делают своё дело, когда не надо). Потом под отчаянный крики и мольбы у него это всё же получилось, а Тим шёпотом ругался, ищя медикаменты, однако, всё равно не нашел медицинского спирта и аспирина. Далее, когда он полноценно смог подражать алхимику, до него долетали старания Пен, пытавшейся вырваться из рук Брайна и спрятаться на кухне, капризные придирки к Маерсу, ну а потом было что-то странное, за чем Тим уже не скрывая наблюдал одним глазом, от чего проебал одну ненужную реакцию, вовремя не засыпав поликарбонат.
Пен успокоилась и присела на парня лицом к нему.
-Брайн, помнишь ту ночь, помнишь? Я знаю, что помнишь, по взгляду вижу! Помнишь, что ты мне тогда говорил? Ты тогда говорил мне, что одержим. Одержим чувствами и мыслями обо мне, обо мне Брайн! Это так сладко звучало из твоих уст, что мурашки шли!..
Пен провела руками по его бёдрам. Тим еле держался от хохота в слух. Маерс стойко не подавал виду на слова девушки.
-...Помнишь, ты говорил, что в моей комнате висят камеры, мы договорись, что ты снимешь их, но ты, похоже, забыл...
У Тима одновременно отвисала челюсть и душил безудержный смех, он проорался в подушку на кресле и продолжил быть невольным свидетелем сей сногшибательной для него драмы.
-... но я искала их, но не нашла, может, их вовсе не было, или же, ты их так великолепно спрятал, чтобы быть уверенным в том, что не найду. Но мне животрепещуще задевает другое.
Девушка взяла его ладонь и стала трепать её, словно игрушечную. Брайн не сопротивлялся, в упоении и испуге слушая. Как в прочем, и третий свидетель, спеша окончить таинственное зелье и дать трепку другу.
-Ты мне очень нравишься. И чем явней я изрекала факт наслаждения в предположении, что ты видишь, как я переодеваюсь, и не только, тем сильнее ты меня тянешь биологически и ментально. Почему мы молчим о том, что хотим быть ближе? Почему трезвыми мы молчим? Думаешь, я посчитаю, что ты лгал мне в признании? Считаешь, что я настолько не искушена общением и вниманиемя, чтобы не заметить, как ты меняешься при мне, как ты трогаешь меня и смотришь, заигрываешь и горишь, не хуже фителя на бомбе? Я слишком много вижу, чтобы этого не видеть, и... короче, как-то затянулась прелюдия, ты говорил, что хочешь меня и я испытываю примерно тоже и предлагаю перейти к празднику плоти сейчас.
Маерс лишь молчал. Господи, Господи, что делать?! Что ни день, что очередные пиздец, что делать?!
-Ты и в правду хочешь и не боишься более близким отношений со мной? Не только биологических, – так ровно, как на то был способен парень, спросил он.
-Да.
Брайн опять попытался собрать мозги в кучку и решить, на что решиться. Тим на кухне боролся с потребностью вмешаться и треснуть Маерса по черепушке, ибо чего этот придурок тупит?! Слов нет, вот дубина!!! Уж кто-кто, а он бы в обычной ситуации согласился, что с ним не так? Кингсли выжидающе застыла, гипнотизирующе сверля его глазами кота, ожидающего движений жертвы. Наконец после тяжкой тишины Брайн вдохнул и провёл рукой по волосам девушки.
-Пенни, ты сейчас под наркотой, после ты очень пожалеешь о случившимся, я не хочу такого будущего дня нас. Отложим это на потом, хорошо? Ты и так знаешь, что я не равнодушен, что я не ханжа, просто...
Пен резко приподняла его маску и поцеловала.
-Извини, не сдержалась, ты такой милый, когда толкаешь речь. Не совсем таким я предполагала больного ублюдка, не умеющего сдерживать манию к симпатичным девочкам, но это так скрашивает столь тёмную жизнь, где все и так умрут, что пленяет. Кошмар, я говорю больше тебя, извини, так тянет трепаться и наслаждать хоть чем-то, пока можно.
И хихикая опять принялась целоваться и целоваться, Тим отвернулся и глянул на часы. Через пол часа кайф и так сойдёт, но не останавливаться же после стольких сремлений доварить это зелье, ладно, раз взялся то оно всё равно вполне имеет шанс пригодиться, что ни день, то очередные приключения.
Особенно после такого мыла.