Озвучивание не поддерживается в этом браузере
64
Как жаль, что тебя не застал летний ливень В июльскую ночь на Балтийском заливе Не видела ты волшебства этих линий...
-Дождь идет. -Ну и пусть себе идет, лишь бы нам никуда идти не надо было. -Ты же знаешь, что мне надо. -Знаю. Но оставшиеся минуты дай мне притвориться, что это не так.
Марина зарылась носом в Женькины волосы и покрепче обняла горячее обнаженное тело. В приоткрытое окно веяло свежим мокрым воздухом, он врывался в комнату, совершал круг почета и таял на раскаленной от желания и счастья коже. Марина боялась пошелохнуться, ей все казалось, что все происходящее -начиная от вчерашней случайной встречи у Исаакия, и заканчивая сегодняшним, полным нежности, утром -всего лишь сон, морок, навеянный вечерним бокалом коньяка или чересчур обострившимися от невыполнимости мечтами. Женькино тело под ее руками, Женькин шепот, полуобморочные крики -все это ни капли не убеждало в реальности происходящего, а лишь делало страх проснуться еще более осязаемым и сильным. -Как думаешь, куда мы дели мое белье? -Лениво спросила Женька, чуть приподнимая голову с подушки, и Марине вдруг стало очень весело. Господи, в этом была вся она, вся ее родная и любимая Женька, рыцарь в сияющих доспехах, который, конечно, ни в коем случае не может употребить в постели женщины пошлое и грубое слово "трусы". Какие трусы, что вы? Белье! Ну максимум "трусики". -Что смешного я сказала?Она повернулась лицом к Марине и прищурилась на нее усталыми от бессонной ночи глазами. -Ничего, -Марина зарылась лицом в подушку, чтобы скрыть новые вспышки смеха, но тут же почувствовала, как Женькины пальцы самым бессовестным образом начинают щекотать ее спину, и ягодицы, и добираются до подмышек. -Аааййй, -взвизгнула она, вырываясь и перекатываясь на кровати, -так нечестно! -А смеяться надо мной честно?Теперь они катались по постели обе -хохоча, пинаясь, каждая старалась оказаться сверху. -Я смеялась не над тобой. -Заявила проигравшая Марина, оказавшись наконец внизу. -А просто так! -Ну конечно, -не поверила Женька, -а то я тебя не знаю... И осеклась. Взгляд ее вдруг стал из смешливого серьезным, а руки перестали удерживать Маринины. -Ответь, -требовательно, и даже властно сказала она, -ты же не хотела искать Леку, да?Марина вздрогнула. Кажется, пробуждение оказалось даже ближе, чем она боялась. -Да. Она пристально смотрела на Женькино лицо, ища в нем следы разочарования, или злости, или ненависти, и не находила. На нее смотрели взволнованные карие глаза, теплые, но в них совершенно ничего невозможно было прочитать. -Почему ты просто мне не сказала?И она вздрогнула снова. Втянула в себя воздух, и ответила: -А разве ты бы мне поверила?Она могла бы поклясться, что видела, как в Женькиных зрачках одним махом пролетает вся их прошлая жизнь. Олег, измены, и снова измены, и снова... -Нет, -тихо сказала Женя, -не поверила бы. Она слезла с Марины, и принялась ходить по комнате, собирая одежду. Марина с замершим сердцем провожала ее взглядом и молилась про себя: прошу тебя, господи. Только не конец. Пусть это не будет концом. Я умоляю тебя, заклинаю всем святым, что есть в этом мире, пусть это не будет концом. Наконец Женька оделась, и, застегнув ремень на джинсах, присела на край кровати. Марина замерла в ожидании. -Я приглашаю тебя на свидание, -сквозь шум в ушах услышала она, и не поверила собственным ушам. -Что?-Я приглашаю тебя на свидание, -терпеливо повторила Женька и улыбнулась,-завтра. В семь. Согласна?Слезы рывком кинулись из груди к глазам, и лишь неимоверным усилием удалось не дать им пролиться. Марина кивнула, боясь, что если скажет хоть слово -точно заплачет. -Значит, встречаемся у фонтана перед Казанским в семь, -сказала Женька и, взяв Маринину ладонь в свои, коснулась ее губами. На секунду Марине показалось, что она все видит, и все понимает. А еще через секунду она ушла, и рыдания вырвались на свободу.
***
Машину бросили на стоянке у аэропорта в Ростове. Всю дорогу -а ехать пришлось около двух часов -Инна молчала, а Лиза делала вид, что спит, отвернувшись к окну и прикрыв глаза. Ей было очень стыдно, до такой степени, что при одной мысли о том, что однажды им все же придется поговорить, щеки наливались краснотой, а губы -дрожью. То, что делала сейчас Инна, было неожиданно и... Странно. Разбудила ни свет ни заря, велела собирать вещи, и тут же уехала за билетами. Вернувшись, быстро выпила кофе и тут же понесла сумки в машину. И все это молча, ничего не объясняя. Несколько раз за время пути в Лизиной сумке пиликал телефон, но она боялась вынуть его и посмотреть. Только в аэропорту, украдкой, пока Инна отошла за кофе, вынула и посмотрела. Пять смс. Все от от Ольги. Лиза вздохнула, и удалила все пять. -Идем, -сказала неожиданно появившаяся за спиной Инна, -кофе нужно выпить до контроля. И они принялись пить кофе. Не глядя друг на друга, обжигаясь глотками, уставшие и растерянные. Выстояли очередь, прошли досмотр, и, поднявшись по ступенькам на второй этаж, присели на кресла в зале ожидания. Лизе очень хотелось взять Инну за руку, но было страшно. Она никак не могла забыть, какими жестокими были эти руки прошедшей ночью, как больно и яростно они врывались в Лизин маленький мир и возвращали к реальности. -Ты договорилась с Лешей? -Не выдержав молчания, решилась Лиза. -Даша побудет у него?-Да. Инна сидела, прикрыв глаза. Черты ее лица были острыми в эти минуты, и бледность покрывала их от лба до подбородка. И первый раз за все эти безумные месяцы Лиза вдруг подумала, как тяжело ей пришлось. -Пассажиров рейса 148-12, Ростов-Москва, просьба пройти на посадку. И тут случилось чудо. Инна встрепенулась, повернулась к Лизе и, улыбнувшись, взяла ее руку в свою. -Идем. И так ласково, так тепло это прозвучало, что Лиза чуть не расплакалась от нежности к этой волшебной, чудесной, доброй, и такой родной женщине. Как ребенок, вцепившись в ладонь, она шла следом, стараясь заглянуть в глаза и прижаться поближе. А в самолете, пристегнувшись, уже ничего не боясь, положила голову ей на плечо и задышала в шею. Задышала, чувствуя носом осенний запах духов, свежесть кожи, и бесконечное тепло, исходящее от нее. Полет прошел быстро -только взлетели, только разнесли завтрак и кофе, как уже металлический голос командира объявил о скорой посадке. И вот уже Питер -суетливый аэропорт, багаж, такси, и пролетающая мимо, врывающаяся в окна машины, осень. Лиза смотрела во все глаза -особенно когда выехали на центральную улицу, полную старых домов, украшенных затейливой лепниной и статуями. -Это Невский проспект, -сказала Инна, легонько сжимая Лизину ладонь, -на нем и наша гостиница. Я расскажу тебе про него, когда пойдем гулять. И снова стало тепло, и расхотелось о чем-либо спрашивать, и телефон, настойчиво пиликающий в сумке, уже не вызывал желания посмотреть, что там. Гостиница -маленькая, уютная, располагалась на углу Невского и Рубинштейна. Приятный администратор выдал им ключи, сообщил, что завтрак завтра с семи до десяти, и отнес чемодан в номер. Лиза застыла на пороге, с удивлением и разочарованием глядя на кровати. Две кровати. Отдельные. -А чего ты хотела? -Ехидно прозвучало внутри. -После всего что ты сделала... Она вздохнула и ничего не сказала. Принялась распаковывать вещи, развешивая их на вешалки в большом дубовом шкафу и косясь на Инну, которая достала из сумки карту, и, разложив ее на кровати, начала планировать маршрут. -Пройдем по Невскому до Фонтанки, оттуда вдоль нее -до Мойки, дальше Марсово поле и по набережной к Эрмитажу... Вдруг она замолчала. Лиза обернулась, глядя на нее, и удивилась -подумав о чем-то мгновение, Инна смяла карту в неаккуратный ком и весело посмотрела на Лизу: -А впрочем, к черту! Куда захочется -туда и пойдем, верно?И они пошли. До одури гуляли по Питеру, рассматривая старые дома, сворачивая в переулки и радуясь, когда удавалось случайно выйти к набережной. У коней Клодта вдруг не сговариваясь шагнули к пристани и сели на речной трамвайчик, кутаясь в пледы и вдыхая неповторимый речной воздух. Вечером забрели в какой-то итальянский ресторан, голодные и уставшие, заказали тонну еды, и поглощали ее, улыбаясь и запивая вином. И обе понимали, что надо, очень нужно поговорить,но так хотелось еще хотя бы ненадолго сохранить этот кусочек спокойствия, радости и, пожалуй, счастья. Спали раздельно. Лиза долго лежала без сна, вслушиваясь в мерное дыхание Инны, и в душе ее зрело решение. Такое, от которого сердце сжималось в маленький кулачок и тарахтело как заведенное. Такое, от которого покрывались потом ладони и сжимали в бессилии подушку. Такое... Наверное, просто правильное. И на третий день, когда они вышли из театра, и остановились перед ним, подняв головы вверх, Лиза взяла Инну за руки и, сжавшись в комок, заглянула ей в глаза. Стояла молча, собираясь с духом, и никак не могла собраться. -Инка, -наконец, выдавила она, -родная моя... И заплакала, не в силах сдерживать рвущиеся наружу слезы. Смотрела на Инну, видела, как дрожат ее губы, как ходят туда-сюда напряженные скулы, как сужаются и расширяются зрачки. -Я должна, -снова попыталась Лиза, и снова дрогнул голос, срываясь. Но она втянула в себя воздух и неимоверным усилием закончила. -Должна тебя отпустить. Инна молчала. Ее грудь под плащом поднималась и опускалась вниз, а руки, которые крепко держала Лиза, стали вдруг очень холодными. -Я очень... Очень. Но я чувствую, что должна. И через мгновение оказалась в крепких объятиях -теплых, родных, и, наверное, последних. Они вжимались друг в друга, плача, и скрывая собственные слезы. Лиза гладила ладонью Иннину шею, и волосы, и плечи, и сердце ее разрывалось на миллион маленьких осколков. Инна отстранилась через минуту. Последний раз ее голубые как небо глаза, полные слез, коснулись Лизиного взгляда. Последний раз ее теплые руки сжали ладони. И холодными как лед губами она последний раз коснулась мокрой Лизиной щеки. -Я пойду, -сказала тихо и отчаянно. Лиза кивнула, и, словно приросшая к земле, смотрела, как уходит, уходит не оглядываясь, уходит молча и быстро, самое важное и самое дорогое, что было в ее жизни. Перед ее глазами, за удаляющимся силуэтом, мелькали картинками кусочки тех дней и лет, что были у них на двоих. Свидания у солнечных часов -невинные, наполненные до краев любовью и горечью. Слияние рук, запретные ласки пальцев и ладоней. И Даша, Даша -маленький теплый комочек, а потом вдруг -ее первые слова, и первые шаги, и первые синяки и обиды. Сказки на ночь, теплые руки на плечах, безудержный секс в ванной -пока дочка спит, и не может услышать. Одно мороженое на троих в парке в выходной, рождественская ярмарка и новогодние подарки. И свечи, и вкусный ужин, и маленькие открытки друг другу, спрятанные в карманах одежды. Лиза рыдала уже не останавливаясь. Инна давно скрылась в темноте, а она все стояла, обняв руками фонарный столб, и понимала, что первый раз за долгие годы никто не стоит за ее спиной, и на плечи ее больше не опустятся родные руки, и что дальше ей предстоит идти одной. Только одной. Осколки мира вдруг застили взор. Зачем мне мир, в котором все, что нужно. Но нет тебя. Я отпустила. Вон. Заслуженно. Заслуженно. Заслужно...
***
Женьку закрутил водоворот дел. Два дня она носилась по городу, мысленно благославляя Серегу, одолжившему ей машину, и пытаясь успеть неуспеваемое. Проще всего оказалось с квартирой -уже к вечеру первого дня она оформила договор на уютную двухкомнатную квартиру, всего в квартале от Яниного дома, и выходящую окнами на приморский парк. Читая "долгосрочный договор аренды", она улыбалась. Долгосрочный. Вот так-то. Потом пришлось отстоять длинную очередь в налоговую, затем ехать на другой конец города в фирму, помогающую оформлять ООО, затем в банк, и снова в налоговую. -Какого черта ты там задумала? -Каждый час звонила ей любопытная Яна, но она неизменно отвечала: "Вот сделаю -тогда и расскажу". К пяти часам вечера второго дня Женька доехала до дома, еле передвигая ноги, приняла душ, сообщила, что завтра переезжает, и бросилась одеваться. Нечего и говорить, что Яна последовала за ней. -Давай колись, -велела она, усевшись на диван, пока Женька искала в шкафу черные брюки и пиджак, -куда ты сейчас-то собираешься?-На свидание, -промычала Женя, натягивая белую футболку и оглядываясь в поисках ремня. -Ого! -Восхитилась Яна. -И с кем?-Янка! Ты же как психолог точно должна знать, что не надо задавать вопросы, на которые не готова услышать ответ. Женька улыбалась, но заметила,как посерьезнела разом подруга. -Да ладно? -Протянула она с сомнением. -Ты что? Спятила?-Яночка, -Женька бросила на стол флакон с духами и присела на диван, -поверь мне, я знаю, что делаю. Знаю и то, что никто из вас этого не одобрит. Но делаю все равно. Понимаешь?-Понимаю, -зловеще прошептала Яна, -мир совершил очередной оборот, и история повторяется с небольшими отступлениями в сторону. Ты хоть понимаешь, что Серега тебя прибьет и будет прав?-Понимаю, -в тон ей ответила Женя, -и все равно поступаю так, как считаю нужным. Она снова улыбнулась и накинула на плечи пиджак. -История не повторяется, Янка. Это новая история. И от меня зависит, какой она будет. В переходе на Невском она купила цветы. Посмеялась про себя -взрослая тетка, а туда же, но удержаться не смогла. Почти бегом дошла до Казанского собора, нырнула в водоворот зелени и встала у фонтана, поглядывая на часы. -Ты еще в кусты залезь, -прошептал в голове кто-то до ужаса ехидный, -как в юности, помнишь? Залезь и жди, чтоб первой не приходить, но и чтоб не опоздать при этом. Марина появилась ровно в семь -подбежала, красивая, восхитительная, летящая. Поцеловала в щеку, обдавая нежным ароматом духов, и забрала из рук цветы. -Знаешь, котенок, я уже много лет не ходила на свидания, -призналась она. -Я тоже, -улыбнулась Женька, рассматривая ее с ног до головы, -ты чудесно выглядишь. И это было действительно так. Марина, похоже, весь день готовилась к вечеру -настолько гладким и красивым выглядело ее синее платье, высокие сапоги, уложенные в замысловатую прическу волосы. -Куда пойдем? -Спросила она, поводя легонько плечом. -Не пойдем, а поедем! -Женька взяла ее под руку и повела к машине. -И не спрашивай, куда -если бы я хотела сказать, то назначила бы встречу прямо там, на месте. Она с наслаждением завела мотор и поехала по Невскому к Дворцовой набережной. Ласкал зрение вечерний Питер, ласкал уши блюз из магнитолы, и -как много лет назад -ласкала колено нежная и мягкая Маринина ладонь. Машину бросили напротив Исаакия, дальше пошли пешком -Женька закрывала Марине глаза и хохотала, слушая заявления о том, что таким образом та вряд ли дойдет до места,а если и дойдет, то точно переломает себе ноги. Она привела ее в место, в котором давно хотела побывать -ресторан на палубе стоящего у причала корабля. И только дойдя до столика, богато украшенного цветами и свечами, убрала от глаз ладони. -Женька, -ахнула Марина восхищенно,-это же... -Если уж ходить на свидания, то по всем правилам, -улыбнулась Женя и подвинула стул. Официант разлил шампанское, и вспенилось оно, запузырилось в бокалах, отдаваясь в виски кусочками маленького счастья. И был удивительный вечер, и тихий блюз, и легкие блюда, и оглушающий сознание запах воды и нежности. -Ты удивительная, -прошептала Марина, заглядывая в Женькины глаза и кончиками пальцев рисуя узоры на тыльной стороне ее ладони, -я все еще не могу поверить, что все это правда. -Почему? -Улыбнулась Женя, и увидела, как стало вдруг серьезным Маринино лицо, как быстро промелькнула по нему тень. -Я просто не понимаю, почему ты здесь, а не там. Женя вздохнула. -Не там -это не с Леной? -Скорее сказала, чем спросила она. И тут же ответила. -Потому что как бы мы ни любили друг друга, для жизни вместе одной любви оказалось недостаточно. В глазах Марины прозвенел новый вопрос, но она не успела его задать. -Да, я все еще люблю ее. И похоже, что это никогда не пройдет. Но для того чтобы быть вместе, надо верить, что это возможно. А с ней... Я не верю. Больше не верю. -А со мной? -Выдохнула Марина. -А с тобой я хочу попытаться. За те месяцы, что мы провели вместе, я поняла, что совсем не знала тебя раньше. Помнишь?"Ты выдумал меня, такой на свете нет". Да, я выдумала тебя и полюбила то, что придумала. Но кроме этого было что-то еще, что-то едва уловимое, что осталось до сих пор и никогда не переставало быть. Может быть, это и есть любовь. А может быть, я снова что-то себе придумываю. Но то, что я чувствую, когда ты рядом, стоит того, чтобы попытаться. -И ты не боишься? -Покачала головой Марина. -Я устала бояться, -Усмехнулась Женька. -Может быть, ты снова сделаешь мне больно. А может, я тебе. А может, мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. Я не знаю этого, и никто не даст мне гарантий. Она встала, прислушиваясь, и протянула ладонь. -Я приглашаю тебя на танец.
Так легко уступить Напору дня, Когда угар безумного мира Не касается нас. В этот волшебный миг Я словно открытая книга: Этому неутомимому воину достаточно Просто быть с тобой. Они словно танцевали втроем -где-то рядом, едва слышно, разливался голос вечного и тягучего Элтона Джона. Марина запустила руки под Женькин пиджак, и сомкнула их на талии, прижимаясь ближе и ближе.
Ты чувствуешь мою любовь сегодня?Это то, чем мы живем сейчас. Этому очарованному страннику достаточно того, Что мы смогли зайти так далеко. Ты чувствуешь мою любовь сегодня?Она сладко спит рядышком. И королю, и бродяге только это и нужно, Чтобы верить в возможность счастья.
Они шептали друг другу что-то в приоткрытые губы, они не открывали глаз, боясь, что с приходом света растает сказка. В эти секунды они верили обе.
Для каждого наступит свой час, Если только он поймет, Что этот вечно меняющийся калейдоскоп Играет нами по очереди. Вольная жизнь Обретает свой ритм и смысл, Когда сердце этого подлунного бродяги Бьется с твоим в унисон.
-Ты чувствуешь мою любовь сегодня? -Одними губами спросила Женька. -Ты чувствуешь мою любовь сегодня? -Одними губами откликнулась Марина. Они смотрели друг на друга, близко-близко, рядом-рядом, и, уносясь вдаль, вместе с музыкой, шептали вместе, чуть слышно, только одно, но самое главное, слово.
Да.
Глава 9. Были-небыли.
Лека сидела, стиснув зубы и сжав ладони в кулаки. Рука Антуана крепко держала ее за бедро, впиваясь до синяков. -Терпи, -весело сказал он, на секунду поднимая глаза, -по шраму всегда больнее. И продолжил работу. Под маленькой иглой машинки расцветал на бедре затейливый яркий узор, переплетение линий и ничего не означающих символов. Обсуждая с Антуаном будущий рисунок, Лека твердо решила: эта татуировка не будет значить ничего. Но она все равно значила. Значила, что болезнь закончилась, оставив за собой только шрам и несколько царапин. Что теперь ей можно снова кататься, что в океане ее ждут волны, а за дверями салона -Ди. А еще это значило, что пришло время подумать о новом фильме. Это решение нелегко ей далось, но неожиданная поддержка Дианы и друзей сделала свое дело, и она решилась. Сжав зубы, Лека вспомнила тот тихий вечер, когда Ди впервые привезла их всех к ней домой. Они сидели на пуфиках и пили пиво -все до единого, и Тони, и Рита, и Светка. И даже Родик покуривал маленькую самокрутку, свесившись с балкона. -Привет, -сказала Лека, усаживаясь рядом и поеживаясь от внимательных взглядов. Выглядела она тогда еще не ахти -места, которые уже не были забинтованы, отсвечивали синяками всех форм и размеров. -Ленка-беспределка, -прокомментировала Рита, -зачем ты так себя поранила?-Это не она, это океан в тесном содружестве с асфальтом, -заявил Тони, -одного не пойму: нафиг было садиться на байк в таком состоянии?-Если боженька ума не дал, то об инстинкте самосохранения тем более и речи не было, -внесла свою лепту Света, -слава богу хоть ума хватило до школы доехать. Они говорили, и говорили, и говорили, пряча смущение и растерянность, а Лека улыбалась, глядя на них и с гордостью посматривала на Диану: вот, мол, смотри! Видишь? Им стыдно. Им стыдно, а это значит, что несмотря ни на что, у меня все еще есть друзья! А потом было много смеха -Ди в лицах изображала, как окровавленная Лека вползала на порог школы, извиваясь в стонах. И много радости, когда напряжение спало и стало возможным болтать как раньше -не задумываясь, что говорить и как это будет услышано. И много-много идей о новом фильме, о собственной киностудии, и даже о многочисленных премиях Оскар, которые, конечно же, когда-нибудь тоже станут реальностью. Разъехались друзья уже в сумерках-махали руками, обнимались,и обещали обязательно приехать завтра. А Диана неожиданно осталась. Лека глазам своим не поверила, когда она вместо того чтобы сесть на байк, завела его под навес и пристегнула шлем к ручкам руля. А затем вошла в дом, и улеглась животом на пуфик, внизу, в гостиной. Лека осторожно подошла и присела рядом. -Вот видишь, -глухо сказала Диана снизу, -все было не так уж страшно. -Благодаря тебе. Она медленно положила руку на Дианину спину и погладила между лопатками. Диана полежала секунду, но вдруг вывернулась, и села на колени, близко-близко и в то же время до ужаса далеко. -Я много думала о наших отношениях, -начала она, и Лека поежилась. Конечно, это не укрылось от внимательного Дианиного взгляда, -чего ты?-На моей памяти такое начало еще ни разу не принесло ничего хорошего, -мрачно ответила Лека, -если хочешь меня бросить -так и скажи, без долгих предисловий. -Нет, -покачала головой Диана, -я совсем не хочу тебя бросать. Но и как быть с тобой я не знаю тоже. А как со мной быть? -Пожала плечами Лека. -Я обещала тебе верность, и собираюсь сдержать обещание. Диана запустила ладонь в свои волосы и растрепала их на макушке. Для Леки она была сейчас притягательной более чем когда-либо, но страх, страх сделать что-то лишнее, не давал пошевелить и пальцем. -Дело не в обещании, Лек. Дело в том, что тебе постоянно нужен какой-то надрыв, полет, безумие. Спокойная жизнь не для тебя. Подожди, -махнула она рукой на открывшую рот Леку, -я договорю. Но даже черт бы с ним, с надрывом. Проблема скорее в том, что ты не можешь сейчас дать мне никаких гарантий, что не уйдешь. -А ты можешь? -Взволнованно вспылила Лека. -Откуда тебе знать, что завтра ты не встретишь кого-то, кто западет тебе в душу сильнее чем я? В кого ты влюбишься, с кем захочешь быть рядом?-Ниоткуда, -Дианин взгляд схлестнулся с Лекиным в молчаливой дуэли, -но прямо сейчас я всей душой верю, что ты -это навсегда. Что мои чувства к тебе не пройдут, а станут только крепче. И что ничто этого не изменит. А ты? Веришь ли ты в это сейчас?Лека отвернулась, пряча взгляд. Чертята в ее синих глазах погрустнели, повесили головы и зачесали затылки. Она знала правду. Знала всегда, а сейчас эта правда оказалась облечена в слова. И еще не прозвучало это "нет", еще не было сказано вслух ничего, а Диана уже все поняла. -Вот видишь, -вздохнув, сказала она, -вот тебе и реальность. Она встала на ноги, с тем, чтобы уйти, но Лека в порыве схватила ее за руку и притянула к себе, обнимая за плечи и заглядывая в глаза взволнованным донельзя взглядом: -Я не хочу такую реальность, -выдохнула она, -я хочу, чтобы было иначе, правда, очень хочу! Дианины руки легли на ее щеки, а губы скривились в подобие улыбки. -Я тоже хочу, чтобы было по-другому, Лека. Но не в наших силах менять то, что есть. Ты влюблена в меня, или была влюблена -черт тебя знает уже с твоим переменчивым настроением... Но мне этого мало. Слышишь? Мне мало того, что ты можешь мне дать. Мне просто нужно больше. Ее губы обожгли Леку поцелуем, и вдруг она стала стремительно отдаляться -у Леки даже голова закружилась от этой стремительности. Она хотела, видит бог, очень хотела ее остановить, но не знала, как. И Диана ушла. Ушла, оставив за собой запах молодости и категоричности, свежести и легкости океанского бриза. Ушла, оставив Леку совсем одну. -Да что же это такое? -В сердцах крикнула Лека, когда дверь захлопнулась и только крик гекона остался ее спутником в эту одинокую ночь. -Ну что я опять сделала не так?В сердцах она пинала пуфики, разбрасывала их по комнате, била ногами. -Я предложила много, максимум того, что вообще могла дать! А этого опять мало! Что, мать вашу, вы все от меня хотите? Чтобы я стала другой какой-то, которая будет вас устраивать? Но я уже не стану другой! И что мне делать? Всю жизнь оставшуюся провести одной?Кипя от злости, она подскочила к стене и изо всех сил ударила кулаком. И завыла, целуя ушибленные пальцы. -Фиг тебе! -Завопила она в потолок. -Поняла? Фиг тебе! Я не откажусь так просто, и не подниму лапки. Один раз я тебя уже завоевала, завоюю и еще раз, и триста раз -пока ты будешь мне нужна. А ты мне очень нужна! Потому что ты отличаешься от всех, потому что есть в тебе такая сила и своеволие, за которые я душу продам, не пожалею. Мне нужна твоя нежность, твоя дружба, твоя поддержка. С тобой я МОГУ быть. И буду. Увидишь.
И Диана увидела. Всего через несколько дней Лека появилась в школе -в шортах и лайкре, с доской подмышкой. -Светик-семицветик, -улыбнулась она, усаживаясь на стойку, -скажи, а учат ли у вас в школе старых больных теток делать прыжки на шортборде?Света засмеялась, нагибаясь навстречу Леке. -Рита-Маргарита, -хихикнула она, -как-то ты необычно сегодня выглядишь. -Светик-пистолетик, -Лека с загадочным видом зашептала Свете на ухо, -дело в том, что какие-то привычки передаются в наше время не только половым путем, но и воздушно-капельным. И подмигнула ошарашенно смотрящей на все это Диане. -Ну так как? -Спросила уже серьезно. -Учат?Света растерянно пожала плечами и вопросительно глянула в сторону. -Лек, -Диана кинулась на выручку. -Ты чего сюда пришла, а?-Ди, -Лека развернулась на стойке и поджала ноги по-турецки, -я пришла продолжить занятия, а то в последнее время прогресс мой несколько замедлился. Ну так как? Будет тут меня кто-нибудь учить, или нет?-Ты хорошо знаешь, что трюкам учат на индивидуальных занятиях, -вскипела Диана, -а их сейчас веду только я! -Вот и славно, -невозмутимо ответила Лека, -когда начнем?Она кайфовала про себя, глядя на пышущую гневом Диану, на ее горящие синевой глаза и сжатые губы. От любви до ненависти, говорите? А как насчет наоборот?-Уверена, что тебе это будет не по карману, -заявила Диана, -сто долларов в час немаленькая сумма. -Не волнуйся, -ухмыльнулась Лека, -я устроилась на работу, так что деньги есть. Так когда начнем?От ее взгляда не укрылось, как переглянулись Диана и Света. -Давай я тебя запишу, -сдаваясь, сказала последняя,и Лека поняла, что победила. Они начали заниматься в тот же день, перед самым закатом. Встретились на набережной и присели на доски. -С чего начнем? -Лека просто лучилась довольством, чего нельзя было сказать о Диане. -Начнем с того, что ты объяснишь мне, зачем это делаешь, -просто и спокойно сказала она. Лека повернулась и посмотрела ей в глаза. Она вдруг стала очень серьезной. -Затем, что ты мне нужна, -коротко сказала, -любой ценой. Диана долго молчала, переваривая услышанное, а потом встала на ноги и невозмутимо начала урок. Весь час она была сама невозмутимость -скользила на доске по волнам, показывала, объяснялась и поправляла ошибки. Избегала прикосновений, стараясь все объяснить словами. Демонстрировала личным примером, и даже когда у Леки получалось -реагировала сухо и отстраненно. А закончив урок, выплыла на берег, вежливо попрощалась и пошла к школе, держа доску подмышкой. -Ничего, -посмотрела ей вслед Лека, -это только начало, милая. Только начало.
***
Лиза возвращалась в Таганрог одна -Инна улетела еще вчера -вернувшись в гостиницу, она не нашла ни ее саму, ни ее вещей. Только обратный билет на самолет сиротливо лежал на подушке, поблескивая зеленью полосок. Она проплакала всю ночь -лежа на Инниной кровати, и вдыхая остатки ее запаха с постельного белья. Какая-то часть ее не могла поверить, что все кончено, а другая с упорством смертника твердила: "Ты отпустила ее. Отпустила сама". Утром Лиза отправилась в аэропорт и, поменяв билет, улетела домой. Невыносимо было оставаться одной в этом городе. И, хорошо понимая, что в Таганроге едва ли будет лучше, она все же спешила вернуться. Ни на что не надеясь, и в то же время надеясь на многое. У подъезда ее ждал сюрприз -на лавочке под навесом сидела Ольга, куря одну сигарету за другой и заметно нервничая. Она поднялась Лизе навстречу, и от этого движения Лиза отпрянула, шагнула назад. Ей вдруг захотелось убежать, спрятаться, скрыться очень и очень далеко. -Не убегай, -мягко попросила Ольга, -я ничего тебе не сделаю, клянусь. Я хочу поговорить. Дрожь покрыла все тело пеленой. Лизу затрясло, она тяжело задышала, но все же придержала дверь подъезда, давая Ольге пройти. -Что ж, рано или поздно это все равно придется сделать, -подумала она, -пусть это будет сейчас. Войдя в квартиру, она инстинктивно кинула взгляд на кровать, и душа рванулась от страха куда-то вглубь, а перед глазами мелькнули картинки: ремень на шее, ехидная улыбка, и руки, руки, чертовы руки... Закрыв глаза, Лиза рванулась на кухню, рывком включила чайник и упала за стол. Она тяжело дышала, не замечая, как Ольга прошла следом и села напротив. -Мне очень жаль, -сказала она, пытаясь поймать Лизин взгляд, -я... Не хотела. Лиза сделала глубокий вдох и подняла глаза. Как в объектив фотокамеры, увидела она бледное лицо, растрепанные немного волосы и сжатые в узкую полоску губы. Господи, как я могла? Как я могла ее любить?Кого там можно было любить, господи?-Зачем ты это сделала? -Выдавила из себя Лиза. -Ответь мне честно. Зачем?Ольга разжала губы и потянулась за сигаретами. Сунула руку в сумку, порылась, и вдруг резко высыпала все содержимое сумки на стол, дрожащими пальцами вынимая из кучи пачку и зажигалку. Закурила, с силой втягивая в себя дым, и заговорила: -Я скажу, только выслушай, потому что это будет нелегко. Я начала влюбляться, и испугалась этого. Иногда мне казалось, что в тебя. Иногда -что в нее. Иногда что в вас обеих. Это было ужасно, мою голову разрывало на мелкие осколки, потому что так не должно было быть, я этого не хотела и не планировала! Мне не нужны были привязанности, максимум -легкий секс, а легкого как раз и не получалось! Не знаю, кому я мстила в эту ночь, но это была не я, Лиза! Я не такая, клянусь тебе, совсем не такая! -Ты даже... Ты даже не поцеловала меня, -сквозь слезы прошептала Лиза, -и мыла руки, как будто я грязная, как будто ко мне неприятно... Неприятно... Ольга застонала сквозь сжатые зубы и одной затяжкой докурила сигарету. -Мне жаль, -выкрикнула она, -если бы ты знала, как мне жаль! И Лиза поверила. Она молча смотрела в стол, и понимала -да, это правда. Ей действительно жаль. Жаль настолько, что все эти дни она не знала, куда себя деть, и даже караулить ее приехала под подъезд -сидела тут целый день и курила одну за другой. Но это ровным счетом ничего не меняло. -Мы с Инной расстались, -сказала Лиза, сглатывая слезы и слушая, как закипает рядом чайник. Ольга вспыхнула глазами ей навстречу и тут же погасла, услышав: -Но не потому что я хочу быть с тобой. Я не хочу. Я совершила огромную ошибку, я причинила много боли той, кого люблю больше жизни. И после этого я просто не имею права быть с ней вместе. Ольга открыла рот, чтобы что-то сказать, но Лиза не дала. Откинула со лба ставшую вдруг мокрой прядь волос, и продолжила: -Единственное, чего я сейчас хочу -спрятаться куда-нибудь далеко-далеко, и плакать там потихоньку, чтобы никто не видел, и даже не думал утешать. Потому что в том, что случилось, виновата только я, и больше никто. Она встала и выключила закипевший чайник. Повернулась к Ольге. -Ты пришла сюда за прощением? Забирай. Забирай его с собой и уходи. Потому что кроме прощения мне тебе дать больше нечего. Отвернувшись, Лиза достала с полки чашку и принялась заваривать чай. Через несколько секунд до нее донесся звук захлопнувшейся двери.
Глава 10. Неотрекайся.
Машина въехала через арку во двор и остановилась у подъезда. Женькины глаза отметили, как сильно здесь все изменилось за прошедшие годы. В прошлый раз, когда Марина привела ее к себе, обращать на это внимание было некогда, да и не хотелось, а вот теперь обратила. -В этом подъезде столько всего случилось, -улыбнулась Женя задумчиво, -даже страшно подумать. Здесь она сидела на ступеньках, зная, что всего в нескольких метрах, за дверью, Марина спит с Олегом. Здесь она провела ночь после того, как просмотрела эти ужасные видео и узнала правду. Здесь выбрасывала вещи в мусоропровод и разбивала кулаки в кровь, когда Марина переспала с Шуриком. Все было здесь, и все было так давно. Не подъезд, а прямо средоточение вселенского зла, -грустно сказала Марина, и Женька поняла, что и она думала сейчас о том же. Она опустила стекло и закурила. -Мариш, расскажи мне о том, как ты жила эти годы, -попросила вдруг. Марина вся съежилась на сиденье, и тоже полезла в сумку за сигаретами. -Ты уверена, что хочешь знать?-Да. Она не просто хотела, она должна, должна была узнать, восполнить эту брешь между ними, наполнить ее событиями и чувствами. И Марина послушно стала рассказывать. -С Шуриком мы жили не долго. После того, как Лека уехала, я выгнала его к чертовой матери. Он пытался вернуться, и не единожды, но я не хотела. Впала в депрессию, бросила работу, сидела дома и думала, думала, думала. Она стряхнула пепел и посмотрела на Женьку. -Все никак понять не могла, по кому я скучаю -по тебе ли, по ней, или по обеим сразу. Я же правду тебе сказала тогда -вы с ней очень похожи. Две стороны одной и той же медали. Только ты лечишь, а она убивает. Ты любишь, а она владеет. И потихоньку я начала понимать, что любила в ней тебя. Связь с тобой, связь с тем, кем ты для меня была. Марина сделала еще затяжку и отвернулась. Женька видела, как она дрожит, как трясутся ее ладони. -Я всегда была дерьмом, Женька, -с горечью продолжила она, -и зная это про себя, смирилась и даже кайфовала от этого, не замечая, как тяжелее с каждым годом становится убеждать себя в том, что это нормально. Ты первая увидела во мне что-то иное. Тебе нужно было не мое тело, а моя душа. Я -целиком. Все остальные хотели тело. Она помедлила секунду, и сказала, решившись: -Они были и после Леки, Жень. Мужчины, женщины... Я смеялась про себя, говоря, что вы с Лекой расширили мой диапазон половых партнеров, а сама каждый день медленно умирала. Ты показала мне тогда совсем иную жизнь, иные отношения. И я, напуганная, решила, что мне это не нужно. Понимаешь? Поверить в то, что это возможно, значило бы тогда обречь себя на громадный риск лишиться всего этого. -А потом?-А потом все закончилось. Не вдруг, и не в один день, это длилось месяцы, но в итоге этих месяцев настал день, когда я поняла, что уже второй вечер сижу дома, одна, и не хочу никуда идти, не хочу никому звонить, и вообще ничего не хочу. Она выбросила сигарету за окно и тут же прикурила новую. -С тех пор у меня никого не было. По началу я пыталась завести себе нормальные отношения, но не выходило -в конце первого свидания люди сразу тащили меня в койку, а как раз койка мне и не нужна была. И, знаешь, тогда я вдруг вспомнила о тебе. О том, что ты кричала мне, когда нашла те видеозаписи. Помнишь?Женька помнила. Ее затошнило при мысли о том, что она видела тогда. -Ты кричала, что они просто меня используют, что они даже имени моего не знают, что я для них -всего лишь тело. Тогда мне казалось, что это нормально. Теперь я поняла, что больше так не хочу. -И тогда ты решила найти меня?-Нет, -Марина криво усмехнулась, -тогда я задумалась о том, как же мне жить дальше. И поняла, что я не знаю. Вся моя прошлая жизнь оказалась разрушена, а новую я построить еще не успела. У меня не было друзей, никогда не было. Отношения с родителями оказались испорченными. И вдруг стало ясно, что никому я в этом мире не нужна, кроме всей этой толпы посягающих на мое тело. Она замолчала, и Женя протянула руку и коснулась ее ладони. Их пальцы сплелись. -Это было страшно и тяжело, -продолжила Марина, -но я старалась. Нашла нормальную работу, стала общаться с людьми, регулярно звонить родителям. А потом нашла вот это. Свободной рукой она залезла в сумку и вытащила оттуда фотографию. Маленький кусочек картона, на котором поместились всего два лица -ее и Женькино. Улыбающиеся, счастливые, любящие. -Помнишь? Это мы ездили с тобой в Петергоф, а потом я обрезала эту фотографию, чтобы она поместилась в кошелек. И увидев тебя на ней, а потом себя, я поняла -не прощу себе, если не попытаюсь. Всю жизнь буду жалеть. И попыталась. Она убрала фото, и, перегнувшись через Женьку, отодвинула ее кресло назад. А затем изящным и легким движением вдруг оказалась у нее на коленях. Она сидела, положив ладони на Женькины плечи, и молча обводила взглядом ее лицо. Внимательно, медленно, прежде чем наклонить голову и коснуться губ легким поцелуем. -Люби меня, -прошептала она, -прошу... Женька выгнулась под ее руками, прижала крепче и поцеловала так, как мечтала поцеловать весь вечер -сильно, крепко, врываясь языком и покусывая губы. Ладонями она забралась под Маринино платье и погладила -от бедер до подмышек, от спины до ягодиц. -Девочка моя, -шептала она между поцелуями, -моя девочка... И ахнул гром, и на ветровое стекло обрушились потоки осеннего питерского дождя, и за пеленой его скрылись сплетенные в тесных объятиях фигуры. -Не могу, не могу, -шептала Марина искусанными губами, -пожалуйста... Она взяла Женькину ладонь в свою и опустила вниз. Волосы ее, растрепавшись, рассыпались по плечам, упали прядями на лоб, а глаза горели тем особенным светом, которого Женька никогда не видела раньше. Маришка, любимая моя девочка. Рука, опущенная между твоих ног, не находит никакого белья -только жар, раскаленный, любовный, сладкий. И ты опускаешься на мои пальцы, медленно, до остервенения медленно, вращая бедрами и не отпуская моего взгляда ни на мгновение. -Смотри на меня, -выдохнула Марина, сверкнув глазами, -я хочу, чтобы ты трахала меня медленно, очень медленно. Я хочу видеть каждую секунду, как ты это делаешь. Как ты меня любишь. Они стали единым целым, и огонь растекался по венам одной, перетекая в другую. Женька держала Марину за талию, помогая ей подниматься и опускаться снова, и смотрела, смотрела, сливаясь в одно, безумное, кричащее от наслаждения, дрожащее тело. Ей казалось, что прямо сейчас достаточно было бы и взгляда -они могли бы просто смотреть, и одним этим возноситься высоко-высоко, и снова пылать, сплетаясь в объятиях. Губы Марины, приоткрытые, сухие, через которые было видно кончик языка, стали сосредоточением всех желаний в мире, всех чаяний. Раз за разом шептали они: -Я твоя... Я только твоя... Я хочу принадлежать тебе целиком и полностью, всем телом и душой, каждой клеточкой моей и каждой мыслью. -Я больше не могу, -откликалась в ответ Женька, -пожалуйста... -Нет, -губы Марины изгибались, а бедра двигались еще медленнее, -каждую капельку, каждое мгновение хочу чувствовать тебя в себе. Скажи мне мое имя. -Марина, -едва сдерживаясь, выдыхала Женя. -Скажи еще. -Марина. Любимая моя. Марина. Женька почти кричала, сжав зубами губы, и неимоверным усилием заставляя себя не шевелиться. Она знала -одно движение, одно быстрое движение, сильное и страстное, и они обе забьются в судорогах наслаждения, сливаясь еще сильнее, еще крепче. Ее тело горело огнем, даже через брюки она ощущала жар обнаженных Марининых бедер, даже через футболку -твердость ее сосков и мягкость груди. Но она не смела, не могла отвести взгляда, чтобы увидеть это, увидеть своими глазами. -Я тону в тебе, -прошептала Марина, опускаясь снова, -тону в тебе, любовь моя... И содрогнулся мир, а вместе с ним -все вокруг, и внутри, от пяток к сердцу, от ягодиц к глазам, и не стало больше отдельных взглядов, отдельных тел, отдельных людей -а только одна, бесконечная, всепоглощающая и разрывающая на кусочки любовь. Любовь залила их потоком, подхватила ветром, и сделала возможным все на свете, и даже вне света все стало возможным тоже. Сквозь новый поцелуй Женя опустила кресло назад, и, перелезая на заднее сиденье, потянула за собой Марину. Она рывком содрала с себя футболку, а следом за ней -Маринино платье. И прижала к себе ее тело, горячее, влажное, пахнущее сексом и страстью. Марина изгибалась в ее руках, сжимала бедра, шептала что-то полуобморочно, тихо. Ее грудь под Женькиными губами наливалась тяжестью, а живот втягивался для того, чтобы через мгновение выгнуться навстречу. Она вырвалась вдруг, и встала на колени, спиной к Женьке, и, оборачиваясь, одними глазами попросила: -Возьми меня. Возьми, как ты одна умеешь, забирая себе всю меня, до остатка, до капельки. И Женя обняла ее сзади, прижалась к мокрой спине, и, целуя шею, наконец выпустила свои желания на свободу. Она брала ее сильно, яростно, вминая в спинку сиденья, и не давая вырваться. Шептала на ухо: "Моя", и брала снова. Впивалась зубами в плечо, и снова, снова, снова. Они двигались в такт шуму дождя, ударяющегося о крышу машины. Марина тянула руку назад, и запускала ладонь в Женькины волосы. Прижималась, отзывчиво, страстно, выгибалась навстречу. И когда до конца оставалось совсем немножко, когда сил сдерживаться уже не осталось вовсе, Женька повалила Марину вниз, развернула лицом к себе и, наклонившись, поцеловала туда, где все еще оставались ее пальцы. Ее язык поймал каждую судорогу оргазма, каждый вопль, каждое движение. И погладил, успокаивая. Марина схватила Женьку за щеки и потянула к себе. Обняла, охватывая ногами, руками, прижалась крепко и поцеловала -уже нежно, ласково, касаясь языком искусанных губ. -Что это было, Женька? -Спросила она хрипло и испуганно. -Так сильно... -Это любовь, Маришка. Наша с тобой любовь. Она поцеловала ее щеки, мокрый лоб, и снова губы. И затихла в объятиях, уставшая и спокойная. -У тебя на губах мой запах, -шепнула Марина ей на ухо. -У тебя теперь тоже. Они лежали так долго-долго, молчали и прислушивались к дыханию друг друга. Марина пошевелилась первая. -Котенок, -сказала она, улыбаясь, -не то чтобы я этого хотела, но тебе придется слезть с меня, иначе я рискую остаться без ног и рук. Они засмеялись синхронно, и Женька принялась искать футболку. -Поднимешься? -Спросила Марина, натягивая платье на бедра. -Если я не ошибаюсь, а мне бы очень не хотелось ошибаться, в душ нужно не только мне. Женька подняла назад сиденья, и перелезла вперед. Ей очень хотелось курить. -Я бы с радостью, -сказала она, поднося зажигалку Марине, -но нужно ехать к Леке, а если я поднимусь -кое-кто вряд ли меня отпустит. -Намекаешь, что я могу тобой воспользоваться? -Возмущенно воскликнула Марина, в глазах которой Женька рассмотрела целую тонну смешинок. -Именно, -кивнула она, и неосторожно задержала взгляд. Ее словно током пронзило, а руки сами собой потянулись вперед. -А ну брысь, -скомандовала она, -а то я за себя не отвечаю. -Когда мы увидимся? -Марина выбросила сигарету в приоткрытое окно и взяла Женю обеими руками за щеки. -Скажи, что скоро! -Очень скоро, Мариш, -улыбнулась Женька, -обещаю. Они слились в поцелуе, полном любви, нежности и предвкушения. Женька едва смогла оторваться. -Иди, -простонала она, -я же не железная в конце концов. -Пока, котенок, -довольная Марина выбралась из машины, на ходу не забыв продемонстрировать всю красоту своих стройных ног. А, выбравшись, нагнулась, и сказала уже серьезно: -Люблю. И убежала, захлопнув за собой дверь. Женька закурила еще одну сигарету и завела мотор. Один бог знает, какая сила воли потребовалась ей, чтобы не рвануть сейчас следом за той, кто уходил, унося с собой кусочек ее сердца.
***
-Что за херня? -Возмутилась Леля, глядя на Инну через окуляр Дашиного калейдоскопа. -Что значит "она меня отпустила"?Инна застонала, закрыв голову руками. Она уже битый час пыталась заставить подругу уйти, но ничего не выходило. Леля приехала рано утром, и то пила чай, то заказывала пиццу, а между этим требовала объяснений, которых у Инны не было. -И ты как овца развернулась и пошла? -Этот вопрос она за сегодня задавала уже трижды. -Лель, -жалобно попросила лежащая на диване Инна, -иди отсюда, а? У меня очень болит голова и я не хочу разговаривать. -А я хочу! -Калейдоскоп полетел на пол, а Леля принялась ходить по комнате, волоча по паласу обшлаги своих длинных цветастых штанов. -То есть твоя начальница все-таки трахнула твою бабу... Тьфу, то есть женщину, -поправилась она, поймав брошенную Инной подушку. -Потом она впала в кому, ты ее из этой комы вывела, надавала по щам, увезла в Питер, а потом она тебя... Отпустила? Так, что ли?-Так, -сказала Инна, решив не обращать внимания на Лелины эпитеты. -И что?-Да то, что это чушь какая-то! -Возмутилась Леля. -Так. Давай приводи себя в божеский вид, я звоню Кристине. -Зачем? -Вскинулась на подушке Инна. -Затем, что меня затрахали эти ваши непонятности, -отрезала Леля, -херней какой-то занимаетесь, а потом ты страдаешь. Соберем бабсовет и подумаем, что делать дальше. Проигнорировав Иннино "не надо", Леля удалилась на кухню. Но не успела она вернуться, как во входную дверь позвонили. -Лежи, я открою! -Скомандовала Леля, а Инна подумала, что скорость Кристины в этот раз превзошла сама себя. Но это оказалась не Кристина. После удивленного вздоха, донесшегося из прихожей, в комнату вошла... Ольга. -Вот и славно, -радостно заявила Леля, -практически все участники в сборе. -Привет, -Ольга смотрела только на Инну, -мы можем поговорить?-Конечно, можете! -Ответила Леля. -Вот все вместе и поговорим. Инна отвернулась и зарылась носом в подушку. -У вас собрание? -Услышала она холодный Ольгин голос. -Тогда я зайду позже. -Ну уж нет. Инна услышала странные звуки и, подняв голову, увидела, как Леля с гордым видом прячет ключ от квартиры куда-то в недра своих широких штанов и торжествующе улыбается. -Слабо залезть ко мне в трусы? -Спросила она ошарашенную Ольгу. -Инка рассказывала, что ты с ней такой фокус однажды проделала, так что спасибо за науку. -Инна... -беспомощно начала Ольга, и, осекшись, вдруг что-то решила для себя и удобно устроилась в кресле. -Ну хорошо. Если ты хочешь цирк -пусть будет цирк. А Инне было все равно. Она лежала и понимала, что сил у нее больше нет совсем. Их не было даже на то, чтобы прекратить этот балаган и выгнать всех из дома. -Позвони Леше, -только и сказала она, -я хочу чтобы он приехал. Но раньше приехала Кристина. Она совсем не удивилась, увидев Ольгу, и Инна поняла, что Леля по телефону ей все рассказала. -Ну? -Спросила Кристина, сворачивая самокрутку и залезая на подоконник с ногами. -По какому поводу банкет?-Оля трахнула Лизу, Лиза очень расстроилась, Инка надавала ей по щам, увезла в Питер, а там Лиза ей заявила, что хочет ее отпустить, -оттарабанила Леля, -теперь Инка страдает, а мне это надоело. Конец истории, прошу высказываться. -По чему ты ей надавала? -Раздался вдруг в тишине пораженный Ольгин голос. -По... Щам?Первой начала смеяться Кристина. Она хохотала, завалившись на подоконник и забыв про сигарету. Потом Инна. И через секунду смеялись уже все. -Леля... -Сквозь хохот простонала Инна. -Ты неподражаема. Твои эпитеты... Это ж надо было такое придумать! Леля хихикала с гордым видом, а когда все успокоились, повторила: -Прошу высказываться. -Позвольте мне, -Ольга немного приподнялась в кресле и посмотрела на Инну, -я пришла поговорить с тобой, но раз так -могу при всех. Мне очень стыдно за то, что я сделала, и я сегодня просила за это у Лизы прощения. Она меня простила. Инна вздрогнула, как от удара. До сегодняшнего дня ей казалось, что больнее быть уже не может. Оказалось -может. -Нет, -покачала головой Ольга, заметив, -ты не так поняла. Простила -не значит, что мы вместе, да я и не хотела никогда с ней отношений. Но если быть до конца честной, то я сказала ей, что влюблена, а она меня прогнала. Иннино сердце забилось часто-часто. -Так, -перебила Леля, -выходит, Лизина влюбленность свою актуальность потеряла. Ну хоть эту проблему решили. -Позвольте мне договорить, -в голосе Ольги зазвучал металл, -Инна, мне правда очень жаль, что все так вышло. Я запуталась и наделала глупостей. -Зачем ты ее обманула? -Тихо спросила Инна. -Ты же никогда не была в нее влюблена. Ольга усмехнулась, и от этой усмешки все присутствующие вдруг поежились. -Я сказала то, что считала нужным сказать в сложившейся ситуации. Считай это ложью во благо, если так тебе удобнее. -Она никогда не оказалась бы в такой ситуации, -подала голос Леля, -так что... -Закрой рот, -жестко велела Ольга, на мгновение повернувшись к Леле. -Я разрешила тебе слушать, но не встревать. Она присела на краешек Инниного дивана и заглянула ей в лицо. -Дай мне шанс, -уже мягко попросила она, -я не такая, какой ты меня видишь сейчас. Ведь у тебя точно что-то ко мне было, я это видела и чувствовала. Дай мне шанс все сделать иначе, и, возможно, у нас получится?Боль в висках стала уже просто невыносимой. Инна с трудом села на диване и спросила: -Это Лиза тебе сказала, что мы расстались?-Да, -кивнула Ольга. -Что еще она тебе сказала?Ольга сжала губы в тонкую полоску. Было видно, что она решает -говорить, или нет. -Скажи, -попросила Инна, -пожалуйста. -Она любит тебя, -решившись, отрезала Ольга. Волна облегчения прокатилась по телу Инны с головы до пят. И снова в полную силу застучало сердце. -Спасибо, -сказала она, глядя Ольге в глаза. И та все поняла. Вздохнула, пожала плечами и улыбнулась вдруг жалко и растерянно. -Ты самый непостижимый человек, которого я встречала в своей жизни, -сказала она, -дорого же я отдала бы за то, чтобы ты любила меня так, как любишь ее. Инна кивнула и коротко спросила: -Отвезешь меня?-Да. Под пораженным взглядом Лели они вышли из квартиры, открыв незапертую дверь -красивая, хорошо одетая Ольга и растрепанная, накинувшая прямо на спортивный костюм плащ, Инна. -Как я рада, что смогла поучаствовать в разговоре. -Подала вдруг голос с подоконника Кристина. -Зачем ты вообще меня звала?Леля подошла к ней и, вынув из рук сигарету, сделала пару затяжек. -Как думаешь, что все это значит?Кристина пожала плечами и слезла на пол. -Это значит, что придется мириться с Лизой, только и всего. Она вышла в коридор, обулась, и вдруг предложила: -Слушай, Лелик. А пошли напьемся? За все, что хорошо кончается. И они действительно напились.
Глава 11. Снова.
Ноябрь на Бали ознаменовался сезоном дождей. Веранду стало заливать, и пришлось перетащить все пуфики в дом и обосноваться на первом этаже. Там, полулежа с ноутбуком на коленях, Лека целыми днями писала новый сценарий. Занятия с Дианой теперь случались не чаще раза в неделю -когда выдавался погожий денек, и океан приносил ровные, красивые волны. Их отношения застыли на точке, однажды поставленной Дианой, и категорически не двигались дальше. Много раз Лека пыталась то обнять, то пригласить на свидание, но все эти попытки заканчивались провалом. Много сил отнимала работа -Лека устроилась администратором в спа-центр в Нуса-дуа, и теперь каждое утро ездила туда на байке, отмахивая тридцать километров в одну сторону, и столько же в другую. Иногда вечерами заезжала в Лав-баз -выпить кофе с друзьями или покурить кальян, смотрела, как веселится Диана в своей компании, и вспоминала их первое объяснение здесь, на этих матрасах, в утренней тишине балийского воздуха. -О чем твой сценарий? -То и дело спрашивали ее друзья, но она молчала. Решила для себя, что пока не закончит -не покажет никому, и крепко выполняла решение. В конце ноября оказалось вдруг, что нужно снова продлевать визу и, поколебавшись, Лека позвонила Ксюхе. -Я хочу тебя видеть, -сказала она в трубку, слушая привычный хруст зубочистки, -позвонила спросить, готовы ли вы пригласить меня в гости?-Приезжай, -после паузы ответила Ксюха, -только поскорее, потому что времени осталось очень мало. Лека не стала спрашивать, почему мало, и на что нужно это время -она просто собрала вещи и позвонила Свете сообщить, что на завтра занятие отменяется. Байк бросила на стоянке у аэропорта Денпасара, и только пройдя регистрацию, решилась позвонить Диане. -Светка сообщила, что ты улетаешь, -сказала та после обмена приветствиями. -Да, -согласилась Лека. -Сегодня. -Возвращайся скорее,и счастливого тебе пути. Обе молчали, но трубки не вешали, и заговорили одновременно: -Ди... -Лека... Засмеялись. -Давай ты, -великодушно предложила Лека, и Диана сказала: -Я хотела предложить... Если ты не против, то я готова после возвращения заниматься с тобой бесплатно. По-дружески. -Что значит "по-дружески"? -Спросила Лека, кинув взгляд на табло. У нее оставалось не больше пяти минут. -Это значит... Лек, помнишь нашего серф инструктора Ромку? Лысый такой, весь в татуировках? Мы теперь встречаемся. Лека вдохнула и выдохнула. Нельзя сказать, что удар был неожиданным -рано или поздно это бы точно случилось, но сейчас ее будто ведром ледяной воды окатили. -Я рада за тебя, Ди, -честно сказала она, -и надеюсь, он сможет дать тебе то, чего ты достойна. -Я в это верю, -Лека представила, как на том конце связи Диана растягивает губы в мечтательной улыбке. -А что ты мне хотела сказать?-Сказать? -Удивилась Лека, и вдруг вспомнила. -Ах, да. Я хотела сказать, что ты очень важный человек в моей жизни, и я бы не хотела тебя терять. Подумала и добавила: -Так или иначе. Они распрощались, и Лека, выключив телефон, пошла на посадку. Она думала о том, что вот и еще один важный человек научился и сумел жить дальше. Получится ли это когда-нибудь у нее?Самолет взлетел, оставляя далеко внизу океан, и прибрежные волны, и горы. Лека посмотрела в иллюминатор, вынула ноутбук и начала писать.
***
Лизы дома не оказалось. Инна последний раз нажала на кнопку звонка и вышла на улицу. Запахнула покрепче плащ, и присела на лавочку. -Что же мне делать? -Подумала растерянно. По дороге они с Ольгой разговаривали, и в этом разговоре Инна вдруг острее стала понимать и ее, и себя, и Лизу. -Жизнь без драйва для некоторых людей бессмысленна, -говорила Ольга, глядя на дорогу, -это ты уникум, способный находить радость в простых вещах, а другим нужен полет, возбуждение, адреналин и взрывы. Я для себя их создаю сама, а Лиза, похоже, еще не научилась. Ваш секс -это и был такой драйв? -Спрашивала Инна. -Да брось ты, -смеялась Ольга, -это даже сексом не было. Так, легкая месть за твою победу надо мной. Если бы я знала, что ей это будет так тяжело пережить -ни за что не стала бы этого делать. Инна и верила, и не верила. Все ее мысли и чувства стремились туда, где плакала сейчас в одиночестве ее маленькая любимая жена. -Звони мне, -сказала Ольга, прощаясь у подъезда Лизиного дома, -не по работе, а просто так. Может, я тебя хотя бы в друзья заполучу со временем. Подмигнула и умчалась, оставив Инну наедине с собой и своими мыслями. Она сидела долго, но Лиза не появлялась. Из церкви неподалеку доносился колокольный звон, и вдруг, повинуясь безотчетному порыву, Инна поднялась и направилась туда, где, видимо, был праздник, а, может, еще и покой. Она купила на входе косынку, и повязав ее на голову, зашла в храм. Батюшка что-то читал громыхающим голосом, хор исполнял псалом, а Инна подошла к огромной иконе божьей матери и неумело перекрестилась. -Помоги мне, -попросила шепотом, -пожалуйста, пусть все это закончится. Подняла глаза, и увидела Лизу. Та стояла в толпе верующих, одетая в длинную юбку и с белой косынкой на голове. Стояла, покачиваясь, и, кажется, плакала. Инна подошла к ней сбоку, и взяла за руку. И в глазах, полных слез, обращенных навстречу, она увидела все, что они так и не смогли до сих пор сказать друг другу. Все секунды, проведенные вместе, и годы, проведенные врозь. Все ошибки и сожаления, мечты и надежды.
Ты заповедал повеления Твои хранить твердо. О, если бы направлялись пути мои к соблюдению уставов Твоих! Тогда я не постыдился бы, взирая на все заповеди Твои: Я славил бы Тебя в правоте сердца, поучаясь судам правды Твоей. Буду хранить уставы Твои; не оставляй меня совсем. Всем сердцем моим ищу Тебя; не дай мне уклониться от заповедей Твоих.
Под громкое пение, проникающее прямо в душу, Инна сняла с пальца обручальное кольцо и положила на Лизину ладонь. Они смотрели только друг на друга, не видя никого кругом, и говорили глазами.
-Будь моей женой, -говорила одна, -снова и навсегда. Верю тебе, принимаю тебя и люблю. Люблю в боли и счастье, в горе и радости, в предательстве и прощении. -Будь моей женой, -отвечала другая, -снова и навсегда. Берегу тебя, радею за тебя и храню тебя как самый ценный подарок, который даровал мне Господь. Люблю тебя сейчас, любила раньше и всегда любить буду.
Инна почувствовала, как дрожащими пальцами Лиза надевает ей на палец кольцо. И через секунду ей в ладонь легло другое.
-Будь моей женой. Клянусь тебе быть верной и понимающей, честной и прямой, любить тебя до скончания дней и забрать любовь с собой в иной мир. -Будь моей женой. Клянусь защищать тебя, и оставаться верной. Беречь наш дом как самое дорогое, и наших детей как самое главное, продолжение нас самих.
Инна надела кольцо на палец Лизы, и поднеся к губам, коснулась поцелуем.
-Навсегда? -Глазами спросила она. -Навсегда, -ответил ей полный любви взгляд.
Они уходили из храма молча, держась за руки, пораженные и восхищенные тем таинством, что случилось между ними сегодня. Словно сам Господь спустился на секунду на землю, чтобы наградить их за терпение и благословить на долгую и счастливую жизнь.
***
-Ну и что? -Перекрикивая телевизор, завопила Женька в телефон. -Тебе-то какое дело?Послушала ответ и, отведя трубку в сторону, крикнула: -Лека! Или ты немедленно приглушишь звук, или с завтрашнего дня телевизора у нас больше не будет! Дождалась, когда станет потише, и снова поднесла трубку к уху. -Крысь, я правда тебя не понимаю. Ну помирились и помирились, тебе-то что до этого?-Так это значит мне надо опять с ней мириться! -Донесся до нее возмущенный Кристинин голос. -А ты чего боишься? -Спросила Женька. -Того, что мириться надо, или того, что она тебя не простит?-Дура ты, Ковалева, -сообщила трубка и разразилась короткими гудками. Женька засмеялась, бросая телефон на стол, и пошла в детскую. Там она обнаружила Леку, стянувшую со стола книжку, и упоенно рвущую ее на мелкие кусочки. -Где это мой зайчик? -С порога начала Женька, делая страшную рожу. -Сейчас его будет есть серый волк! Лека залилась счастливым смехом, барахтаясь в маминых руках. В последнее время им не так уж много времени доводилось проводить вместе -Женька носилась колбасой между дочкой, Мариной и работой, но времени все равно категорически не хватало. Спасибо еще что Кира соглашалась посидеть с Лекой, и частенько подменяла няню, услуги которой с каждым днем было оплачивать все труднее и труднее. Все требовали внимания. И Марина, и Лека, и друзья, и только зарождающийся бизнес. Это приводило к тому, что вечерами Женька просто падала на кровать и засыпала, едва успев сомкнуть глаза. Стоило им расстаться, как Марина тут же начинала писать смс, да такие, от которых Женьке хотелось все бросить и немедленно вернуться обратно. Иногда она так и делала, и тогда няня оставалась на ночь, а Женя приезжала утром с красными, но счастливыми глазами. -Мама, пойдем в парк! -Заявила Лека, когда игра в серого волка и зайчика, собирающих обрывки литературы, была окончена. -А пойдем, -неожиданно согласилась Женька. Было воскресенье, стояла солнечная прохладная погода, и сам бог велел наведаться, наконец, на набережную и погулять по скверам. Одетая в теплый комбинезон и шапку, Лека немедленно начала бегать по дорожкам за голубями, а Женька медленно шла следом и с наслаждением дышала морским свежим воздухом. Телефон ворвался в их идиллию звуком пришедшей смс. -Котенок, я лежу в кроватке, и мне тебя очень не хватает, -писала Марина, -мои пальчики никак не могут заменить твоих, чудесных. Женька застонала сквозь зубы, и тут же огляделась -не видел ли кто. Перед ее глазами ясно встала картина обнаженной Марины, раскинувшейся на кровати, с призывным взглядом и согнутыми в коленках ногами. -Детка, я не могу, -написала она, -мы с Лекой гуляем в парке. Хочешь -приезжай к нам. И нажала "отправить". Марина откликнулась сразу же: -Скоро буду. Женька улыбнулась. До сих пор они не обсуждали идею знакомства с Лекой, Марина как-то не стремилась, а Женька просто не хотела торопиться. Но то, с какой скоростью Марина отреагировала, говорило о том, как это для нее важно. Она приехала через час -одетая в джинсы, сапоги и короткую курточку, с убранными в хвост волосами и счастливым лицом. Издалека помахала Женьке, подбежала и коснулась ее губами. -Да ты замерзла, котенок, -шепнула, -тебя давно пора согреть. И Женька не смогла удержаться -млея от счастья, обняла Марину и зарылась лицом в ее воротник. -Идем, -сказала, оторвавшись, -будем знакомиться. Лека прибежала по первому зову -ее давно интересовало, что это за тетя стоит рядом с мамой и так ее обнимает. -Привет, -сказала она, задирая голову. -Привет, -не успела Женька сказать и слова, как Марина присела на корточки и Протянула руку, -я Марина. А ты?-А я Лека! -Заявила девочка, изо всех сил тряся протянутую руку. -А почему ты обнимаешь мою маму?И снова Женька не успела вмешаться. -Потому что я очень ее люблю, -ответила Марина серьезно, -и соскучилась по ней. -А, -махнула рукой Лека, -ну тогда ладно. И убежала обратно к голубям. Марина обняла Женю за плечи и улыбнулась. -Ну что ты застыла, котенок? Все хорошо, никто никого не убил, видишь?-Да, -пробормотала в ответ Женя, -знаешь... А мне кажется, ты ей понравилась. Они гуляли до самого вечера -играли в мяч, носились по дорожкам, лечили ударившуюся об асфальт коленку и ели мороженое. По пути домой Лека уже смело держала Марину за руку, и делилась с ней своими маленькими секретами. -А Даша -это моя сестра, -обстоятельно объясняла она, -только я дочка мамы и папы, а она папы и тети Лизы с тетей Инной. Только она говорит, что папа ее больше любит, а я думаю, что одинаково. А ты как думаешь?-Я тоже думаю, что одинаково, -улыбалась Марина. -И мама так думает, но я еще не придумала, как узнать точно. Даша скоро приедет ко мне в гости, тогда мы вместе придумаем! Когда подошли к подъезду, Лека Маринину руку не выпустила -подергала снизу и предложила: -Хочешь я тебе своих машинок покажу?-Милая, не своих машинок, а свои машинки, -вмешалась Женька. Марина вопросительно посмотрела на нее, но она только улыбнулась. -Хочу, -решилась Марина, и все втроем они отправились наверх. Потом Женька готовила ужин, слушая доносящийся из детской хохот, перемежаемый взвизгиванием, и думала о том, что, кажется, это и есть счастье. Она накрыла на стол, и пошла звать девочек (как уже про себя окрестила Марину и Леку) к ужину. В детской царил полный разгром -Лека вытащила из ящика все свои игрушки,раскидала их по полу и занималась тем, что выдавала Марине по одной и требовала назвать, как это называется. -Женька, спаси меня, -взмолилась Марина, -твой ребенок никак не хочет поверить, что это вертолет! -А папа говорил -самокат! -Выкрикнула Лека, и стукнула вертолетом по полу. -Зайка, это действительно вертолет, -засмеялась Женька, и, присев на пол, вытащила из кучи игрушек одну, -а вот это самокат. Давай-ка быстро убирай все в ящик, и идемте ужинать. -И я? -Спросила Марина. -Конечно. Я уже достала для тебя детский стульчик. Пока Лека собирала игрушки,Марина сходила в ванную помыть руки, и вошла на кухню. Стоящая у плиты Женька почувствовала, как она обнимает ее сзади и целует в шею. -Это был волшебный день, котенок, -шепнула она, -спасибо тебе за него. Женька развернулась в кольце рук, и коснулась губ Марины поцелуем. -Спасибо будет недостаточно, -улыбнулась она, -подаришь мне взамен волшебную ночь?Марина опешила, и заморгала часто-часто. -Ты... Ты хочешь, чтобы я осталась? -Дрогнувшим голосом спросила она. Вместо ответа, Женька привлекла ее к себе и обняла крепко-крепко. Такими их и застала Лека. -Хватит обниматься! -Капризно заявила она. -Лучше пошли еще играть! Через мгновение они все уже сидели за столом, и Женька раскладывала по тарелкам пюре и котлеты. -Играть будем завтра, -говорила она, -сейчас кушать, сказку и спать. -А какую сказку? -Интересовалась Лека, тут же испачкав рот в картошке. -Про муми троллей?И была сказка про муми-троллей, и вечерний душ, и тремор в кончиках пальцев -впервые за все это время Марина ждала ее в спальне, с погашенным светом, под одеялом. И было безудержное счастье войти в комнату, замотанной в полотенце, сбросить его на стул, и полезть в постель, навстречу любимым рукам, и губам. Навстречу горячему телу и жарким ласкам. И была любовь -осязаемая, разливающаяся по постели и впитывающаяся в кожу. И шепот, и приглушенные крики в подушку, и -наконец-то -счастье заснуть вдвоем, обнявшись, и чувствуя биение сердца на своем боку, и руку внизу живота.
Глава 12. Любовь.
Москва встретила Леку ледяным дождем и пронизывающим насквозь холодом. Ксюха на этот раз не смогла за ней приехать -прислала водителя, который без улыбки закинул Лекину сумку в багажник и понесся по ленинградскому шоссе, обгоняя всех подряд и поднимая вокруг себя тучи брызг. Лека отвернулась к окну, и задумалась. Вот опять, опять она здесь, в этом чужом и незнакомом городе, среди улиц, которые никогда не нравились и людей, которых никогда не любила. Сколько раз еще ей придется возвращаться туда, откуда с позором она уехала годы и годы назад?Сколько раз еще придется начинать с самого начала?Она скучала по Диане. Скучала по тем коротким дням, в которых они были вместе и любили друг друга. По ночам, наполненным нежностью и вечерам, наполненным смыслом. Она скучала по Женьке. Невыносимо было думать, что она сейчас всего в тысяче километров, с маленькой дочкой и чужой женщиной... Как же так? Неужели она счастлива там? Без меня... Но больше всего она скучала по Саше. Любовь, которую она ей показала, которой научила, до сих пор грела и разгоняла по жилам тепло. Жаль только, что дарить такую любовь Лека так и не научилась... Ксюха и Ася жили почти в самом центре Москвы, и дорога не заняла много времени. Лека сама вытащила сумку из багажника, кивнула водителю и поднялась вверх по ступенькам. Усмехнулась, глядя на кокетливую кнопку звонка и медную табличку, прибитую чуть выше: "Ксения Ковальская", и позвонила. Дверь распахнулась, выпустив в подъезд потрясающе вкусные запахи и звуки музыки, а через секунду Лека оказалась в крепких Асиных объятиях. -Здравствуй, Леночка! Как я рада, что ты приехала! -У вас праздник? -Лека с трудом выбралась из обнимающих ее рук и шагнула следом за Асей в квартиру. -А Ксюшка тебе не сказала? У нас юбилей. Ася забрала у Леки сумку и велела раздеваться. Снимая куртку, Лека осмотрелась по сторонам: ничего не изменилось за прошедшие месяцы в этой квартире -все так же висели на стенах фотографии в рамках, стояли на полках цветы и витал в воздухе запах уюта. Правда, сейчас еще пахло каким-то мясом, и Лека, с утра ничего не евшая, с удовольствием подумала о том, как ее сейчас будут кормить. Мысленно сожалея о том, что даже цветов по пути не купила, она вошла в большую комнату и остановилась на пороге. Первой увидела Ксюху -та сидела на стуле во главе стола и исподлобья смотрела на похожую на мальчишку женщину, что-то воодушевленно ей рассказывающую. Рядом с этой женщиной цедила вино из бокала высокая красавица, в которой Ксюха с удивлением узнала одну из своих бывших подружек Иру. Напротив нее сидел смутно знакомый мужчина, явно с женой, и еще одна пара -тоже наверняка семейные. А с другого конца стола -да неужели? -Лека увидела Кирилла. Да, да, того самого Кирилла, об лицо которого она когда-то сломала пальцы на руке, и который сейчас был совсем не побитым, и даже -да ладно? -улыбался, обнимая за плечи какую-то девушку, самую молодую из всей компании. Лека с удовольствием разглядывала бы их всех дальше, но вернувшаяся Ася подтолкнула ее вперед. -Ксюшка, смотри, кто приехал! -Весело сказала она, и Ксюха, которая, Лека зуб давала, заметила ее с самого начала, лениво вылезла из-за стола и полезла обниматься. -Привет, -сказала она в Лекино ухо, -прости за это сборище. Скоро они разойдутся, и сможем поговорить. Но разошлись не скоро. Сначала Ася шумно ее со всеми знакомила. Потом ее заставили сказать тост, потом что-то съесть, потом спеть песню под гитару... И только после длительного рассказа о серфинге оставили в покое и позволили откинуться в кресле уставшей спиной и немного помолчать. Ася была очень веселой и радостной. Она суетилась, стараясь, чтобы у всех в тарелках была еда, а в бокалах вино, чтобы всем было весело. А Ксюха мрачнела на глазах -она сидела с прямой спиной, исподлобья глядя на гостей и грызла свою неизменную зубочистку. -Покурила бы ты уже что ли, -тихо сказала ей Лека, перебираясь поближе, -а то только зубы стачиваешь. Ксюха хмыкнула, но ничего не ответила. И вдруг -Лека глазам своим не поверила -к ней подошел Кирилл. -Ксюш, -тихо сказал он, -можно тебя на два слова?Она подумала, прежде чем согласиться -позерка! Но извиняюще пожала плечами в сторону Леки и вышла из комнаты. -Интересно, узнала ли меня Ирка? -Подумала Лека, оглядывая оставшихся гостей. -Видимо, нет -даже не смотрит в мою сторону, никакого интереса. А ведь когда-то говорила, что наш секс был лучшим в ее жизни. Вот и верь после этого женщинам... Краем глаза она смотрела на балкон, где лицом к лицу Ксюха разговаривала с Кириллом. Они махали друг на друга руками, эмоционально жестикулировали, а потом -о боже! -обнялись, и стояли так, прижавшись друг к другу, целую вечность. -Леночка, может, ты хочешь лечь? -Ася неожиданно появилась слева, и Лека дернулась от ее голоса. -Ась, -закипая от злости начала она, -а что у вас тут происходит?Асины глаза дернулись в сторону балкона, и стали очень грустными. -Идем, -сказала она, -поможешь мне на кухне. Лека была уверена, что это только предлог, но Ася и правда поручила ей помогать -нарезать гигантский торт и разложить кусочки на блюдо. Сама она занялась завариванием чая. -Я скоро уезжаю, Лена, -сказала она, отвечая на вопросительный Лекин взгляд, -и все мы немного из-за этого нервничаем. -Куда уезжаешь? Надолго? -Лека начала понимать, о каком "времени" шла речь, но ответ еще больше сбил ее с толку. -В Краснодар. Скорее всего навсегда. Ася сполоснула чайник горячей водой и насыпала заварки. А Лека застыла с ножом над тортом и боялась пошевелиться. Значит, у них тоже? Значит, и они не смогли?-Вы что, расстались? -Грубо спросила она. -Мне казалось, что уж вы-то точно никогда... Ася долила воды под самое горлышко и, будто силы разом ее покинули, села на стул. Только сейчас Лека заметила,какое уставшее и печальное у нее лицо. -Помнишь, ты говорила мне, что Ксюша устала все делать сама? Что мне нужно снова стать сильной, подняться после удара? Вижу, что помнишь. Именно это я сейчас и делаю -расправляю плечи, чтобы дать возможность Ксюше жить полноценной жизнью, встретить любимого человека и быть счастливой. -Но ты же любишь ее! -Воскликнула Лека. -Очень, -просто ответила Ася, -и именно поэтому уезжаю. Больше она ничего не сказала -велела нести блюдо в комнату, и ушла, прихватив с собой чашки. А Лека уже не хотела ничего праздновать. Она решительно не понимала, что происходит, и разговор с Асей только добавил вопросов. Если любит -почему уезжает? Может, Ксюха ей изменила? Или разлюбила? Да нет, едва ли -Лека видела, как та на нее смотрела: так смотрят только на самых важных, самых любимых, без которых и жизнь не жизнь. -Где тортик? -В кухню просунулась Ирина голова. -Народ требует сладкого. -Уже несу. За чаем Лека еще более внимательно наблюдала за Ксюхой и Асей. Они вели себя так, словно ничего не происходит, словно все хорошо и чудесно -улыбались, смеялись, поддерживали беседу, и в то же время -Лека теперь знала это точно -медленно умирали. -Как давно вы вместе? -Спросила вдруг она, на полуслове перебив вещающего какую-то чушь мужчину. Ксюха только зубы оскалила, а Ася ответила: -Практически всю жизнь. И вернулась к разговору. Три миллиона разных "почему" носились в Лекиной голове. Она едва дождалась, когда разойдутся гости, и Ася отправится на кухню мыть посуду, чтобы затащить Ксюху на балкон и вцепиться в нее мертвой хваткой. -Не смей меня посылать, -сразу предупредила она, -все равно не отстану. Какого лешего у вас тут происходит?Ксюха сузила глаза и достала из кармана джинсов зубочистку. -Ася уезжает скоро, -сказала она, прикусывая кончик, -вот и все. -Но почему она уезжает? -Не отставала Лека. -Вы так любите друг друга, и расстаетесь -почему? Почему ты ее отпускаешь?-Именно потому что люблю. -Бред какой-то, -потрясла головой Лека, -я не понимаю, правда... -А кто ты такая, чтобы понимать?Лека шагнула назад, испуганная. Ксюха наступала на нее -сильная, властная, холодная. -Что ты знаешь о нашей жизни? Обо мне, о ней, о том, через что нам пришлось пройти?Она цедила все это сквозь зубы, будто выплевывая. -Ты была там? Была в моей шкуре, в ее?Что ты вообще можешь знать?Лека сверкнула глазами и шагнула навстречу. -Я не знаю только по одной причине: ты не хочешь рассказывать! -Вызывающе заявила она. -За все это время не ответила ни на один вопрос! -А тебе не приходило в голову, что я не хотела отвечать? -Подняла бровь Ксюха. -Кто ты мне? Мать, сестра, подруга? С какой радости я должна быть откровенной с тобой?-Но я была... -Это был твой выбор. А мой -не доверять тем, кто еще не заслужил доверия. А с тебя вообще спрос особый -как и со всех, кто предавал. Она говорила медленно, постепенно повышая голос. И вскоре они почти кричали друг на друга. -Когда я тебя предавала? -Округлила глаза Лека. Ксюха расхохоталась, и от этого смеха у Леки мурашки по коже пошли. -А ты забыла? -Процедила она. -Вспомни институт, и твою любимую Светлову. Что ты мне тогда сказала? "Поигрались и хватит"?Что это по-твоему?-Но я... -Ты всегда и во всем видела одну свою любимую Женечку. Женечка то, Женечка се. Женечку обидели. Женечку бросили. Когда ты от нее ушла -мы вокруг нее сутками прыгали, вытаскивали. А кто вытаскивал меня? Когда ты МЕНЯ бросила? Никто. Правильно -какое вам дело было до нас, обычных людей... У вас же драмы, трагедии, надрывы. А мы так -в сторонке порыдали, кулаки покусали, да и успокоились со временем. Она била сильно, наотмашь, и знала -Лека видела, знала -что делает очень больно. -Так что не надо иллюзий, Лена. Я вижу тебя насквозь, всю твою натуру. Подлую, эгоистичную, жестокую. Ты переступаешь через людей как через игрушки. Как маленький капризный ребенок. И я не доверяю тебе. Ни на грамм. -Почему... -Почему тогда я пустила тебя в свой дом?Почему начала помогать? Потому что ты, как и любой человек, заслуживаешь помощи. Но нет, тебе захотелось большего. Ты начала лезть в мою жизнь. Ты хоть раз услышала, когда я сказала, что НЕ ХОЧУ ничего рассказывать? Нет. Ты перешагнула через это, и начала распрашивать дальше. Ты полезла к Асе. Ко мне. А зачем, Лена? Зачем тебе лезть в наши отношения? Зачем тебе знать, что и почему у нас происходит?-Я хотела помочь, -прошептала Лека. -А кто тебя об этом просил? -Отрезала Ксюха. -Ты как маленький ребенок, лезешь туда, куда тебя не просят, и обижаешься, когда не пускают. Хочешь помочь? Дождись, когда тебя попросят о помощи, а не суй эту помощь людям под нос. Да и не в помощи дело, я полагаю. А скорее просто в том, что, не умея строить отношения, ты постоянно, неуклонно, лезешь в чужие. Так вот, милая. Предупреждаю последний раз. Она нагнулась к Леке вплотную, сверкая яростными глазами. -Не лезь. -Но вы же любите друг друга! -В отчаянии закричала Лека. -Любим? -Угрожающе воскликнула Ксюха. -Да что ты знаешь о любви? Ты хотя бы раз делала что-то не для себя, не для своего комфорта и радости, а для любимого человека? Ты хотя бы раз отдавала себя без остатка, ни на что не надеясь взамен? Ты ждала кого-нибудь хотя бы год, два, три? Не для того чтобы дождаться, а просто так! Просто так, слышишь? Потому что любишь! Ты отказывалась от самого важного, что есть в твоей жизни, лишь бы любимый человек был счастлив? Да ты понятия не имеешь, что такое любовь. Только носом крутишь всю жизнь. Одна тебе не подходит, вторая, третья, сто сорок восьмая. Разве это любовь?Любовь -это верить. Любовь -это отдавать. Любовь -это прощать и верить снова. И отпускать. Сжав зубы, разбив в кровь кулаки, отпускать, потому что любишь. Вот что такое любовь, Лена. И не нужно говорить мне о том, чего не знаешь. Повернулась, и вышла с балкона. В тот же день Лека ночным поездом уехала в Питер. Сидя внизу, на полке плацкартного вагона, она смотрела в окно, а в ушах ее набатом продолжали звучать Ксюхины слова. Нет, нет, все это неправда, не могло быть правдой. Да, она, конечно, совершала неверные поступки. И предавала, и делала больно. Но ведь было же и что-то хорошее! Зачем-то ведь все эти люди хотели быть с ней. И любовь... Разве то, что она чувствовала к Женьке -не любовь? А Саша? Разве не отпустила она ее? Да, через годы после ее смерти. Да, может быть, не до конца, но отпустила же, отпустила... Она сидела, пока за окном не забрезжил рассвет, и не показались снаружи пригороды Питера. И чем больше сидела, тем яснее и четче перед ней во весь рост становилась правда. Неприкрытая ничем, голая. Правда на грани отчаяния. В Питере ее никто не встречал -наверное, Яна не получила ночную смс, или просто не захотела приехать. И Лека поехала сама -на метро, сунув в уши наушники от плеера и покачиваясь в такт движению вагона. Вышла на станции Комендантский Проспект, и долго шла пешком, обдуваемая холодным питерским ветром. Внизу, у подъезда, остановилась, и вытащила телефон -забыла номер квартиры. Но не успела нажать и кнопки, как дверь подъезда распахнулась, и прямо навстречу ей выскочила... Женька.
***
-Да потому что я не хочу так! -Крикнула Марина, хватая со стола чашку и изо всех сил швыряя ее в стену. -Не хочу так, слышишь?Не хочу! Она кричала, и по щекам ее катились слезы. Волосы растрепались, домашний фартук съехал куда-то в сторону. -Почему опять? Ну почему опять? Только все стало налаживаться, и ты снова собираешься это сделать! Женька стояла у подоконника молча, ей нечего было сказать. С момента когда позвонила Яна прошло два часа. С момента как Марина начала кричать -полтора. И все эти часы она не знала, что ей сказать. -Зачем она приехала? О, я знаю, знаю, зачем. Опять устала быть одна, опять вспомнила о тебе, сволочь, и помелась через полконтинента тебя искать. Ну сколько же можно, а?Она рыдала, уперевшись руками в стол, и оттолкнула протянутую Женькой руку. -Я же знаю, знаю, как все будет. Она позовет тебя опять. Опять к себе. И ты согласишься, потому что что я могу противопоставить этой вашей вечной любви? Свою? Но она проще, она спокойная, она другая. Куда там нашим двум неделям против ваших пятнадцати лет! Куда там моей любви против ее страстей и яростных эмоций. Что стоит моя любовь по сравнению с ее? Что стою я по сравнению с ней?И Женька не выдержала. Сделала шаг, еще, и тихо-тихо сказала: -Мариш. Остановись. Марина сглотнула и послушалась. Она смотрела на Женю глазами, плавающими в слезах, дрожащая, словно маленький детеныш, напуганный кем-то жестоким. И Женька обняла этого детеныша, притянула к себе и обняла, укрывая руками от всех бед и невзгод, от всех несчастий. -Глупыш, -шепнула она, чувствуя, как продолжает дрожать в руках любимое тело, -твоя любовь стоит все. И ты для меня -все. Моя девочка, моя любимая девочка. -И ты не уйдешь к ней? -Марина подняла лицо, и столько надежды было в ее теплых глазах, что у Жени защемило сердце. -Нет, -просто сказала она, -я никуда не уйду. Села на стул, усадила Марину к себе на коленки и начала укачивать как маленькую. -Ленке плохо, -говорила она тихим голосом, -наверняка плохо, иначе она едва ли вот так бы приехала. Пойми -она дорога и важна для меня, и я не могу оставить ее без помощи, без поддержки. Но я больше не хочу с ней любви, я хочу только дружбы. -Правда? -Всхлипнула Марина. -Правда, -улыбнулась Женя, целуя ее в подбородок, -я с тобой, только с тобой, всегда с тобой, слышишь? А Ленка... Ее кусочек в моем сердце остался за ней. Но это больше не значит так много, как значило раньше. А ты значишь много. Почти все. -Хорошо, -Марина развернулась на коленях и уже не плача посмотрела Женьке в глаза, -иди, если считаешь, что это нужно. А я буду тебя ждать. Здесь. Хорошо?-Я вернусь, -кивнула Женя, -очень скоро вернусь. До Яниного дома дошла пешком -хотелось немного проветрить голову, и успокоиться. Марина разбередила что-то в ней этим утром, растревожила. Впервые она видела ее такой ранимой и напуганной. Дверь ей открыла Кира, с маленькой Лекой на плечах. -Мама! -Немедленно завопила Лека. -А я уже не сплю! Женька взяла дочь на руки и проследовала на кухню. Там, с чашкой кофе и сигаретой, уже сидела облеченная в халат Яна. -А Лека где? -Спросила она хриплым со сна голосом. -То есть? -Не поняла Женька. -Лека. Ты что... Ее не встретила?Минута ушла на то, чтобы разобраться, кто виноват и почему так вышло, что Леку никто не встретил. Еще одна -на то, чтобы уложить дочь в кровать. И вот уже Женька понеслась вниз по ступенькам, сжимая в кулаке ключи от Яниной машины и ругаясь сквозь зубы. Выскочила из подъезда, и со всего маху налетела на Леку. Они долго обнимались,стоя под холодным ветром и моросящим дождем. Женька улыбалась, гладила Леку по щекам, плечам, всматривалась в ее губы и синие глаза, в которых по-прежнему можно было различить маленьких чертят. Вот только грустными они были сегодня, эти чертята. Грустными и печальными. -Пойдем где-нибудь посидим, мелкая, -предложила Лека, когда они наконец смогли сделать шаг друг от друга, -я так рада тебя видеть. -Я тоже рада, чудовище. Но сидеть мы пойдем к Янке, не зря же она встала в такую рань. Леке к Янке идти не хотелось, но она подчинилась. И улыбалась, и здоровалась, и умилялась Леке-младшей, а потом с видимым облегчением уселась на кухне и покосилась на закуривающую Женьку. -Опять куришь? -Спросила с неодобрением. -Опять,-согласилась Женя. -Давай так. Пока Яна одевается, рассказывай то, что при ней нельзя, а то потом поздно будет. -Почему поздно? -Удивилась Лека. -Посидим тут, и пойдем к тебе, там и расскажу. Женька только засмеялась. -Нет, чудовище, ко мне мы сегодня не пойдем. Я, видишь ли, тебя не ждала, и у меня совсем другие планы. Лека молча сглотнула и хмыкнула про себя. -Ну так что? -Спросила Женька. -Как твои дела? Как Диана? Ты мне совсем мало писала, бессовестная. -Диана так и не смогла меня простить, -сказала Лека, пожимав плечами и ероша собственные волосы. Она почему-то смотрела куда угодно, только не на Женю. -Фильм провалился, друзья от меня отказались за то, что я такой предатель... Вот в двух словах и все. -Подожди... -Удивилась Женька. -Как отказались? Все?-Все. Лека слезла со стула и села на пол, положив голову на Женькины колени. Вздохнула глубоко и тяжко. И Женька запустила ладонь в ее волосы, и стала гладить, потихоньку перебирая пряди. -Ничего, чудовище. Все это пройдет. Все обязательно будет хорошо.
Глава 13. Тринадцать.
В кухню вошла заспанная, с красными глазами и наскоро умытым лицом, Яна. Посмотрела на Леку, сидящую на полу у Женькиных ног, и с наслаждением зевнула. -Ну что, дорогая? Приехала отбивать подругу у старой любви?Женька улыбнулась даже, настолько двусмысленно это прозвучало. А Лека вспыхнула и, разозлившись, вползла на стул. -Если ты о Марине, то она никогда не была моей любовью. И не собираюсь я никого отбивать. -А чего приехала тогда? -Спросила Яна, и принялась разливать кофе. Женька видела, что она тоже сердится, но почему-то впервые в жизни ей было наплевать. Хотят злиться -пусть злятся. Она их успокаивать и мирить не собирается. Поболтает, попьет кофе, заберет Леку и отправится домой, где нервничает и носится по квартире Марина, и где лежат билеты в аквапарк, три маленьких пластиковых листочка, по одному на каждую. -Приехала, потому что соскучилась, -услышала Женя, и вздрогнула -а тут, я вижу, мне не слишком рады?Ощущение дежавю было острым и пугающим, Женька даже оглянулась испуганно, не сидит ли рядом Шурик, не морщит ли лоб Кристинка, и не улыбается ли ехидно Ксюха. -Дура, -коротко ответила Яна, -наоборот, я буду даже рада, если ты вправишь этой идиотке мозги и объяснишь, в какую задницу она снова лезет. "Идиотка" на это только вздохнула. А Лека, встрепенувшись, с удовольствием включилась в разговор. -Я уже писала ей письмом, что это идиотская идея. Марина -это средоточение всех людских грехов в одном человеке, и надо было безумной, чтобы после всего что случилось, снова начать с ней отношения. -Вот и я о том же, -кивнула Яна, -это еще Серега с Максом не знают. -Вы, вроде, говорили о том, почему Ленка приехала, а не почему я с Мариной, -лениво заметила Женька, -предлагаю продолжить. -Мелкая, погоди, -Лека развернулась на стуле и схватила Женю за руки, -просто скажи мне: почему? Ну почему?Женя смотрела на нее и молчала. Синие глаза, выгоревшие на солнце волосы, морщинки в уголках глаз, и около губ. Таких любимых и таких далеких. И глядя на нее, глядя на дорогие черты, она вдруг поняла: не поймет. Что бы она сейчас ни сказала -не поймет. И не потому что не захочет понять, а просто потому что не услышит, не захочет услышать. -Хочешь познакомиться с тезкой? -Ласково улыбнулась она вместо ответа. -Она скоро проснется. Лека заволновалась, занервничала, заморгала глазами. -Конечно, -быстро сказала она. И повторила еще раз, -конечно. И Женя снова мучительно поняла: не хочет. Не интересует ее Лека, да и вообще Женькина жизнь ни капли не интересует. Не за этим она приехала, ой не за этим. -А ты надолго приехала? -спросила вдруг она. -Не знаю, -пожала плечами Лека, -поживем-увидим. И в эту секунду Женьке стало страшно. За пустой болтовней они допили кофе, Женя разбудила дочку, и, забыв об идее знакомства, не прощаясь уехала домой. Встретила улыбкой вопросительный взгляд Марины, и после быстрого завтрака увезла обеих в аквапарк. Катая Леку на горках и плескаясь в бассейне, она не могла отделаться от навязчивой мысли: что-то не так. Что-то царапало сердце, мешало мыслить внятно и получать удовольствие от выходного. И только когда Лека, утомленная, заснула в шезлонге у бассейна, а Марина грациозно нырнула в воду, поняла. Поняла, и нырнула следом. -Скажи, -попросила она, выныривая и останавливаясь рядом, -скажи. Сердце ее колотилось как заведенное, а близость полуголого, мокрого Марининого тела, только добавляла шума в ушах и тяжести в сжатых висках. -Что сказать, котенок?Вспышка ярости пронзила ее с головы до пят. -Почему? Скажи мне -почему?-Что почему? -Испугалась Марина. Ее рука легла на Женино плечо успокаивающим жестом. Почему ты была с ней?Дрогнула рука, соскользнула с плеча в воду, и Марина тяжело втянула в себя воздух. -Почему ты спрашиваешь об этом сейчас?-Спросила она, пытаясь выиграть немного времени. -Просто ответь, -сквозь сжатые губы приказала Женька, -я хочу знать. Марина оглянулась по сторонам, но вокруг никого не было, и не было возможности как-то сослаться на отсутствие интимности, на присутствие рядом чужих людей. Она молчала, а Женя чувствовала: от того, что она сейчас скажет, будет зависеть очень многое, если даже не все. -Я была влюблена в нее, -выпалила Марина, -сначала я просто играла, мне нравилось ее дразнить. А потом влюбилась. Женька кивнула, чувствуя, как ледяной кулак разжимается, отпуская сердце. -Я говорила уже тебе, -продолжила Марина, -вы с ней очень похожи. Наверное, я искала тебя в ней. Не могла забыть, не получалось -вот и нашла... -Но почему ты не искала тогда меня? -Вырвалось у Женьки с болью. -Столько лет, Марина! Столько лет врозь, вместо того чтобы быть рядом. Если ты любила, если ты помнила -почему не искала?-Господи, да как ты не понимаешь? -В голосе Марины зазвучала плохо скрываемая злость. -Думаешь, это так просто -понять, принять, уговорить себя рискнуть? Ты ушла тогда от меня, ты меня бросила, ты ушла к другой женщине и жила с ней, а меня оттолкнула, когда я попыталась все исправить! Думаешь, после этого мне было легко решиться?-С какой другой женщиной я жила?-С Олесей! -Марина уже почти кричала. -Я приезжала несколько раз к Яниному дому и видела вас вместе! Думаешь, это было легко?Видеть, как ты ее обнимаешь, целуешь, улыбаешься? Представлять, как спишь с ней ночью?Она наступала на Женьку прямо по дну бассейна, мокрая, горячая, растрепанная. А Женя делала шаг за шагом назад, к бортику, и мысли в ее голове метались вспуганными птицами. -А потом я решилась, все равно решилась, и нашла тебя, и просила вернуться! А ты сидела в этой своей дурацкой машине, холодная и чужая, и твердила про одну Олесю, да про вашего ребенка. Что я могла тогда сделать? С этой твоей новой любовью?Что?-Да я любила всегда только тебя! -Не выдержав, заорала Женька. -И с Олесей я никогда не спала! Она была моим другом, только другом, и она выталкивала меня из ада, в котором я оказалась, всеми силами выталкивала! Ты хоть понимаешь, что после тебя у меня фактически никого не было?-Как? -Ахнула Марина. -А вот так! -Глаза ее налились слезами, губы дрогнули от боли и злости. -Я не жила после тебя, а тащила себя по жизни, делая вид, что все еще будет. Но ничего не было! Невозможно жить без огромной части себя, а моя часть навсегда осталась в Питере, с тобой! Хочешь расскажу, сколько раз после тебя у меня был секс? Просто банальный секс? Несколько раз с Лерой -по-дружески, для здоровья, пока я не поняла, что она влюбилась в меня. Пару раз с Лекой -когда она приехала в Таганрог замаливать старые грехи и раны зализывать. Один раз с Лешкой -по пьяной лавочке, по дури, от огромного, ужасного одиночества. И снова с Лекой -там, на Бали. Не секс даже, не любовь, а прощание, обычное прощание с мечтой. И все, Марина! Видишь? И все! Никаких отношений, никакой любви, никакой радости. Мое сердце осталось здесь, с тобой, и все эти годы было здесь! Теперь они плакали обе. Не рыдали, не всхлипывали, просто смотрели друг на друга полными слез глазами. -Но я же этого не знала! -Крикнула Марина. -Откуда мне было знать? Я думала, ты забыла меня, ты живешь, ты счастлива... -Счастлива? -Перебила Женька. И расхохоталась. -Счастлива? О да, я была очень счастлива! Как зомби ходила на работу, с работы, общалась с друзьями и воспитывала дочку! А сама каждое утро думала -сколько часов осталось до вечера?До вечера, когда можно будет перестать делать то, что надо, и начать то, что хочется -залезть с головой под одеяло и выть в подушку, до утра, пока все не начнется по новой. -Но если так, -теперь перебила уже Марина, -если все это так, почему ты не вернулась сама? Почему не нашла меня?-Потому что я тебя ненавидела! -С яростью закричала Женя. -Я была уверена, что ты не любила, а всего лишь играла со мной. Что ты виновата в смерти Олеси. Что вся твоя любовь была фикцией и сказкой. Она кричала, разрывая легкие и взбесившееся сердце, и в первую секунду не поняла, что Марина -плачущая Марина -подошла к ней совсем близко и взяла ладонями за щеки. -Тише, -попросила она, -посмотри на меня. Женька, все еще задыхающаяся от ярости, вдруг послушалась. Посмотрела. -Я тоже боюсь, -шепнула Марина прямо в ее дрожащие губы, -правда, очень. Но я хочу сделать все, чтобы у нас получилось. Потому что я очень, очень сильно тебя люблю. Очень. -Но мы... -начала Женька, но Марина не дала ей закончить. -Вот именно, мы. Мы вместе, мы здесь, мы хотим одного и того же. И мы знаем, что это будет нелегко. Женька вдохнула и почувствовала, как успокаивается безумное сердце, снова пуская в себя тепло и нежность любви. -Марусь, -хрипло сказала она, -а что если у нас не получится?-Получится, -Марина обняла ее за шею и поцеловала в мокрую щеку, -обязательно получится. Наши чувства сохранились через столько лет и такой боли, котенок. Они дорогого стоят. Закаленный металл, понимаешь? Он уже закалился. Осталось только выплавить из него то, что мы хотим. -И она не разлучит нас? -Всхлипом вырвалось у Женьки. -Нет, котенок, -улыбнулась Марина, -раньше я сомневалась, а теперь знаю точно: не разлучит. И стало легко. Женька обняла Марину, и, прижимая к себе ее мокрое тело, закрыла глаза. Какое счастье, что рядом есть человек, с которым можно говорить. Какое счастье, что рядом есть человек, который боится так же, как и ты. И какое счастье, что вместе бояться гораздо, гораздо легче...
***
-А почему вы не купите снова большую квартиру? -Спросил Леша, делая глоток коньяка из бутылки и закусывая его сыром. -Боишься, как бы снова разменивать не пришлось?Инна взяла из его рук бутылку, и тоже отпила немножко. Они сидели в кустах, на которых уже практически не было зелени, сидели прямо на земле, постелив одеяло, и периодами испуганно поглядывали в сторону дачного домика. А там вовсю шло веселье -праздновали юбилей Лизиного отца, и по этому поводу собрали всех друзей и знакомых, включая Лешиных и Инниных родителей. Лиза исполняла роль послушной дочери -помогала подавать закуски, относила на мусорку пустые бутылки и через силу улыбалась отцу, а Леша с Инной, едва поздоровавшись с гостями, ухватили бутылку коньяка, кусок сыра, и сбежали в любимые кусты -подальше от шумного застолья. Оба сидели, одетые в джинсы и куртки -приближалась зима, и дыхание осени уже не согревало, а холодило голые пальцы. -Ну так как? -Не дождавшись ответа, снова спросил Леша. -Не торопи, -попросила Инна, -я думаю, отвечать тебе, или нет. Леша поморщился и сделал еще глоток. С тех пор как Инна с Лизой помирились, с ней творилось что-то странное: она как будто еще глубже ушла в себя, и светилась не счастьем, но легкой туманной теплотой, происхождения которой Леша никак не мог понять. Лиза везде ходила за ней хвостом, не отпуская ни на секунду, если бы могла -и сейчас бы с ней сидела, наверное. Но что-то было между ними, что-то новое, непонятное. -Я приехал тогда, когда мне позвонила твоя подруга, -сделал он еще одну попытку, -но тебя уже не было дома. -Знаю, -улыбнулась Инна, -Ольга увезла меня к Лизе, и я забыла тебе позвонить. Прости. -Да нет, не в этом дело. Я просто хотел знать -что тогда произошло?Инна раскинула руки и потянулась. -Думаю, мы обе многое поняли тогда, -тихо сказала она, -как дороги и важны друг другу, как связаны сильными и глубокими чувствами, и самое главное -что любовь это еще не все. -В смысле?-Понимаешь, Леш, мы на каком-то этапе словно успокоились, остановились, замерли. Дошли до какой-то точки, сочли ее комфортной для обеих, и решили в ней остаться. А жизнь тем временем продолжала развиваться, меняться, двигаться. И Лиза двинулась за ней первой. -Инна, пожалуйста, -воскликнул Леша, -не начинай не оправдывать! -А мне не в чем ее оправдывать. Ответственность пополам, Леш. Половинка ей, половинка моя. -И в чем же твоя, интересно?-В том, что я увлекалась движением внутри, и не учла, что Лизе нужно совсем иное движение. Я не мастер ухаживать, Леш, и не мастер устраивать сюрпризы. Но теперь я понимаю, что не это ей было нужно. -А что? -Леша вздрогнул всем телом. -Что?! Инна мечтательно посмотрела на небо и расплылась в улыбке. -Полет. Тайна. Загадка. Влюбленность. Жизнь, Лешка. Просто жизнь. Это совершенно ничего не объясняло, и Леша попытался снова. -И как ты собираешься ей это дать?-Думаю, мы дадим это друг другу. Она ведь тоже была во многом права, Леш. Я немного увлеклась своими правилами и четко выстроенными задачами. Я всегда знала, что хорошо, и что плохо. А теперь... -Теперь?Инна повернулась и просмотрела на него светящимися, детскими глазами, полными веселья и радости. -А теперь я понятия не имею, как правильно, Лешка. И даже думать об этом не хочу. Знаю, чего мне хочется, знаю, чего хочется моей жене и моей дочери. И этого достаточно. -Но получается, что ты меняешься ради нее, -снова попытался Леша. -Вовсе нет. Я меняюсь, потому что созрела на то, чтобы измениться. В том числе и с ее помощью тоже. И она меняется рядом со мной. Леша поморщился и пожал плечами. Он-то как раз никаких изменений в Лизе не увидел, но Инне виднее, конечно. -И все же, почему вы живете у нее, и не продаете квартиру?Инна еще раз внимательно на него посмотрела и смущенно опустила глаза. -Мы собираемся ее сдавать, Лешка. Я решила уйти на какое-то время с работы, и нам нужны будут деньги. Чего-чего, а этого Леша совсем не ожидал. -И ты собираешься оставить ее на работе с бабой, которая пыталась вас разлучить? -Возмутился он. -С ума сошла?-Я собираюсь родить ребенка, -просто сказала Инна, и Леша порадовался, что сидит. Если бы стоял -наверное, свалился бы прямо на землю. -От кого? -Глупо спросил он, и Инна рассмеялась, обнимая его за шею и целуя в небритую щеку. -Не от тебя, не волнуйся, -шепнула на ухо, -я найду донора, и сделаю все цивилизованным способом. Леша так и сидел, обалдевший, пока Инна рассказывала ему о своих планах, и не мог понять, почему его так расстроила эта новость. Потому ли, что вместе с ней улетала последняя надежда? Или потому, что отцом будет не он?-А может... -Неуверенно начал он. -Нет, Лешка, не может. -Инна выпустила его из своих объятий и посмотрела серьезно и строго. -Ты очень хороший, и я знаю, что ты сейчас скажешь. Но, Леш, для тебя это будет слишком тяжело. Третий ребенок, и снова живущий в чужой семье. Подумай, готов ли ты на это?Нет, он не был готов. Совсем не был. Новость просто ошеломила его и спутала мысли. -А что она говорит про это? -Спросил он. -Она говорит, что счастлива, -раздался сзади голос, и Лиза -румяная, слегка растрепанная, пробралась через кусты и присела рядом с Инной. Их пальцы сплелись, и Леша невольно поморщился, глядя, как Лиза подправляет ворот Инниной куртки. Помнишь, как мы были тут, когда я была беременна Дашей? -Мечтательно спросила Лиза. -Ты тогда так здорово защищал меня от родителей... Он помнил. Слишком хорошо помнил -и то, как защищал, и то, что случилось после. Странно -как быстро Инна из врага превратилась в друга, а из друга -в нечто, в чем он до сих пор боялся себе признаться. Поднялся на ноги и сказал: -Пойду за колбасой. И действительно ушел, оставив их в кустах -обниматься и смотреть друг на друга любящими глазами.
***
-Паршиво он воспринял нашу новость, -сказала Лиза, согреваясь в Инниных объятиях. -Не так уж и паршиво. Могло быть и хуже. Но Лиза все равно осталась при своем мнении -не зря же Лешка, ушедший в дом, не возвращался уже целых полчаса. Она понимала, что для него все это мероприятие вдвойне мучительно: возможно, прямо сейчас кто-то из родни открыто поносит его за то, что не удержал жену, и не образумил ее вовремя. Поразительно -как бы ни любили мама и папа Инну, все равно часто в их разговорах звучит тоска по "нормальной" дочери с "нормальным" мужем. -О чем ты думаешь, малыш? -Спросила Инна, целуя Лизин затылок и покрепче укутывая ее вместе с собой в куртку. -О том, как мне повезло с тобой, -честно сказала Лиза, -а еще о том, что я, кажется, совсем тебя не заслуживаю. -Ерунда какая, -фыркнула Инна, -это киношное что-то, мне кажется -заслуживаю, не заслуживаю... Вопрос просто в желании, и все. Или мы хотим быть вместе, или, -поморщилась, -нет. -Знаешь, -подумав, сказала Лиза, -я часто думаю, смогла бы я вот так, как ты, простить весь тот ужас, что я натворила. И мало того -пережить его вот так, с достоинством, сохранив себя. Она действительно часто об этом думала, и не находила ответа. Представить, чтобы Инна однажды начала вести себя подобным образом, чтобы она влюбилась в кого-то, ушла из семьи... Это было невероятно. -Я не идеальная, Лиза, -услышала она, -я же говорила тебе: у меня тоже было сексуальное влечение к Ольге. -Да, но ты ничего с ним не делала! -Она развернулась в Инниных руках и посмотрела ей в лицо. -А я... Вздохнула и опустила взгляд. -Ты еще научишься этому, -улыбнулась Инна, -не торопись. Умение проживать все свои чувства приходит со временем. Ведь вопрос же не в том, что ты чувствуешь, а в том, что ты делаешь с этими чувствами. Часто люди, ощутив что-то запретное, пугаются и начинают давить это в себе, заглушать, и тогда чувства, не находящие выхода, накапливаются, словно фонтан, заткнутый пробкой. И рано или поздно эта пробка прорывается, и человек делает то, о чем после жалеет. Это было очень похоже. Так похоже, словно Инна забралась в Лизину голову, и, осмотревшись, в мгновение все там прочитала. -Мы вместе не один год, милая, и будем вместе еще очень долго, -продолжала Инна, -и нет ничего плохого в том, что каждая из нас будет иногда что-то чувствовать к другим людям. Просто нужно позволить себе это, забыть о том, что это неправильно, вот и все. -Но ведь это действительно неправильно! -Вспыхнула Лиза. -Кто тебе сказал? Это было бы неправильно, если бы ты могла это контролировать. А ты не можешь, проверь мне. Контролировать действия можно, чувства -никогда. Лиза притихла и задумалась. Инка была права, как всегда права -разве можно запретить себе чувствовать? И так ли уж плохи эти чувства, если за ними ничего не следует?-Почему ты не бросила меня? -Задала она еще один вопрос. -Я же передала, и вела себя как последняя сволочь. -Потому что я очень тебя люблю, -тихо ответила Инна и поцеловала Лизу в висок, -и я умею прощать. Только и всего. Когда вернулся Леша, они так и сидели рядом -обнявшись, тесно прижавшись друг к другу и замирая от счастья. И посмотрев на это, он спрятал за спину палку колбасы, и молча ушел обратно в дом.
Глава 14. Прибой.
Лека металась по Питеру испуганным зверьком. Она окончательно перестала понимать, что здесь делает, зачем приехала, и когда ей уезжать. Сценарий был забыт, дни проходили в бесцельных шатаниях по центру и ночных разговорах с Яной. Женька за прошедшую неделю не встретилась с ней ни разу -отговаривалась какими-то дурацкими причинами, а когда Лека просто пришла к ней домой, ей никто не открыл дверь. -Ну почему, Янка? Почему? -Вопила Лека, ударяя кулаками по столу и расплескивая кофе и коньяк. -Почему она выбрала ее?Разве она не большее дерьмо, чем я? Разве она не была причиной стольких несчастий?Ну почему, а?Яна только смеялась в ответ. -Потому что ты, дура, в свое время ее не выбрала, вот почему. А теперь выбираешь по остаточному принципу. А мы, женщины, отлично это чувствуем. -По какому еще остаточному принципу? -Возмущалась Лека. -Я вообще никого не выбираю, я просто понять не могу -почему?И снова громкий хохот был ей ответом. Лека боялась себе в этом признаться, но, похоже, ей очень не хватало Ксюхи. Уж она бы сумела разложить все по полочкам, объяснить причины и предсказать следствия. Но после этого ужасного прощания в Москве нечего было и думать о том, чтобы ей позвонить. -Ну хорошо, я дерьмо, -сказала Лека однажды, сидя на подоконнике и наблюдая как Янка готовит ужин, -но ведь за что-то они все меня любили, так?-Угу, -промычала Яна, зажимая зубами край полотенца, другой стороной которого она сушила овощи. -Значит, во мне есть и что-то хорошее, так?-Безусловно, -это у нее получилось как "бежушловно". -Но почему тогда они перестали видеть это хорошее? Почему видят только дерьмо?Яна выплюнула полотенце и подошла к Леке. Положила руки на ее колени и усмехнулась. -Хочешь правду?Лека кивнула. -Потому что сколько я тебя знаю -ты все время пытаешься стать кем-то, кем вовсе не являешься. И вернулась к овощам. -Нет, нет, подожди! -Лека спрыгнула с подоконника и пошла следом. -Объясни, что ты хочешь этим сказать?-Только то, что уже сказала, -пожала плечами Яна, -ты вбила себе в голову, какой ты должна быть, и пытаешься такой стать, упуская, что все эти люди любили тебя настоящую, а не придуманную. -Но я ушла из детского дома, я уехала к океану, я искала себя настоящую! -Ой, зайчик, не смеши меня, -Яна принялась шинковать овощи, не глядя на Леку, -ничего ты не искала, а просто примеряла на себя разные костюмы. Костюм хорошей девочки, костюм верной девочки, костюм одинокой девочки. А где во всем этом ты? Где ты, я тебя спрашиваю?-Так ведь все это -я! -Возмущенно воскликнула Лека. -Янка, да брось ты этот нож, поговори со мной! Она вся дрожала от переполняющих ее эмоций. -Я и так разговариваю, котик. А если я брошу нож, то мой возвращающийся из долгой командировки муж останется голодным. Она ссыпала овощи в сковороду и принялась за мясо. -Так вот. То, что все это -ты, я даже отрицать не стану. Ты, конечно, кто бы спорил... Но тут есть принципиальный момент. -Какой? -Лека вся подалась вперед, укладываясь грудью на стол. -Очень простой. Какие свои части ты прячешь, выпячивая ту одну, которая прямо сейчас нравится тебе больше других?Лека поморгала и опустилась на стул. -В смысле? -Глупо спросила она. -Когда ты выбираешь свой кусочек, -начала Яна, нарезая мясо маленькими ломтиками, -и делаешь его большим, это происходит за счет других кусочков, потому что общий объем всегда один и тот же. Она отрезала от куска мяса кусок поменьше и показала его Леке. -Вот смотри, это, например, кусочек под названием "хорошая девочка". Ты берешь его, и начинаешь всячески увеличивать. На самом деле он такой, а ты делаешь его в два раза больше. А за счет чего? Правильно! За счет остального куска. И получается, что в счет "хорошей девочки" отжирается часть веселой, часть умной, часть сильной. Лека только кивала, завороженная. -Но самое смешное даже не это. Вот вырастила ты эту хорошую девочку, оттяпав от себя остальные части, и встретила человека. И он -надо же! -эту хорошую девочку полюбил. А что ты делаешь потом?Потом ты решаешь, что быть хорошей девочкой не круто, а круто быть, скажем, свободной. И -фьюить. Хорошей девочки больше нет, есть свободная и несчастный человек, который на эту свободную вообще не подписывался. Яна бросила мясо и посмотрела на Леку. -Понимаешь? Никто не полюбит тебя настоящую, пока ты эту настоящую им не покажешь. Всю, до капельки. Хорошую и плохую, злую и добрую, я не умею не оскорблять и девственницу. Всю. -Да кому я нужна, настоящая, -с болью произнесла Лека. -Может, и никому, -пожала плечами Яна, -только мне кажется, шанс что все же нужна, стоит того, чтобы попытаться. Она кинула мясо на сковородку, высыпала следом овощи, и прищурилась на Леку. -Кстати, в честь возвращения блудного мужа и блудного друга мы сегодня устроим маленький банкет. И я позвала Женьку. -Одну? -Испугалась Лека. -Нет, конечно, хмыкнула Яна, -со всем семейством. Пора Сереге и Максу узнать, что за дела творятся в датском королевстве.
***
А в датском королевстве творились шумные скандалы и споры. Женька с самого утра пыталась убедить Марину отправиться вместе на ужин. Марина сопротивлялась. -Ты понимаешь, ЧТО это будет? -Спрашивала она обреченно. -Они меня живьем сожрут и не подавятся! -Не сожрут, -улыбалась Женька и продолжала кормить Леку кашей, -я им не позволю. -Но они до сих пор винят меня в смерти Олеси, и вряд ли будут готовы простить. Марина сидела на стуле -поникшая и несчастная, держала в руках Лекиного мишку и с грустью вертела его вверх-вниз. -Я тоже не позволю, -отталкивая ложку, заявила вдруг Лека, -тетя Марина, не бойся, я тебя защитю! -Зайка, не "защитю", а защищу, -поправила Женька, -давай ешь, нам еще надо успеть платье твое погладить и косички заплести. Лека снова принялась за кашу, а Марина с нежностью посмотрела на ее подвижный затылок. -Марусь, -улыбнулась Женька, -ты не сможешь вечно от них прятаться. Ты моя женщина, они -мои друзья. Вам все равно придется как-то вместе существовать. -Но, может быть, просто не сейчас? -Жалобно попросила Марина. -А позже?Когда они увидят, что я изменилась?-Дорогая моя, а как, интересно знать, они увидят, что ты изменилась, если не увидят тебя саму?На этом патетическом месте у Женьки зазвонил телефон. Она взяла трубку и передала ложку Марине, жестами показывая "покорми ребенка". -Слушаю, -сказала в трубку. Звонили по работе. Женька долго слушала отчет о результатах рекламной кампании, и мрачнела лицом. -Нет, -сказала она, поглядывая, как хохочущие Лека и Марина справляются с кашей, -нет, меня это не устраивает. Сайт уже давно в сети, а продаж так и нет. И мне неинтересно слушать про сезонные коэффициенты -в моем бизнесе это не сработает. Снова послушала и закончила: -Просто дайте мне результат, выражающийся в прямых продажах, вот и все. И повесила трубку. -Плохо? -Спросила Марина, отправляя Леке в рот еще одну ложку каши. -Плохо, -Женька устало уселась на стул и посмотрела в окно, -если так и дальше будет, то мой бизнес закончится, не успев толком начаться. -Если тебе нужны деньги... Марусь, -твердо прервала ее Женька, -не начинай сначала. Я уже триста раз говорила: либо у меня получится все на ту сумму, которой я располагаю, либо нет. Третьего здесь не дано. -Но вы могли бы хотя бы переехать ко мне, чтобы не платить за квартиру такие бешеные деньги, -сказала Марина, -почему ты оказываешься?-Потому что не хочу торопиться. Марина помогла Леке слезть на пол, проводила взглядом ее убегающую спину, и присела на корточки рядом с Женькой, снизу вверх заглядывая в ее глаза. -Ты не доверяешь мне, да? -Грустно спросила она. -Милая моя... Женька нагнулась, целуя Марину в лоб, глаза, щеки. -Доверяю. Конечно, доверяю. Но я хочу, чтобы все было как надо, понимаешь? Ты сама сказала, что мы обе боимся, и это правда. А у меня еще есть Лека, для которой все тоже пройдет проще, если будет идти медленно. -А мне показалось, я ей нравлюсь... -Ну конечно, ты ей нравишься, -засмеялась Женька, -просто дай мне еще немного времени, ладно? Совсем чуть-чуть. Марина кивнула и забралась на Женькины колени. Обняла, укутывая волосами, прижалась. -Коть, -прошептала она между поцелуями, -а давай мы сегодня просто никуда не пойдем?-Да что ж это такое?! -Женька вскочила, сбрасывая Марину со своих колен, сердитая до крайности. -Мы же это уже обсудили! Сколько можно одно и то же повторять?-Но мне страшно! -Тоже повысила голос Марина. -Как ты не можешь этого понять?-Я понимаю! Но я понимаю так же и то, что твой страх не пройдет ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Он пройдет только тогда, когда ты встретишься с ним лицом к лицу. Женька в сердцах стукнула ладонью по столу и отвернулась. Через секунду она почувствовала дыхание Марины на затылке, и ладони на талии. -Не злись, -шепнула Марина, -мне просто страшно, вот и все. -Я уже все сказала по этому поводу, -проворчала Женя, не оборачиваясь. -Ты не поняла. Я боюсь не их реакции. Я боюсь другого. Женька замерла в ожидании, и услышала: -Боюсь, что они убедят тебя, что я -это твоя ошибка. Голос Марины дрогнул, и Женька вдруг поняла: это правда. И не просто правда, а ужасная правда, которая не дает ей спать ночами и спокойно жить. Снова и снова она прокручивает в голове этот -такой возможный для нее -сценарий, и пытается успокоиться. Но ничего не помогает. -Марусь, -Женька обернулась и положила ладони на Маринины щеки, -мы пойдем туда сегодня, хорошо? Вместе. И уйдем оттуда тоже вместе. Я тебе обещаю. На нее доверчиво и испуганно смотрели такие карие, и такие любимые глаза. И она вдруг подумала, что карий для нее всегда был символом тепла и нежности. Вопреки синему -глубокому, но такому опасному. -Моя девочка, -уже тише, успокаивающе, шепнула Женька, -мой ангел... И вспыхнули глаза, и налились слезами, и руки сжались в тесном объятии. Марина плакала у Женьки на плече, а над ними -который раз -проносился мимо старый Питер, Олег, Олеся, Венеция и снова, и снова, и снова Питер. Уносился навсегда, чтобы остаться, наконец, в прошлом. Вечером они втроем -нарядные, с пирогом в коробке, отправились в гости. Женька одной рукой держала Марину, другой -весело болтающую Леку, и поеживалась, представляя себе реакцию друзей. Перед дверью в квартиру они остановились, Марина поправила на Женьке воротничок блузки, и тяжело вздохнула. -Я тебя люблю, -одними губами сказала Женька, и нажала на кнопку звонка. -Тетя Женя! -Дверь открыла красавица Кира, и тут же бросилась Женьке на шею. -Тетя Кира! -В тон ей воскликнула Женя и, хохоча, ответила на объятия. -Папа приехал?-Они с тетей Леной и Максом пьют коньяк в гостиной, -сообщила Кира, краснея, -Лека, пойдем со мной, я тебе покажу новую игру на компьютере! И ушла, ведя за собой за руку маленькую Леку. А Женька, снимая туфли, и расправляя на коленях складки длинной юбки, подумала вдруг, что время и правда ушло безвозвратно, и вот теперь Лека -это тетя Лена, а маленький смешной комочек стал Лекой. -Коть... -Испуганно шепнула Марина, но Женька, не слушая, взяла ее за руку и повела за собой в гостиную. Рывком распахнула дверь и остановилась на пороге. -Привет, народ, -громко и уверенно сказала она, дождалась, пока взгляды всех остановятся на ней, и без паузы продолжила: -Знакомьтесь. Это Марина. Моя жена. Пауза повисла такая, что ее можно было зачерпывать ложкой. Яна ухмыльнулась, сидящий рядом с ней Сергей молча поставил на столик бокал. На лице Макса невозможно было что-либо прочитать, настолько он замер и застыл. И только Лекины глаза, безумные глаза, округлившись, стали еще более синими, и в них Женька увидела такую первоклассную ненависть, что даже восхитилась на мгновение ее силой. Все молчали. Женька сжимала в руке влажную Маринину ладонь, и чувствовала себя сильной как никогда. -Ну так как? -Спросила она через несколько секунд. -Нам уйти, или мы можем остаться?И тут поднялся Сергей. Он встал, подошел к Женьке, и сказал: -Можно тебя на два слова?Марина испуганно сжала ладонь, но Женя смотрела только на Сергея. -Конечно, -ответила, -Марусь, присаживайся. Мы покурим, и вернемся. Усадила Марину в кресло, поцеловала в макушку, и следом за Сергеем вышла на балкон. Первые несколько секунд они курили молча, глядя друг другу в глаза. Затем Сергей заговорил. -Она немедленно уйдет из моего дома, -сквозь зубы сказал он, -иначе я выставлю ее сам. -Нет, -коротко ответила Женька, и сделала еще одну затяжку. -Да. Она уйдет. И тогда я забуду о том, что сегодня ты притащила ее сюда. -Тогда мы уйдем вместе. Сергей сверкнул глазами и тяжело задышал. -Как ты могла? -С горечью спросил он. -Как?-Если ты готов меня выслушать, я расскажу, как, -ответила Женька, -но только если правда готов. Сергей надолго задумался, прикурил еще одну сигарету, и кивнул. И тогда Женька заговорила. Она рассказала ему все -о том, как Марина нашла ее, о том, что происходило между ними в поездке, о том, как многое она понимала неправильно и поняла только теперь. -Я люблю ее, -закончила она, -и тебе придется с этим смириться. -Знаешь, Джен, -Женька вздрогнула, услышав свое старое прозвище, -все это мне понятно. Но твои выводы строятся на постулате, что она изменилась. А по мне, так люди не меняются. -Ты плохо слушал, -Возразила Женя, -я не сказала, что она изменилась. Я сказала, что не так уж она была виновата. И снова скрестились в беззвучном поединке взгляды, и снова сердце ухнуло под ребра. -Не виновата? -Переспросил Сергей. -Тебе напомнить, ЧТО она сделала?-Напомни, -кивнула Женька, стискивая зубы. -Она изменяла тебе! Она трахнула твоего друга! -И что? Я простила ей это. И у нее были на то причины. -Она сделала тебе очень больно! -Это Я сделала себе очень больно! Вначале обожествив ее, а потом низвергнув в тартарары! -Из-за нее умерла Олеся! -Олеся умерла из-за меня! Это МЕНЯ не было в тот день рядом! Это Я жила с ней, не любя, только чтобы зализать раны, это Я дала ей надежду, которой не было. Они орали друг на друга, схватившись за грудки, и сблизившись максимально близко. Орали громко, отчаянно. -Это Я, понимаешь ты? Я! Не она, а Я все это сотворила. И это Я, черт побери, сбежала, когда она умерла! Мой грех, ясно? Мой, не Маринин. Она просто жила как могла, как умела. В чем ее вина? В том, что я хотела видеть ее другой?-Я же спал с ней! -Отчаявшись найти другие аргументы, крикнул Сергей. -Лека спала с ней! Да половина Питера спала с ней! -А с Лекой -другая половина! -Заорала в ответ Женька. -И половина Таганрога впридачу. Но ей ты готов это простить, ее ты не гонишь прочь. Почему так?-Потому что она не причиняла боль моему другу! -Правда? -Женька истерически расхохоталась, хватая Сергея уже за воротник рубашки. -Правда не причиняла?Да десяток Марин не сделали бы мне так больно, как сделала это она. Она бросила меня, молча, как вещь, даже не найдя нужным объясниться. Она на моих глазах завоевывала другую, а когда не получалось -приходила ко мне, и трахала, трахала тайно, под покровом ночи, и приговаривала, что не любит меня. Я тогда научилась плакать беззвучно, чтобы она не видела! А потом?Сколько раз она уходила и возвращалась, возвращались и уходила снова. Так почему ей ты готов это простить, а Марине нет?Почему?Она рыдала, и била Сергея кулаками по груди, а он, растерянный, уже ничего не кричал, а только пытался ее успокоить. -Почему ей вы прощаете все? -Снова крикнула Женька. -Даете шансы, тысячу, миллион шансов. А мне не даете ни одного?Я люблю эту женщину. Я все эти годы любила только ее. И, черт возьми, если я смогла ее простить -почему вы не можете?Сергею наконец удалось захватить ее руками, и крепко сжать. И она забилась в его объятиях, слезами выплескивая накопавшуюся обиду и горечь. И в эту секунду дверь распахнулась, и на балкон влетела Марина. -Не смей ее обижать! -Крикнула она, отталкивая Сергея от Женьки и закрывая ее своим телом. -Я уйду, уйду, и ты больше меня не увидишь, только не смей больше ее обижать! Она стояла перед ним -маленькая, растрепанная, но готовая грудью защищать самое дорогое, что у нее было. -Ты ее правда любишь? -Устало спросил Сергей, махнув рукой. -Да, -услышала Женька. -С блядством покончено? -Задал он еще один вопрос. Женька дернулась, но Марина остановила ее ответом: -Покончено. Он помолчал еще, вздохнул и стукнул кулаком по стеклу. -Черт с вами, -выдохнул, -жена так жена. Ты права -раз уж ты смогла ее простить, то смогу и я. Наверное. Женя стояла и не верила своим ушам. А потом и глазам -когда Сергей сгреб их обеих в охапку и вытолкнул в комнату. -Идемте пить коньяк, -сказал он, -а тебе, Джен, еще предстоит объяснять все это Максу. Но Максу объяснять ничего не пришлось. Едва они вернулись в комнату, как он посмотрел на Сергея, на Женьку, и пожал руку Марине. -Жена моего друга -это большое слово, -сказал он, -надеюсь, ты будешь его достойна. Марина кивнула, держась другой рукой за Женькину ладонь, и вместе с ней полезла за стол. А сама Женька смотрела только на Леку. Та сидела на диване, застывшая, словно изваяние, прямая как стрела, со сжатыми в полоску губами. -Ну а ты, чудовище? -Спросила Женька, глядя прямо в ее синие глаза. -Готова ли ты дать мне шанс на счастье?Лека откашлялась, прежде чем ответить, и пока она размыкала губы, случилось неожиданное. Дверь распахнулась, и в комнату, хохоча, влетела Лека-младшая, сжимающая в руках пластмассовую игрушку. -Тетя Марина! -Завопила она, с разгона запрыгивая на Маринины колени. -Скажи ей, что это не стрекоза, а стрекозел! У стрекозы же не может быть таких усов, они бывают только у мальчиков! Женька переводила взгляд с дочери на Леку, и обратно. И впервые в жизни поразилась, как сильно они похожи. Те же синие, безумные, глаза. Та же упрямая складка рта, те же плечи и те же повадки. Она снова просмотрела на Леку и глазами, одним взглядом попросила: "Отпусти. Прошу тебя, отпусти меня навсегда. Это моя семья. Это мой шанс. Шанс быть счастливой". И Лека поняла. Она не стала ничего говорить, а только едва заметно кивнула. И рухнули оковы, упали на землю цепи длинной в добрых двадцать звеньев, и зазвучала в сердце легкость и радость. И был вечер, полный улыбок, и нежности. Полный Лекиного задора и Марининого смущения. И обнимая за столом своих девчонок за плечи, Женька чувствовала: вот оно. Произошло. Случилось. Счастье. А когда весь коньяк был выпит, торт съеден, разговоры плавно сошли на нет, а Сергей отправился включать музыку, у Женьки зазвонил телефон. И после короткого разговора она взяла в руку чашку с чаем, и заявила: -Друзья, у меня есть тост. Вы много раз спрашивали меня, чем же я собираюсь заниматься в Питере, но я молчала. Так вот. Сегодня у туристического агентства "крэйзитур" появился первый клиент. С чем я нас всех и поздравляю. Громкие аплодисменты были ей ответом.
Глава 15. Жизнь.
А дальше была жизнь. Не все в ней было легко и просто, и многие дни были наполнены сомнениями и беспокойствами, но было в ней и самое главное -любовь, дружба и безусловно близкие, родные люди рядом. Солнечным августовским днем Инна Рубина родила сына. Из роддома ее приехали забирать друзья -Леша с молодой женой, Кристина с Толиком, безумная Леля, и, конечно, бесконечно счастливые Лиза и Даша. Стоя на пороге роддома, заглядывая в пищащий кулек на Инниных руках, всех интересовал один вопрос: как назвали ребенка?-Мишей, -наконец, открыла секрет счастливая мать, -в честь моего прадеда. На крестины из Питера приехала семья Ковалевых -загорелая от частых поездок заграницу Женька, немного располневшая Марина, и неожиданно быстро подросшая Лека. С шумом и гамом заселились они в гостиницу, не забыв наведаться в давно проданную Женькину квартиру, и с удовольствием принимали участие в праздничных мероприятиях. Лека сама познакомила Марину с сестрой. -У меня теперь тоже две мамы, -гордо заявила она при встрече, -мама Женя и мама Марина. -Ну и что? -Парировала Даша. -А у меня теперь брат! -А у меня тоже скоро будет! Лека показала сестренке язык, а Женька крепче обняла Марину и погладила ее еще едва заметный живот. Всей компанией они дружно проводили время в Таганроге -выезжали на дачу, гуляли с детьми с парке, купались в море. Однажды к ним присоединилась Ольга Будина -приехала прямо на набережную, сморщившись, посмотрела на маленького Мишу, поцеловала Инну в щеку, и отбыла, изящно покачивая бедрами. И уже никто не вспоминал, как долго и трудно все они шли к своему счастью. Забыты были несколько неудачных попыток забеременеть Инны, два выкидыша Марины, Лешины сомнения в отношении невесты, и последовавшие одна за другой болезни детей. Выпали из памяти и неудачи Женькиного бизнеса, в результате которых она чуть было не стала банкротом, но все же вырулила маленькую лодочку и успела построить из нее устойчивый катер. И Лелин передоз, и почти развод Кристины с Толиком, и очередная влюбленность Лизы, растаявшая как сон, и не принесшая никаких неприятностей, и проблемы с деньгами, и ссоры, и одиночество -одно на двоих. Многое принес этот год, и многое унес за собой. Оставив только память, и искреннюю веру в то, что все они наконец-то научились жить. Жить как всегда хотели, как всегда мечтали. Просто жить.
Эпилог.
А что же было дальше? И чем все закончилось? Да ничем, наверное... Вернулась на Бали, снова стала ездить на работу и писать сценарий. Встречалась с друзьями, иногда виделась с Дианой, но все больше и больше времени проводила в океане, сидя на доске и покачиваясь на волнах. И давно зажила в сердце рваная рана, и перестала болеть. И только иногда, ночью, под сигарету, выкуриваемую на балконе, ныли в душе застарелые воспоминания, и приходили снами, и улетучивались с рассветом. И уже не вспомнить, когда это случилось, и как, но однажды я поняла, что совершенно перестала искать. Мой взгляд больше не останавливался на каждом человеке, проходящем мимо, моя душа не рвалась к нему в попытке обнаружить в нем кусочек тебя. Я отпустила Женьку. А ты отпустила меня. И я научилась жить сама, жить для себя, жить настоящим и радоваться каждому приходящему дню и каждой уходящей ночи. Жить так, как всегда хотела. И никогда не могла. И так и не остановился паровоз времени, а лишь быстрее и быстрее разводил пары. Но теперь в мелькании дней я больше не видела проклятия, а видела только покой и нежность. Мою нежность.
***
Лека сидела на пляже, и, уставившись в ноутбук, с упоением колотила по клавишам. Сценарий сегодня писался на удивление легко и быстро -она еле успевала записывать приходящие в голову мысли. Не хватало времени даже на то, чтобы сунуть в рот сигарету -хотя пачка их, родимых, с момента возвращения на Бали, всегда лежала рядом. Она даже не заметила,как на нее упала тень, и кто-то присел рядом. -Странно, правда? -Раздался слева незнакомый голос. -Что странно? -Не поднимая головы, недовольно промычала Лека. -Все эти люди думают, что они покоряют океан. А на самом деле океан покоряет их. Предложение осталось недописанным, мысль улетела куда-то в сторону, и растворилась в прибое. Лека шмыгнула носом и повернула голову. Рядом с ней сидела женщина -неопределенного возраста, коротко стриженная, одетая в индийское сари и с ярко красной точкой на лбу. -Ты кто? -Спросила Лека. -Какая разница? -Мягко улыбнулась женщина. -Как будто мое имя сможет что-то рассказать тебе обо мне. -А что сможет?Женщина пожала плечами и повернулась к Леке. -Читай по глазам, -тихо сказала она, -что прочтешь -то твоим и останется. А что не сможешь прочесть, я оставлю себе. И Лека начала читать. Она молчала, секунда за секундой погружаясь в этот глубокий, полный неведомого, взгляд удивительно красивых карих глаз, и не могла пошевелить ни единым мускулом. Она читала о далеких путешествиях, о других мирах, о преодолении и сомнениях, о боли и радости, о секундном счастье и секундном отчаянии. И чувствовала, как в ответ читают ее. Они сидели так долго, что солнце успело спрятаться за горизонтом, а плечи словно мягким пледом укрыли сумерки. И когда женщина поднялась с тем, чтобы идти дальше, и разомкнула связь, Лека остановила ее взглядом. -Я хочу еще, -честно сказала она. -Завтра, -улыбнулась женщина, и скрылась в темноте. Всю ночь Леке снились эти глаза. Она то погружалась в них до самого дна, то выныривала на поверхность. И когда настало утро, она схватила ноутбук и отправилась на пляж -ждать. Теперь они встречались каждый день. Садились друг напротив друга и смотрели, молча разговаривая, молча рассказывая друг другу истории своих жизней. И не было в этом ни грамма осуждения, да и поощрения не было тоже. Они принимали как данность все, что происходило с ними раньше, и то, что начало происходить сейчас. И купались в этом, словно маленькие дети, нашедшие, наконец, успокоение. Только через месяц заговорили. Назвали друг другу свои имена, и рассмеялись, потому что в них и правда не было никакого смысла. Вдвоем -на одном байке -ездили по острову, сидели под деревьями в джунглях, стояли на коленях в индуистских храмах, и по-прежнему долго молчали. А когда однажды ночью случилось то, о чем они уже давно читали в глазах друг друга, каждую клеточку Лекиного существа ежесекундно пронзала любовь и нежность. Она изучала ее тело, и позволяла ей изучать свое. Она целовала каждый шрамик и каждую складочку. Она нашла каждую из множества родинок и изучала их тоже. Она спрашивала себя: смогу ли я теперь без нее жить? И понимала: смогу. И это будет тоже хорошая жизнь, тоже ласковая и родная, просто немножечко -совсем чуть-чуть -другая. Они провели вместе два долгих года. И по истечении этих лет Лека решилась показать ей свой сценарий. Они читали его вдвоем -сидя на пляже, страница за страницей листая правдивую сказку о настоящих, совсем обычных людях. Об их сомнениях и страхах, об ошибках и победах, о находках и горьких потерях. И когда Лека перевернула последнюю страницу и посмотрела, в ожидании ответа, она услышала: -Это сама жизнь. Не придуманная, а настоящая от первого до последнего слова. Но ты не сможешь сделать из этого фильм. Ни один фильм не расскажет о том, что они чувствовали, и о чем думали. А это стоит того, чтобы рассказать. Лека молчала, ошеломленная и поникшая. А потом услышала снова: -Напиши о них иначе. Напиши романом, повестью, длинным рассказом. Расскажи о том, как они боролись и побеждали, как страдали и учились любить, как учились прощать, и самое главное -учились жить. И снова полетели дни. Дни, в которых по-прежнему было много нежности и много тепла. Но теперь в них появилось и кое-что еще. Цель, обычная цель,которая вдруг в одночасье стала смыслом. И настал день, когда на стол легла стопка рукописных листов, на титульной странице которых было написано:
"Просто мы научились верить"
И -ниже, помельче:
"Александре. Единственной женщине, которую я люблю. Единственной женщине, которая меня этому научила".
© Александра Витальевна Соколова 2010-2012
Комментарии